Текст книги "Король-медведь (СИ)"

Автор книги: Auxtessa Bara Miko

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Весна в этих местах всегда была тихая, незаметная почти – если не считать ветров. Медленно зеленели пожухшие холмы, покрывались листвой кустарники, что оголялись на зиму, самшит выпускал новые тонкие веточки. В ложбинах поукромнее, где ветер не так выдувал почву, робко зацветали примулы и маргаритки. Ричард любил это время, ему нравилось высокое небо, прозрачные дожди с запахом свежей листвы, и даже лужи на дорогах казались какими-то особенно чистыми и привлекательными. Он подозревал, что видит часть того тайного мира, который все время перед глазами у творческих людей с тонким чувством прекрасного – как Дин, например. На его фотографиях пустяковые моменты, незаметные в ежедневной суматохе, открывались с неожиданных сторон, становились глубокими и полными тайного смысла.

Временами Ричард расстраивался, что не умеет передавать свои впечатления, но быстро утешался чужими работами. Дин в этом плане был настоящей отдушиной: в его фотографиях местная скромная красота расцветала, ничем не стесненная, и замирала навсегда для тех, кто умеет ценить мгновения. Ричард относил себя именно к таким персонам, хотя вряд ли признался бы хоть кому-нибудь. Каждый раз при встрече его накрывало желанием рассказать Дину обо всем, что творится в его голове: о медведе, который часто видится, о подозрениях насчет Грэма, о мыслях об Адаме. Останавливал только страх показаться странным, смешным и сумасшедшим. От него Ричард не мог избавиться, как ни убеждал себя переступить через этот барьер, так что продолжал молчать. Дни без Грэма шли мимо, плавно перетекали из одного в другой, и он сам уже не был уверен в том, что видел – и видел ли вообще. Медведь на диване все больше превращался в плод болезненного бреда.

Грэм приезжал в начале марта; об этом он сообщил сам во время одного из звонков, а потом и Адам, хитро подмигивая, рассказал на рынке.

– Что за семейные дела вы все время решаете? – спросил Ричард, густо покраснев и спеша перевести тему.

– О, это давняя история. Не уверен, что мне хватит красноречия, а тебе – терпения, чтобы вникнуть в детали.

Ричард не стал настаивать, но его улегшиеся было подозрения всколыхнулись вновь. Он хотел спросить у Адама что-нибудь про медведя, чтобы увидеть, как изменится его лицо, но не смог придумать ничего остроумного. Все же, не зря местные говорили про старика МакКоя и самого Адама, что они знаются с феями. Раньше Ричард относился к таким слухам с усмешкой, а сейчас… он не знал, как сейчас. Что-то бродило внутри, отравляя мысли мелкой тревогой, как старая намятая мозоль, или заноза в неудобном месте.

– Ах, милая моя леди Мариан, если бы я мог вынуть из головы эти мысли и отложить в сторону, пока не дойдут до них руки, – сетовал Ричард вечерами, ожидая звонка из Шотландии.

Весна шла мелкими шагами, незаметно меняя привычные виды, и в этом году была особенно плаксивой, как продолжение зимы. Несколько дней подряд шли дожди, дороги развезло. Совсем немного оставалось до травяного буйства, когда чавканье сырой грязи под ногами должно было смениться густой мокрой щеткой молодой травы. Ричард собирался навестить ферму мистера Фримана, чтобы взглянуть на новый загон для овец, и дорога его лежала на запад через холмы. Он выехал в хорошем настроении, надеясь на интересную беседу и домашний обед в приятной компании. Верный джип весело бежал по узким дорогам между чужих пастбищ, мимо проносились фермы, ухоженные коттеджи городских жителей, и даже редкие в этих местах заброшенные строения. Некоторое время дорога была асфальтированной, но потом Ричард решил срезать через поля и свернул на старую грунтовку. Здесь скорость пришлось сбросить, и машина ползла уже осторожно, временами ухая в глубокие колеи и с урчанием взбираясь на пригорки. Этой дорогой пользовались редко, проходила она вдалеке от въездов на фермы, обходя пастбища. Чаще всего здесь гоняли овец и подвозили сено и комбикорм, вывозили навоз на телегах, ходили пешком, если была необходимость попасть на земли другой фермы, минуя основные подходы – например, если овца забрела за соседский забор. Ричард часто пользовался этими дорогами, хорошо их зная: обычно это позволяло здорово сократить время в пути и не сталкиваться с другими автомобилями на узких дорогах графства. Однако сегодня эта уловка не сработала, поскольку от долгих дождей колеи раскисли и потеряли всякую форму во многих местах сразу. Ричард ругал себя за недальновидность и вспоминал, где впереди встретится карман пошире, чтобы можно было развернуться и ехать в обратную сторону, на надежный асфальт. Занятый этими мыслями, он не приметил впереди огромную лужу и вписался в нее на приличной скорости. Джип глухо ухнул, под его животом что-то стукнуло и чавкнуло; машина завязла.

– Просто прекрасно, – вздохнул Ричард, пробуя сцепление.

Джип ревел, брызгал мокрой глиной и вздрагивал, но не двигался с места. Похоже, Ричард застрял всерьез. Он заглушил двигатель и стал выбираться наружу, чтобы посмотреть, как же так получилось, но не сразу смог найти, куда поставить ногу. Зря он задумался в пути: джип почти что лежал на пузе, а колеса только месили напрасно грязную жижу в колеях; лужа занимала почти всю дорогу, но по обочине, примяв кустарник, уже кто-то объезжал. Ричард приуныл. По всему выходило, что нужно вызывать помощь, ведь самостоятельно ему машину не поднять. До ближайшего жилого дома было около мили, в поле зрения не попадалось никого из работников окрестных ферм – на дальнем склоне паслись несколько овец, да над горизонтом виднелась группа каких-то птиц; с южной стороны ветер приносил отзвук собачьего лая.

Ричард достал телефон, собираясь позвонить, и еще раздумывал на ходу: техпомощь набирать, или сообщить, например, Адаму? «Нет сети» – информировал аппарат. Поиск сети вручную тоже не находил доступных подключений.

– Да это уже просто какое-то издевательство!

Ричард даже неловко рассмеялся, поражаясь комичности ситуации. Он стоял тут, среди холмов, овец и луж, с беспомощной машиной и бесполезным телефоном, и перспектива помощи в ближайшее время выглядела весьма призрачно. Выбора особенно не было: Ричард закрыл машину и пошагал назад. В нескольких сотнях метров ему вроде бы встречался въезд на одну из ферм, стоило свернуть туда и попросить помощи. Идти приходилось медленно, потому что дорога была скользкой от размякшей глины, а в колеях тут и там стояла вода. Вдобавок, джип Ричарда, проезжая, забрызгал края, подсохшие до того.

Съезд действительно нашелся, хоть и чуть дальше, чем ему казалось. Отодвинув воротца, Ричард пошел к дому по подъездной дороге, которой, судя по ее состоянию, пользовались нечасто. Изредка он проверял телефон, но тот так и не находил сотовую сеть.

Дорожка вильнула и вывела к дому. Ричард сразу понял: здесь никто не живет. Все окна были закрыты щитами, на задней двери замок, а площадка у стены усыпана старыми листьями, ветками и прочим мусором, который любит носить ветер. Для очистки совести он обошел дом кругом, но нигде не нашел и следа пребывания людей. В этих краях многие продавали фермы приезжим из городов, и те оставляли себе коттеджи как загородные дома, наведываясь сюда от случая к случаю, а земли сдавали в аренду или продавали отдельно. Возможно, хозяева не навещали этот дом с Рождества, поскольку над входной дверью все еще висела почерневшая веточка остролиста.

Телефон все еще ничего не нашел, надеяться было не на что. Ричард набрал веток, разбросанных по двору ветром, и отправился в обратный путь. Может, у него получится выехать самостоятельно, если накидать сучьев под колеса? Полноприводный джип должен выдержать, ведь это всего лишь лужи.

На обратном пути Ричард старательно себя убеждал, что все неплохо, и это даже приключение. Наверняка через некоторое время эта ситуация будет вспоминаться исключительно как курьезная, хотя пока впору отчаяться: помощи ждать не стоит, и ближайшее обитаемое место неблизко. Эти места Ричард знал не очень хорошо, главным образом потому что владельцы домов тут часто менялись. Кажется, чуть дальше осталась действующая ферма, если машина не выберется сейчас, можно дойти туда…

Ричард издалека увидел, что кто-то возится рядом с машиной, и сперва обрадовался, что помощь подоспела сама собой. А потом засомневался: какой-то человек нашел его здесь, в глуши, вдали от жилых домов, в зоне, где не берет мобильная связь… Ледяные мурашки забегали по плечам, перебрались на спину до самых лопаток. Ричард сильнее стиснул сучья в руках и пошел быстрее. Неизвестный копался под передними колесами, бодро отбрасывая шлепки мокрой глины в разные стороны и отдуваясь. Кажется, он бормотал что-то себе под нос, но слов было не разобрать.

– Не может быть, – прошептал Ричард, разглядывая торчащий край клетчатой рубашки.

Он подошел ближе (популяция мурашек к тому времени выросла до устрашающих размеров, и постепенно захватывала ноги), не моргая и почти не дыша.

– Да что ж ты не лезешь, зараза, – ворчал Грэм, подпихивая доску в середину густой лужи. – Давай-ка еще разок…

– Грэм? Это и правда ты? – заплетающимся языкам проговорил Ричард, роняя все свои ветки разом. – Ты что здесь делаешь?

– Ха, ты вернулся! – тот показался из-за машины с очень довольным видом. – А я уже собирался забраться на крышу твоего джипа и кричать, пока ты не отзовешься!

– Я ходил поискать кого-то на помощь, или телефон, – Ричард невольно улыбался. – Но я никак не ожидал увидеть тебя.

– Ты искал помощи, и помощь прибыла, – Грэм самодовольно хмыкнул, подходя ближе. – А ветки очень кстати, пригодятся. Разве ты не ждал моего приезда?

– Конечно ждал, но… не сегодня, не сейчас, не здесь, в конце концов.

Фразу он завершил куда-то в шею Грэма, захваченный его могучими объятиями. От его кожи пахло трубочным табаком, мятой и бензином.

– Ну, я подумал, что ты будешь рад, – голос Грэма бархатисто рокотал внутри, отдаваясь в горло приятной вибрацией. – Здесь же до людей не докричаться.

– Вот именно, – Ричард неохотно отстранился. – Как ты узнал, что я здесь?

– Твой номер недоступен, машины нет – значит, ты уехал куда-то, где не ловит сеть. Адам сказал, что это может быть здесь, и что тут очень плохая дорога. Ну и вот я тоже здесь, со спасательным набором из двух досок и бутылочки прекрасного скотча, – Грэм расплылся в улыбке и выудил из кармана плоскую фляжку.

Ричард готов был поклясться, что на секунду он увидел стоящего перед ним медведя с бутылкой. Он моргнул, сглотнул, посмотрел на далекий пологий склон; овцы переместились правее с тех пор, как он смотрел в прошлый раз.

– Ладно. Предположим, что так, – кивнул он. – Думаешь, вдвоем мы справимся?

– Конечно. Ты иди за руль, а я пока пристрою добытые тобой ветки.

Грэм чуть ли не силой втолкнул Ричарда в машину, там же непонятным образом оказалась и бутылочка со скотчем; сам он, бормоча что-то, возился с задними колесами.

– Пробуй, – скомандовал он, отходя на обочину.

Джип взревел, разбрызгивая в разные стороны жидкую глину, рванулся вперед, но выпрыгнуть из колеи не смог. Ричард выглянул в окно:

– Может, подпихнуть под задние колеса что-то еще? Я прямо чувствую, что там недостаточно сцепления.

– Я попробую подтолкнуть тебя немного, – предложил Грэм. – Мне кажется, надо совсем чуть-чуть, у тебя сильная машинка. Давай еще раз.

– Хорошо, – Ричард с наслаждением позволил себе не удивляться. – Но я тебя забрызгаю.

– О, это ничего, я могу поехать и голый.

«Или побежать напрямик через холмы в своей шикарной шубе, – подумал Ричард и сам смутился. – Придет же в голову такое…»

Он дождался, чтобы Грэм кивнул в заднее стекло, и попробовал тронуться. Точнее, он поехал – словно машина не застревала ни в каких колеях, а дорога была ровной и твердой.

– Как это получилось? – спросил Ричард, остановившись на надежном участке и выходя из машины. – Я вылетел, как по воздуху!

– Говорю же: нужно было только немного подтолкнуть, – Грэм пожал плечами и отряхнул грязные ладони.

На заднем бампере остались следы его ладоней, словно он просто так легко поднял тяжелый джип. Мурашки Ричарда активизировались при мысли, что так оно и было.

– Ну хорошо, – покладисто сказал Ричард. – Садись в машину, поедем домой.

Грэм долго тряс сапогами, прежде чем закинуть ноги в машину, потом приложился к скотчу и хитро подмигнул Ричарду.

– Я очень соскучился, – доверительно сообщил он.

Ричард улыбнулся, не отрывая взгляда от дороги. Собственная голова казалась ему большой и прозрачной; мурашки на спине рисовали пиктограммы на зависть кельтским предкам.

– Я тоже. Расскажешь, как ты только что преодолел двадцать миль по холмам, чтобы безошибочно найти меня?

========== Глава 16 ==========

Ричард надеялся, что Грэм смутится, будет путаться в словах или хотя бы удивится, но тот только усмехнулся и хитро посмотрел на него.

– Думаешь, это сложно? Здесь не так много зон, где не ловит сотовая связь, и мне повезло найти тебя в первой из них. Адам подкинул меня до съезда с шоссе, а тут рукой подать, я ведь много хожу и отлично бегаю. Ты чем-то недоволен, или быть догадливым теперь преступление?

– Конечно же нет. Я очень рад, что ты нашел меня, – сказал Ричард. – Не знаю, как бы я выбирался сам.

– Я надеялся заслужить ужин или что-то такое, – признался Грэм, поигрывая бровями.

– Ох, боюсь, я могу только пригласить тебя куда-то, кухарка из меня не очень-то. А что насчет “чего-то такого”, у меня есть альтернатива?

– Пригласить – тоже хорошо, – кивнул Грэм. – Я не подумал, извини. Адам все время что-то готовит, вот я и решил… Кхм. Ладно. Придумаем тебе что-то другое, приятное.

– Никогда больше не буду срезать дорогу по такой грязи, – Ричард поморщился. – Весь день насмарку.

– Зато я смог почувствовать себя героем, – парировал Грэм.

– Ты и есть герой, – улыбнулся Ричард.

Спорить ему не хотелось, а голова шла кругом от противоречий и сомнений. Каждый раз, когда он думал, что подловил Грэма на какой-нибудь странности, тот не просто легко выпутывался, но и объяснял произошедшее. Ричард глупо чувствовал себя и начинал испытывать сомнения в ясности собственного разума. Остатки привычного здравомыслия были с ними заодно: не бывает медведей, которые смотрят телевизор на диване. Сказки существуют только на страницах детских книг. Как можно подозревать нормального человека в… чудесах? Надо бы записаться в клинику, пусть пропишут витамины или успокоительное.

Гораздо позже они сидели в городке, в любимой таверне, и ели запеченную с овощами индейку. Людей было не так много; зимний туристический сезон давно прошел, летний еще не начался. Местные то и дело здоровались с Ричардом, вызывая недовольство Грэма и отвлекая его от еды.

– Я думаю пробыть до апреля, может, до середины месяца или чуть меньше, – рассказывал он, ловко объедая индюшачью ногу в перерывах между гневными взглядами вокруг. – С первых чисел мая у меня дела дома, но в июне я снова окажусь свободен. На день рождения Адама, я полагаю, мы будем приглашены вместе, и я постараюсь приехать к этому времени. Может, летом ты захочешь приехать ко мне в гости?

Ричард едва сдержался, чтобы не закричать, что готов ехать к Грэму хоть сейчас – достаточно одного его слова.

– Конечно, с удовольствием. Хотя я уже почти все там знаю благодаря современной связи, – сказал он вместо этого.

– И то правда. Удобные штуки люди придумывают, да? Я очень этому рад.

Это прозвучало так странно и чужеродно, что подозрения Ричарда, едва-едва улегшиеся, всколыхнулись снова.

– Ты говоришь так, словно люди – какие-то потусторонние твари, – сказал он.

– Изобретатели так точно психи, уж поверь мне, – Грэм хмыкнул. – Вполне возможно, что их к нам инопланетяне присылают ради технического прогресса.

– О, так ты веришь в инопланетян.

– Поживи с мое – и не только в них поверишь, – шутливо проворчал Грэм.

Дни снова побежали мимо, похожие друг на друга и в чем-то неуловимо совершенно другие. Ричард носился по округе, занимаясь привычной рутиной, но теперь он постоянно чувствовал присутствие Грэма, словно тот проник ему под кожу и стал невидимым доспехом, защищающим от всех бед. Привычные волнения с позором бежали, уступив место приятному и уверенному спокойствию.

Чаще всего Грэм появлялся только вечером, наполняя ночи Ричарда своей жаркой любовью, а днем занимался таинственными “делами общего наследства” с Адамом. Это звучало странно и даже подозрительно, как ни крути. Ричарду иногда удавалось застать их вместе, и он видел, что они спорят на незнакомом наречии гэлика. Адам всегда выглядел очень печальным при этом, а Грэм сердился, но едва Ричард подходил к ним, с их лиц пропадали все проявления эмоций, кроме приятного дружелюбия. Сложно было понять, как на это реагировать правильно.

На попытки разузнать, в чем дело, Грэм всегда отшучивался, что Адам слишком стесняется проявлять свою волю, и даже в магазине пряжи долго выбирает между цветом зеленой травы и лиственничной хвои, чтобы не обидеть продавца.

Ричард и хотел бы не думать об этом, но часто вспоминал лицо Грэма во время спора с Адамом, и снова начинал бояться за него.

В один из дней – на удивление ясный и солнечный – Ричард застал Адама одного в городской таверне. Тот помахал рукой, приглашая его к себе за стол.

– Вдвоем и есть веселее. Картофельный суп сегодня просто отличный у них, рекомендую.

– Спасибо. А ты чего в одиночестве?

Ричард взял и себе супа, и сел напротив Адама за деревянный стол.

– Грэм уехал в Дублин, там что-то насчет земельных границ ему не понятно, вопросы есть. А я с местными на рынке застрял, и время обеда подошло незаметно. Ехать домой и готовить не хочется уже, вот я и решил тут присесть: все равно какая-нибудь компания да найдется. Так что ты очень кстати.

Адам улыбался спокойно и ласково, и Ричард опять устыдился своих мыслей. Как можно подозревать своих соседей в чем-то настолько фантастическом, вроде оборотничества или прочей ерунды?

– У меня временами возникает чувство, что вокруг творится что-то странное, – пожаловался он. – У тебя так не бывает?

– Почти каждый день, – хмыкнул Адам. – Что-то конкретное?

– Даже не знаю. В последнее время мне мерещится медведь.

Брови Адама взлетели высоко вверх, ложка с супом замерла в воздухе.

– В Ирландии медведи не водятся уже много веков. Это не может быть крупная собака, например?

– Наверное, может быть, – охотно пошел на попятный Ричард. – Ты прав.

– А меня беспокоит Дин, – признался Адам. – Он явно не приспособлен к нашему климату.

– Хм, я не замечал за ним ничего такого уж беспокоящего, – задумался Ричард. – Если ты о здоровье его печешься, то сам посмотри: у нас же половина фермеров сезонно носами хлюпает!

– Это тоже, да. Но тут больше психологическое: он по дому скучает, по родному Окленду. Здесь все не так, как он привык.

– И чего же ты опасаешься?

– Сам не знаю, – вздохнул Адам. – Мне просто тревожно.

– Просто… тревожно? Адам, давай колись, на тебя это не похоже, – чуть нахмурился Ричард.

– Да я сам не могу толком сформулировать, – Адам закатил глаза. – Просто, понимаешь, вот это вот все… новая жизнь Дина здесь, все друзья и близкие там, чужой дом с чужими вещами.

– Мне кажется, он неплохо обжился за полгода. И дом уже изменился, и друзья появились, и даже кое-кто поближе, чем просто друг.

– Вот да, и это тоже. Не пытается ли он создать замену прежней жизни, не совершает ли опрометчивых поступков? Его “поближе, чем друг” мне совсем не нравится, – признался Адам.

– Не хочу тебя обидеть, друг мой, но не ревность ли в тебе говорит?

Ричард сначала сказал, а потом удивился собственной смелости. Прежде он не рискнул бы произнести вслух нечто подобное. Неужели общение с Грэмом повлияло на него так… раскрепощающе?

Адам оценивающе посмотрел на него, немного подумал и неохотно кивнул.

– Возможно, ты прав. В этом случае я буду очень рад ошибиться в своих подозрениях, потому что Дину я желаю только всего самого хорошего, пусть даже и не я стану его самым близким человеком здесь.

Обед они закончили, разговаривая о новых удобрениях для картофеля и посадке капусты в борозды вместо грядок. Ричард больше расспрашивал, чтобы потом было чем блеснуть в разговорах с фермерами.

Вечером появился Грэм с пивом из дублинского паба и большим пакетом фруктового лакомства для леди Мариан. Все было хорошо, только Ричард никак не мог успокоиться, думая о Дине. Что-то в словах Адама взволновало его, и теперь тревога разъедала мысли изнутри.

– Ты чего такой смурной? – спросил Грэм, заправляя в духовку добрый шмат телятины под сливами.

– Да что-то… Адам сегодня сказал, что волнуется за Дина, и я теперь что-то тоже. Никак не могу успокоиться, это как заноза в пальце: вроде и не видно, а тревожит.

– О, понимаю, – кивнул Грэм. – Дин О’Горман – хороший человек. Я тоже желаю ему удачи, и мне кажется, что нашими усилиями все у него будет хорошо.

– И еще я не могу не переживать о тебе.

– Обо мне? А я-то как оказался в списке тех, о ком стоит тревожиться?

– Вы с Адамом все время ругаетесь из-за этого непонятного наследства. Неужели оно того стоит?

– О, не стоит беспокоиться! Мы не ругаемся, а спорим – это разные вещи. В споре рождается истина, слышал такое?

– В споре рождаются разногласия вплоть до тяжких телесных повреждений, как утверждает криминальная хроника, – парировал Ричард. – Я вовсе не хочу этого для тебя.

– Нет-нет, насчет нас с Адамом можешь не волноваться, мы действительно не ссоримся. Есть некоторые спорные моменты…

– Все же, я был бы признателен, если бы ты немного рассказал мне об этом. Ваши наследственные дела покрыты такой плотной тайной, что я немного ревную.

– Немного? Да ты у меня просто скромник, – хмыкнул Грэм, с размаху усаживаясь на диван. – Иди ко мне, я попробую тебе вкратце объяснить. Когда-то давно наши общие предки владели всей этой землей: фермой Адама, окрестными холмами, полями до самых пристаней – да почти всей территорией нынешнего графства, если вдуматься, – и примерно таким же немалым куском камней и грязи в Шотландии. Была еще куча всего, но это нас не интересует, поскольку род давным-давно разделился, и владения разошлись по разным хозяевам. Мой предок всегда жил в Шотландии, поэтому те места издавна считаются нашими, и моя семья отвечает за все, что там происходит. Но со временем – ты наверняка сам знаешь, как это бывает – то один, то другой фермер ставит новый заборчик, огораживает пастбище чуточку дальше, заезжает на шаг на землю соседа. Границы меняют форму, расползаются в разные стороны. И если у меня ситуация попроще – хотя бы потому, что в моих диких землях мало кто живет, и наезжать на чужое пастбище нет никакой необходимости, – то у Адама полный швах с подтверждением собственности. Ничего не сходится по всем направлениям, просто ужас какой-то! Его родители были очень добрыми и мягкими людьми, многие этим пользовались, перекраивая карту владений. Теперь я уговариваю его хотя бы формально обновить границы владений, зафиксировать их по всем правилам. Никто не просит его выгонять фермеров, которые за много лет искренне считают землю своей; однако Адам боится доставлять неудобства окружающим и готов отказаться от всех спорных участков в пользу новых хозяев. Но этим он оказывает им очень плохую услугу, ведь людям придется самим следить за порядком на этих землях, а они могут не справиться. Страшно подумать, к чему это приведет.

Грэм приложился к бутылке пива и довольно выдохнул.

– Но ведь… все бумаги о владении землей, границах и сделках хранятся в муниципалитете. Не думаю, что их так уж сложно поднять и оформить заново в соответствии с новыми правилами, – задумчиво сказал Ричард. – Только я почти уверен, что площадь владений Адама куда меньше графства. Все окрестные фермерские хозяйства оформлены официально, и они уже давно находятся во владениях семей.

– Ну, я сейчас говорил о гораздо более старых границах, – Грэм с хрустом почесал бороду. – Мда.

– Но ты сказал, что многое было упущено во времена родителей Адама. Я, правда, совсем их не помню, но вряд ли это было так уж давно. А фермерские хозяйства Калленов, Хамфрисов, МакКензи и даже Отто находятся на своих местах уже более ста лет точно. Так что они никак не могли совершить самозахвата земель Адама, когда здесь руководили его родители. Даже наоборот, в последнее время он сам берет в аренду неиспользуемые земли соседей: участки Джона Каллена, мой, Дина у него в пользовании.

– Да, да, все так. Сам видишь, какие сложности, – покачал головой Грэм. – нужна уйма времени, чтобы привести все в порядок. Муниципалитет не всегда может помочь, там нет многих данных.

– Да как это так? – Ричард взволнованно распрямился. – Я сам регулярно пользуюсь информацией действующего кадастра, иногда смотрю в архивах – и никогда ничего там не терялось. Совсем недавно, пару лет назад, был спор по межеванию между пастбищами Дурифа и полями Фримана, и мы очень быстро все уладили именно благодаря полному документированию всех сделок в муниципальном архиве!

– Ну вот примерно так мы и спорим, – усмехнулся Грэм, спокойно отпивая из своей бутылки. – Сам видишь, никаким серьезным конфликтом тут и не пахнет.

– Я мог бы вам помочь. Меня хорошо знают, я имею доступ к архиву и могу делать копии с нужных документов. К тому же, если требуется найти нечто совсем уж старое, я неплохо ориентируюсь в архиве и умею обращаться с древними планами.

– Вообще у Адама есть копии новых документов о владении и кадастровых планов. Но, может быть, что-то и получится найти в архиве, тут ты прав.

– Отлично. Я могу начать завтра же с утра, у меня как раз есть время до обеда.

Ричард был почти уверен, что Грэм не ожидал ничего подобного, и теперь несколько удивлен и даже растерян. Любопытно выходило. Хорошо бы выяснить причины, но спешить в любом случае не стоило: Ричард всегда считал, что при должном терпении любое тайное проявит себя рано или поздно. Так что он просто улыбнулся и поцеловал Грэма в щеку.

– Вот и договорились, – довольно заворчал тот. – Давай теперь поедим и пойдем спать. Я уже очень хочу обнимать тебя без всей этой одежды.

– Прекрасный план действий, я одобряю и поддерживаю.

Они не обсуждали ничего важного за ужином, поскольку леди Мариан вздумала бегать по столу и воровать кусочки печеных слив. Она до того умильно склоняла свою маленькую головку, так очевидно хитрила и строила из себя приличную птичку, что обоим людям оставалось только сдерживать смешки на протяжении всей трапезы.

– Если бы я сам лично сегодня не насыпал ей плошку еды, то подумал, что птица голодает, – сказал Грэм.

Ричард только мягко улыбнулся, глядя, как леди Мариан, плотно прижав перья и вытянувшись, ухватила клювом шкурку сливы и потянула на себя. Грэм склонился, чтобы смотреть на нее с ее высоты, и теперь его глаза оказались напротив птицы.

– Я никогда бы не подумал, что она может хорошо принять кого-то, кроме меня. Прежде леди Мариан ревниво относилась ко всем, кто пытался войти сюда, а теперь… похоже, моя очередь ревновать, – сказал он после недолгого молчания.

Грэм распрямился и посмотрел на него с удивленной улыбкой.

– Ты ревнуешь? К леди Мариан? Мне это приятно, хотя ты совершенно напрасно волнуешься: ведь мы с ней одинаково сильно любим тебя.

========== Глава 17 ==========

Ричард отправился в муниципалитет на следующий день, как и обещал. Он без всякого труда получил все документы, связанные с владением фермы МакКой-Браун, и тут же занялся их изучением. Никаких странностей и белых пятен он не ожидал встретить, и так оно и было поначалу. Все последние бумаги, закрепляющие право владения и фиксирующие границы земель были в полном порядке. Ни один чиновник не стал бы смотреть дальше, да и Ричард тоже, но ведь Грэм сказал, что проблемы глубже. В архиве нашлись документы за ХХ, XIX и XVIII века, причем идентичная подпись владельца, мистера МакКоя, стояла на бумагах, датированных двумя столетиями. Самый первый раз она встречалась в оформлении владения фермы в 1817 году, причем с указанием какого-то замысловатого титула. Ричард не смог разобрать, но сильно заинтересовался. Могла ли подпись быть идентичной у разных членов семьи? Например, если это семейная традиция? В большинстве листов вместо имени стоял инициал, всегда S. Однако здравый смысл подсказывал, что мистеру Сильвестру МакКою никак не может быть больше сотни лет даже при самом оптимистичном раскладе. Ричард влез в пыльные архивные стеллажи и закопался в древних нотариальных записях, уповая на обычай писать полные имена в договорах. К счастью, ему повезло: Сильвестр встречался только до 40-х годов, перед ним был некий Себастьян, а еще раньше – Сэмюэл. Очевидно, в семье МакКой было принято называть сыновей на литеру S, как и передавать по наследству затейливую подпись. И если это все выглядело любопытно, но вполне логично, то до 1817 года начинались непонятные вещи. Во-первых, владельцем земель, построек и всего остального там снова значился некий А. Браун. Во-вторых, возле имени стоял еще один совершенно нечитаемый титул. И в-третьих, подпись того А. Брауна была точь-в-точь как у нынешнего.

Ричард педантично отсканировал все найденные бумаги и задумался. Проще всего было списать все на семейные традиции и не искать несуществующую черную кошку в темной комнате, однако беспокойство внутри не давало просто так отложить все и не думать. Ричард чувствовал, что все эти странности и загадки вокруг Грэма имеют общее происхождение, и ему непременно хотелось докопаться до сути, чтобы не нервничать по этому поводу больше.

Копии планов земель были внесены в компьютерную базу только за последние сто двадцать лет, а в этот срок границы владений фермы практически не менялись, если не считать прокладки электролиний и отчуждения земельной полосы на западной границе для установки высоковольтных опор и обслуживающей аппаратуры. Ричард снимал со стеллажей коробку за коробкой, находя все более старые копии планов, и все больше недоумевал. Он никогда раньше не встречал формулировки “Его Величество король Георг III смиренно просит принять эти владения под свою опеку”, за подписью загадочного А. Брауна. Обычно у королей “смиренно просили”, а не наоборот.

Кто такой был этот А. Браун, что сам Георг III склонялся перед ним?

Подобная формулировка встречалась и в более старых планах, за подписями других королей. Во времена Королевства рядом стояли две подписи или печати: английского монарха и его представителя в Ирландии. Оба они, уже традиционно, “смиренно просили”, начиная с 1623 года. Со стороны владельцев поочередно выступали А. Браун или, изредка, С. МакКой. Ричард убедился, что в те годы площадь владений почти совпадала с нынешними границами графства. Найти документы, по которым части земли отходили другим владельцам, не удалось ни в одном случае; просто на более старом плане какое-то поле принадлежало Брауну-МакКою, а на более новом – уже нет. Чем дальше углублялся в историю Ричард, тем меньше документальных свидетельств находилось. Самый ранний из найденных планов не имел маркировки даты, и обрисовывал нынешнее побережье более чем схематично (собственно, узнать его удалось лишь благодаря крупно обведенной границе участка О’Гормана), там же значились остров Мэн и добрая половина Шотландии. Все эти места имели общую границу, и Ричард понял, что это – то изначальное владение, о котором говорил ему Грэм. Земли фермы в Ирландии были обозначены очень широко – даже назвать это фермой уже язык не поворачивался, – а на свободном пространстве листа оказался начертан изрядный текст на незнакомом Ричарду наречии гэлика. Он смог догадаться о значениях только некоторых слов, и общая картина никак не складывалась бы, но поперек владений Брауна-МакКоя шла надпись из слов, подозрительно напоминавших корнями «королевство» и «сиды», а в Шотландии – такое же «королевство», но со словом, смутно похожим на «медведь».