Текст книги "Прибрежье (СИ)"

Автор книги: Auxtessa Bara Miko

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

– Были. Это же феи, они вечно дребезжат чем-то, как будто таскают с собой старый буфет с хрусталем, – махнул рукой Крэйг. – Мне кажется, что все нормально. Ну упал, и что? Его не трогали, он не ел их еды, не заговаривал, не подходил. Просто впечатлительный, потому что О’Горман!

– Возможно, ты прав, – кивнул мистер МакКеллен. – Но пока, мне кажется, стоит понаблюдать за состоянием. Дин, обязательно сообщи, если что-то вспомнишь, здесь важны даже мелкие детали, звуки, жесты. Могут быть видения, повторяющиеся предметы – что угодно!

– Хорошо, я постараюсь. Но, если честно, я не чувствую ничего беспокоящего. Вообще ничего.

– Будем надеяться, что так оно и есть. Выпей шоколада, он горячий и вкусный, – ласково улыбнулась Уилс.

Чашка приятно грела ладони, запах напитка будил аппетит. Дин глотнул, чувствуя, как тепло струится вниз по животу. Эйдан смотрел на него черными глазами и хмурился.

– Я отведу тебя домой, – тихо сказал он.

Ночь была пасмурной и темной. Ветер свистел в ушах, путался в останках травы, причесывал холодное море, в темноте казавшееся бесконечно черной ямой за краем скал. Шли молча, Эйдан сутулился, пряча руки в карманах. Дин смотрел на тлеющий огонек его сигареты и ни о чем не спрашивал.

– Дин, я очень виноват перед тобой, – заговорил Эйдан.

Голос его звучал глухо и незнакомо.

– Не вижу причин для самоистязаний, Эйдан! Ничего же не случилось, – улыбнулся в темноте Дин.

– Случилось. Мы просто не знаем, что именно. Они хитрые, знаешь. Эти феи. И нет ничего хорошего в том, что ты так остро чувствуешь их.

Вздох Эйдана вышел таким печальным, что даже камни могли бы содрогнуться от жалости.

– Прекрати это, пожалуйста. Вижу, ты вообще любишь быть во всем виноватым, но это ведь не так.

– Не нужно было звать тебя. Но мне так хотелось, чтобы ты увидел мой мир своими глазами, стал ближе! Да и вообще отпускать тебя не хочется никуда... – Эйдан обнял его и засопел в волосы на затылке.

– Может, лучше мы тогда зайдем внутрь и займемся чем-то более интересным? – блаженно заулыбался Дин, подставляя под его дыхание беззащитную шею.

– Да, – жарко дохнул в ухо Эйдан, пинком ноги распахивая дверь.

Безумным ураганом пронесло Дина через холл, и он вновь ощутил связь с реальным миром только после того, как почувствовал под спиной жесткие доски столешницы. Эйдан наваливался сверху, торопливо сдирая с него один слой одежды за другим, и от его заботливой грубости желание в самом Дине вскипало и переливалось через край, как убегающее молоко. Стол жалобно поскрипывал одной из правых ножек, очевидно, жалуясь на свою тяжкую старость. Под кончиками пальцев Дин ощущал поверхность, угадывая едва различимый рисунок дерева. Он бездумно следил за пауком, пристроившимся мастерить паутину у потолочного светильника, и слабо улыбался. Самоуправство Эйдана было сейчас таким естественным и правильным. Его сильные руки гладили Дина со всех сторон, будто заполняли пустоту теплом и страстью, и это не хотелось прекращать. Радостный вздох вырвался из горла Эйдана, когда последняя футболка задралась наверх, открывая живот и грудь. Он тут же склонился над ним, упоенно целуя светлую кожу, а Дин, прежде чем замереть от блаженства, подумал поочередно о том, что секс на столе – это так избито, и все равно волнующе; потом о том, что они оба не были в душе, но почему-то сейчас это перестало быть важным; под конец, перед тем, как перестать соображать вовсе, он вспомнил об отсутствии одной важной детали для продолжения ласк, но сказать не смог, только прохрипел что-то невразумительное. Эйдан, занятый стаскиванием с Дина плотных джинсов, коротко мотнул головой и бросил на него быстрый масляный взгляд.

Волшебная ночь повернула к утру. Тьма за стеклами была густой и непроглядной, как стоячая вода. Дин пытался различить снаружи очертания теней, которые приходили погреться у костра. Он ждал, что стекло треснет, и темная масса снаружи хлынет внутрь, но вместо этого луч маяка прокатился по окрестностям, прогоняя ночные страхи. Есть только тихая ночь, столешница, потолочная лампа и жаркий Эйдан.

Тот как раз закончил раскидывать по комнате собственную одежду и вновь взялся за Дина, ласково и нетерпеливо поглаживая его.

– Сейчас ты узнаешь, кто самая свирепая тварь на этом берегу! – бормотал он.

Дин обессиленно улыбался и старался поймать его руки всеми частями тела разом. Жестом фокусника Эйдан выудил откуда-то и выставил на стол бутылочку оливкового масла, но Дин не мог даже удивляться, откуда она взялась, потому что в этот самый момент умелый рот сомкнулся на его члене.

– Ох, Эйдан... – с трудом прошептал он.

Тот не слушал его, яростно и нежно, чтобы не поранить случайно, захватывая его тело. Дин чувствовал, как все прочие ощущения покидают его, и остается только клокочущее в крови желание. Он бесстыдно подставлялся, урча и выгибаясь навстречу, пока Эйдан, словно превратившийся в немыслимое чудовище удовольствий с тысячей рук и ртов, ласкал его повсюду. Масляные пальцы обещали близкое расслабление, и Дин даже при большом усилии не мог бы сейчас остановиться.

Ему нравилось, как уверенно Эйдан ведет себя, как отдается инстинкту, бесцеремонно задирая его ноги себе на плечи, и он полностью поддерживал идею не затягивать с прелюдией.

Дин, конечно же, не помнил, что стонал в голос, пока Эйдан пробивался в него и подстраивался под удобный ритм, чувство приятного растяжения внутри лишало его воли и всех прочих чувств, главным было, чтобы это не прекращалось. Эйдан хрипло постанывал с каждым движением, его напряженные руки в свете лампы смотрелись особенно рельефными, можно было изучать работу мышц под кожей. Где-то на краю сознания Дин жалел, что никогда не снимет такого фото, и тут же гладил эту красоту сам, тщетно надеясь запомнить пальцами.

– Еще!

– Да!

Громкие стоны блаженствующего Дина и хрипловатое рычание Эйдана дополнялись поскрипыванием стола и тиканьем часов. Накричавшись вдоволь, оба затихли, развалившись на столе. Рассыпавшиеся по полу салфетки напоминали птиц с прибрежья.

– Эйдан, – с трудом выдавил Дин, размазывая по животу собственную сперму, – мне так хорошо!

– Я счастлив, когда тебе хорошо, – мягкий голос любовника обволакивал, навевая сонливость. – Потому что мне просто прекрасно!

– Добраться бы до душа, а потом в кровать…

– Могу отнести тебя.

– Если сам встанешь. У меня есть подозрение, что стол под нами не просто так замолчал, – прошептал Дин, хихикая.

– Думаешь, он готовит коварный план по саботажу наших отношений?

– Наверняка. Может, это Сара его подговорила?

– Может быть. Тогда я сейчас аккуратно встану… вот так, и еще немного…

Эйдан осторожно сполз ниже и встал, едва коснувшись пола. Стол обиженно заскрипел, явно расстроенный крушением своих замыслов.

– Ну вот, я герой! Теперь приказывай мне, куда тебя нести, мой сияющий человек.

– В душ! А потом в спальню, – сладко потянулся Дин.

Ему снилась весна. Это было странно, ведь Дин никогда не видел весны здесь. Голубой воздух, стремительный и радостный ветер, запах воды и мха. На утренних лужах искрилась ломкая кромка льда от холодного ветра, которая никого не могла обмануть. На горизонте шли дожди, выливались в море из синих туч, а здесь, на берегах, уже проклюнулись первые язычки травы. Малюсенькие, чуть толще волос и по полдюйма ростом, но уже настоящие, живые. У края скал сидела женщина с темными волосами. Она медленно повернула голову и улыбнулась. Тепло, ласково, как близкому другу.

– Мое имя означает «жизнь». Тебе нравится, надзорный?

Глаза у женщины были как серебристый утренний лед, а губы теплые, красные.

– Дин, Дин, проснись! Это сон, просто сон!

Эйдан мягко тряс его и целовал. Дин всхлипнул.

– Что... что такое?

– Ты стонал, – Эйдан потерся о его щеку, – так жалобно, и я решил, что тебе снится кошмар.

– Странно, мне снилось что-то хорошее. Про весну, кажется. Там было море, росла трава. И еще женщина, знакомая, не помню теперь, кто, – ответил Дин, снова пристраиваясь спать. – Спасибо, что гоняешь от меня плохие сны, Эйдан.

Дыхание спящего потихоньку выравнивалось, море грез снова принимало его в свои объятия, чтобы качать на волнах до самого утра. Эйдан лежал рядом и смотрел, как вздрагивает кромка ресниц его человека. Дин не помнил, что говорил во сне.

Утром прибежал Адам. Дин порадовался, что Эйдан уже ускакал по своим делам и они не встретились.

– Как твои дела? – высоким, взволнованным голосом спросил сосед.

– Все хорошо, – просто улыбнулся Дин, отламывая кусочек еще теплого домашнего печенья.

– Точно? Ты же скажешь мне, если что-то пойдет не так? Если произойдет что-то особенное или страшное, правда?

Дин понял, что Адам откуда-то знает о вчерашнем вечере и волнуется не меньше, чем лошадиное семейство. Интересно, что именно ему известно?

– Конечно, Адам! Если меня начнет осаждать жаждущий мести призрак или какая-нибудь маниакально настроенная овца, я попрошу о помощи, не сомневайся!

– А я не шучу, – вздохнул тот. – Зря ты думаешь, что здесь нечего опасаться.

– А что, меня могут утащить не только злые лошади, но и еще какие-нибудь феи или лепреконы? – невинно поинтересовался Дин.

Адам едва заметно вздрогнул и помрачнел.

– Совсем ты несерьезно воспринимаешь наш край. Зря ты так, как бы не пришлось потом горько сожалеть.

Дин постарался перевести разговор в более спокойное русло, и вскоре Адам ушел, оставив после себя не только миску печенья, но и смутное ощущение беспокойства.

Приближалась зима. Дин не думал, что сможет различить ее после всего холода, что он уже пережил здесь, но он ошибался. Дни стали короче лягушачьего хвоста. Рассвет начинался поздно, и после обеда медленно превращался в сумерки. В разговорах с Бреттом Дин шутил, что рискует стать популярным в сфере готической фотографии. Зато акклиматизация наконец-то закончилась, потому что насморк и озноб прошли и пропали без следа. Наверняка тут не обошлось без помощи чайного сбора мистера Каллена. Теперь Дин без опаски снимал и на берегу, и на скалах, порой балансируя на самом краю – потому что знал, что за ним постоянно следит некто сильный и быстрый, и он горячо дышит ночами, пускает в небо кольца дыма и умеет плавать в ледяной воде. Серия с семейными снимками пополнилась фотографиями Ричарда, Адама и его деда, обитателями маяка (кроме Сары). Еще немного – и можно начинать планировать собственную выставку. Бретт показывал ему через камеру цветущий Окленд, маленький садик родителей, Мишель хвасталась успехами дочки, сосед интересовался, не собирается ли Дин возвращаться. А он не знал что отвечать. Как-то незаметно получилось, что тот, прежний Дин был другим, а новый совсем не тот, хоть и похож на прежнего как близнец. Однажды утром, когда мимо окна пролетали, тая прямо в воздухе, одинокие снежинки, Дин стоял на кухне и сцеживал кофе. Ему послышалось что-то снаружи, и он выглянул в окно, но увидел только обрыв и море внизу. Почему-то в этот момент он впервые подумал, что теперь его место – здесь. Ощущение тут же испарилось, пропало, но Дин не мог не думать об этом с тех пор. Что, если и правда… В Окленде остались его вещи, книги, всякие мелочи, которые не берут с собой в поездки. Связи тоже. А здесь? Начинать все сначала – или попробовать увязать контакты через интернет, которым опутан мир?

От беспокойных мыслей не оставалось и следа, когда на пороге его дома появлялся Эйдан. Как всегда хмурый, в темном пальто, с сигаретой в зубах – при виде Дина он расцветал улыбкой и становился самым милым парнем на свете. Все заботы и сомнения исчезали с ним рядом, хотя было нечто, о чем Дин говорить не хотел. Ни с кем.

Почти каждую ночь он видел один и тот же сон, про весну, голубую воду и женщину на берегу. Теперь там появились детали – Дин знал, что это он подходит к ней, что идет он босиком, чувствуя щекотку травы на стопах, и видит насквозь, как шевелятся в земле корешки и луковицы, пускаясь в рост. Каждый раз он оказывался немного ближе к ней, но не подходил к самому краю. Этот сон был спокойным и тихим, но утром, просыпаясь в одиночестве, Дин чувствовал неясную тоску и желание лечь спать снова, чтобы увидеть сон опять.

– Дин, какие планы у тебя на Рождество? – поинтересовался Ричард однажды утром в конце ноября, завтракая у Дина в теплой столовой.

– Если честно, еще не думал. Надо бы к родителям съездить, но я не уверен. Все же это довольно дорого, мне бы не хотелось тратить то, что я с таким трудом собираю здесь. Может, останусь дома и попробую приготовить гору мяса?

– Хм, план отличный. В городке у нас будет традиционная ярмарка, еще наряднее, чем осенью, так что скучно не будет. И я думаю, что тебе даже придется выбирать между приглашениями от соседей на праздничный ужин, – дядюшка подмигнул.

– Ох, это был бы кошмар, если честно! Мне не хочется никого обижать, но я совсем не хочу оставаться дома один в Сочельник! Может, тогда на самом деле имеет смысл улететь в Окленд…

– Я бы на твоем месте поспешных решений не принимал. Подожди, осмотрись, подумай спокойно, чего бы хотелось тебе самому. Если надумаешь улетать – сообщи мне, пожалуйста, чтобы я имел возможность спланировать поездку в аэропорт, проводить тебя.

– Спасибо большое, Ричард, я обязательно сообщу, как только приму решение!

На рынок поехали вместе. Ассортимент к зиме несколько оскудел, но Миранда по секрету рассказала, что в декабре начнут появляться домашние заготовки, конфеты и пряники, приготовленные специально для праздничного стола, и тут нужно быть расторопным, чтобы успеть схватить самое вкусное. Дин обещал ей быть настороже и непременно успеть набрать угощений.

За два дня до начала декабря Адам зашел с утра и подтверждая опасения, официально пригласил Дина к себе в гости на праздничный ужин.

– Мы с дедом и другими родственниками очень надеемся увидеть тебя у нас, – радостно улыбался сосед, весело глядя на него.

– Адам, спасибо, мне очень приятно! Я не могу обещать пока, потому что не знаю своих планов: может быть, придется улететь в Новую Зеландию, – но постараюсь вас не разочаровывать!

– Рождество в Окленде ты отмечал уже много раз, а здесь еще не видел, – кивнул Адам. – Будет здорово, если ты останешься. Может, тебя уже пригласили и ты не хочешь отказывать?

– Нет, меня пока не приглашали. Я думал лететь домой или отмечать праздник с Ричардом.

– Просто я знаю, что другие твои соседи, – Адам нейтрально указал в сторону маяка, – Рождество не отмечают, поэтому, если ты надеешься на приглашение от них…

– Нет же, Адам! Мне незачем обманывать тебя, ничего я не жду. Просто не решил, хочу ли я домой настолько, чтобы потратить кучу денег на билеты.

– Вопрос в том, что считать домом. Ну хорошо, в любом случае сообщи, когда примешь решение. Мне бы хотелось, чтобы ты пришел!

– Да, спасибо, – Дин постарался улыбнуться потеплее.

В глубине души он надеялся, что Эйдан предложит что-нибудь, и теперь эта надежда медленно таяла. Время шло, но ничего не менялось, нужно было брать билет или принимать приглашение соседей. Дин решил поговорить с Эйданом вечером и выяснить все мимоходом, прежде чем сделать выбор.

====== Глава 17 ======

Эйдан появился поздно, и не своим ходом. Сперва раздался мягкий рокот работающего мотора, который быстро затих, и Дин с интересом выглянул в окно: он хорошо знал, как рычит джип Ричарда, как похрипывает двигатель старенького доджа Миранды, да и на звук машины Адама это не было похоже. Эйдан уже вышел из своего дивного автомобиля и доставал с заднего сиденья пакеты. Улыбнувшись сам себе, Дин взял с полки вторую чашку.

– Ничего себе, Эйдан, ты что же, ездил за покупками? – спросил он, не оборачиваясь на звук открываемой двери.

– Конечно! Иначе мы рискуем в Сочельник питаться твоей ужасной кашей и сухими лепешками, а запивать остатками кофе! Да и рынок до Нового года работать не будет, так что...

Чайная ложка выпала из рук Дина с громким звоном, он ошалело уставился на Эйдана.

– Сочельник? Мы... да ты же... О господи, – Дин сел на табуретку, хватая воздух ртом.

– Что такое? – заволновался Эйдан. – Ты не хочешь?

– Дело не в этом! – воскликнул Дин, продышавшись. – Ты мог бы сказать об этом, чтобы я был хотя бы в курсе? Эйдан, вы же не отмечаете Рождество, и я собирался заказывать билеты в Окленд уже утром!

Лицо Эйдана вытянулось, он поставил на стол последний пакет и потерянно посмотрел на Дина.

– Прости... я не подумал, что у тебя могут быть другие планы. Решил, что мы будем вместе. Но ты, конечно, хочешь повидать близких, я понимаю, – он тяжело вздохнул.

– Нет, вовсе нет! Я буду очень рад остаться с тобой, просто Адам сказал, что вы не празднуете, я и не ждал, а одному оставаться не хочется!

– Адам сказал? Хм. Приглашал к себе? – Эйдан нахмурился.

– Да, но мне к ним идти не хочется. Поэтому я подумал, что попробую спросить тебя сегодня, и с утра возьму билеты домой.

– Ну, вот и мой ответ, – Эйдан кивнул на батарею пакетов, занимавших стол. – Это я взял только то, что может храниться! Мясо и прочее надо брать ближе к делу. Мы и правда раньше не отмечали, но потом дед сказал, что раз уж живем как люди, то и праздники отмечать стоит. Так что у нас даже елка будет, наверное. Ну и там все остальное: подарки, угощение. Они там без меня на маяке сами справятся, а я с тобой хотел, вместе...

Дин подошел к нему и обнял.

– С удовольствием! Давай только Ричарда позовем, а то он совсем один?

– Давай, хотя у него будет самое удобное Рождество. Он отметит с рыбаками, с фермерами, с соседями по очереди, как всегда, и тут еще мы! И нигде посуду мыть не надо, готовить и выносить мусор! – рассмеялся Эйдан. – Зато мы можем увидеть, как он пляшет! Это нечто, уверяю тебя – в жизни так не хохотал! Его пригласим, а остальные сами явятся, так что это я даже мало всего привез, понадобится еще.

Эйдан посерьезнел и углубился в расчеты.

– То есть у меня есть шанс отравить моей стряпней половину графства? Класс! Ох, Эйдан, ничего же нет! Где у вас берут елки? У меня здесь ни украшений, ни гирлянд...

– А ты на чердак заглядывал? Думается мне, ты еще не все знаешь о своем доме. Советую проверить большие коробки, особенно те, на которых есть надписи. Одна совершенно точно подписана «Рождественские украшения», – с умным видом сказал Эйдан, выгребая из пакетов содержимое.

Дин смотрел, как стол постепенно заполняют банки с сардинами, ананасами и вишней, горы специй, пакеты с кофе и травяным чаем, как ширится постепенно батарея бутылок и обрастает причудливыми башнями замок из сладостей.

– Ты уверен, что мы это съедим, Эйдан? Хотя бы за год…

– А я-то как раз волнуюсь, что мало. В холода все время есть хочется, – проворчал тот, пересчитывая банки.

– Слушай, у тебя же особая диета, как ты будешь за столом, особенно с посторонними? – опомнился Дин.

– Насчет этого не переживай, я могу что угодно проглотить. На время, конечно, потом выплюну. Мы пользуемся этим, когда нужно что-то с собой принести, как в кармане. Просто постараюсь поменьше есть, а выпивка у меня неплохо усваивается.

Эйдан ослепительно улыбнулся и вылил в себя полчашки кофе разом.

Днем Дин полез на чердак. Помещение было темное и низкое, он не сразу нашел, где включается свет. Зато после этого Дин понял, куда делись вещи дедушки. Пыльный пол оказался заставлен коробками и ящиками, кое-где виднелись надписи. Яркие и четкие маркерные буквы были, должно быть, нанесены рукой аккуратного Ричарда, более старые и блеклые этикетки делали другие люди, может, сам дед. «Книги из гостиной», «Праздничные бокалы, хрусталь», «Бумаги с рабочего стола», – читал Дин, склоняясь над упаковками. Коробка с надписью «Рождество» нашлась в глубине, она стояла чуть особняком и была подклеена золотистым скотчем с углов. Пришлось возвращаться вниз за фотоаппаратом: не у каждого дома хранится само Рождество в старой коробке. Чуть позже, спустив находку вниз, Дин разбирал ее содержимое, выкладывая сокровища на диван. Ему очень понравились старые гирлянды из мелких пузатых лампочек и стеклянные шарики ручной работы – чуть неровные, с вкраплениями цветного стекла, блесток и крыльев насекомых. На гроздья винограда с листьями, целиком сделанные из гнутого лакированного картона, было страшно дышать. Блестки и стеклянная крошка облетали с них при каждом движении, поэтому вскоре диван приобрел очень праздничный вид. Дин до ночи разбирал неожиданно свалившееся на него богатство, придумывая, куда можно это повесить, поставить или положить. Он чувствовал себя так, словно попал в детство и ждет Рождество, как семилетний малыш.

В ночи явился Эйдан. Он привез еще гору запасов и бодро принялся распихивать провиант по шкафам и кладовкам. Дин начал волноваться, что планируется как минимум ядерный взрыв – в противном случае, еду пришлось бы уничтожать весь следующий год.

– Эйдан, куда так много? И потом, – Дин покосился на копченый окорок, благоухавший на всю кухню, – куча еды испортится!

– Дааа? – Эйдан сделал интересные глаза. – А мне кажется, что кто-то решил зажать день рождения! Поэтому я сам все купил и пригласил гостей. Надеюсь, ты завтра не собираешься валяться в какой-нибудь луже допоздна, фотографируя занимательных букашек полдня кряду?

Дин смутился. Он не слишком любил отмечать этот день, поэтому никого не ставил в известность о дате. Теперь же выяснялось, что не избежать не только праздника, но и неведомых гостей.

– Ты откуда узнал?

– Ну Дин, ты что? Я же невероятная морская лошадь с суперспособностями! Я даже трусы красные купил! – надулся Эйдан важно. – А вообще у Ричарда спросил, он все даты наизусть помнит.

– Ого, ничего себе лошадиные способности! – рассмеялся Дин.

– А ты думал! Я предполагал, что ты скрытный жук и захочешь отмечать свой праздник один, но не могу позволить случиться этой несправедливости!

– Да уж, ничего от вас не скроешь. И кого ты… пригласил?

– Не бойся, только тех, кому ты будешь рад. Обещаю, тебе понравится! – воодушевленно отозвался Эйдан, задвигая последние продукты в холодильник.

– И что мне можно делать завтра? Уходить нельзя, я правильно понимаю?

– Только погулять вокруг дома. Мало ли что может случиться, все же такой праздник – день рождения нашего надзорного! Нельзя угадать, что произойдет, – Эйдан подмигнул.

Дину не стало ни легче, ни спокойнее от его слов, всю ночь он ворочался и не мог глубоко уснуть, болтаясь на границе забытья. Красивый сон не приходил, от этого делалось тоскливо и пусто, и под утро Дина разбудил Эйдан.

– Ты чего? Что случилось? Ты плачешь?

Дин потрогал лицо с и удивлением понял, что Эйдан прав. Похоже, что тот сон был всерьез необходим ему, за это время он стал обязательным продолжением каждого дня. Нужно было как-то избавиться от этой зависимости, но думать лучше потом, без Эйдана. А то снова панику поднимет, всего-то из-за сна! Приняв решение, Дин снова устроился под одеялом и закрыл глаза.

До утра он спал чутко, урывками, чтобы не беспокоить больше Эйдана. Тот немного полежал с ним рядом, пока Дин не стал дышать ровно, а потом осторожно выбрался из кровати и дремал стоя, склонив голову на грудь.

Проснулся Дин в одиночестве, в пустом доме. Эйдан уже умчался, оставив на столе записку: «Доброе утро! Выспись как следует, день будет долгим. До обеда ты свободен, но на всякий случай не уходи далеко. Целую, твой коняшка!»

Дин улыбнулся и отправился готовить кофе. Интересно, кого Эйдан позвал? Наверняка своих родных, Ричарда. Может, еще кого-то? Вряд ли Адама, они не ладят. Хотя чего тут гадать – скоро все станет ясно.

Ноутбук Дин решил не включать, чтобы не отвечать на поздравительную почту: лучше сделать это позже, зато все сразу. В телефоне уже скопилось несколько сообщений и пропущенных звонков. Странно, что Бретт еще не звонил, обычно он первый, прямо в полночь начинал поздравлять любимого брата. Хотя с этой разницей часовых поясов он мог и пропустить нужное время, ведь его полночь наступила гораздо раньше.

Дин решил после завтрака прогуляться неподалеку, поснимать морские виды. Тишина немного угнетала, и снова всплыли неясные мысли завести собаку. С одной стороны, уже есть конь, но он же не всегда рядом. А так дома будет кто-то живой и теплый постоянно.

Снаружи было как всегда: пасмурно, холодно и ветрено. Над морем зрели сизые тучи, клубились и выпускали длинные отростки в сторону берега, будто угрожая. На маяке Дин не заметил ни света, ни движения, хотя смотрел через дальнобойный объектив. Должно быть, они отправились на охоту или отсыпаются после нее.

Виды моря среди камней сегодня получались грозными и мрачноватыми. Дин сам себе удивлялся: он вовсе не мастер эпичного фото, а тут вдруг... Песчаные дорожки между камней мокро похрустывали под ногами, над волнами стонали чайки, и Дин не сразу услышал, что кто-то его зовет.

– Дин О’Горман, где ты прячешься? – раздалось прямо над обрывом.

– Эй, я здесь! Работать пытаюсь, – Дин отсалютовал Миранде фотокамерой и улыбнулся.

– С днем рождения! Я пришла помочь с уборкой и столом!

– Ох, спасибо! Но не стоит, я вполне справлюсь сам, – Дин смутился и стал подниматься по тропинке наверх.

– Не справишься! У тебя праздник, так что только положительные эмоции, – улыбнулась соседка. – В общем, отказ не принимается! Идем, покажешь фронт работ.

В течение следующих нескольких часов домик Дина подвергся самой тщательной уборке и частичной перестановке. Ричард приехал тоже, и просунул голову в дверь как раз в тот момент, когда Дин и Миранда вместе раздвигали обеденный стол.

– Зачем такой большой? Неужели нам не хватит места так? – пыхтел счастливый именинник.

– Конечно же, нет, нас будет человек пятнадцать! – отозвался вместо Миранды Ричард.

– Как… пятнадцать? – Дин охнул и уронил свою половину стола из рук. – Да я и не знаю здесь столько народу!

– Просто не думай об этом, ладно? – Ричард взялся за край, помогая переставить стол удобнее. – Я обещал Эйдану, что не выдам его планы, и слово свое постараюсь сдержать!

Дин почувствовал холодок на коже. Он понятия не имел, что там задумал Эйдан, но ему стало немного страшно от предчувствия возможных масштабов бедствия.

Они расставили мебель (дополнительные стулья привез из дома предусмотрительный Ричард), Миранда с радостью занялась сервировкой стола.

– Не волнуйся, Дин, все будет хорошо! – Ричард успокоительно улыбнулся.

– Я надеюсь. У меня вряд ли получится так весело, как у вас принято на праздниках, – пожал плечами Дин.

– Не думай об этом. Мне кажется, Эйдан все устроит сам. Он очень хорошо относится к тебе.

Вскоре послышалось урчание мотора большого автомобиля. Выглянув в окно, Дин увидел тяжелый дорогой внедорожник.

– И кому бы он мог принадлежать, интересно? – пробормотал он, смешно закатывая глаза.

Из машины катапультировались Крэйг и Люк, и вдвоем выгрузили причину, по которой не смогли дойти пешком: три двадцатилитровых бочонка пива.

– С днем! Куда ставить малюток? О, привет, соседи, как жизнь? – Крэйг был энергичен и бодр как никогда.

– С днем рождения, Дин! Надеюсь, у тебя все хорошо, – Люк мягко улыбнулся, пожимая руку именинника.

– Да, спасибо, ребята! О господи, сколько пива! Давайте его сюда, к стене, чтобы никто не сшиб случайно!

Следом за парнями появились девушки. Уилс расцеловала Дина от души, а Сара вполне вежливо поздравила и пожала руку. Мистер МакКеллен прибыл чуть позже, в компании доктора Каллена и Тыковки. По случаю праздника на кошке был бант с бубенчиком, а сам местный врачеватель оделся в коричневый костюм и ботинки с цветочками.

Дин недоумевал, куда запропастился Эйдан, но члены его семьи отвечали уклончиво.

– Скоро будет, – махнул рукой Крэйг. – Не волнуйся о нем.

– Он поехал в Дублин за важной частью подарка, Дин. Без этого ничего не получится, – хитро улыбнулась Уилс.

Ричард тоже усмехался в сторону, он явно был в курсе дела.

Не то чтобы эта таинственность сильно пугала: Дин просто думал о том, что вряд ли сможет отплатить Эйдану тем же.

В гостиной стало людно и шумно – пиво и соленые закуски пошли отлично. Соседи общались и смеялись, Тыковка посчитала своим долгом обойти и одарить любовью всех присутствующих. Дин не сразу услышал стук в дверь, гостям пришлось использовать силу своих кулаков.

– Ох, бегу! Извините, так шумно, – Дин распахнул дверь, держа в одной руке пивной бокал.

Снаружи оказались довольный и нарядный мистер МакКой и очень смущенный Адам. Оба с ног до головы в плащах и с зонтами: снаружи пошел ледяной дождь.

– С днем рождения! Мы можем войти?

– Конечно, входите! Я очень рад вам! – Дин забрал у гостей мокрые зонты и дождевики, чтобы высушить в холле.

– Мы опоздали? Праздник уже начался? – Адам взволнованно смотрел вглубь дома и краснел.

– Нет, нет, пока только закуски и пиво, – успокоил его Дин, – мы ждем Эйдана, его за чем-то понесло в Дублин.

– О, ничего себе! Должно быть, дело очень важное, – с понимающим видом закивал мистер МакКой.

Старичок явно был настроен поговорить, и Дин оказался занят на весь вечер, если бы тот не заметил в гостиной двух подходящих собеседников.

– Йен! Джон! Вы оба тут, вот это новость! А я-то собирался быть самым старым пнем на вечеринке, – радостно заворчал он, шустро шаркая к дивану.

– Дин… я бы хотел подарить мой подарок, пока никто этого не видит. Ты не обидишься?

Адам мял бумажную упаковку и отводил взгляд. Видно было, что ему непросто решиться, но Дин не мог понять, в чем проблема.

– Конечно нет, я вообще не слишком жду подарков! Мне важнее, что вы все отложили дела, чтобы провести со мной вечер, и что ты ради меня пересилил нелюбовь к ребятам с маяка, – как можно дружелюбнее улыбнулся он.

– Знаешь, после такого приглашения я просто не мог отказаться. Эйдан лично пришел и очень просил, чтобы мы были, – Адам улыбнулся в ответ.

– А мне ничего не сказал! Наверное, хотел сюрприз сделать. Страшно подумать, что он ищет в Дублине!

– Этого я не знаю, но надеюсь, что он не задумал ничего опасного. Вот, это тебе от меня, – Адам вручил сверток Дину, коротко вздохнув. – Сам сделал.

– Тогда это вдвойне ценная вещь, что бы там ни находилось, – Дин потянул за конец шнурка.

Подарок был довольно тяжелым, открывать пришлось очень осторожно, чтобы не уронить. Внутри оказалась декоративная шкатулка с крышкой из цветного стекла и затейливыми ключиками в передней стенке.

– Она играет разное, в зависимости от того, каким ключом заводить, – шепотом пояснил Адам. – Мне не хочется, чтобы ее видели другие люди.

– Это прекрасный подарок, – похвалил Дин. – Большое спасибо, Адам! Я сейчас уберу ее в спальню и буду слушать в одиночестве, обещаю!

– Спасибо. Извини, что я тут со своими условиями… это же твой праздник.