Текст книги "Прибрежье: ураган (СИ)"
Автор книги: Auxtessa Bara Miko
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)
– Коллекция деда. Ты тоже ее помнишь?
– Да, но не слишком подробно. Я думал, ты давно их нашел и куда-то пристроил.
– Нет, все это время дедушкины вещи лежали на чердаке. Как-то руки не доходили, – Дин пожал плечами. – Зато теперь можно устроить гаражную распродажу: там одних гвоздей тонны две.
– Пожилые люди часто собирают разные вещи, я знаю. Может, нужна помощь с разбором?
– Вообще, я бы не отказался. Там еще столько ящиков, пыли и паутины… – Дин улыбнулся.
– Вот и чудно, сейчас я быстренько устрою обед, а потом помогу с уборкой! – просиял Адам.
Он умчался на кухню, напевая что-то. Крэйг плюхнул новую коробку рядом с Дином; внутри были щеколды, дверные ручки и крючки для одежды.
– Сами бы управились, – недовольно буркнул он.
После обеда (по понятным причинам, обедали Дин и Адам вдвоем) дело пошло быстрее. Дин и Уилс разбирали залежи на чердаке, Крэйг и Адам таскали вниз ящики и коробки, Сара расставляла в гостиной и сортировала по каким-то своим параметрам. Спустя примерно три часа чердак был пуст и относительно чист, зато гостиная Дина напоминала склад старьевщика.
– Это хлам, – рассказывала Сара, указывая рукой на неровную башню коробок. – Там старые ботинки, сломанные сачки, удочки, разбитые пластинки и ржавые железки. Можешь перебрать, если не веришь, или выкинуть не глядя, но я бы все же попробовала выставить на распродажу, по двадцать центов за килограмм. Дальше относительно приличная обувь, инструменты, две коробки целых, но местами царапанных пластинок, старенький проигрыватель. Вполне подходящие вещи для продажи, на мой взгляд. Мелочь я сложила там, и как быть с ней – не знаю.
– Мелочь? – переспросил Дин, несколько удивленный активностью Сары.
– Ну да. Пуговицы, перья, цветные стекла и камешки, сувениры из разных городов, открытки, безделушки. Три коробки пылесборников.
Все они были подписаны рукой Ричарда, и Дин понял, что эти вещи стояли у деда в доме до последнего. Он взял стеклянный шарик, собранный из цветных кристаллов, и покатал в руке. Дедушкины вещи было жаль, ведь в них жили частички памяти.
– Гробница, Дин, – глухо зашептал на ухо подоспевший Крэйг. – Зачем тебе всякая дребедень? Пусть лучше она послужит другим людям, принесет радость, а? Смотри, сколько тут всего, дети в восторге будут.
– Ты прав, – вздохнул Дин. – Так и нужно сделать. Чтобы у каждой вещи был новый хозяин.
– Что будем делать с фарфором? – спросил Адам.
– Пока не знаю. Сара, что ты думаешь?
– Фигурки известных фирм продать несложно; особенно серию собачек. Она почти целая, ее можно сбыть с хорошей прибылью. А про этих, – Сара ткнула пальцем в сторону ирландцев, сгрудившихся на столе, – я ничего не смогла найти.
– Ладно, оставим пока так, все равно надо все организовать. Сегодня, наверное, мало что успеем: уже темно, – Дин потер лоб. – Надо прикинуть, как все это устроить.
– Нет ничего проще, – отозвался Адам. – Принесем столы, выставим все это добро там, за домом, со стороны дороги. Оповестим соседей и друзей, когда начало.
Дин слушал его и рассеянно кивал. Он немного расстроился, что не нашел ничего особенного, ценного для него в определенном смысле: ни Кодекса, ни каких-то еще волшебных вещей. Судя по задумчивому лицу Уилс, она размышляла о том же. Где же теперь искать? Может, в доме есть потайные места, скрытые ниши или даже комнаты? Дин прежде не пытался ничего искать или прятать здесь, а теперь он спрашивал сам себя: где бы он спрятал нечто важное и дорогое? Этими мыслями он решил позже поделиться с друзьями, а пока взялся за коробки, которые мешались на ходу. Несмотря на разговоры в гостиной, он разобрал урчание машинного мотора.
– Кто-то еще приехал? – удивился Дин и распахнул дверь прямо перед носом удивленного Ричарда.
– Привет! Эм… ты что, ждал меня?
– Нет, я услышал твою машину. Заходи, у меня тут уже клуб любителей старья.
Заинтригованный Ричард вошел, осмотрелся и присвистнул:
– Ничего себе ударный труд. Всем доброго вечера, друзья. Что происходит?
– Достали с чердака все, что там было, – ответила Уилс.
– Кроме мышиного дерьма и сушеных тараканов, – поддакнул Крэйг.
– И куда все это? – Ричард осмотрел баррикады и пирамиды коробок.
– Гаражная распродажа, может? Если сможем организовать, – сказал Дин.
– О, прекрасная идея! Я мог бы разместить объявление на доске, на городской площади, – предложил Ричард.
– Круто, это просто здорово! – Дин просиял. – Тогда мы точно от всего этого избавимся. Кофе будешь?
– Нет, я вообще-то домой ехал. К тебе завернул, чтобы сказать: я договорился с Дурифами, поедем к ним на следующей неделе, если ты не занят.
– Да, договорились. С удовольствием.
Ричард распрощался со всеми и уехал; следом засобирался и Адам.
Уилс и Сара ушли чуть позже, когда тишина накрыла холмы, а окошки в домиках фермеров начали гаснуть. Крэйг оставался дольше остальных, поглядывая в окна и будто бы невзначай проверяя защитные метки на дверях.
– Они скоро вернутся, – Дин точно это знал, он уже почти видел Эйдана в темном море.
– Знаю. Сейчас пойду… мало ли.
– Иди, встречай Люка. Я никуда не денусь.
– Хорошо. Только пообещай мне, что не выйдешь из дома до прихода Эйдана. Даже на шаг, даже за порог просто.
Крэйг выглядел непривычно серьезным, Дин понял, что он сильно взволнован. Неужели что-то увидел, о чем не хочет говорить?
– Я обещаю. Завтра Самайн, да? Опасно?
– Ага. Тогда я пошел, а ты никуда, слышишь? Никуда!
– Да понял я, понял. Буду сидеть дома.
– Вот и славно.
Крэйг ушел, и Дин на всякий случай запер дверь на тяжелый монастырский засов. Всеобщая нервозность передалась и ему.
Ветер снаружи снова выл, как живой, небо затянулось. Можно было с уверенностью сказать, что собирается дождь – для этого в Ирландии не нужно быть провидцем. Дин заварил лечебный чай и устроился на диване. Он почти наяву слышал, как стучат по камням конские копыта, как ступают по жухлой траве, все ближе и ближе… Тихий стук в дверь раздался именно тогда, когда он ожидал.
– Дин, это я, – сказал Эйдан с той стороны. – Вернулся.
– Я знаю, – прошептал Дин, отодвигая засов.
====== Глава 3 ======
– Нет, ты не можешь так поступить с вещами дедушки! – по уровню жалостности Эйдан сейчас мог бы переплюнуть картонную коробку, полную крошечных щенят, брошенных под холодным дождем. – Посмотри, ну вот хоть этот милый… милое… хм. Эта штука. Посмотри, какая она старая и побитая жизнью! Дин, ты только подумай, сколько раз руки твоего дедушки касались этих поверхностей, а до него – твоих предков, разных родственников. Это же живая память, как можно ее отдать посторонним людям?
– Эйдан, у тебя в руках кофр от моего широкоугольного объектива. То, что он такой пыльный, говорит лишь о качестве уборки моего чердака. А вообще вся эта куча, над которой ты вознамерился порыдать – мои вещи, которые продавать я не собираюсь, – усмехнулся Дин, любуясь им потихоньку.
После охоты в море Эйдан всегда выглядел особенно хорошо: кожа становилась гладкой и приятной по цвету, глаза сияли, в волосах поблескивали капли дождя. В такие моменты Дин очень остро чувствовал, насколько его любовник не отсюда, как сильно он отличается. Хотелось немедленно обнять Эйдана, коснуться волос, расцеловать с далеко идущими последствиями…
– Так чего ж ты молчишь? А где то, что на продажу?
Возмущенный Эйдан решительно обошел диван и вперился взглядом в другую кучу, куда более ветхую и разномастную.
– Если тебе что-то понравится, ты можешь просто забрать это, – поспешил успокоить его Дин.
Эйдан копался в вещах и что-то тихо ворчал себе под нос; сложно было разобрать, одобряет он находки или сокрушается об их ценности.
– Слушай, Дин, ну это же сплошной палеозой, – наконец высказался он. – Странно будет, если это старье действительно купят.
– Несколько минут назад ты задвигал про воспоминания и их значимость, – напомнил Дин.
– Тогда я думал, что речь идет о нормальных вещах, а не об этом, – Эйдан помахал номером местной газеты за 1954 год.
– Ты тоже надеялся, что найдется что-то важное?
Догадка неожиданно пришла Дину в голову, он произнес ее вслух до того, как полностью осознал, и по взгляду Эйдана было ясно, что он угадал.
– Я и сам искал, – признался он неохотно. – Когда прятал свои вещи, и еще весной, после феи. Но мне казалось, что дед непременно должен был оставить там что-то именно для тебя, нечто особенное, что сможешь отыскать только ты один. Какой-то знак, намек – что угодно. Не мог же он просто уничтожить все свои книги и остальное…
– Ну, книг у меня и так набралось прилично: одних только сказок вон, четыре тома. Но меня тоже удивляет отсутствие семейных альбомов с голозадыми малышами и личных записей. Словно человека просто не было или он совсем не оставлял следов. Посуда, инструменты, дверные ручки… но нет ни писем, ни личных вещей – ничего вообще.
– Он мог уничтожить все это, – пожал плечами Эйдан. – Вряд ли мы узнаем.
– Или кто-то забрал. Если там было что-то важное, а дом стоял пустой, то кто угодно мог проникнуть внутрь и спокойно копаться в вещах. И я сейчас не о людях говорю, – Дин нахмурился.
– Я тоже об этом подумал.
– Надо поговорить с Ричардом. Он делал тут уборку перед моим приездом, так что, может быть, видел что-нибудь. Они же общались с дедом, да?
– Ричард со всеми общается, но дружит мало с кем. И потом, ты же не можешь просто так спросить: «О, привет, Ричард! Не находил ли ты волшебных дедушкиных вещей, и не прикарманил ли их, часом?» Глупо получится.
Дин хихикнул, представив, как вытягивается лицо Ричарда в ответ на такое предположение.
– Нет, конечно. Мы с ним поедем на ферму к местным рекордсменам, и я в поездке попробую аккуратно поговорить с ним.
– К кому? – удивился Эйдан.
– Ну какой-то фермер по фамилии Дуриф, у них там животные плодятся с бешеной скоростью.
– Не знаю такого, – Эйдан покачал головой. – Это Ричард тебе рассказал?
– Да, он недавно был там.
– Везде-то он успевает.
Ночь снаружи пролилась дождем, тут же отгородив дом от шума моря; Эйдан на секунду по-звериному вскинул голову, прислушиваясь. Видимо, ничего подозрительного в дожде не было, и он расслабился. Что он хотел услышать? Что могло прятаться там, в мокрой темноте, полной холода и запахов водорослей и прелой травы? Дин вздрогнул и неожиданно зевнул. Не стоило тревожить воображение в ночь на тридцать первое октября.
– Пойдем спать?
– О, как я мог забыть, тебе давно пора в кроватку, – Эйдан подошел сзади и куснул Дина за ухо, а потом жарко задышал куда-то в шею. – Ты скучал по мне?
– Конечно скучал, – прошептал Дин, улыбаясь.
– А твоего противного лечебного чая достаточно? – теперь Эйдан потерся носом о его плечо и негромко всхрапнул.
Дин почти физически ощущал, как жар исходит от его тела; это заводило.
– Лечебного чая… завались, – отозвался он, расстегивая собственные джинсы.
Сделал он это вовсе не ради того, чтобы подогреть интерес Эйдана, просто хотелось сохранить хоть эти джинсы: на предыдущих болт был выдран с мясом, а молния разорвана пополам.
– Классно, – выдохнул Эйдан, запуская руки под свитер Дина.
На этом нормальные воспоминания прерывались, уступая место обрывкам и смутным образам. Дин не мог пожаловаться на отсутствие опыта в сексе, но с Эйданом это не было похоже ни на что из испытанного прежде. Общая связность восприятия исчезала, пропадало время, а пространство искажалось до неузнаваемости, так что Дин при всем своем желании не смог бы определить, где верх, а где низ. В то же время чувствительность всех органов обострялась, и детали выходили на первый план. Складки ткани, тени на коже, запахи моря, мокрого камня и остывшего камина, шелест перебираемых в пальцах волос – все это составляло новую, незнакомую картину прежнего мира, в котором Дин плыл, как песчинка, подхваченная прибоем. Эйдан был повсюду, но его все время не хватало: хотелось больше и сразу везде. Наверное, это и было то самое желание «слиться в одно существо», как любят писать в любовных романах.
Как они очутились в кровати, Дин не помнил. В какой-то момент он осознал, что давно уже тычется лицом в подушку, сжимая в пальцах ткань простыней. Эйдан сегодня был требовательным и настойчивым, он никуда не торопился и, похоже, собрался отработать Дина по полной программе: как иначе объяснить, что каждый сантиметр его тела подвергся обстоятельным ласкам и поцелуям? Сладкая пытка продолжалась бесконечно, даже под страхом расстрела Дин не смог бы точно сказать, когда у него окончательно помутилось в голове, а силы оставили его. Любовная игра постепенно стала сном, и опять в ушах шумело море, баюкая своих детей, и ветер летал над волнами, пока не улегся где-то поверх холодного течения, ждать зимы и видеть во сне людей…
Утром Дин пожалел, что существует. Смотреть на свет было больно, нос не дышал вообще, а в горле все пересохло и страшно болело. Он попытался позвать Эйдана, но ничего не вышло: голос начисто пропал. Пришлось с трудом вставать самому. Некоторое время Дин сидел не кровати, чтобы картинка перед глазами перестала качаться; за это время он успел сообразить, что это даже к лучшему: пусть Эйдан поменьше знает о том, как ему бывает плохо, а то разведет тут панику на ровном месте и перестанет к нему приставать. Дин слегка улыбнулся: воспоминания о прошедшей ночи были приятными. Он встал, придерживаясь за мебель, натянул джинсы и свитер, осторожно выглянул за дверь. К счастью, Эйдана не было дома; в записке, оставленной им на столе, было лишь пожелание доброго утра, подписанное смайликом. Дин вскипятил чайник и заварил свои лечебные травки. Горло очень благостно отзывалось на горячий напиток, и голос вскоре появился. Стоя у окна, выходящего на обрыв, Дин прихлебывал чай и довольно жмурился: пока что все складывалось неплохо.
Вскоре снаружи послышалось урчание мотора, затем хлопнула дверца машины.
– Ричард, – догадался Дин, направляясь к двери.
– Доброе утро, – улыбнулся тот, когда ему отворили до того, как он успел постучать. – Ты теперь всегда будешь предугадывать мой приход?
– Привет, – ответил Дин, – проходи. Да, пожалуй – когда на улице тихо, а ты на машине.
– Так вот что меня выдает! – рассмеялся Ричард.
– Завтракать будешь?
– Нет, спасибо, я уже поел. Я по делу, насчет вот этого всего, – Ричард выразительно махнул рукой в сторону чердачных завалов.
– Палеозоя, – подсказал Дин. – Эйдан так охарактеризовал наши находки.
– Хорошо, пусть будет палеозой, – покладисто кивнул Ричард. – Я развесил объявления на ярмарочной площади, на въезде в город и возле дома собраний. Так как вы ничего про дату не говорили, я решил, что ты захочешь поскорее избавиться от этого... палеозоя, да. Так что распродажа завтра. Надеюсь, я не усложнил тебе жизнь?
– Завтра?! Это... несколько неожиданно, – растерялся Дин, – но, я думаю, справимся. Спасибо тебе!
– Ну вот, теперь мне неловко, – вздохнул Ричард. – Надо было дать пару дней на подготовку...
– Я все равно не умею ничего продавать, – развел руками Дин. – С коммерческой жилкой у меня так себе, так что какая уж тут подготовка.
Ричард все равно чувствовал себя виноватым и многословно извинялся до тех пор, пока Дин не выставил его за дверь. Оставшись в одиночестве, он принялся за яичницу, соображая, как бы до завтра разобрать завалы хлама и хоть как-то его рассортировать.
Эйдан появился, когда Дин уже приканчивал завтрак; он долго топал и фыркал у порога, оббивая мокрый песок с ног.
– Привет, радость моя! – прогорланил он, едва распахнув дверь.
– Привет-привет! Что нового в море? – улыбнулся Дин.
– Волнение у дна, – Эйдан тряхнул головой. – Муть поднимается, не видно ничего. Слушай, я чую, у тебя тут Ричардом пахнет. Это мне мерещится или ты украл его попугая?
– Не мерещится, он заезжал. Ричард, не попугай. Наша распродажа его стараниями состоится завтра, – Дин сделал выразительную паузу.
Эйдан заморгал, пару раз открыл и закрыл рот, беспомощно махнул рукой.
– Э...?
– Ага. Я тоже не знаю, как теперь с этим быть. Но лучше поскорее, тут он прав.
– Я сейчас, ребят соберу, – хрипло отозвался Эйдан. – Мы вместе все разберем, подпишем и... ты не волнуйся, короче, ладно?
Дин ни за что не признался бы, что он даже рад перспективе провести сегодняшний день и особенно вечер в большой компании: события прошедшего года привели к тому, что Самайн теперь здорово его беспокоил. Но вряд ли свита Летнего короля вломится в дом, когда там полным-полно водяных лошадей.
Едва Эйдан ушел, а Дин отправился убираться в спальне, кто-то жизнерадостно забарабанил в дверь. Путем сложных вычислений и запутанной логики Дин предположил, что это мог быть Адам: больше особенно некому, ведь в такую рань по окрестностям шастают только он да Ричард, который тут уже отметился.
– Привет, Дин! – Адам улыбался своей самой широкой улыбкой, любовно прижимая к груди объемистую корзину. – Я увидел объявление на площади и решил зайти, узнать, не нужна ли помощь с подготовкой.
– Привет, Адам, – Дин порадовался своей проницательности. – Помощь – это прекрасно, но у меня тут вскоре будет полный сбор ребят с маяка: Эйдан как раз побежал собирать их. Если тебя это не смущает – добро пожаловать.
– Конечно, я предпочел бы обойтись без них, но после лета я уже как-то притерпелся. Так что пусть приходят, – благосклонно разрешил Адам. – Я вот обедом займусь для нас с тобой, у тебя же наверняка не будет времени, а дедушка пока обещал распространить объявление подальше в холмы, чтобы распродажа уж точно удалась.
Говоря все это, Адам ловкой белкой скакал по кухне, сортируя продукты. Дин посмотрел на ровный и чистый, будто с картинки, картофель, на почти неправдоподобно красивую морковь, блестящие одинаковые луковицы, и заподозрил ирландское рагу. Подкреплял подозрения изрядный шмат мяса, который Адам достал последним и с любовью пристроил в миске.
Едва только Дин представил себе вкус готового блюда, рот его наполнился слюной, хотя он только что поел: в исполнении Адама даже самое простое деревенское кушанье превращалось в пищу богов.
От гастрономических фантазий Дина отвлек гвалт снаружи: похоже, это помощь подоспела.
– Не ходи мне по хвосту, тебе ясно? Никогда не ходи по нему, черт возьми, – завывал некто голосом Крэйга.
– Да прекратите вы оба, ну что тут устроили, – Уилс говорила со смешинкой, спутать ее с кем-то было сложно.
– А кормить будут? – спросил кто-то знакомый, кого Дин не сразу вспомнил на слух; впрочем, его тут же выдала собака.
– Гав! Гав!!!
– А вот и помощь.
Дин поспешил к двери, чтобы успеть открыть ее до того, как вся развеселая ватага снесет ее и ввалится в холл.
– Привет! – нестройным хором заорали друзья, салютуя ножницами, ящиком пива и рулонами цветной клейкой ленты.
– Рад вас видеть, проходите, – Дин оперативно отошел с прохода.
– Ничего, что я с Ири? – спросил Карл, выглядывая из-за плеча Эйдана.
– Это я их позвал, – поспешил вмешаться Крэйг. – Ну, для помощи, ага.
– Конечно ничего, я очень вам рад. И я все еще люблю собак, – ответил Дин.
Он подумал, что Крэйг надеется не только на помощь Карла в случае чего. Сегодня вечером.
Дин вспомнил его рот, утыканный рядами острых зубов до самого горла, и невольно посочувствовал Летнему королю.
– Ой, и наш дорогой сосед тут! – радостно воскликнул Крэйг, уже обнаруживший хозяйничающего в кухне Адама. – Вот удача-то!
Дин никому не собирался рассказывать, что больше всего он обрадовался, увидев на пороге Сару. Ее молчаливое присутствие само по себе было хорошим знаком, надеждой на терпимые отношения в будущем.
За спиной Люка виднелась седая голова мистера МакКеллена.
Все расположились в гостиной; дом сразу стал маленьким и очень шумным. Сара принесла с собой нетбук, с его помощью она искала названия, примерные возраст и стоимость чердачных находок. Люк, дед и Уилс подписывали этикетки, Эйдан и Карл запаивали их цветной лентой, а Дин и Крэйг прицепляли на предметы.
Постепенно в гостиной поплыли ароматы рагу и выпечки; через некоторое время Адам позвал Дина обедать. Компанию им составил Карл, который любил человеческую еду. После большой порции ирландского рагу и сливового пирога на десерт дышать было трудно, но Дин все же вернулся к работе. Теперь к компании присоединился Адам. Его посетила идея собрать мешочки-сюрпризы для детей: сложить туда приятные мелочи, вроде значков, стеклянных шариков, пуговиц и прочей россыпи, которой в коробках было полно.
Он сам клеил пакетики из газет, и непременно добавлял в каждый домашние конфеты собственного производства.
Уилс лепила на упаковки и ценники наклейки с ухмыляющимися тыквами, черными кошками и силуэтами ведьм.
– Ну а что, многие любят Хеллоуин, не только дети, – сказала она в ответ на удивленный взгляд Адама.
Ближе к вечеру приехали Ричард и Миранда: они взяли грузовичок ее отца и доставили к дому Дина деревянные столы и скамейки, которые обычно использовали на ярмарке.
– Ой, до чего забавно у вас получается! – похвалила Миранда разукрашенные наклейками и веселыми надписями коробки. – Завтра я обязательно заеду!
Она уехала обратно, а Ричард остался.
Адам пыхтел, сооружая картонные коробочки для фарфоровых фигурок. Сара восторженно завизжала, пугая всех собравшихся:
– Нашла! Я нашла!!! Этих страшненьких ирландцев, я их нашла! Они просто чудо какие редкие, я знала!
– Вот блин, – посетовал Крэйг.
Он как раз собирался прилепить на парня с винтовкой ценник “1€”.
Друзья собрались вокруг стола, пытаясь рассмотреть мелкий текст сообщения в мониторе. Данные нашлись на специализированном форуме коллекционеров; нечеткое фото из чьего-то архива демонстрировало фигурки матери, ожидающей сыновей, мальчика с ружьем и мужчин, растягивающих лозунг. Серия ирландских революционеров, говорилось в тексте, была выпущена частным фарфоровым заводиком националистов в Белфасте в 1920 году. Существовало всего шестнадцать видов фигурок, каждой выпущено не более двадцати экземпляров. В широкое производство они не попали, потому что владельцы погибли в сражении, завод растащили и превратили в склад; сейчас на его месте жилой дом.
– А сколько их у нас? – хриплым шепотом спросил Крэйг.
– Одиннадцать, – отозвалась Сара. – Все разные. Предлагаю обзвонить музеи и частных коллекционеров.
Дин разрывался между интересом и чувством долга. С одной стороны, ему хотелось, чтобы фигурки стали национальным достоянием и любой желающий мог увидеть их в музее, а с другой – любопытно было узнать, сколько денег готовы заплатить коллекционеры за свои прихоти. Между тем, в гостиной его дома назревала ссора, виновниками которой собирались стать Люк и Сара.
– В музей! Это редкость, это национальная история! Все должны владеть этим, – жарко доказывал Люк.
– Кто это “все”? Почему нас должно это волновать? Это наследство старого О’Гормана, и его наследник имеет право получить по максимуму выгоды! – упиралась Сара.
Адам и мистер МакКеллен взывали к благоразумию и пытались успокоить спорщиков, Карл и Крэйг напротив, подзадоривали их и делали ставки, не забывая прихлебывать пиво. Остальные наблюдали перепалку со стороны, не пытаясь вмешиваться.
– Сам-то ты как считаешь, Дин? – спросил Ричард. – Это же твое наследство.
– Не знаю. Морально я согласен с Люком, в конце концов, я не голодаю и это не последняя моя надежда на хлеб и кофе. Но мне ужасно интересно, сколько это добро может стоить.
– Но ведь и музейный оценщик назовет тебе примерную стоимость, – сказала Уилс. – Конечно, на аукционе цена может взлететь, но в общих чертах ты будешь это представлять.
– Пожалуй, ты права, – благодарно улыбнулся Дин.
– Так, я сейчас все устрою, – Ричард оживился, почувствовав себя в своей стихии. – Разрешите, я выйду позвонить, а то здесь шумновато.
Крэйг и Карл к тому времени не выдержали и присоединились к диспуту, добавив шума и доводов.
– В задницу музеи!
– В задницу толстосумов!
Эйдан склонился к Дину и прошептал:
– Конструктив так и прет.
Через несколько минут вернулся Ричард, вид у него был довольный.
– Завтра к десяти утра к нам подъедут директор музея и оценщик по фарфору. Они очень просили не выставлять ирландскую серию в продажу до их осмотра.
– Отлично, спасибо, Ричард! Думаю, дед одобрил бы наше решение.
– О, я уверен в этом! Это хороший выбор.
– Эй, спорщики, прекратите, – Уилс вмешалась, надеясь избежать потасовки. – Все уже, позвонили и вызвали экспертов.
– Музейных? – спросил Люк, и не дожидаясь ответа улыбнулся. – Я так и знал. Это правильное решение.
– Да уж, кому-то на роду написано быть нищим, – вздохнула Сара. – Вот увидите, никакой благодарности вам не будет.
Разошлись уже далеко после полуночи. Дин догадывался, что все задерживаются ради него, и даже семья с маяка не отмечает праздник. Он был благодарен им всем, но чувствовал себя виноватым.
– Не волнуйся, в этом году процессия фей идет далеко отсюда, другими холмами, – негромко сказала Уилс, улучив момент.
– Так заметно, что я думаю о них?
– Мы все думаем. Они ведь непременно вернутся, – вздохнула она.
Дин не подал вида, что ее спокойная уверенность только сильнее взволновала его; он немного успокоился лишь когда за окнами забрезжил блеклый и скудный рассвет первого дня ноября.
====== Глава 4 ======
Дин практически не спал до самого утра. Он ненадолго проваливался в сон, но ему почти сразу начинали видеться тревожные, неприятные сны, а то и вообще кошмары. Эйдан сидел с ним, обнимая почти до рассвета. Под утро он заварил для Дина лечебный чай и неслышно выскользнул за порог: гонять тучи, чтобы не мешали сегодняшним планам.
Снаружи дул сильный ветер, изредка сыпал мелкий, почти невидимый дождь; видимость упала до минимальной. Тонули в мутной дымке холмы и притаившиеся там домики, маяк казался зыбким призраком, заплутавшим по колено в туманном киселе. Дин представил, каково плыть в море в такую погоду и вздрогнул. Наверное, человеку и не понять такое.
Он поджарил себе пару тостов, кинул яйцо на сковородку. Есть особенно не хотелось, но кто знает, когда получится перекусить днем? По опыту гаражных распродаж в Окленде Дин знал, что дело это хоть и веселое, но хлопотное и долгое: иногда за весь день и присесть некогда.
Вскоре примчался Адам: он напек целую гору печенья для угощения посетителей, а для Дина наделал сэндвичей. Вместе они начали расставлять столы недалеко от подъездной площадки.
Дождь прекратился, стало чуть светлее. Тучи быстро неслись в море, и Дин на секунду представил, что это большой черный конь тянет их за поводок. Ричард прибыл вскоре, одетый в новое пальто. Он заметно волновался.
– Из музея еще не приезжали?
– Нет, что ты. Обещали быть к десяти, а по нашим дорогам наверняка опоздают, – Дин вынес самую большую коробку ношеной обуви и выставил ее на лавку. – А ты чего такой нарядный?
– Надо произвести на них благоприятное впечатление. Я надеюсь наладить связи с историческим сообществом и, как представитель местной администрации...
– Да-да, мы поняли, не начинай!
– А тут еще и Грэм обещал заглянуть, – прошептал Адам, проходя мимо с ящиком кухонной утвари.
Дин хихикнул, но постарался не подавать вида, что знает маленькую тайну дядюшки.
Семейство с маяка явилось почти в полном составе (за вычетом Эйдана и мистера МакКеллена, который обещал быть позже). Они принесли большущий транспарант, сделанный из нескольких простыней и расписанный яркими красками. “Гаражная распродажа здесь! Всего один день!” – гласила надпись.
– Это мы вместе рисовали, – похвалился Крэйг. – Уилс придумала. Давайте растянем это прямо на стене дома?
Эйдан вернулся, когда Люк и Крэйг закрепляли верхние углы самодельной рекламы на крыше дома.
– Ничего себе, все простыни извели, – присвистнул он.
– Это лишние, – улыбнулась Уилс и показала язык. – А где ценник на столовые приборы?
– У тебя все хорошо? – спросил его Дин негромко.
– Ага. Дождя не будет до темноты точно, – отозвался Эйдан.
Он погладил пальцы Дина быстрым жестом, просто проходя мимо, вызвав этим реакцию, похожую на удар тока.
Вместе получалось быстро, так что вскоре столы и скамейки оказались заставлены коробками и ящиками с яркими надписями и наклейками на боках.
Первым покупателем Дина стал мистер Каллен. Он пришел напрямик через холмы, обутый в высокие резиновые сапоги; Тыковка сидела в корзине у него на боку.
– Привет всей компании! Я не опоздал к началу? Люблю, знаете ли, покопаться в вещах, как следует выбрать.
– Доброе утро вам обоим! Вы первый, дорогой сосед, так что все в вашем полном распоряжении.
Время подходило к десяти; Ричард посматривал на дорогу и нервничал. Со стороны городка показались сразу два автомобиля. Один принадлежал местному фермеру, а второй был незнакомый, слишком чистый для этих мест. Пока все были заняты наблюдением, как машинки карабкаются по раскисшей дороге, неизвестно откуда появился Карл с большой коробкой.
– Дин, привет! Ничего если я своего барахла немного пристрою? Там журналы комиксов в основном, – те, что мне не нужны, и некоторые парные фигурки.
– Привет! Никак не привыкну, что ты возникаешь из ниоткуда. Конечно, поставь на свободное место, только ценник напиши.
– Я помогу, – вызвалась Уилс. – У нас еще наклейки веселые остались.
Мистер Каллен тем временем примерял зимние ботинки и советовался с кошкой, выглядывающей из корзинки.
– Вроде бы, очень удобно. Смотри, Тыква, они почти не ношеные, да и крепкие. Подошва тоже хорошая, и стоят всего ничего, считай что даром. Как ты думаешь?
Первой подъехала машина фермера, и из ее дверей как горох высыпалось все семейство: сам Брюс Хопкинс, его супруга и четверо детей. Пока глава семьи здоровался с собравшимися, его жена уже занялась осмотром утвари, а дети сновали между столов, выискивая интересные вещицы, в надежде выпросить что-нибудь у родителей. Старший из мальчиков, лет тринадцати, с воплями раненого индейца налетел на коробку с комиксами.
– Это же рарный выпуск Спайдермена! А-ы-ы-ы! Я в раю! Конвенционный Росомаха!
Карл, ухмыляясь, подошел к юному товарищу по увлечениям, и между ними завязалась вполне профессиональная беседа, мало понятная окружающим.
Мистер Каллен и миссис Хопкинс устроили небольшую перепалку из-за глазурованного кувшина.
Вторая машина наконец справилась со сложной трассой и остановилась неподалеку. С ее заднего сиденья с видимым трудом выбирался тучный человек, которого Дин сразу узнал. Это он был привратником на празднике Солнцестояния, носил золотой жилет и говорил, как британский министр.
Дин посмотрел на Адама, чтобы убедиться в правильности своей догадки, и тот весело подмигнул в ответ. Ричард, улыбаясь как на открытке, пристроился рядом.
– Доброе утро, мистер О’Горман. Мое имя в этом мире Стивен Фрай, и я смотритель и хранитель сокровищницы музея. Это мистер Уитерлей, оценщик фарфора и специалист по теме борьбы Ирландии за независимость. Первым делом, позвольте принести свои извинения в связи с опозданием на три минуты и сорок восемь секунд. Дорожная распутица сыграла с нами злую шутку.
