Текст книги "Король-медведь (СИ)"

Автор книги: Auxtessa Bara Miko

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

– Я бросил тебя утром, так что хоть вечером составлю компанию. Да и стиралку у тебя глянуть хотел, там стучит что-то.

Ричард представил себе медведя с отвертками и разводным ключом и хихикнул. Выходило забавно.

– Эх, а я как раз думал постирать, даже белье сложил.

– Ничего, в другой раз постираешь, – Грэм хмыкнул. – Я тебе дело поинтереснее найду.

– Ключи подавать? – невинно поинтересовался Ричард.

– Ага. Ключи. Подавать. Именно так.

Он глянул так, что стало горячо в груди, а плечи свело щекотной судорогой. Это была магия, не иначе.

Дома Грэм выдул литр травяного чая с медом и устроился возле машинки. Ричард перетащил белье в гостиную и сортировал по цвету и виду ткани.

Мысли сами собой вернулись к происшествию с Дином и Эйданом.

– Все же, это удивительное везение: упасть с такой высоты в ледяную воду и заработать только простуду. На Дине ни одной царапины! Эйдан выглядит гораздо хуже, словно это он пострадал, – сказал Ричард, раскладывая постельное белье по комплектам.

– У Эйдана это… желудочное расстройство из-за нервов. Я слыхал, такое бывает, – отозвался Грэм. – Я бы тоже нервничал, случись что с тобой.

– Я постараюсь не попадать в такие ситуации.

– Сделай милость.

Грэм казался серьезным, говоря это; Ричард не знал, что и думать. Ему снова показалось, что он упустил из виду что-то важное, только вот что?

– Я уеду на некоторое время, у меня дома накопились дела, – со вздохом сказал Грэм через несколько дней. – Но я буду писать и звонить тебе так часто, как только смогу.

Они сидели за поздним завтраком с тостами и яичницей, густой аромат сладкого ягодного чая витал между их головами, наполняя мысли образами лета.

– Ох, как жаль, что мы не соседи, – ответил Ричард. – Как долго тебя не будет?

– Этого я пока не знаю, – Грэм покачал головой. – Но надеюсь, что мой план пригласить тебя в гости этим летом останется в силе.

– Почему не сейчас? – Ричард преодолел себя, чтобы спросить это.

– Потому что пока еще не все готово, – уклончиво ответил Грэм. – А мне нужно, чтобы было идеально.

– Хорошо, раз это важно для тебя, то я готов ждать сколько потребуется.

Грэм посмотрел на него по-особенному мягко, чуть улыбнулся.

– Я знаю это, и очень ценю. Поверь, я с радостью бы увез тебя к себе и никогда не выпускал из объятий, но ты же заскучаешь и истаешь в тоске.

– О, если ты будешь развлекать меня так, как сегодня ночью, то я обещаю продержаться довольно долго.

Ричард немного покраснел, но был вознагражден восхищенным удивлением Грэма. Тот выглядел очень довольным.

Как и всегда, оставшиеся до отъезда дни пролетали очень быстро. Конечно, здорово было, что теперь связь позволяла общаться каждый день, и даже устраивать видеопрогулки вместе, но это было совсем не то же самое, что обниматься, или завтракать вместе, или принимать душ вдвоем в тесной кабинке. Ричард знал, что снова будет тосковать и ходить по гостям, чтобы отвлечь себя от дурных мыслей.

День отъезда ознаменовался беспросветным дождем и сильным ветром. Ричард с утра чувствовал себя нездоровым, но держался: он подозревал, что Грэм захочет остаться, если узнает об этом. Тот и так хмурился, раз за разом иначе перекладывая вещи, и ворчал что-то себе под нос.

– Почему ты не позволяешь мне провожать тебя?

– Сам не догадываешься? Беспокоюсь о тебе, ясно же. Я, конечно, буду очень рад твоей компании, но потом тебе возвращаться одному, да в дурном настроении и расстройстве. Мало ли что может произойти по пути, если будешь невнимателен на ваших коварных дорогах? – Грэм говорил, в очередной раз раскладывая в сумке свитера и хмуря брови. – А знаешь что? Я их оставлю. Дома у меня еще есть, а здесь пригодятся на потом. И мне везти меньше. Найдется у тебя полка в шкафу?

– Конечно, даже не одна, – обрадовался Ричард. – Хочешь сам все сложить, или доверишь мне?

– Оставлю, – усмехнулся Грэм. – Не могу же я лишить тебя удовольствия раскладывать вещи так и эдак, смотреть, как лучше ложится.

В результате сумка у него вышла полупустой и легкой: походную гирю Грэм тоже оставил Ричарду, предусмотрительно задвинув ее в дальний угол, чтобы хозяину дома самому не пришлось надрываться.

В этот раз в Дублин и Лондон ехать было не нужно, и Адам собирался подвезти родственника до паромной переправы в Белфасте. Ричард распрощался с ними на крыльце, и только глядя вслед расплывающимся в дожде огонькам фар подумал: почему нельзя подсесть пассажиром к Адаму и проводить Грэма до парома? А потом так же обратно?

К сожалению, эта мысль пришла к нему слишком поздно, и изменить уже было ничего нельзя.

После отъезда Грэма дом делался непривычно большим и тихим. Леди Мариан, конечно, очень скрашивала обстановку, распевая свои бодрые песни, но той особой, внутренней тишины ей было не разогнать.

Ричард всегда особенно тосковал по вечерам, и Грэм это чувствовал: присылал фото или писал что-то забавное, звонил, когда не был занят. В Шотландии у него было большое хозяйство, которое требовало много внимания, но он всегда умудрялся находить возможность пообщаться.

Дни шли, складывались в недели. Ричард взялся за свои проекты, пользуясь найденными бумагами, хотя в муниципалитете и не обрадовались перспективе крупного дорожного ремонта в ближайшее время. Весна в этом году выдалась особенно холодная и сырая, так что аргументов “за” было гораздо больше.

Верный джип носил Ричарда по окрестностям, иногда по всему графству, и даже фермерские овцы, кажется, уже перестали пугаться его и разбегаться прочь при звуках мотора. Активная деятельность не позволяла Ричарду очень уж тосковать, занимая почти все его мысли. По пути он успевал делать фото для Грэма, если встречалось что-то интересное или просто так. Вечером они устраивали мини-соревнования, кто продуктивнее провел день, и хвалились снимками. Иногда такое общение переходило в виртуальный секс, и в такие ночи Ричард спал особенно спокойно (это если не считать того раза, когда он забыл накрыть леди Мариан ее ночным домиком, и она раскричалась, услышав стоны дорогого Ричарда, а потом и вовсе выбралась из клетки, полная благородного желания его спасать, и чуть не проклевала ноутбук).

Ему часто снился медведь, который обнимал его со спины. Казалось, зверь жарко дышит в ухо, и пахнет от него влажной шерстью, хвоей и ягодами. Ричард знал, что стоит пошевелиться и спугнуть сон – и медведь исчезнет, и он снова останется один. Поэтому он лежал тихо-тихо, и слегка улыбался своим снам.

Больше ничего необычного не происходило. Шли дожди, ветры меняли направление, росла трава, которую съедали овцы, а потом фермеры съедали овец. Рыбаки каждый день выходили в море, а потом чинили и сушили сети, переругиваясь при этом так, что краснели окружающие камни. Дин совсем поправился и бегал везде со своей камерой. Иногда с ним показывался Эйдан, счастливый до неприличия. Ричард им немного завидовал, но все время вспоминал, что еще немного и вернется к нему его медведь. Или не медведь? Теперь, когда Грэма не было рядом, а странности прекратились, Ричард снова начал сомневаться в своих выводах. Он так привык, что мир вокруг логичный и понятный, неизменный много лет, что при первой возможности очень легко скатывался в привычную колею. Иногда только переписка с Грэмом доказывала, что что-то все же произошло на самом деле и продолжает происходить сейчас.

Но одно майское утро легко напомнило Ричарду обо всем, что уже казалось и не только.

Он проснулся под протяжное тонюсенькое пение, долетавшее откуда-то снаружи. Несколько секунд Ричард прислушивался, чтобы убедиться: не у него ли в ушах это звенит? Пение, однако, не заканчивалось, вместо этого он понял, что разбирает мотив и даже начинает подпевать. Наспех запахнувшись в халат, он подкрался к двери и высунул нос на улицу.

Было ветрено, как и всегда. Дождь не начинался уже какое-то время, облака хоть и закрывали небо, но неслись высоко и давали достаточно света, а трава вокруг и кусты самшита у подъездной дорожки подсохли от вечных капель. И везде сидели птицы. Мелкие, средние и даже крупные – они занимали веточки, заборчик, дорожки и траву. Мелкие качались на листочках, большие – незнакомые лесные птицы, названий которых Ричард не знал – сидели на земле. Они слаженно и бодро пели какой-то мотивчик, за которым так и хотелось подпевать. Увидев Ричарда, птицы одновременно замолкли, как по команде взяли каждая что-то в клюв и поклонились, подталкивая в его сторону свою ношу. После этого они резко снялись с мест и разлетелись кто куда.

– Господь Всемогущий, что это? – прошептал Ричард, опасливо высовывая нос подальше.

Бусинки, стеклянные и пластиковые разноцветные шарики, стразы, пуговицы, яркие осколки стекла, желуди, орехи и блестящие камешки. Сокровища, обладателем которых стал Ричард этим утром, не имели бы цены, будь ему не больше десяти. Птичьих подарков набралось примерно ведро, и по результатам перебора среди них оказались как минимум две настоящие жемчужины и один кусочек индийской голубой бирюзы. Еще одна бусина была похожа на коралловую, а камешек поблескивал чем-то, напоминающим золото. В интернете Ричард не смог найти похожего птичьего ритуала, как ни пытался. Он сфотографировал дары, намереваясь показать их Грэму позже, но не успел даже позавтракать, хотя все сроки для приличной утренней еды давно миновали. Снаружи снова послышалась возня, и Ричард выглянул за дверь, ожидая увидеть этих сумасшедших птиц снова.

Но на этот раз птиц не было. На дорожке и траве рядом сидели разномастные мыши, землеройки, кроты. Какие-то суслики покрупнее (Ричард не был уверен), несколько упитанных кроликов. Звери тоже замерли, а потом отчетливо поклонились и бросились врассыпную, оставив после себя какой-то мелкий мусор и заплетенные в траву цветные ниточки и ленточки.

Теперь Ричард стал счастливым владельцем четырех сломанных часов (одни старинные, жилетные, с немецкой гравировкой), нескольких непарных серег, горсти кривых, местами ржавых колец, дикого количества веревочек и лент всевозможных расцветок, еще пуговиц, желудей и небольшого тусклого зеркальца в оправе.

– Да что они, спятили все разом? – простонал Ричард, собирая разбросанные подарки. – Что-то произошло, чего я не знаю?

Добил его наперсток матери, который она потеряла за несколько лет до смерти. Его ему с очень гордым видом преподнесла леди Мариан.

Он забрался в диван, укутавшись пледами (неугомонная птица немедленно устроилась на голове), и без устали рыл интернет, разыскивая странные ритуалы у мелких животных. Ближе к сумеркам Ричарда сморило, и сны на голодный желудок пришли суетливые и рваные, ничего из них вспомнить позже он так и не смог.

========== Глава 20 ==========

Ричард откуда-то знал, что Грэм совсем не удивится, и был даже рад, что угадал.

– Вот шельмецы, а! Покажи еще раз, – попросил он, придвигаясь к камере. – Подлизы!

Грэм усмехался и чесал бороду, разглядывая подарки животных. Ричард покачал головой.

– Тебе придется все объяснить мне.

– Да нечего особенно объяснять, мой дорогой. Соседи надеются на твое расположение, и не только люди.

– С чего бы птичкам и зверюшкам интересоваться мной? В прежние годы такого не было.

– Может быть, ты изменился, – Грэм подмигнул.

– А может быть, они выслуживаются перед медведем, – улыбнулся Ричард.

– У вас на острове не водятся медведи, – хитро прищурился Грэм. – Разве что в зоопарке.

– А если это пришлый медведь?

– Ну только если пришлый, да. Нарушитель границ и порядков – страшное дело.

– Ты опять подшучиваешь надо мной, – Ричард вздохнул и покачал головой. – Это нечестно.

– Вовсе нет, мой хороший, я серьезен как профессор из твоего колледжа.

– Который: тот, что плевался бумагой из окна, или тот, что мочился в умывальники в женском туалете?

– Кхм… однако, весело нынче живет профессура. Но, знаешь, они всегда были чудаками, даже в старые времена. Мозги от наук пухнут, не иначе.

Ричард хотел было сказать, что Грэм уходит от ответов так профессионально, что многие политические лидеры сочли бы за честь взять у него несколько уроков, но увидел в экране что-то странное. Какое-то мелкое движение происходило там, из-за слабого освещения сложно было разглядеть. А потом что-то темное пролетело у Грэма за спиной.

– А ну прекратите, засранцы! – взревел тот, поворачиваясь. – Пошли вон! Сказал же: не мешаться мне. Прости, Ричард, мои племяннички совсем от рук отбились. Надо бы им ремня хорошего пониже спины всыпать, чтоб неповадно было…

– Ничего страшного, – Ричард улыбнулся. – Все хорошо.

Ему показалось, что это был большой ворон, который что-то тащил в клюве. Племянники тут определенно были не при чем, но Ричард сам засомневался, стоит ли сейчас заострять тему. Готов ли он принять всю правду разом, если она окажется… такой? В конце концов, пока что все складывается само собой.

Грэм будто почувствовал это: он снова усмехнулся, хитро глянул и быстро свернул разговор в сторону кулинарии. Эта тема была приятна и понятна обоим.

Тем временем, снаружи наступил прохладный май, полный ветров и дождей. Грэм обещал быть ко дню рождения Адама уж точно, а значит, ждать оставалось не так уж долго. Ричард старался занимать свои дни плотнее, чтобы не оставалось времени тосковать или думать слишком много – например, о горке подношений, которую он ежедневно находил на пороге. Дары редко бывали большой ценности, но он складывал все в ящик от инструментов, чтобы потом показать Грэму полный комплект, потребовать объяснений и спросить, что делать с этим добром дальше.

Насчет подарка для Адама Ричард не волновался: во-первых, тот любил легкие французские вина, а во-вторых, еще прошлой осенью как-то обмолвился, что хотел бы иметь подарочное издание картинной галереи Лувра. Книга уже почти приехала, оставалось всего два-три дня до вручения адресату, а вино Ричард думал купить в Дублине поближе к делу. Поездку он пока откладывал, ожидая хорошей погоды и хоть какого-нибудь прогресса в вопросе с дорожным ремонтом, который, конечно же, застопорился. Ричард снова сидел в архиве, выгребая и сравнивая старые планы, потому что муниципалитет не мог определиться с границами частных владений и принадлежностью того или иного участка дорог. Конечно, эту работу мог бы выполнить кто-то другой, но Ричард предпочитал быть в курсе сам, и точно убедиться, что сделано все возможное.

– Проблемы с дорогами существуют везде и всегда, – говорил Грэм однажды вечером. – Мне потребовалось лично явиться кой-куда и треснуть кулаком по столу, чтобы власти занялись нашим мостом и прилегающими шоссе.

Ричард понимающе кивал и держался за голову, которая после дня в архиве напоминала ему пустой медный чан с одним свинцовым шаром внутри. К сожалению, треснуть кулаком, как Грэм, ему не удавалось: уже куда только Ричард ни ездил лично.

– Попробую поднять архивы в Дублине, там должны быть старые указы по поводу дорог. Хоть что-то внятное, – простонал Ричард. – Иногда я думаю, зачем мне все это?

– О, ну это просто: такие дела получаются у тебя лучше всего, – ответил Грэм. – Это ценное умение, уж поверь мне.

– Ты возрождаешь мою веру в себя. Спасибо.

Теперь Ричарду уже всерьез не хватало его близости: хотелось прикосновений, объятий, секса. Как быстро привыкаешь к хорошему, даже если до того много лет приучал себя сводить потребности к минимуму! Грэм пока не мог точно сказать, когда приедет снова, но обещал непременно быть на дне рождения Адама. Значит, не позднее 29 мая… но как же долго! Собственная постель теперь казалась слишком большой и холодной, а прежние любимые рассказы для взрослых уже не приносили особого удовольствия. Зато фантазий с Грэмом было хоть отбавляй, и некоторыми Ричард рискнул поделиться однажды. Это ожидаемо привело к совместной видео-мастурбации: лучше, чем ничего, но совсем не то, чего хотелось бы на самом деле. Постепенно вечерние сеансы такого плана стали регулярными, и хоть Ричард смущался и не мог не думать о возможности слежки через веб-камеры, спалось после такого общения в разы лучше.

Он наметил поездку в Дублин, когда синоптики обещали ослабление ветра и “почти ясную” погоду. Разумеется, в этот день с утра шел сильный дождь. Ричард только вздохнул, глядя в окно: откладывать планы он сильно не любил. Леди Мариан тоже была недовольна: сидела нахохлившись, иногда раздраженно вскрикивала, глядя в окно на серые кучевые тучи.

– Ничего не поделаешь, моя дорогая, мне нужно ехать. Я обещаю быть осторожным, да. Постараюсь вернуться до темноты, – он поглаживал птичку пальцем по голове и умилялся, как она блаженно прикрывает глазки. – Веди себя хорошо, вечером посмотрим фильм. Я привезу тебе что-нибудь вкусненькое.

Ехать приходилось медленно, дороги были скользкими, грунтовки в очередной раз раскисли и грозили ямами в неприметных лужах. Правда, уже на подъезде к Дублину дождь стал утихать, а потом прекратился вовсе, а небо стало светлеть. Ну что же, может, не такие уж и обманщики эти метеорологи.

Ричард оставил машину на парковке и погрузился в архивные разборки. Вообще-то в хранилище было вполне чисто и опрятно, но все равно спустя несколько часов у него уже начался насморк от бумажной пыли и средства, которым обрабатывали книги, а голова угрожающе загудела. Зато нашлись планы принадлежности земель и дорог середины XIX века, опровержений которым Ричард нигде не видел. Это вселяло некоторую надежду на продвижение дела.

Весьма довольный собой, Ричард собрался в обратный путь. Он вывернул с парковки, и пока стоял на светофоре на соседней улице увидел двух знакомых. Сперва он только выхватил взглядом из толпы силуэты, а потом пригляделся лучше и узнал Билли и Доминика, озорных племянников Грэма. Один из них тащил увесистую сумку, второй нес в обнимку пакет из коричневой бумаги, и что-то очень активно говорил первому. Что они делали здесь, так далеко от дома? Знает ли об этом Грэм? Если да, то почему ничего не сказал?

Ричард проехал за ними пару кварталов, стараясь не привлекать к себе внимание, но потом парни свернули в переулки, куда незамеченным на машине он попасть не мог. Принятие решения заняло всего несколько секунд, и, честно говоря, Ричард сам себя не узнавал. Прежний-он скорее всего поехал бы по своим делам: домой, к леди Мариан, или хотя бы в муниципалитет с копиями найденных бумаг. Нынешнему же Ричарду непременно хотелось узнать, чем таким тайным заняты тут Билли и Доминик.

Конечно, это было только из-за Грэма.

Ричард оставил машину на улице, убедившись, что знак позволяет парковаться сегодня в этом месте. К счастью, вышло совсем недалеко от переулка, куда зашли парни. Заглянув за угол, Ричард увидел их дальше по улочке, заходящими в какую-то дверь. Выждав немного, он пошел в ту же сторону, напустив на себя безразличный вид, будто просто прогуливается здесь. Этого места Ричард вспомнить не мог, хотя гордился своим знанием центра города. Переулок был узким и безлюдным; витрин магазинов тут не встречалось, только мутные окна и некоторые обшарпанные двери выходили сюда. Дома выглядели пустыми, или заселенными людьми с самого дна жизни, которым нет дела до занавесок или чистоты стекол. Нигде ни цветка в горшке, ни кошки, ни даже детских рисунков на пыли. Ричард чувствовал себя здесь очень неуютно, хотелось вернуться на знакомые веселые улицы, полные людей и нарядных витрин. Что это за место? Почему здесь никого больше нет?

На дверях встречались металлические таблички с надписями, но то ли они слишком потускнели от старости, то ли написаны были на незнакомом языке – Ричард не мог разобрать ни слова. Он старательно переписал несколько вывесок в блокнот, включая ту, что находилась на двери, впустившей Доминика и Билли. Решимости постучать туда у Ричарда так и не хватило, потому что он не придумал, что ему сказать. Снаружи дверь выглядела обычно, как и положено старой двери. Тяжелая, деревянная с металлической оплеткой, с массивной ручкой в виде позеленевшей от окалины звериной лапы, без глазка. Табличка была под стать ручке: медная когда-то, теперь зеленая. Ричарду пришлось потрудиться, чтобы переписать все буквы правильно. Он успел подумать, что где-то уже встречал эти немыслимые умляуты, но никак не мог вспомнить, где именно, и вроде мысль потихоньку шевелилась, но его отвлек звук пришедшего сообщения.

«Ты где пропал? – спрашивал Грэм. – Не забудь поесть в своем архиве, небось и так обед пропустил».

Ричард удивился. Он сегодня быстро управился, и как раз собирался пообедать в городе…

– Что?! – он едва не выронил телефон из рук.

Часы показывали половину девятого вечера.

Этого просто не могло быть, ведь он выехал от архива в самом начале третьего, так что здесь оказался никак не позже половины… да и провел здесь он всего минут пять, ну семь. Он снова посмотрел на телефон: минуты на экране менялись очень быстро, примерно со скоростью секунд.

– Что это за место? – прошептал Ричард, пока ноги сами выносили его обратно на оживленные улицы.

На повороте он успел заметить покосившийся старинный указатель «Scáth-ainm», где-то позади скрипнула дверь. Оглядываться Ричард не стал, волосы на голове и так сами собой шевелились.

В Дублине смеркалось, зажигались фонари и окна домов. Люди шли мимо, занятые своими делами, общались, заходили в магазины и бары, но никто не замечал узкий проход на Теневую улицу. Машину Ричарда за прошедшие часы засыпало лепестками и пыльцой от каких-то цветущих неподалеку кустов. Он купил в ближайшем супермаркете колбасы, сыра, хлеба и пива для себя и персик для попугая, все еще пребывая в ступоре, и только выезжая из Дублина вспомнил: этим же языком была написана та старинная карта в архиве! Грэм назвал его языком фей.

– Кажется, у меня накопились вопросы, которых кое-кому теперь никак не избежать, – проворчал Ричард, подъезжая к дому.

Леди Мариан обиделась, разумеется. Ричард долго уговаривал ее спуститься с карниза и попробовать персик, а она гневно стрекотала и отворачивалась к стене. В конце концов, ему это надоело, и он ушел на кухню, чтобы наделать себе примерно сотню бутербродов и запить пивом в достаточном количестве, чтобы перебороть сегодняшний стресс. На третьем бутерброде леди Мариан сменила гнев на милость и прилетела к Ричарду на плечо.

– Эх ты, обижаешься. А ведь я мог бы вообще пропасть там, если вдуматься. Задержался бы подольше, и вышел только через несколько лет. Что бы ты без меня делала?

Леди Мариан ворковала что-то нежное ему на ухо, и Ричард подумал, что Грэм непременно спас бы его. Сегодня, вопреки сложившейся традиции, он позвонил первый.

– Да, дорогой мой? – отозвался Грэм в трубку.

Фоном позади него слышался какой-то кухонный гвалт, будто небольшая стая пеликанов вздумала жарить что-то мокрое на очень горячей сковороде.

– Когда ты будешь в скайпе? Мне нужно с тобой поговорить, – сказал Ричард гораздо спокойнее, чем собирался сперва.

– Хм. Что-то серьезное? Да умолкните вы, наконец! – рявкнул он в сторону, и в трубке стало потише.

– Да, пожалуй.

– Я наберу тебя через пять минут. С тобой все хорошо?

– Вполне. Я надеюсь. Увидимся через пять минут, – улыбнулся в трубку Ричард.

И это были очень долгие пять минут – хоть и не такие, как на Теневой улице. От этой мысли Ричард даже нервно хихикнул, а потом залил в себя еще немного пива. Столь ожидаемый вызов по скайпу заставил его вздрогнуть.

– Привет. Что произошло? – Грэм выглядел очень серьезным.

– Привет. У меня к тебе важный разговор. Я сегодня… кое-что нашел.

– Так.

– Я был в Дублине.

– Ага.

– В архиве я закончил быстро, и планировал пообедать в городе, но потом увидел кое-что. Кое-кого.

– О…

– Билли и Доминика, с какими-то мешками.

– А!

– И я решил пойти за ними.

– Хм…

– И попал на улицу, которой раньше не видел.

– Ну да.

– Да. Они вошли в одну дверь там, а я только прошелся немного, осматриваясь – и из моей жизни куда-то пропали шесть часов.

– Оу…

– Именно. Твое сообщение пришло как раз там. И только тогда я увидел время, и… ну, в общем, я слегка испугался, если ты понимаешь. Хотел бы я знать, что это было.

– Да, что же… Это как раз понятно. Вот оно что, хм… Ты уверен, что был там всего ничего? Нигде не сидел, ничего не ел и не пил, ни с кем не разговаривал? – Грэм все еще был очень серьезен.

– Да, я уверен. И нет, я ничего больше там не делал. Там никого не было.

– Ты не запомнил название этой улицы?

– Теневая улица. Название было написано на гэлике, на старом указателе. Такие были во времена моего детства, и уже тогда считались старыми.

– О, ну ясно. Парни, наверное, относили документы, письма и печати, с которыми я их послал. Тогда все хорошо. Я рад, что с тобой ничего не случилось! – Грэм улыбнулся.

– А ты ничего не хочешь мне объяснить?

– А ты так хочешь?

– Слишком много всего происходит в последнее время – с твоим появлением в моей жизни, – такого, о чем я ничего не знаю. Нереального, Грэм. Я хочу понимать. Мне кажется, что я с ума схожу… – взмолился Ричард.

– Ох, мой дорогой, ты уже так много всего знаешь, – Грэм хитро ухмыльнулся. – Но разве тебе не интересно все это находить и узнавать? Разве ты не хотел чего-то такого, не мечтал о секретах и тайнах? Разве не разочарует тебя раскрытая тайна, принесенная на блюдечке? Ты уже почти пришел, осталась сущая чепуха. Я всегда знал, что ты обладаешь необходимой чувствительностью, чтобы видеть некоторые моменты… и я рад видеть, что не ошибся. С тобой ничего не случится, я все время рядом, даже если ты не видишь меня. Просто продолжай раскрывать свою тайну, потому что она только твоя, личная, она ждала тебя долгие годы и вот, теперь нашла.

Но если ты настаиваешь, я выложу тебе все, что ты пожелаешь, прямо сейчас, хоть и не считаю это правильным. Подумай как следует, прежде чем ответить, – Грэм сложил руки на груди и откинулся назад, наблюдая за ним.

Ричард вздохнул, вспоминая все, что видел за последние полгода: траву в машине, медведя, ночных лошадей и сумасшедших животных, карты фей и тайные улицы…

– Ты будешь рядом, даже если я все пойму неправильно? – жалобно спросил он.

– У этой загадки нет неправильных ответов, – хмыкнул Грэм. – Но я в любом случае всегда буду с тобой.

– Тогда я готов подождать еще, – прошептал Ричард, закрывая глаза.

========== Глава 21 ==========

Вопреки ожиданиям Ричарда, так стало даже проще. Теперь он знал, что не сошел с ума, и все это ему не кажется – просто потихоньку приоткрывается завеса другого мира, обычно невидимого для посторонних. Грэм не хочет, чтобы он был посторонним. Эта мысль радовала и грела изнутри. Ричард с удивлением обнаружил, что осознанное предвкушение доставляет ему особое удовольствие: вернулось то рождественское ощущение грядущего чуда. Почему-то он был уверен, что эта тайна его не разочарует.

Действовать, руководствуясь тактикой Грэма, оказалось неожиданно приятно. Так, увидев однажды вечером плывущих в море коней, Ричард рассмеялся.

– Ну надо же, всего бокал пива за ужином – а уже какие дивные образы!

Позже он застал у своей двери кошачью делегацию: те ласкались о его ноги, громко мурлыкали и всячески выказывали расположение, но главными, пожалуй, были принесенные ими дары.

На крыльце Ричарда поджидали несколько трупиков воробьев и мышей, а сверх того – неполная нитка розового жемчуга.

Отблагодарив кошек активным поглаживанием, похвалой и баночкой паштета, Ричард дождался ухода посольства и похоронил несчастных пичуг и мышек. Жемчужную нитку он отправил к остальным дарам в ящик, чувствуя большую легкость в принятии решений: ведь ничего объяснять больше не было необходимости.

– Кто их разберет, этих зверей, с их любопытными ритуалами. Природа знает лучше, – сказал он сам себе.

В каком-то смысле жизнь заиграла новыми красками. Больше не было нужды терзаться от собственного несовершенства и сомневаться в нормальности. Все странности и необычности были связаны с Грэмом, а это делало их привлекательными.

Ричард начал получать удовольствие от ожидания, настроение его заметно улучшилось, и даже медленное движение дел с дорогой и межеванием старых картофельных полей не так расстраивало.

Вместе с тем он как будто стал больше замечать вокруг. Или просто всего этого стало больше происходить.

Однажды вечером Ричард возвращался домой в начинающихся сумерках. Прошедший день выдался на удивление хорошим и теплым. Дождя не было уже больше суток, ветер стих, и только изредка напоминал о себе, слегка приподнимаясь из травы и прячась в ложбинах вновь. Холмы зеленели, бархатистые волны на их склонах лениво плескались, покачивая последних запоздавших барашков, небо меняло цвет с голубого на нежно-оранжевый, золотя домики и пробегающие вдалеке машины. Настроение у Ричарда было приподнятым, ведь до приезда Грэма оставались считанные дни.

В мелкой ложбине за ближайшим холмом что-то слабо светилось. Ехала бы машина чуть быстрее, и Ричард подумал, что это блик на траве, но на небольшой скорости было видно, что там совершенно явно шевелится нечто мелкое и юркое, будто прыгают какие-то шустрые зверьки. Он заинтересовался, остановил машину у обочины и осторожно подошел ближе.

Как здесь оказался металлический поднос, никто, конечно, уже не мог бы рассказать. Наверняка прежде он был украшением какого-то дома, его начищали к праздникам и выставляли на стол только в особых случаях. Но сейчас поднос сиротливо притулился у склона холма, отсвечивая тусклым вечерним золотом на траву. В этом призрачном свете все и происходило.

Их было несколько – может, шесть или семь. Крошечных, будто из сухих веточек, с переливчатыми крыльями. Существ. Ричард не знал, как описать их даже в собственных мыслях. Первым делом он подумал о феях, но те в его представлении должны были выглядеть совсем не так.

Одно из маленьких существ кружилось перед подносом, используя его в роли зеркала или подсветки, другие наряжались в юбочки из птичьих перьев, бусин и каких-то лоскутков, и постепенно присоединялись к первому. Вместе они исполняли сложный танец, меняясь местами и перестраиваясь, размахивая тощими ручками и трепеща крыльями. Ричард хорошо их рассмотрел, потому что существа просто игнорировали его, увлеченные своим делом. Они казались скрученными из корешков и сухой травы, хотя на тонюсеньких пальчиках виднелись крошечные коготки. Крылья у существ выглядели как у большинства жуков, только крупнее: прозрачные, с коричневой окантовкой, и достаточно крепкие, чтобы носить плотные на вид тельца. Ричард не сказал бы, что личики тварюшек ему понравились, скорее наоборот. Глазки и нос были как маленькие дырочки в круглых головах, а ротики имели вид прорезей, полных тонких иголок. Существа кружились перед подносом и пели писклявыми голосами: