Текст книги "Прибрежье (СИ)"

Автор книги: Auxtessa Bara Miko

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

– Все в порядке, правда! Мистер Каллен должен был сказать тебе. Всего несколько царапин и пара синяков, – Дин слегка смутился от страха в глазах Ричарда.

– Я волновался! Скалы опасны, просто чудо, что Эйдан оказался поблизости, ты ведь мог...

– Мог, но все обошлось, – улыбнулся Дин. – Вот в городок собираюсь, смотреть праздник!

– О, так ты уже знаешь! Я хотел тебя позвать, – улыбнулся Ричард.

– Утром Миранда заходила, принесла булочек и рассказала про сегодня.

– Ну да, они в долине рано встают. Значит, ты уже готов, можем ехать?

– Не рано? Вроде же к полудню...

– Я должен присутствовать раньше, как представитель общины, но если тебе не интересно, ты можешь приехать позже, – дипломатично улыбнулся Ричард.

– Понятно. Нет, я уже готов, поехали вместе.

Они устроились в машине Ричарда, Дин бережно придерживал камеру на коленях.

– Я могу спросить об одной вещи? – решился он.

– Конечно, я охотно отвечу, если это в моих силах!

– Здорово. Миранда сегодня рассказала мне нечто странное, чего я не понял, – может, ты в курсе? Это насчет моего дома и какой-то надзорной земли.

– О, ясно! Я думаю, очень серьезно относиться к этому не стоит, это всего лишь старинное местное поверье, мало кто дословно помнит его. Считается, что для благополучия в наших местах твой дом должен быть обитаем, и владеть им должны люди из твоего рода. Я больше ничего не припоминаю, но ты можешь спросить старика МакКоя сегодня на ярмарке, он там непременно будет, ведь рассказывать сказки и легенды – его любимое занятие, – Ричард едва заметно улыбнулся.

– Да, спасибо, это хорошо! Непременно спрошу его, а то местное гостеприимство меня слегка пугает. Постоянно чувство, что меня готовят для жертвенника или вроде того.

– Дин, что за глупости ты говоришь? Не вздумай сказать это Адаму, он очень расстроится.

– Я и не говорю, – примирительно улыбнулся Дин, соображая, как бы сменить тему. – Расскажи про праздник, что там будет?

– Все как обычно: ярмарка с лавками, сладкое, игрушки, фермерские конкурсы. Семья Миранды, скорее всего, снова выиграет соревнования по корнеплодам. Адам делает забавные безделки, увидишь. Дети от них в восторге. Ну и к вечеру традиционные пироги, танцы, песни. Надеюсь, тебе понравится.

– А что отмечаем-то?

– Осеннее равноденствие, праздник урожая, – немного обиженно отозвался Ричард, паркуясь неподалеку от рыночной площади. – Неужели ты этого не знал? Традиционные фермерские и рыбацкие праздники, связанные с продолжительностью дня, солнцем и луной. Мне кажется, их по всему миру отмечают.

– Хм, не знал, конечно, откуда мне? У нас такого нет, разве что подростки-неоязычники...

Ричард покачал головой и забрал из бардачка какие-то бумаги.

– Идем. Посмотришь, как это делается.

На рыночной площади вовсю шла подготовка. Деревянные прилавки раздвинули и поставили по краям площади, на свободном месте возводили шатры и легкие павильоны, в центре собирали большую беседку, возле которой пятерка девушек заранее плела гирлянды из цветов и осенних листьев. Дин шнырял повсюду и фотографировал, радуясь отличной погоде и выпавшему шансу. В некоторых лавках уже раскладывали товар, под большими котлами в зоне угощений разводили огонь. К месту готовки подвозили тележки со свежим мясом, овощами и травами. Дину особенно понравилась рыдающая девушка, чистящая лук. Целое ведро очищенного стояло перед ней, и она недавно начала второе.

– Дин, привет! Здорово, что ты здесь, – радостно помахал рукой Адам, усадив дедушку на скамейку в шатре сказочника.

– О, наш дорогой сосед! Очень рады, очень! – вторил ему мистер МакКой.

– Добрый день! Праздник – это здорово, я бы не пропустил, – Дин отсалютовал камерой.

– Заходи и к нам, будет интересно!

– Непременно зайду!

Дин пожалел, что не спросил у Ричарда, будет ли кто-то с маяка, ведь Адаму эта тема не нравилась. Он успокаивал себя тем, что их не так просто пропустить, уж больно необычные, заметные. Народ постепенно прибывал. Фермеры и рыбаки с берега, горожане, туристы, которых было видно в толпе так, словно они были инопланетянами – все собирались на праздник. С Дином многие здоровались, махали ему руками, и он отвечал всем тем же, хотя был уверен, что почти никого из них не знает.

Первыми заработали палатки развлечений: тир, соревнования типа «кто выпьет больше пива», какие-то местные забавы, о которых Дин не имел понятия. Это не мешало ему снимать веселых горожан и фермеров, никто ни разу не отказал ему в ответ на вопросительный взгляд и поднятую камеру, а одна очень полная дама даже охотно позировала и после нескольких кадров угостила соленым кренделем. Дин фотографировал детей, бегущих за сладостями, горки цветных пряников, прозрачные леденцы на палочках. Бумажные вертушки, огромную миску с натертым перцем и солью мясом, солнечные блики на ошейнике чьей-то пастушьей собаки. Дином овладело странное чувство, что все это он уже видел, переживал когда-то, что все здесь ему понятно и знакомо, только надежно забыто. Нужно было постараться и вспомнить, потому что там осталось нечто важное, как древний сундук с кладом под многолетними слоями песка, нанесенного прибоем.

В беседке заиграла музыка – там собрался целый оркестр из местных. Дин подобрался ближе, чтобы заснять что-нибудь. Его внимание привлек благообразный пожилой господин, игравщий на кельтской арфе. Пальцы его бегали по струнам так проворно, а сам он выглядел настолько благородно, что невольно притягивал к себе взгляд. Такого человека можно было представить миллиардером старой закалки где-нибудь на великосветском приеме, а не музыкантом на фермерском празднике в глубинке. Дин постарался поймать его взгляд, чтобы получить разрешение снимать, и, когда это удалось, удивился яркой синеве его глаз. Растерянно улыбнувшись, он показал камеру – тут же получил в ответ улыбку, похожую на всплеск морских волн, пронизанных солнцем. Слегка поеживаясь от странных ассоциаций, Дин сделал несколько кадров всех участников оркестра и с удивлением обнаружил среди них мистера Каллена. Тот с упоением играл на волынке, а кошка Тыковка, по случаю праздника получившая большой желтый бант на ошейник, сидела под его стулом. Мелодия закончилась, на деревянные ступени беседки взошел Ричард.

– Дорогие мои соседи, друзья и гости! Позвольте мне открыть ежегодную осеннюю ярмарку и начать наш маленький праздник! Сегодня у нас, как и всегда, запланировано много интересного, но вам, наверное, любопытно будет узнать, что здесь присутствует настоящий профессиональный фотограф, который будет снимать все происходящее. Так что вскоре некоторые из нас могут проснуться звездами!

Кое-где в толпе послышались смешки, девушки принялись с интересом осматриваться, а Дин, чтобы не краснеть от смущения, стал кланяться и кивать соседям. Никто не умеет ставить в неловкое положение так ловко, как любимые родственники!

– Вскоре всем желающим будут предложены традиционные блюда, а пока начинаются конкурсы среди наших замечательных фермеров! Вы только посмотрите, сколько всякой вкусной красоты они вырастили!

Дину показалось, что голос Ричарда становится все тише, глуше и дальше, а шум толпы исчезает вовсе. В голове сделалось пусто и гулко, как глухой ночью, и можно было слышать, как стучат по камням мостовой шаги одного-единственного человека. Едва только темные кудри мелькнули в толпе, Дин уже знал, что Эйдан здесь. Эйдан Тернер, странный тип с маяка, его спаситель и самый красивый парень на свете. Человек, в которого Дин О’Горман влюбился сходу, едва успев переехать.

Эйдан шел по дальнему ряду, не приближаясь к основной толпе. С ним была девушка, которую он называл Уилс, один из парней, тот, что казался покрепче. Сейчас, среди других людей, он вовсе не выглядел качком, скорее наоборот, и даже роста небольшого. Дин удивился этому эффекту только тогда заметил, что парень беззастенчиво уставился на него. Тогда он помахал камерой и увидел, как парень – Дин не помнил, как его назвала Миранда – толкнул в бок девушку. Уилс повернулась, тут же попадая в объектив, и репортажная съемка, которую Дин поставил случайно, выдала серию кадров разом. Все трое были такими разными и реагировали непохоже. Уилс заулыбалась и помахала Дину рукой. Парень продолжал пялиться, только теперь еще начал лузгать тыквенные семечки. Эйдан едва взглянул. Дин чуть не проглотил язык, ему показалось, что горло стягивается и зарастает от одного только поворота его головы, – а Эйдан лишь прохладно кивнул и отвернулся.

Они стояли у мясной лавки, выбирали что-то и негромко спорили с Уилс. Дин вдруг разозлился. Что это еще за кошки-мышки? О’Горман он или кто, в конце концов? Нацепив самую милую из своих улыбок, Дин пошел прямо к ним. Если надо стать рыбой-прилипалой, так он это умеет.

Парень с семечками хмыкнул и что-то пробормотал —Дину показалось, что одобрительно. Это воодушевляло. Спина Эйдана прямо-таки лучилась напряжением, пока он негромко говорил с торговцем, а вот Уилс снова повернулась к нему и вполне дружелюбно улыбалась.

– Привет! – бодро сказал Дин, стараясь не обращать внимания на свои трясущиеся колени.

– Привет, Дин! Я Сара, но друзья зовут меня Уилс, – она протянула узкую ладонь.

Девушка была выше Дина, но это не смущало, отчего-то добавляя ей привлекательности.

– Очень приятно, Уилс!

– Крэйг, – парень с семечками сдавил руку Дина своей.

Глаза у него были странные – наверняка «хамелеоны», а волосы вблизи оказались мокрыми. Интересно, где успел намокнуть?

– Рад знакомству! Ничего, что я снимаю?

– Конечно ничего, это твоя работа! – отозвалась за всех разом Уилс.

– Привет, Эйдан, – безмятежно сказал Дин спине. – Я тоже рад встрече!

Крэйг хрюкнул, отворачиваясь, а Уилс спрятала улыбку. Эйдан чуть повернул голову и смерил Дина взглядом.

– Угу, – бросил он через плечо.

– Да, спасибо что поинтересовался, у меня ничего не болит! Доктор Каллен отлично вылечил, надо будет ему спасибо сказать, – Дин покачивался с носка на пятку и чувствовал, как Эйдан ненавидит его. – Я пока не постирал твои вещи, извини пожалуйста! Но сегодня вечером непременно, так что завтра можешь сам за ними зайти.

Дин болтал все, что лезло в голову. Он чувствовал себя обманутым, взгляд Эйдана обжигал, причинял почти физическую боль, а Дин по опыту хорошо знал, что показывать такое посторонним не стоит. Хотелось делать что угодно, чтобы прекратить это, дать ему почувствовать... Только вот что именно?

– Я ничего не понял, – бесхитростно признался Крэйг, – но ты молодец, парень. Эйдан у нас сегодня не в духе, не обращай внимания.

– Да он почти всегда не в духе, все никак не научится жить с собой в мире, – переливчато сказала Уилс.

– Прекратите все! – зашипел Эйдан, сверкая глазами и стискивая кулаки.

На его счастье, принесли их заказ, и тут уже Дин опешил. Они покупали очень много мяса, как на целую роту солдат. Парная телятина, свинина, баранина стали появляться на прилавке, завернутые в пакеты, а Эйдан убирал добычу в мешки.

– Ничего себе у вас праздник намечается, – присвистнул Дин.

– Ага, приходи на десерт, – Крэйг заржал, довольный своей шуткой.

Эйдан зло сплюнул, а Уилс посмотрела укоризненно.

– Фу, как противно и глупо!

– Да ладно тебе, сестричка, – Крэйг толкнул ее бедром, – я же шучу!

– Идем, – скомандовал Эйдан.

– А что, деда ждать не будем? – Уилс взяла ближайший мешок и с легкостью подняла его.

– Он сам неплохо найдет дорогу.

– Обожаю мою чокнутую семейку, – оскалился Крэйг, подмигивая Дину.

Они собрали мешки с мясом и неторопливо скрылись в толпе на другой стороне площади. Дин и сам не мог объяснить, почему расстроился. Все с этим Эйданом было не так и не эдак, плюнуть бы и забыть, но ведь не получится уже. Никак не получится.

Дин услышал, как Ричард объявляет победителя в конкурсе на самый большой урожай тыквы. Со стороны котлов ползли соблазнительные запахи пищи, особо страждущие уже выстроились в очередь с деревянными мисками в руках. В желудке заурчало, и Дин понял, что голоден как зверь. Он последовал совету Миранды и перед выходом не ел, а соленый крендель давно провалился куда-то. У котлов было людно. Давали рагу, густой рыбный суп, овощную похлебку, печеное мясо с картофелем и пастушьи пироги. Дин выбрал рагу, и вскоре получил свою плошку с большим куском домашнего хлеба к ней. Рассеянно поглощая обед – вкусный, но не такой, как делал Адам у него в гостях, – Дин подошел к шатру сказочника. Старик МакКой расположился на скамеечке среди подушек и вел какой-то рассказ героях. Детишки расселись вокруг него и слушали разинув рты. Несколько ребят постарше стояли чуть дальше, делая вид, что им вовсе не интересно и они пришли приглядывать за младшими.

– Тогда чудовище упало в море, и от этого появились прибрежные скалы на западном побережье. С тех пор таких больших чудовищ в Ирландии не встречалось. Либо все вымерли, либо перебрались в Британию, – закончил сказку мистер МакКой.

– Здорово! – протянул один малыш, сидевший у самых ног старика. – А еще какую-нибудь историю расскажи?

– Какую же легенду вам поведать теперь, уважаемые господа? – добродушно улыбнулся рассказчик, оглядывая окружающих.

Дети начали кричать, перебивая друг друга. Каждый хотел услышать свою любимую историю.

– Про лепреконов!

– Нет, про прекрасную Блодуэдд!

– Про кошек с острова Мэн!

– Про Кухулина!!! Я хочу саги про Кухулина! – хрипло кричал рыжий мальчишка постарше, забывшись.

– Расскажите о надзорной земле, – тихо попросил Дин.

Старик ухмыльнулся и посмотрел на него.

– Это отличная мысль! Очень давно я не рассказывал никому эту историю, так что слушайте.

– Сказка будет добрая? – спросила девочка, которая хотела историю о Блодуэдд.

– Это будет не сказка, а старая-престарая история о наших родных местах.

– Старая, как ты? – поинтересовался самый младший мальчуган.

– Даже постарше, – мистер МакКой приподнял густые брови. – Слушайте.

Давным-давно в Ирландии жило много разных волшебных существ, и они постоянно делили остров между собой. Свирепые потомки фоморов приходили из моря и возделывали поля, ведь под водой ничего не вырастишь. Жителям холмов это не нравилось, потому что морские жители пугали и прогоняли людей, а феям больше нравилось водиться с ними. Вы знаете много историй о том, как добрые существа помогают людям и дружат с ними, но с существами из моря дружить нельзя. Поэтому и появились Благословенный и Неблагословенный дворы.

– Добрые и злые существа? – спросила одна из девочек постарше.

– Да, примерно так. На самом деле это те, кто приняли христианскую церковь, и те, кто не хотели забывать старые обычаи. Так вот, между дворами шла постоянная война за земли, скот и живущих здесь людей. Где-то выигрывали одни, где-то побеждали вторые. Но в наших краях они не хотели сражаться, потому что были мудрыми. Они пытались договориться, кто же будет владеть холмами и берегом. Много раз приходил старейшина фей к морской башне, и много раз морской старец являлся в холмы, но решения они найти не могли, все время оставался кто-то недовольный. Тогда они вместе пошли к наследникам земли, людям. «Покажите нам самого достойного человека», – попросили жители холмов и моря. Люди посовещались и отправили к ним лодочного мастера Брендана, славившегося своим благочестием и миролюбивым нравом. Брендан выслушал обоих, поглядел на карту и предложил им жить в мире каждому на своей территории. «Холмы для фей и их соседей, скалы и берег – для морских обитателей. Живите спокойно, пусть Благословенные не боятся гулять по берегу, а Неблагословенные – ходить по холмам, но своими делами занимайтесь каждый на своей земле! Я сам прослежу за этим, и всей семье своей так завещаю!». Все были довольны таким решением, ведь долгая война очень утомляет. Они разошлись по своим новым владениям и принялись работать. А Брендан, чтобы сдержать слово, построил себе дом у самого моря, там, где холмы переходят в береговые скалы. С тех пор тот дом и земля вокруг него называются надзорными, и пока в нем живут потомки Брендана, носящие его фамилию, Неблагословенный двор не нарушает границ и не вредит фермерам в их трудах.

– И Благословенные не пытаются выгонять обитателей скал из их домов обратно в море, – добавил чей-то голос.

Дин обернулся и увидел пожилого господина, который сегодня играл на арфе в беседке. Он посмеивался и поглаживал бороду, глядя на мистера МакКоя.

– Истинно так, – развел руками рассказчик. – Все по справедливости!

– Это старый дом у моря? Но там же теперь никто не живет, – сказал какой-то мальчик.

– Ошибаешься, Шимус, живет! Вот его владелец, наш сосед Дин О’Горман, потомок того самого Брендана! – ответил подошедший господин, подмигивая Дину.

– Ого, так это все на самом деле? Дяденька, а ты видел их? – один из детей подергал Дина за куртку.

– Кого?

– Ну, фей! Или этих, из моря?

– Пока не видел. Но я еще совсем мало живу в том доме, так что, надеюсь, они скоро появятся, – улыбнулся Дин.

– Они прячутся, – поддержал его господин, – не так просто разглядеть фею или лепрекона, если не знаешь, как смотреть.

Дети принялись жарко обсуждать, правда ли, что феи до сих пор живут в холмах, мистер МакКой занялся своей погасшей трубкой.

– Простите, что я вмешался. Очень невежливо с моей стороны. Я Йен МакКеллен, смотритель маяка, – представился пожилой джентльмен.

Дин удивленно поднял брови, машинально хватая протянутую руку. Значит, это и есть дед Эйдана.

– Очень приятно, мистер МакКеллен, я давно собираюсь дойти до маяка и полюбоваться видами!

– Эйдан говорил мне, что вы хотите поснимать там, и я, разумеется, совершенно не против. Заходите в любое время.

Дин подумал, что смотритель маяка ему нравится. Он напоминал доброго волшебника из сказки, казался мудрым и справедливым.

– Дин! Эй, Диииин! – крик со стороны площади привлек их внимание.

Кричал Адам, стоя у своей лавочки, где под солнцем поблескивали какие-то поделки.

– Ты обещал зайти ко мне и все посмотреть!

– Ох, да, точно… Я сейчас, Адам! Прошу прощения, мистер МакКеллен, я и правда ему обещал, – Дин показал на камеру и виновато улыбнулся.

– Конечно, я понимаю. Очень хорошо, что у вас уже появляются друзья. Надеюсь вскоре стать одним из них.

Он поклонился и быстро смешался с толпой, Дин не успел заметить, как именно он это сделал. Дети снова окружили мистера МакКоя, прося продолжения сказок, а Адам призывно махал и улыбался. Дину это показалось немного похожим на то, как сам он пытается привлечь внимание Эйдана, но становиться таким же он вовсе не хотел, поэтому взял камеру поудобнее и стал пробираться к прилавку Адама.

– Привет снова! Я боялся, что все разберут, смотри скорее! – радостной скороговоркой тараторил тот. – Вот ворона из жести, она машет крыльями! А это кролик, он умеет прыгать очень высоко. Это феечки – ну, ты знаешь, девочки любят. А вон там толстый гном…

Дин смотрел на работы Адама, забыв о камере. Они и правда были как настоящие, только очень маленькие. Такой игрушке был бы рад любой ребенок, и многие родители подходили покупать их для своих малышей. Но Дин смотрел только на одну, хотя и остальные были превосходны. Черный конь из тонкого металла умел наклонять голову и бить копытом. Он выглядел совсем как тот, из сна, только с ногами творилось что-то не то. Присмотревшись, Дин рассмеялся.

– Адам, ты сделал лошади копыта наоборот!

– Это же водяная лошадь, – он посмотрел на Дина снисходительно, – у них всегда копыта повернуты назад.

– Но почему?

– Чтобы обманывать, конечно. Это злые лошади, они утаскивают людей в воду и там… едят, – Адам шмыгнул носом.

– Поэтому ты их не любишь? Но зачем тогда делаешь? – Дин взял коня в руки, рассматривая тонкую работу.

– Ну, это вроде оберег. Чтобы настоящая не пришла.

– Ты что же, веришь в лошадей из моря?

– Верю, – очень серьезно отозвался Адам.

Было в его глазах что-то, из-за чего Дин не захотел продолжать этот разговор.

====== Глава 7 ======

К вечеру народу собралось еще больше. Музыка играла сплошь веселая, вокруг беседки и шатров начались танцы. Девушки вплели в волосы цветы и листья, кто-то даже пел неподалеку. Дин смотрел на танцы, уже и не пытаясь снимать прицельно, просто изредка делал несколько кадров наугад. Многие были одеты в стилизованные костюмы, длинные женские платья из крашеной шерсти соседствовали с современными джинсами и юбками. Миранда кружилась неподалеку, ей очень шел традиционный наряд с корсетом и широкими рукавами, а длинные волосы только выиграли от множества сложных кос в прическе. Пару ей составлял мистер Каллен, немного не успевавший за ритмом танца.

– Нравится праздник? – спросил Адам, подсаживаясь рядом на ступени беседки.

В руках он держал две кружки домашнего пива, себе и Дину.

– Да, пожалуй! Совсем не похоже на то, что я прежде видел.

Дин предпочел умолчать о том, что некий фактор все же портил ему настроение, и фактор этот назывался «Эйдан Тернер». Он пригубил пиво и подивился мягкому медовому вкусу напитка.

– Как вкусно!

– Старинный местный рецепт. Я знал, что тебе понравится, – подмигнул Адам, опуская в кружку нос. – Осторожнее с ним, оно коварное. Идет легко, а вот вставать потом непросто.

Это заявление не помешало ему выдуть сходу половину своей порции, поэтому Дин не очень-то поверил приятелю. В конце концов, он вроде покрепче худенького, болезненного на вид Адама.

– Идем с нами танцевать! – пропела Миранда, пролетая мимо них так близко, что темно-синий подол ее платья едва не задел ботинки Дина.

– Нет уж, это без меня! – рассмеялся он. – Я вовсе не танцор. Адам, давай еще по пиву?

Сладковатый привкус был тягучим, сытным. В животе Дина поселилось уютное тепло, чудесным образом испарявшееся в голову и прогоняющее прочь дурные мысли. Да ну его к черту, этого Эйдана, в самом деле! Дин сам не заметил, как повеселел, и они с Адамом смеялись и катались от хохота по помосту. Потом, кажется, все же пошли плясать и кружились уже все вместе, взявшись за руки, словно один большой хоровод. Музыка, ставшая раздражающе громкой, постепенно начала отступать на задний план. Дин стал различать другую мелодию, красивую и сложную, как кельтский узор. Она завораживала, опутывала все вокруг, обвивалась вокруг столбов беседки и шатров, закручивалась вместе с цветочными гирляндами, вспыхивая в вечернем сумраке теплыми огоньками, и улетала к небу, зажигая там первые звезды.

Они кружились и топали, смеялись до хрипа в горле, и Дину казалось, что Тыковка сидит на ступенях беседки и мастерски управляется с его камерой. Он повернулся к Адаму, чтобы рассказать об этом, но тот изменился почти до неузнаваемости, так что Дин просто хлопал в недоумении глазами, глядя на него. Адам словно светился изнутри теплым золотым светом, и его болезненность исчезла без следа, превратившись в изысканное изящество. Длинноватый нос обрел утонченную птичью форму, а маленькие глаза стали мерцающими драгоценными камнями. В шелковистых волосах Адама сияла самоцветами тонкая золотая корона.

Дин хихикал и кружился, пялясь на невиданное диво, и величественный Адам ласково улыбался ему в ответ. Казалось, неведомый владыка волшебного края все понимает без слов, и ему можно не боясь доверить все, что хранится в сердце.

Вдали за холмами блеснула короткая вспышка: включился маяк. Дина будто кто-то окунул в холодную морскую воду; он выдохнул, ощущая, как мир вращается вокруг, а земля пляшет под ногами. Кажется, он упал, потому что некоторое время видел только кружащиеся над ним звезды и светлячков, по одному покидающих праздничную гирлянду.

Дину было тепло, сыто и хорошо, приятная тяжесть в теле обещала сладкий сон. Но где-то в его груди провертели невидимую дыру и насыпали соленого льда. Кусочки бились друг о друга, странным образом напоминая об Эйдане. Даже не взглянул. Не улыбнулся. Дин коротко всхлипнул.

– Адам, давай, помоги мне! Сколько он выпил? Ох, должно быть, это много для него, – голос Ричарда доносился как через радиопомехи. – Клади его в машину, вот так. Камеру тоже давай сюда. Уверен, что отвезешь его? Наверняка придется заносить в дом.

Дин хотел сказать, что с ним все хорошо, что сейчас он полежит немного, пока мир вокруг не перестанет вращаться, и встанет сам, не нужно никуда его тащить, но рот почему-то не открывался, а горло отказывалось издавать звуки. Он то и дело проваливался в забытье, смутно припоминая после только отдельные моменты. Потолок машины, твердый бок камеры под пальцами, взъерошенный затылок Адама над креслом водителя. Вспышки света маяка каждые пятнадцать секунд. Так медленно, как бьется холодное сердце Эйдана.

Дин не почувствовал, как машина остановилась, как Адам отнес его в дом – или он дошел сам? Кровать встретила его прохладой чистых простыней, Дин вцепился в подушку и радостно засопел, хотя Адам, кажется, что-то ему говорил, гладил по спине. Вроде бы он спрашивал, хочет ли Дин, чтобы он остался, а Дин только мотал головой и повторял бесконечное «нет», потому что хотел тишины, чтобы слушать море и видеть темноту. Он не помнил этого, совсем не помнил. Дверь закрылась с тихим щелчком, дом затих, а гул в голове стал почти нестерпимым. Считая вспышки маяка вместо прыгающих через забор овечек, Дин шептал сонно:

– Отчего же ты не приходишь, Эйдан? Вот бы ты был со мной...

А потом он провалился в сон, и это был самый странный сон в его жизни.

Море пришло к его двери и медленно вливалось в дом через щели и замочную скважину. Дин вяло думал о том, что скоро оно покроет пол ровным слоем, и тогда, кружась, поплывут стулья, провальсирует мимо него корзинка с утренними булочками; и что надо бы убрать фототехнику повыше, чтобы не намокла, – но море вдруг передумало и стало расти на коврике, как диковинное прозрачное дерево. Появились ноги с тяжелыми копытами, длинный хвост до самого пола, завитый в блестящие локоны. Дин смотрел одним глазом, как в его холле растет водяная лошадь, и радовался, что это только сон. Случись такое в реальности, он бы здорово испугался, а сейчас просто наблюдал и думал о том, что это очень красиво. Жаль, что нельзя сфотографировать…

Водяной конь напряженно повел головой, втягивая воздух, сверкнул пламенными глазами – Дин хорошо видел это через распахнутую дверь – и рассыпался брызгами. Через секунду, как часто бывает во сне, возле его кровати уже склонялся Эйдан. Дин улыбался, чувствуя на себе его горячее дыхание.

– Что с тобой? Что они сделали? Тебе плохо? – взволнованный шепот Эйдана щекотал волосы на виске.

Дин пытался возразить, объяснить, что ничего такого с ним не делали, даже наоборот – было очень весело и интересно, – но получалось только сдавленно мычать и издавать отдельные звуки. Оставив бесплодные попытки, он устроился удобнее в постели, пытаясь одновременно сгрести в одну кучу подушку, одеяло и Эйдана.

– Какой хороший сон, – пробормотал Дин, поворачиваясь.

– Почему хороший? – горячим выдохом отозвался Эйдан у самого его уха.

– Потому что ты не убегаешь от меня.

Дин ткнулся лицом в грудь Эйдана, совершенно не удивляясь отсутствию на нем одежды. В конце концов, это же его сон, так почему бы Эйдану не быть в нем доступнее и ближе, чем в жизни.

– Зачем ты так делаешь? – жалобно прошептал Эйдан. – Я же не смогу долго терпеть!

Дин закивал, обнимая его, горячего и совсем голого. Капли воды быстро сохли на коже, оставляя чуть белесые соленые следы.

– Хочу так. Хочу. Чтобы ты был… Чтобы мы с тобой, хоть во сне. Ты так далеко, так пусть хоть во сне мой, со мной…

Он бормотал почти шепотом, несвязно, почти не соображая, перемежал слова поцелуями и короткими укусами, терся носом, вдыхая опасный морской запах – ну а как еще мог пахнуть его Эйдан, если был для него безбрежным морем, неспокойным, непокорным, убегающим сквозь пальцы? Дин боялся проснуться, потерять контакт, будто Эйдан мог прямо сейчас вскочить и убежать прочь. Может, и мог – тут же хоть и сон, но Эйдан-то тот самый. Но он никуда не бежал, только дышал тяжело и горячо, неровно так, и Дин понял, что ошибался – совсем не медленно бьется его сердце, не как маяк моргает. Он тихо засмеялся, вспомнив светлячков в небе и слова Ричарда о том, что ему здесь понравится. Ведь правда.

– Кажется, я люблю тебя, Эйдан Тернер!

Горячая грудь вздрогнула, Эйдан шумно выдохнул.

– Зачем ты это говоришь?

Дину показалось, что голос у него напряженный, а в этом сне не хотелось ничего плохого, поэтому он поспешил отозваться:

– Пока ты не убежал опять. И не рычишь на меня. Ненавидишь за что-то, да? Не нравлюсь тебе? Хоть во сне будешь моим...

– Ты не прав, – Эйдан ответил совсем тихо. – Если бы ты знал, как сильно ошибаешься.

– Так объясни мне, – шепнул Дин.

Кипящий ураган снес его мысли подчистую. Он не успел издать ни звука, потому что жаркий рот Эйдана поймал его губы и завладел ими, беспощадно целуя. В миг были скинуты прочь подушки и покрывало, дрожащие в нетерпении руки принялись раздевать Дина, неловко стягивать с него джинсы, в которых он завалился в кровать. Эйдан был везде, как воздух в комнате. Он стал дном, песчаным бархатным дном, на котором лежал бездыханный утопленник Дин, и он же был волнами, укрывшими тот песок многотонной толщей. Эйдан целовался так, словно утром его ожидал расстрел. Был и нежным, позволяя ласкаться их языкам, и грубым, кусая и завладевая ртом Дина без остатка. Это была словно прелюдия, маленькое представление о сексе, в который все грозило перейти прямо сейчас. Уже переходило.

Дин чувствовал, как Эйдан давит на него весом, не дает дышать, как трется соленым животом и постанывает глухо, по-звериному. Стальные пальцы впились в плечи, заставляя лежать смирно, потом прошлись по бедрам, оглаживая, схватили его ноги под коленками. Дин только одобрительно ворчал, тело отзывалось волнами возбуждения, он и сам охотно разводил колени, а теперь позволил себе обхватить ногами бедра Эйдана. С ним почему-то было очень легко и естественно оказаться нижним, хотя Дин не мог назвать себя пламенным приверженцем именно этого вида удовольствий. Медовое тепло все еще бродило в крови, волнами перекатываясь от края до края, Дин качался посреди дорожки света маяка, а неугомонные пальцы Эйдана гладили его, изучали, смазывали. Сам он при этом похрапывал, как нетерпеливый конь, целовал слепо, прихватывал губами везде, куда доставал, и шумно и горячо сопел. Дин нетерпеливо дернул бедрами, требуя продолжения, и тут же получил его. Эйдан пробивался в него с силой, короткими резкими рывками, явно сдерживаясь, но Дин все равно кусал руку и выл от смеси боли и зашкаливающего наслаждения. Член оказался крупным и горячим, гораздо больше, чем у тех, с кем Дину приходилось бывать раньше, но растягивающая плоть тяжесть приносила настоящее насыщение, заставляла рычать в такт хриплым стонам Эйдана.