Текст книги "Прибрежье (СИ)"

Автор книги: Auxtessa Bara Miko

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

– Почему же? Ты знаешь что-то, чего не знают другие?

– Нет, они тоже знают. Но одно дело знать, а другое – видеть. Пережить гибель близких людей, будучи не в силах не только помочь и спасти, но даже просто облегчить их страдания.

Дин промолчал, бросив на Люка короткий взгляд. Тот шел рядом и смотрел себе под ноги, немного хмурясь, будто подбирая слова.

– Дед считает, что я должен поговорить с тобой об этом, чтобы моя совесть была чиста. Он и Крэйг – единственные, кому я рассказывал это прежде. Но я боюсь сделать хуже, ускорить неизбежное. Напугать тебя.

– Я не из пугливых, – пожал плечами Дин. – Так что давай, начинай пугать. Может, у меня появятся какие-то дельные мысли.

– Вряд ли, но попробую. Осторожно, здесь скользкий спуск.

– Спасибо. Слушай, разве ты не должен выспаться сейчас, чтобы потом плыть на охоту?

– Я уже поспал. Мне не хотелось говорить при Эйдане, он…

– Импульсивный?

– Слишком влюбленный, – Люк улыбнулся и покачал головой. – Он может начать психовать и наделать глупостей.

Дин хмыкнул и опустился на колени, разглядывая что-то на земле.

– Кажется, молодая трава проклевывается?

– Сегодня Имболк, – кивнул Люк. – Сегодня за тобой могут прийти, поэтому мы и планируем вернуться к ночи. Но я думаю, что не сейчас, нет. Слишком холодно, дева еще не вошла в силу. Мне кажется, не стоит ждать ее раньше весеннего равноденствия.

– Отличная новость, у меня есть еще немного времени! Когда там равноденствие?

– После двадцатого марта. Но это меня беспокоит куда меньше, уж извини. Не сомневаюсь, что ты хороший человек, но я тебя почти не знаю. Я вообще медленно схожусь с людьми. Эйдан – тот, о ком я волнуюсь.

– Эйдан? Ему тоже опасна встреча с феями… из-за меня? Потому что он будет сопротивляться? – рискнул предположить Дин.

– Нет, не это. Дин, пойми, вы все равно расстанетесь, рано или поздно. Может быть, тебя уведут феи, и тогда это будет быстро, а может, все пройдет успешно, и вы останетесь вместе, пока смерть не разлучит вас, но и это однажды произойдет.

– О…

– Как ты себя чувствуешь, Дин? Нет ли слабости, какой-то усталости, болезненного ощущения?

– Эм… нет, ничего такого. Почему ты спрашиваешь? Думаешь, я заболею и умру?

– Ты читал историю о девушке, которая жила с водяным конем и зачахла? Лекари не могли ей помочь.

– Читал, да. Эйдан считает, что конь сам ее потихоньку кусал.

– Может быть, да. Видишь ли, я знал одну пару… Не знаю, как начать. Идем вниз, там чайки. Мне нравится их слушать.

Они спустились к морю и медленно пошли среди крупных валунов. Дин не знал, мерзнет он или это от неприятного предчувствия бегают по спине мурашки.

– Дэвид был моим другом. Моим первым другом с тех пор, как я переродился. Шла Первая мировая война, поэтому эта история осталась незамеченной. Ее не найдешь в сборниках легенд или старой хронике, всем было не до того. Дэвид был той же породы, что Эйдан, только гнедой масти. Однажды он пришел в дом к девушке, родители которой погибли год назад, чтобы соблазнить ее и утащить в море, но что-то пошло не так. Я ждал его в прибое до самого утра, и на рассвете увидел на берегу в виде человека. Дэвид не смог причинить вред Анне, он влюбился в нее жарко и крепко, со всей силой своего сердца. Я пытался его образумить, уговорить – ведь он не мог просто взять и стать человеком снова, как прежде. Он не слушал меня, только злился, грозил, что без колебаний разорвет мне горло, если я посмею только приблизиться к ней.

Группа чаек сорвалась с ближайшего нагромождения камней и с пронзительными криками унеслась в море. Дин поежился и потер руки. Он вовсе не был уверен, что хочет услышать рассказ до конца.

– Он проводил у нее почти все время. Я приносил ему тюленей, он ел на рассвете, благодарил и снова уходил к ней. Анна часто болела, она была хрупкая и слабая девушка. Не знаю, чем она привлекла его внимание, это великая тайна – откуда берется любовь. Уздечка появилась примерно через полгода. Дэвид был очень горд, говорил, что понял смысл жизни. А зимой Анна заболела снова, и очень сильно. Дэвид приводил к ней лучших врачей, каких мог достать за деньги, покупал дорогие лекарства и еду, но ей ничего не помогало. Анна таяла на глазах. Врачи говорили, что у нее воспаление легких. В последние дни она не вставала с кровати, а Дэвид сидел возле нее. Я стоял снаружи, но слышал, как они разговаривают. Как она просит его быть счастливым, когда ее не станет, найти себе новую жену, покрепче. Я тогда не знал, как это происходит, я ничего еще не знал о том, как любят водяные кони. Анна умерла спустя сутки. Дэвид вынес ее на руках, превратился и поплыл с ней на спине. Он баюкал ее в воде, как сонную рыбу, звал так, что отзывались океанские киты. Они уплыли до самых льдов, где море вечно сковано холодом, и там он оставил тело Анны. Я поплыл навстречу, потому что слышал, как неровно стучит его сердце. Мне было очень страшно, но я не представлял, что нас ждет. Дэвид вернулся, но я его с трудом узнал. Он стал походить на скелет, обтянутый шкурой. При каждом выдохе из его ноздрей вылетали кровавые капли.

– Мне очень больно, – повторял он. – Очень больно.

Дэвид прожил до утра следующего дня. Я так и не смог вытащить его на берег тогда, и оставался с ним до конца. Он лежал в прибое, хрипел и беспорядочно месил копытами песок, иногда проваливался в беспамятство, а потом снова приходил в себя, чтобы повторять, как ему больно. Уздечка прожгла его шкуру до кости и приварилась намертво. Мне казалось, что я сойду с ума от собственного бессилия. Мой друг умирал на моих глазах, а я не мог заставить себя пробить ему череп, чтобы прекратить мучения. Я все надеялся, что сейчас это пройдет, ведь раны на нас заживают так быстро! Дэвид умер там же, у самого берега. Море растащило его тело без остатка, вернуло себе все до капли. Наверное, они с Анной встретились там, в бескрайних просторах. Мне хочется в это верить, по крайней мере. Гораздо позже я узнал, что лошади любят один раз и на всю жизнь, что они не меняют решения и погибают от горя после смерти любимого.

Люк некоторое время молчал, переводя дух. Дин сидел на камне и смотрел в море, боясь сглотнуть горький ком в горле.

– Эйдан очень хороший человек. Он относился ко мне хорошо, даже когда я этого не заслуживал, и я люблю его как родного брата. Я смотрю на него – и вижу Дэвида, Дин. Поэтому я не могу быть рад за вас, ведь даже если феи не смогут забрать тебя, если какая-то сила помешает им… сколько ты планируешь прожить? Лет двадцать, тридцать?

– Боюсь, что у нас нет выбора, – Дин постарался, чтобы его голос не дрожал, хотя перед глазами стояла картина агонии водяного коня, словно он сам видел это. – Я не могу исчезнуть из его жизни, будет только хуже. Сперва нужно избавиться от фей, а потом решать следующую проблему, как мне кажется.

– Ты прав. Мне жаль, что я расстроил тебя.

– Лучше тяжелая правда, чем радостная ложь. Может, найдется способ жить вечно или тоже стать каким-нибудь морским лихом? – Дин постарался улыбнуться и посмотрел на Люка.

Он, казалось, растерялся. Недоверчиво посмотрел на Дина, нахмурился.

– И что, ты пожертвовал бы своей жизнью ради него? Порвал бы со всеми своими родными и друзьями, забыл все прежние связи, лишился бы человеческих чувств?

– Если бы я знал, что это спасет Эйдана – да, пожертвовал бы.

– Что ж… ты действительно необыкновенный человек, Дин О’Горман. Ты возрождаешь во мне веру в людей, и я невольно начинаю на что-то надеяться. Пусть хранят тебя все боги, в которых ты веришь. Считай меня своим другом, пожалуйста.

Люк протянул ему руку, и Дин с удовольствием ее пожал. Лучше плохая правда, это верно, и проблемы удобнее решать по мере поступления, но кто бы рассказал Дину, как ему теперь спать?

====== Глава 25 ======

Ничего не произошло ни на этот день, ни на следующий, ни через неделю. Сны Дина стали грустнее и беспокойнее, он видел тревожное разнообразие картин, меняющихся слишком часто, чтобы запоминать их все. Высокий берег плыл в тумане, как черный корабль, и Дин стоял на его носу; женщина в розовых одеждах улыбалась яркими губами и манила к себе; соседский поклонник килтов превращался в медведя и носился с ревом у самой кромки воды, где в прибое бился в агонии умирающий конь, весь в кровавой пене.

Дин подскакивал с колотящимся у горла сердцем, и потом долго не мог успокоиться. Он бродил по дому, пил воду и жалел, что не курит. Эйдан просыпался с ним и ходил как привязанный, тяжело вздыхая. Казалось, что поиски безуспешны, и кони с маяка не нашли ничего такого, что могло бы отпугнуть фею. Вскоре Дин узнал, как же он заблуждался.

Первое, что он заметил, были дрова для камина. Крэйг выгреб их все и унес, а вместо них притащил другие, ароматные и узловатые.

– Можжевельник, – пояснил он. Теплые виды фей терпеть его не могут.

Следующим стал песок под дверным ковриком, насыпанный на какой-то клей в виде сложного знака.

– Отпугивает непрошенных гостей, – с довольным видом выдал Адам.

Потом была соль в оконных рамах, ленточки с колокольцами по углам и железные ножи в дверях и окнах, ослиная шкура на полу в спальне, деревянные человечки с зубами по всем укромным местам (даже под подушкой) и венок из корявых веток, перьев и ракушек под потолком в гостиной. Эйдану каждый раз приходилось просить разрешения, чтобы войти, и Дин точно знал, что в его доме появилось нечто новое. Апофеозом стала замена всех дверных косяков. Дин вернулся из города раньше, чем планировал, и застал у себя дома табун коней в полном сборе. Крэйг, Уилс и Эйдан заканчивали устанавливать входную дверь. Люк промазывал новые косяки отваром из трав, Сара стояла за его спиной и страшным голосом читала ему в подмышку какую-то тарабарщину. Мистер МакКеллен, чуть дальше, писал на новых досках затейливые значки.

– Эээээ... – растерянно протянул Дин.

– Не «ээээ», а «спасибо, дорогие друзья, мне все очень нравится»! – поправил его Крэйг, пыхтя. – Эйдан, подними угол еще!

– С-спасибо... А что это такое?

– Люк сгонял на материк и притащил доски и дверь из какого-то бретонского монастыря! Это священный дуб, нам всем пришлось извернуться, чтобы взяться за него: не подпускает нечисть без специальных мер! – Крэйг защелкнул тяжелую дверную петлю и подергал за ручку. – Ну красота! Теперь хрен кто сюда войдет просто так!

– Отличные новости, – улыбнулся Дин. – Всем кофе или сразу пива?

– Кофе! Пива! Мяса! – нестройным хором заорали гости.

– Остаются окна, – озабоченно сказал Эйдан.

– Они же солью засыпаны! И потом, у нас есть монастырские ставни!

– Но ставни слишком большие!

– Значит, я оболью пилу святой водой и распилю их пополам, – хмыкнул Крэйг. – Делов-то!

– У нас есть железная пила? – встряла Уилс.

– Наверняка! В крайнем случае, одолжим у МакКоя.

– Слушайте, вы считаете, что это поможет? – Дин с сомнением посмотрел на свою новую дверь.

С виду она была солидной, из мощных, гладких от времени досок, с забранным решеткой ромбовидным оконцем из толстого кустарного стекла.

– Каждый элемент повышает наши шансы. Все вместе они станут неплохой защитой, – отозвался мистер МакКеллен.

– Да у тебя уже почти настоящая крепость вместо дома, – улыбнулась Уилс.

– Подвальная дверь выводит на улицу. Что-нибудь будем делать с ней или пусть приходят оттуда? – прервала их беседу Сара.

– Предлагаю заколотить крест-накрест оставшимися монастырскими досками на железных гвоздях! Ну, или давайте хоть свет в подвале выкрутим и грабель набросаем, – сказал Крэйг.

– У нас нет столько полевого инвентаря, – хихикнула Уилс. – Хотя я бы охотно отходила эту дамочку чем-нибудь потяжелее, чтоб знала, как на чужих парней засматриваться!

– Еще успеешь, – мрачно ответил Эйдан. – Да, давайте забьем дверь, снаружи вход оставим, я топить буду сам, и к стиралке ходить. Помогло бы.

– Поможет, если Дин не выйдет наружу сам, – Люк задумчиво осматривал результаты переделки. – Обычно феи в этом специалисты.

– Об этом мы тоже подумаем. Адам готов помогать, и это очень хорошо! – улыбнулся мистер МакКеллен.

– Слушайте, я вот не пойму, Адам – он колдун или кто вообще? Все о вас знает, заговоренные поделки мастерит, и вы его умения цените, – вклинился Дин, голова у которого давно шла кругом.

– Адам – хороший человек. Их клан очень старый, они знают куда больше остальных людей. Но я не могу раскрывать их секреты, Дин, – мистер МакКеллен мягко улыбнулся. – Попробуй расспросить его самого.

– Он говорит то же самое, – вздохнул Дин. – Ладно, это не так важно. Как я понял, мне нельзя будет покидать дом? А когда?

– Ночами в любом случае, а в дни силы и в другое время. Не волнуйся, мы все время будем рядом, обо всем тебе расскажем!

– Я точно буду, – прошептал Эйдан, обнимая его за плечи. – Никому не отдам!

В начале марта, когда трава уже пошла в рост, вокруг дома Дина появились камни. Белые, рыжие и черные, они образовывали концентрические круги, расходившиеся по всему склону. Дин не заметил, кто и когда успел выложить их. Он начинал чувствовать себя как в осаде, напряжение копилось где-то внутри и требовало выхода. Слишком много тайн было для него одного, а количество понятных и привычных вещей стремительно убывало. Хотелось обрести уверенность хоть в чем-то, и Дин старался работать больше, а думать меньше, погружаясь в мир своих фотографий днем, и в объятия Эйдана ночью.

Однажды вечером они общались с Бреттом по скайпу.

– Эгей, братишка! Ты выглядишь уставшим!

Дин скривился, неловко почесав плечо. Сегодня он полдня ползал у скал, где гнездились чайки, укрываясь от их бомбежек и пытаясь при этом снять что-то пристойное. Теперь у него болели колени, локти, живот и поясница.

– С местным ландшафтом впору вообще инвалидом стать! Я никогда не был фанатом съемок дикой природы, но чего не сделаешь ради хороших кадров, – вздохнул он.

– Дело только в этом, или… Ну, в смысле, я хотел узнать, все ли у вас хорошо, – Бретт воровато оглянулся и зашептал громче, чем говорил до этого, – с Эйданом?

– Да, все хорошо, спасибо что спросил. Слушай, я тут вроде как что-то странное видел, и не знаю, как к этому относиться. Что бы делал ты, если бы произошло нечто, чего не может быть?

– Например? – Бретт нахмурился и захрустел чипсиной.

– Ну, например, если бы ты встретил русалку. Или фею. Не знаю…

– Дин, первым делом я сменил бы дилера травы. Это уже какая-то химия, бросай ее!

– А если не трава и вообще не вещества?

– Выбросы газа в вашей области? Эксперимент правительства по использованию психотропного оружия?

– Бретт, это Ирландия! Овцы, камни, море – помнишь? Какое оружие, о чем ты?

– И то верно. Хм… а кого ты видел-то? – он почесал шею задумчиво.

– Да это вообще был не я. Долго объяснять, честно.

– Понимаю. Вообще, ты знаешь, – Бретт придвинулся к камере, и Дин привычно созерцал его нос во весь экран, – мне тоже кажется, что Адам какой-то лепрекон!

– Чуточку серьезнее.

– Если русалка симпатичная – пригласи на свидание!

– Бретт!

– Ну хоть отфотай ее, денег получишь кучу!

– Бретт!!!

– Да что ты хочешь-то от меня, я откуда знаю? Самое странное, что я видел – это красные собаки после курения дури в школьном туалете, да как мой старший брат дрочит в шкафу!

– Черт, ну это-то как связано? – Дин закрыл лицо ладонью.

– Понятия не имею, как и то, о чем ты хочешь узнать! Если ты что-то видишь – значит, оно существует. Если у него зубы, то оно может укусить, если крылья – летать! Короче, если чудовище страшное, то не трогай его и беги, а если миленькое, то присмотрись и знакомься.

– Эээээ…

– Рецепт из мультиков. Все, я больше ничего не знаю!

– Спасибо, Бретт, ты здорово помог.

– Правда? – тот вытаращил глаза.

– Нет, но все равно спасибо. Хоть буду знать, как реагируют на такие вещи нормальные люди.

– Смахивает на оскорбление.

– И не мечтай. Хорошего тебе дня, я спать пойду: страшно устал сегодня.

– Ты меня пугаешь. В общем, ты это… береги себя и не лезь к русалкам, ага?

– Не полезу, хорошо.

– Вот и умница. До связи.

Дин некоторое время бездумно пялился в монитор, соображая. Если феи уведут его, родные никогда не узнают, что это было. Не поверят, даже если соседи в один голос будут говорить правду.

– О чем ты задумался?

Бархатный голос Эйдана заставил его вздрогнуть и улыбнуться от нахлынувшей нежности.

– Да так, о неприятном. Если все пройдет плохо, на моей пустой могиле напишут «Пропал без вести», да?

– Не знаю. Я этого в любом случае не увижу, – он сел рядом на диван и обнял Дина, положив голову ему на плечо.

– Мне страшно.

– Мне тоже. Я так долго тебя ждал и боялся твоего приезда, и так мало успел пожить с тобой… Хотя даже один день стоит того, чтобы умереть счастливым.

– Я предпочел бы не умирать.

– Я тоже. Идем в спальню?

– Иди. В душ схожу – и к тебе, ага?

– Хорошо. Давай только недолго, а то я уже скучаю, – Эйдан поиграл бровями и важной походкой удалился из комнаты.

Дин выключил ноутбук, отложил его на стол. За окнами снова шумел дождь, быстрый и сильный, вертикальный в редком для этих мест безветрии. Луч маяка пробивался через водяной слой, сверкая и меняя цвет до белого. Каждые пятнадцать секунд – это как моргать, глядя вдаль. Сияющий глаз над ночным морем. Дин подышал на стекло и нарисовал маленького коня. Когда луч маяка проходил над морем, казалось, что конь бежит прямо по ленте света.

Он уже шел в душ, когда его взгляд остановился на шкатулке Адама. Тоскливое настроение могло пройти от хорошего видения. Недолго думая, Дин захватил ее с собой, но шкатулка, похоже, была не в духе сегодня. Все ключи показались холодными, и только через несколько секунд один из них нерешительно потеплел, будто сомневаясь. Дин водрузил ящичек на полку для полотенец, осторожно завел механизм и включил теплую воду. Сначала из шкатулки слышалось только тихое, ритмичное постукивание, похожее на тиканье часов, но потом Дин разобрал, что это кто-то идет по камням, едва заметно ступая у самого обрыва. Среди дождевых туч виднелись синеватые вспышки звезд, луна упряталась за холмами, так что светить мог только маяк. Как моргать, глядя в море.

Дин прислонился виском к стеклу душевой кабинки и закрыл глаза. Сегодня он слышал, как натужно играет механическая музыка. Без труда можно было различить металлические щелчки пружинок и крючков, скрип тонких пластинок, удары о корпус. В глубине мелодии слышалась ему прекрасная песня, но приходилось напрягать слух изо всех сил, чтобы разобрать голос. Кажется, песня пыталась поведать о далеких холмах под звездным небом, о звонких голосах, звучащих до самого утра, о бесчисленных мирах в капельке росы; показать что-то очень красивое – как сердцевинка подснежника, как закат сквозь новорожденные листья папоротника, как превращение крохотного желудя в могучий дуб. Дин морщился, стараясь расслышать песню за лязгом музыкальной шкатулки, но вдруг все прекратилось. Раздался последний громкий щелчок, и стало тихо. Дин распахнул глаза и встревожено осмотрелся. В ванной больше никого не было, только он один. Шкатулка мирно лежала на полке, крышку ее пересекала по диагонали крупная трещина.

– Вот черт, – расстроился Дин вслух.

Он встал под воду, поскорее смывая с себя остатки мыла, торопливо ополоснул голову и собирался уже выключить воду, когда услышал что-то снова. Теперь ему показалось, что звук идет снизу, из сливного отверстия.

– Что за ерунда?

Дин встал на колени и медленно приблизился к стоку. Сомнений не было: отголоски песни доносились оттуда. Ласковые, обволакивающие звуки успокаивали и будили светлую печаль одновременно, мягко манили к себе… Дин выдохнул и потряс головой.

– Не может быть! Еще рано, до равноденствия почти неделя!

Что-то клацнуло под полом душевой, раздался короткий вскрик и стук, будто уронили сухую деревяшку, а потом все стихло. На Дина липкой волной навалился страх.

– Эйдан? – позвал он негромко.

Через пару секунд дверь ванной едва не снесло с петель.

– Что? Дин, что случилось? Ты такой бледный, будто призрака увидел!

Эйдан влетел к нему, сверкая черными глазами и хищно озираясь по сторонам.

– Не знаю… там пело, а потом щелкнуло, и кто-то кричал. И музыка пропала. А шкатулка… сломалась.

– Та-ак, – протянул Эйдан, хмурясь. – Где кричали?

– Там, – Дин указал вниз, и с удивлением понял, что его зубы стучат друг об друга.

Эйдан открыл дверцу в стенке поддона душевой кабинки и, пошарив немного, достал оттуда деревянного человечка. Зубастый рот фигурки – прежде открытый – был захлопнут и перепачкан чем-то светящимся, как перламутровое молоко.

– Кровь феи, – понюхав, сказал он. – Очень плохо, очень!

– Я думал, на равноденствие…

– Все думали. Но она не хочет получить тебя в услужение, Дин. Фея собирается взять тебя в мужья, – мрачно процедил Эйдан. – Иди сюда!

Он вытащил шокированного любовника из кабинки, наскоро обтер и доставил в спальню.

– Как это, Эйдан? У меня же есть ты… – выдавил Дин.

– Ну, ее это мало волнует. Похоже, я в любом случае не жилец, по ее мнению, так что меня можно сбросить со счетов. Полежи тихо, мне нужно позвонить ребятам…

Эйдан не договорил, его телефон зазвонил раньше. Он схватил трубку и сходу заговорил на своем языке, быстро и взволнованно. Судя по забористой ругани, слышимой из динамика, звонил Крэйг.

– Ну вот, они сами нас услышали, – пояснил Эйдан Дину, закончив пересказ и дав отбой. – Сейчас будут здесь.

– Слушай, ты думаешь, что это разумно – подставлять под удар всю семью сразу?

– Они все равно не станут стоять в сторонке, ты же знаешь.

– Не станут, – согласился Дин, с несчастным видом зарываясь в одеяло поглубже.

Шок отпускал, и он начал понимать, как близко был от того, чтобы сгинуть.

– Разреши мне открыть окно. Надо поговорить с нашими, а оставлять тебя одного я не хочу, – сказал Эйдан, спешно проверяющий всех оставшихся человечков.

– Я разрешаю тебе открыть окно, – привычно отозвался Дин, укрываясь до самого носа.

Эйдан высунулся наружу и стал о чем-то говорить с Люком, конскую морду которого Дин хорошо видел на тени в стекле.

В открытое окно врывался ветер с запахом моря, но в нем ощутимо различалось что-то еще, сладкое и нежное. От этого дивного запаха Дина мутило: он означал, что весенняя сестрица Летнего Короля никуда не ушла. Фея бродила неподалеку, вопрос был только в том, насколько близко.

Эйдан закрыл наконец окно и нырнул к Дину под одеяло.

– Ничего не бойся, мы будем тебя караулить так долго, как это будет нужно. Сейчас здесь остались Люк и Крэйг, днем их сменят девочки и дед. Он, кстати, страшно счастлив, что фигурка сработала. Это ему старик МакКой посоветовал, дед плавал за ними к какому-то мастеру в Гренландию.

– Ничего себе. Столько забот из-за одного меня! Эйдан, что, если кто-то пострадает? Не проще ли будет...

Дин не знал, как проще. Выйти к ней – и обречь Эйдана на скорую кошмарную смерть?

– Мы все придумаем, Дин. Не в первый раз у нас проблемы, решим как-нибудь.

– Хорошо бы.

– Спи. Давай, закрывай глазки, а то мне придется петь тебе колыбельную, а я пою просто ужасно!

Горячее плечо Эйдана лежало под головой Дина, его голос убаюкивал. Пережитый страх медленно отпускал, и вскоре на самом деле удалось задремать.

Во сне тоже было беспокойно. Дин бродил по цветочному полю с молодой травой, искал Эйдана, звал, но голос тонул в окружившем поле тумане. Ни птиц, ни ветра, ни шума моря – только поле среди молочной мути.

– Ты должен решить, чего хочешь на самом деле, О’Горман, – негромко произнес женский голос.

Дин обернулся и увидел позади себя незнакомку. Высокая женщина со светлыми волосами, ниспадавшими длинными волнами, стояла на границе тумана, и ближайшие цветы склонялись перед ней в поклонах.

– Но я знаю, чего хочу!

– Правда? И чего же?

– Я хочу остаться здесь с Эйданом, конечно!

– Но ты смертен, – улыбнулась женщина.

– Ничто не вечно, – пожал плечами Дин. – Может, нам повезет прожить подольше?

– Об этом я и говорю. Ты же Надзорный, твое слово дорого стоит. Ты должен решить, чего ты хочешь.

– То есть я могу приказать, и фея оставит меня в покое?

Женщина рассмеялась. Мелкий жемчуг на ее белоснежном платье переливался мягкими волнами розового и зеленого.

– Люди слишком прямолинейны, – произнесла она наконец. – Нет, ты не можешь приказать весне не приходить, а жизни – остановиться. Но ты можешь решать за себя и за того, чьи поводья держишь в руках. Решение ближе, чем тебе кажется, Дин.

– Ты говоришь загадками. Откуда мне знать, что ты друг и хочешь помочь?

– Я в долгу перед одним из тех, кто стал твоей семьей, но только тебе решать, верить мне или нет. Подумай об этом позже, а сейчас проснись, проснись, Дин! Тебе пора! Открой глаза, пока не стало слишком поздно!

Туман заволок все вокруг, Дина вышвыривало из собственного сна, как пробку из бутылки теплого шампанского. Он очнулся в собственной постели и какое-то время слушал только стук сердца.

Начинало светать. Серый сумрак рисовал причудливые тени на стенах, море внизу стонало и бесконечно бросалось на камни. Эйдан спал, стоя у кровати и развернувшись лицом к окну. Дин видел его профиль, остро очерченный рассветом, и невольно улыбнулся. Легкое движение на потолке привлекло внимание, и Дин едва не заорал, но голос отказался слушаться.

Темные волосы феи были похожи на лозы, цепляющиеся за выступы скал. Они проникали сквозь щели в досках потолка, пробивались через старую дранку и штукатурку, расширяя проход.

– Эй, надзорный, – шептал голос на чердаке. – Иди ко мне! Поднимись же, это совсем не сложно!

«Не хочу! Уходи!» – единственная мысль билась сейчас в голове обездвиженного от ужаса Дина.

– Ты хочешь, надзорный! Хочешь жить вечно. Ты боишься смерти, как и все люди. А я могу дать тебе то, о чем ты просишь, ведь в нашем мире нет боли, страданий и смертей! Никаких забот, только песни под небом и мир, цветущий под ногами.

– Я люблю Эйдана, – прошептал Дин, невероятным усилием приподнимаясь в кровати.

– Лошадку? Возьми с собой свою лошадку, ведь ты должен на чем-то ехать рядом со мной, – сияющий синий глаз показался в щели на потолке, и Дин поежился.

Почему-то фея в снах и во время шествия показалась ему другой, далекой и прекрасной, а эта была опасной, жуткой и чужой.

– Я не хочу уходить, – прошептал Дин.

– Их жизни за мою просьбу, – зашептал соблазнительно красный рот в потолочной щели. – По моему приказу лучники поразят в сердце тех, кто караулит твой дом снаружи. Потом они войдут в дом у маяка и прострелят грудь каждой из оставшихся лошадей. Я опою тебя отваром трав, ты будешь недвижимо сидеть на камне в прибое, пока я стану тебя целовать на глазах последнего из них, твоего вороного коня. И, когда кровавая пена из его тела омоет наши ноги, ты навеки станешь моим. Подумай, Дин. Подумай, что лучше. Я всегда добиваюсь своего – так, может, ты хочешь спасти своих друзей от ужасной гибели?

Дин зажмурился, увидев, как за красными губами мелькают сотни крохотных, похожих на иглы зубов. Эти феи были совсем не такими, как в детских книжках или фильмах. Они не добрые и не любят людей, они живут сами по себе, по своим законам и правилам. Такая легко убьет и Эйдана, и всех остальных коней с маяка.

– Я хочу, чтобы все остались живы, – сказал Дин одними губами.

====== Глава 26 ======

В тот же момент он почувствовал, что легко может встать с кровати, и что Эйдан не проснется, даже если закричать ему на ухо. Синий глаз в щели мелькнул еще раз, потом к нему присоединился второй. Фея развернулась, чтобы лучше его видеть, но Дин старался больше не смотреть на нее. Когда водяные кони защищали разными способами его дом, никто не подумал про чердак. Все равно фея не сможет проникнуть внутрь комнат, касаться стен, пола, проходить сквозь двери и окна – так решили они. Мозг Дина лихорадочно работал, он вспоминал все, что успел усвоить об этих созданиях за последнее время. Из головы не шел разговор с незнакомкой во сне, почему-то он чувствовал, что женщина права и сказанное ей может как-то помочь. Главное в делах с волшебными созданиями – не нарушать собственные обещания.

– Куда ты собираешься идти? – ласково спросила дева над головой.

– Я обещал, что дождусь тебя. Это было там, на берегу у обрыва, верно? Я иду туда, – ответил Дин, закутываясь в куртку.

Бросив последний взгляд на спящего Эйдана, он открыл входную дверь.

– Я надеюсь, мы еще увидимся.

У двери его встретило изваяние. То есть Дин сразу понял, что это Крэйг, но он стоял совершенно неподвижно в виде коня. Должно быть, сон застиг его во время шага; серебристая шкура гладко блестела в свете занимающегося утра. Грудь его ровно приподнималась от дыхания, из ноздрей вырывались облачка пара. Веки коня подрагивали – он видел беспокойный волшебный сон. Дин осторожно обошел келпи, стараясь не коснуться его. Почему-то он подумал, что теплое прикосновение разбудит Крэйга, тот полезет его спасать, и тогда фея прикажет своим слугам убить всех коней с маяка. Должно быть решение проще и действенней, просто не может быть, чтобы с ним случилось что-то настолько плохое! Молодая трава мягко пружинила, Дин не сразу понял, что забыл обуться. С моря приходил свет, туман прятался дальше в холмы, укрывался в ложбинках. Никого не было на берегу, и нигде не горел свет. Ни одна живая душа не знает, где сейчас Дин и что он делает. Ему отчаянно хотелось, чтобы пришел кто-то могущественный и одним словом прекратил все это, спас его и его друзей, прогнал страхи и волнения всей зимы. Дин понял, что ужасно устал от постоянной тревоги, от переживаний за себя и остальных, просто устал. Сейчас это должно прекратиться, и у него только один шанс. Ошибиться нельзя. «В крайнем случае, я хотя бы остальных уберегу. Но Эйдан… как получить жизнь для него? Как?» – лихорадочно думал Дин.

Море внизу шумело, как всегда чем-то недовольное. Ему не было дела до волнений людей, это понятно. А если пропадут его прекрасные кони? Кто станет пронзать воду широким килем, кто будет привозить на спине тучи из далеких краев и играть с волнами? Из-за горизонта приближалось солнце, небо расчистилось и окрасилось розовым. Дин почувствовал, что фея стоит позади него. Он не смотрел, но отчего-то знал, что она снова прекрасна в своей волшебной дымке. Жаль только, что это никак не могло его обмануть: Дину не нужно было смотреть теперь, чтобы видеть тощие после голодного зимнего сна руки, сухую кожу, похожую скорее на древесную кору или растрескавшуюся землю. Должно быть, он прочел где-то – иначе откуда бы ему знать, что феи тяжело переносят роды и почти не имеют детей. Для этого им нужны люди, а еще еда. Высшие феи не ведут никакого хозяйства, ничего не выращивают и не готовят, поэтому люди, живущие с ними, должны заботиться о них день и ночь. Ему было почти жаль эту фею, ведь она страстно желала зачать дитя и не могла уже долгие годы. Она пришла сюда одна, чтобы никто не мешал ей и не видел, на что она способна ради воплощения мечты. Дин улыбнулся собственным мыслям и пошевелил пальцами ног в ледяной траве. Сколько поколений О’Горманов стояли на этой земле и смотрели вдаль? Сколькие из них оказывались перед похожим выбором – и выбирали любовь фей? Если бы Дину раньше рассказали об обязанностях Надзорного, он не понял бы. Не почувствовал. Надо было вот так, самому…