Текст книги "Король-медведь (СИ)"

Автор книги: Auxtessa Bara Miko

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Ричард не мог долго размышлять на тему чужих отношений, поскольку носился по дому, собирая вещи. Если бы он знал, что ему понадобится там! Он так давно никуда не уезжал дольше, чем на несколько часов…

– Ты уже положил два свитера, Рич. Куда еще? – посмеивался Грэм, щелкая каналами телевизора.

– А если эти испачкаются? Промокнут? Испортятся? И, вот, какой лучше: серый с косами или синий в тонкую полоску?

– Если все испортится разом, то я дам тебе свой. А вообще мне нравится твой красный свитер, – спокойно отвечал Грэм.

– Красный я уже положил и не спрашиваю о нем, – надулся Ричард.

Леди Мариан как могла подливала масла в огонь, вереща в клетке и что есть сил долбя зеркальцем о стенку. Она была возмущена грубым нарушением режима и попиранием ее свобод: сегодня бедную узницу не отпустили летать, и она не могла принять участие в сборе вещей и упаковке их в чемодан.

Внутри все трепетало и сжималось от ожидания, хотя Ричард собирался ехать всего лишь в соседнюю Шотландию, а не куда-нибудь в ЮАР. Адам должен был заехать за ними утром, чтобы отвезти в аэропорт.

– Почему через Лондон? Так ведь гораздо дольше, чем паромом в Белфасте, – удивился Ричард.

– Потом можно будет через паром, а в первый раз тебе стоит приехать по всем правилам, через Лондон. Мне это очень важно, – объяснил Грэм. – Не торопись. Ты очень скоро все узнаешь.

Ричард все еще немного волновался из-за Дина, но тот явился провожать их вполне живой и почти веселый. Держался, по крайней мере, хорошо. Ричард тепло простился с ним и сел в машину, уже волнуясь: как там леди Мариан? Поняла ли она хоть что-то из его прочувствованной речи? Грэм только посмеивался, глядя на него.

– Не волнуйся о птичке, уж она-то беспокоится куда меньше тебя.

Ричард смотрел в окно на проносящиеся мимо холмы с пасущимися овцами, мелькающих фермеров – сперва знакомых, затем смутно знакомых, а потом и вовсе посторонних, – и не мог совладать с волнением.

Совсем скоро он увидит места Грэма: его мост, реку, дом и двор. Горы, холмы, овец и коров. Узнает, как он живет. Получит, наконец, ответы на все свои вопросы.

Ричард зажмурился. Хочет ли он попасть в волшебный мир? Тогда, возможно, окажется, что все привычное, знакомое и понятное таким не является. И ему придется жить в мире с медведем на диване, феями, нечистью из моря. Назад дороги не будет.

Грэм листал фото в мобильнике и напевал коротенький мотив, смешно булькая губами. Да, конечно. Ричард не хотел возвращаться в прежние скучные дни, похожие один на другой как горошины в стручке. Грэм стоит того, чтобы бесстрашно вступить в незнакомый мир волшебных существ. Грэм будет рядом.

Они выгрузились в аэропорту, где их встретили, смущенно переминаясь с ноги на ногу, старые знакомые Доминик и Билли.

– Здрасьте, – сказал один из них.

– С приездом, – хихикнул другой, толкая кузена локтем.

– Так, непоседы. Опять что-то натворили? – Грэм сдвинул брови и сурово посмотрел на них.

– Никак нет, ничего похожего!

– Мы все по этикету, как положено, – подтвердил, кажется, Доминик. – Вот, даже флаг приготовили!

Он продемонстрировал флажок, сооруженный из зубочистки и кусочка раскрашенной салфетки: на фоне схематичных гор стоял на двух лапах черный медведь в короне, передними лапами обнимая букет цветов, отдаленно напоминающих вереск.

Грэм рассмеялся.

– Если смотреть формально, то все нормально. А если смотреть нормально, то все формально. Ну да, технически, этикет соблюден.

– Нам нужна тележка для багажа? – спросил Адам, подходя. – У Ричарда довольно тяжелый чемодан.

– Ой, – смутились хором встречающие, и склонились в глубоком поклоне. – Вашство!

– Да ну прекратите, ну что вы вообще, – Адам махнул рукой.

– А давайте нам чемодан тогда! – нашелся, кажется, Билли.

– Вот это дело, – похвалил Грэм. – Ну что, родственник, до встречи?

Он обнял Адама и дружески похлопал его по спине.

– До встречи, Грэм-медведь. Береги нашего Ричарда, он нам очень дорог.

От этих слов Ричард смутился, хотя мысли шли совсем в другую сторону. Грэм-медведь…

– А ты за надзорным присматривай, – велел тот. – Эти его ночные прогулки под дождем мне совсем не нравятся.

– Буду. Хорошего вам полета, и благословение наших холмов на все путешествие, – ответил Адам, улыбаясь.

Племянники Грэма, кряхтя и отдуваясь, потащили мимо них чемодан, направляясь к стойке регистрации.

– Не паясничайте, не настолько он тяжелый, – строго сказал им Грэм.

Ричард очень давно не летал самолетами, но в отличие от Грэма, который садился подальше от иллюминатора и заметно опасался смотреть вниз, с интересом разглядывал удаляющуюся землю. На всякий случай он выпил даже таблетку от укачивания, поэтому чувствовал себя вполне хорошо. Билли и Доминик сидели впереди, и всю дорогу до Лондона шуршали фантиками и чавкали конфетами.

Большой и шумный Хитроу заглушал все посторонние звуки и мысли, и заставлял людей терять друг друга. Грэм на всякий случай крепко держал Ричарда за руку и не отпускал от себя ни на шаг.

– В чем была необходимость лететь через Лондон? – спросил тот.

– Сейчас увидишь.

В транзитном отделении было не так уж много мест, куда можно отойти и уединиться, но тип, которого искал Грэм, очевидно, умел устраиваться. Непримечательный парень с планшетом сидел в уютной нише, куда вместилась только урезанная часть общей секции сидений. Ричард не был уверен, что другие люди замечают его.

– Райан, чтоль? – поприветствовал его Грэм. – Никак не научусь вас различать, извини.

Парень подпрыгнул от неожиданности, едва не уронил планшет и суетливо поклонился.

– С прибытием в Британию, Владыка! Как представитель английской диаспоры, я приветствую тебя от ее лица.

Тон этого Райана показался Ричарду насквозь фальшивым. Парень, похоже, недавно получил эту работу, и теперь страшно гордился и превозносил себя за высокую в его понимании должность.

– Ага, спасибо. Для меня все готово? – Грэм будто не замечал его кривляний.

– О да, все здесь: личный перстень, печать, ключи и монеты для Стражей.

Грэм взял в руки небольшую сумку и заглянул в нее.

– Кажется, все в порядке. Спасибо, Брайан.

– Райан, Владыка, – скрипнув зубами, поправил тот.

– Ну да, точно, извини. Идем, Рич, я бы попил чего-нибудь сладкого. Люблю доставать этого придурка, – добавил он, когда они отошли чуть дальше.

Ричард обернулся и не увидел никаких следов Райана. Даже ниша с сиденьями теперь выглядела обыденно; ее как раз заняла женщина с коляской и двумя маленькими детьми.

– Он передал тебе что-то важное?

– Да, что-то вроде личных документов: паспорта, прав и всего такого, – Грэм достал из сумки перстень и надел на палец. – Вот, я как бы официально здесь. Идем, нам на пересадку в Инвернесс.

Ричарду потребовалось собрать в кулак всю свою волю, чтобы не начать задавать вопросы. Ничего, ничего, скоро у Грэма не будет ни малейшего шанса отвертеться…

Рейс на Инвернесс прошел без особых приключений, если не считать за оное аккомпанемент желудка проголодавшегося Грэма, и Билли, которому наконец-то подурнело от конфет. Доминик успешно проспал весь полет, и ничем не мог помочь кузену, пока тот переводил запас специальных кульков на борту и проверял работу туалетного отсека. К посадке лицо Билли приобрело приятный зеленоватый оттенок, и он отчего-то взгрустнул. Но хоть перестал бегать по салону, и на том спасибо.

После прибытия и получения багажа (вопреки опасениям Ричарда, ничего страшного с его чемоданом не случилось, и на ленте он появился одним из первых) путешественники отправились к выходу в город. В толпе встречающих очень выделялся человек с табличкой, на которой был изображен медведь на холмах.

– Добрый вечер, Шон, – поздоровался Грэм.

– Приветствую, Владыка! Машина ждет, – тот почтительно поклонился, а потом скользнул взглядом по Ричарду. – Добро пожаловать, сэр.

– Добрый вечер, благодарю, – Ричард кивнул в ответ.

Едва они прошли на пару шагов вперед, на Шона накинулись Билли и Доминик с обнимашками, щекоткой и хохотом. Похоже, они были большими друзьями.

– Отсюда еще довольно далеко до твоего дома? – спросил Ричард, и чуть улыбнулся. – Владыка.

– И да, и нет. До дома прилично, но мои земли начинаются раньше, – Грэм усмехнулся.

Шон сидел за рулем пожилого с виду, но очень резвого автомобиля. Ричард и Грэм устроились на заднем сиденье, с ними в уголке прикорнул Билли, который потихоньку приобретал нормальный цвет лица, а Доминик уселся впереди. Он тараторил на стрекочущем и щелкающем языке, которого Ричард никогда не слышал, переговариваясь с Шоном.

Вечер затемнял пространство, скрывал дальние холмы и дома шотландцев. Все здесь было похоже на привычное в Ирландии, но немного и неуловимо отличалось. Ричард смотрел в окно, как проплывают мимо долины и невысокие горы. Дорога часто петляла, открывая все новые виды: вот промчалась мимо какая-то река, вот начался густой в сумерках лес… Плечо у Грэма было теплое и крепкое. Положив на него голову, Ричард слышал, как ровно и глубоко тот дышит.

– В первый день нашего знакомства ты сделал так, – напомнил Грэм. – И я сразу понял, что ты и есть тот человек, за которым я приехал.

Ричард улыбнулся.

– Я помню. Кажется, это было сотню лет назад, где-то в другой жизни. Потому что в этой ты всегда был со мной.

Машина притормозила, Шон обернулся назад.

– Шин Фоллс, Владыка. Стражи впереди.

– Вот и граница моих земель, – сказал Грэм.

Ричарду показалось, что во мраке салона машины он видит, как блестит корона на голове у черного медведя.

========== Глава 24 ==========

В темноте Ричард толком ничего не видел. Грэм вышел из машины и растворился в ночи, среди теней и далекого гула воды.

– Все хорошо, – сказал водитель, поймав взгляд Ричарда в зеркале заднего вида. – Сейчас поедем дальше.

Билли проснулся и сонно зачмокал.

– Что, приехали уже?

– Шин Фоллс, – ответил ему Доминик. – Слабо отвесить пинка горному стражу?

– Просто не хочется, – зевнул Билли. – Владыка рассердится, и все такое.

Грэм спокойным шагом вернулся в машину и сел, прижимая Ричарда к себе.

– Ну вот, едем дальше. Теперь уже можно расслабиться.

– А прежде было опасно? – спросил Ричард.

– Не опасно, просто нужно было соблюдать общие правила. А теперь только мои.

Машина летела, будто вообще не касаясь колесами земли. Во всяком случае, не чувствовалось ни тряски, ни мелких неровностей – ничего. В темноте мелькали мимо призраки деревьев и скал, пролетело озеро, словно кто-то огромный вскользь погладил его серебряной рукой. Ричарду казалось, что с окрестных холмов сбегаются к дороге какие-то серые тени на длинных ногах, но не мог рассмотреть в окно ни одну из них.

– У меня не галлюцинации? Вроде бы, кто-то бежит за нами следом, – сказал он.

– Нет, все нормально. Пусть бегут, они соскучились и рады мне, – усмехнулся Грэм. – Не беспокойся.

– Это лошади?

– Да, примерно. Смотри, там озера. Раньше это было русло древней реки, которая делила эти земли пополам. Северный берег принадлежал покойным, южный – зеленым холмам. Но после Великой войны все изменилось. Говорили, будто река обмелела, потому что в ней хоронили павших с обеих сторон, но это, конечно, не так. Просто суша поднялась над морем, ледник растаял, и река стала маленькой и мелкой.

– Тогда как же поступали с погибшими?

– Да как придется. Слишком много их было, всех хоронить не успевали. Так и лежали горами, пока не стали снова землей. Не смотри так, ну. Что ты думаешь, есть на свете место, где никто не умер? Нет. Каждая крупица плодородной почвы была когда-то чьим-то телом. В этом суть, в этом наше уважение к земле. Мы питаемся ею, а потом питаем ее. Так всегда было.

Машина вильнула, сворачивая с узкого шоссе на проселок, зашуршали под колесами мелкие камешки. Впереди мелькнули огни дома.

– Вот и приехали, – сказал Грэм. – Идем, я покажу тебе все.

Ричард вышел из машины и едва не захлебнулся ветром. Тот сразу набился ему в уши, рот, прочесал волосы – будто хотел выдуть прочь все остатки Ирландии. Пологие холмы в темноте почти не различались; дом впереди приветливо манил теплым светом окон. Из темноты прибежали светлые лошади, окружили Грэма. Они кивали головами и ласково фыркали, подставляя ему свои бархатные носы. Грэм что-то бормотал и посмеивался, и гладил каждый нос по многу раз. Ричард умилился этой картине, и успел подумать о Дине, который наверняка захотел бы это запечатлеть, но потом подошел ближе и понял, что это не совсем лошади. У каждой на лбу было… был…

– Это… это… – пытался сказать Ричард, протягивая руки.

– Тихо, не маши так, они этого не любят, и чужих побаиваются. Это единороги, да. Самый крупный табун в Европе! – Грэм горделиво усмехнулся. – Подожди вот, они пообвыкнут, и сможешь их погладить, как я.

– Значит, луга единорогов – никакой не пережиток древних суеверий? – спросил Ричард заплетающимся языком.

– Еще какой пережиток, – фыркнул Грэм. – У меня тут луга единорогов, холмы единорогов, река единорогов, и даже дом иногда – и тот единорогов. А эти чинуши ничего не видят дальше своих бухгалтерских программ и распоряжений.

Ричард сейчас с удовольствием бы присел. Возможно, прямо на траву или дорогу. В конце концов, и ничего в этом страшного нет, ведь так?

– Водички?

– Да, спасибо. Я что-то…

Слова сами собой застряли в горле. На дороге рядом стоял толстый серый кот и протягивал ему бутылку воды.

– Ну что застыл-то? Домашних котов не видел, что ли? Пей давай, вода хорошая, я сам пил.

Кот впихнул бутылку в руки осевшему на травку Ричарду, потом нормально, на четырех ногах подошел к Грэму и принялся тереться о его ноги, издавая утробное урчание.

– А, привет, серый хвост! Скучал, да? – Грэм быстро почесал его шею, от чего котово урчание сравнялось по громкости со звуком мотора трактора. Ричард отвертел пробку и принялся всасывать воду большими глотками. Он рассеянно наблюдал, как помощники Грэма отогнали машину под навес, потом рассредоточились по территории под покровом темноты. Единороги неспешно потянулись обратно в холмы.

– Не сиди на земле, простынешь. Хоть у нас и лето, но роса же, – сказал Грэм, протягивая руку. – Идем в дом, там ужин.

– Кот разговаривает, – с несчастным видом пожаловался Ричард, поднимаясь.

– Серый-то? Да, он разговорчивый парень. Вечно себе под нос ворчит, и с гостями так и норовит словом переброситься. Когда приезжают какие-нибудь костюмы, я его с заданием в поля отсылаю. Ну, там, трав целебных добыть, или выторговать у мышей земляные зубы.

– Мне казалось, что я ко всему готов, – сказал Ричард, запинаясь. – Что я обо всем догадался.

– Да привыкнешь, ну что ты. Я же рядом.

Они подошли к дому, и Ричард увидел движение в окнах. Он даже не пытался угадать, кто там может оказаться.

Внутри дома оказалось неожиданно много места. Потолок поддерживали толстые мореные балки, везде висели старинные светильники, переделанные под электричество. Они отбрасывали золотистые блики на стены, беленые еще, кажется, при королеве Виктории. Пол был выложен каменными плитами, протертыми за долгие годы сотнями ног. В гостиной был накрыт массивный деревянный стол, вокруг него стояли старые знакомые Доминик, Билли, Шон и еще несколько человек, которых Ричард прежде не видел.

– С возвращением, Владыка, – хором сказали они, почтительно кланяясь. – С приездом, дорогой гость!

– Этих троих обормотов ты знаешь, а остальные Лори, Сара, Кэмерон и Питер.

Каждый кланялся и улыбался Ричарду, представляясь. Все они показались ему очень приятными людьми.

– Еще есть Элизабет, супруга Питера, но они сейчас снова в разводе. В который раз, Питер? – спросил Грэм.

– В одиннадцатый, Владыка, – тот поклонился. – Но не позднее августа я собираюсь вновь к ней посвататься. И мы все очень рады приезду дорогого гостя. Элизабет с обеда крутилась на кухне.

– Очень приятно, спасибо за теплый прием. Я Ричард, – он ответил, надеясь, что уши не слишком покраснели.

– Да уж знают они, – пробурчал из-под стола кот. – Кто ж здесь не знает, кто ты такой?

– Не ворчи, Серый, а не то штаны обрею! – пригрозил Грэм. – Так, мыть руки – и за стол! Я очень проголодался.

– Хамло, – буркнул кот, прячась под стул Сары.

Ричарду казалось, что по всему дому прячутся какие-то существа и наблюдают за ним. Он думал спросить об этом Грэма, но необходимость отпала сама собой. В ванной на старинной раковине сидела крупная жаба.

– Мыло бери, мыло, – старательно выговорила она. – Ромашковое.

– С-спасибо, – нашелся Ричард.

Грэм посмеивался рядом.

– Обычно они не так уж вылезают, но сейчас всем интересно посмотреть на тебя и показаться самим. Не обижайся на них.

– Не обижаюсь, как можно? Но мне очень странно.

Ричард повернулся за полотенцем, и понял, что оно само летит ему навстречу с помощью двух голубей.

– Вытирайте руки! Вытирайте руки! – гулили они наперебой.

– Они не шибко-то умные, но почту носят хорошо, – прошептал Грэм ему на ухо.

За столом было шумно и весело. Подавали вареный картофель с топленым маслом и травами, бараньи котлеты под мятным соусом, которые Ричард так любил, жареные куриные ноги, печеные овощи, свежие овощи, а на десерт были пироги с ягодами и фруктами, домашний джем, печенье и мед. Пили сперва медовое пиво, потом компоты или чай-кофе, кто хотел.

Грэм за столом расспрашивал о делах: починили ли крышу в коровнике, заменили ли просевшие камни в дорожке у северных границ фермы, когда привезли подкормку и что там с серебряными гребнями для единорогов, которые он заказал подземным мастерам еще до отъезда. Подчиненные докладывали каждый свое, по распределению обязанностей. Помимо этого, Ричард узнал, что семейство маленьких лесных фейри просит разрешения примкнуть к общине и занять молодую поросль в ложбине дальше по реке. Что подземные мастера задирают цены, и просят платить часть волшебным золотом, а часть – британскими фунтами на банковский счет. Что у ежей опять прибавление, и они никого не пускают под лестницу.

Ричард понимал чувства Белль, оказавшейся в замке Чудовища, где все было живым и разговаривало. Очень необычно, странно и чуть неловко: как себя вести, чтобы не обидеть ненароком какого-нибудь маленького обитателя этого волшебного дома?

После ужина все как-то незаметно разошлись, Ричард даже не успел заметить, кто куда пропал. Вроде только что Сара и Лори мыли посуду, и вот их уже нет, только кухня и горка чистых тарелок.

– Хочешь чего-нибудь на ночь? Я бы выпил теплого молока, – сказал Грэм.

Ричард обнаружил, что стоит в гостиной и выглядывает в холл, пытаясь угадать, есть ли там кто-нибудь.

– О, нет, спасибо. А где все? Я не видел, как они уходили.

– Конечно не видел, они это умеют, – усмехнулся Грэм. – Вопросы-то у тебя еще остались?

– Полно, и каждый час их все больше, – признался Ричард. – Ты король фей?

– Да Боже меня упаси! – фыркнул тот. – Это Адам у нас принц фей, королем все никак не станет. Я король-медведь. Ты же книжку прочитал? Во-от, это про моих родителей там. Вот они, смотри.

Грэм указал на парный портрет над камином. Там был изображен мужчина, отдаленно напоминающий его чертами лица, державший под руку хрупкую женщину с доброй улыбкой. Картина выглядела очень старой.

– Я думал, что с ума схожу, раз мне везде мерещится медведь, – вздохнул Ричард, потирая лоб.

– Не хотел тебя пугать, прости, – Грэм подошел и замер совсем близко. – Я могу тебя обнять? Ты не боишься меня?

– Я боюсь только, что не вписываюсь в твой волшебный мир. Я ведь совсем обыкновенный, не могу похвастаться ни королями, ни фейри в роду.

– Ах ты ж… – Грэм сел на угол стола и потянул Ричарда за собой, не размыкая рук. – Так ты ничего и не понял. Скажи мне, ну разве это важно? Фейри, люди, да хоть пришельцы из системы Паука! Когда ты кого-то любишь, тебе плевать, кто это и откуда. Ты любишь его всего, независимо от того, носит ли он усы или косички, какого он пола, вида и цвета. Влюбленному все равно, делает ли его возлюбленный три ошибки в слове «собака», умеет ли он готовить и носит ли разноцветные носки. У вас, у людей, часто зовут любовью совсем не то, я много раз это видел. Плохие отношения, когда один человек требует от другого стать иным. Сменить вкусы, прическу, одежду и круг знакомств. Часто видишь такое, да? Вот, и я вижу. Только какая же это любовь, а? Я думаю, это значит, что тот человек любит кого-то совсем другого, или не любит никого. Обманывает и своего партнера, и себя: мол, вот станет он блондином, и я его сразу полюблю. Но так же не бывает. Вот, к примеру, я тебя люблю. И мне все нравится в тебе, куда ни глянь. Твоя одежда, твоя прическа, твои руки, глаза, запах. Не нравится разве что самооценка, но я понимаю, откуда это берется, и это ничего, пройдет. Я люблю тебя чистым и грязным, веселым и грустным, больным и здоровым. Мне нравится смотреть, как ты ешь, как спишь, и даже как тайком ковыряешься в носу. И, знаешь, если ты надумаешь увлечься прыжками с парашютом, сменишь стиль и станешь, ну не знаю, байкером и побреешься налысо – я все равно буду тебя любить, и полюблю все твои новые увлечения вместе с тобой. Потому что мне важен именно ты, какой ты есть. Ну чего ты плачешь-то?

– Я… нет, ты что. Это в глаз что-то попало, – прошептал Ричард, шмыгая носом. – Мне никогда такого не говорили.

Грэм обнял его крепче и потянулся к губам.

– А теперь поцелуй меня и скажи, не зря ли я тут душу изливаю. А то мало ли, вдруг ты вовсе и не хочешь медведя, а хочешь, например, коня морского кучерявого, типа вашего Эйдана.

– Я люблю тебя, Грэм, – прошептал Ричард, после поцелуя, потому что голос его подводил. – Ты же знаешь.

– Я чувствую. Это самое приятное ощущение в моей жизни.

Ричард уткнулся лицом в его шею и подумал, что постепенно все встанет на свои места. Факты уложатся в голове, он наверняка привыкнет. Ради Грэма он готов изменить всю свою жизнь.

– Эйдан и правда похож на коня, – хихикнул он.

– Конечно похож, он же и правда конь. Тварь из моря, феи сильно их не любят.

– Морской конь? Но Дин, как же тогда Дин? Он в опасности? – Ричард отодвинулся и с ужасом посмотрел на Грэма.

– Вот за это я тоже тебя люблю. Сразу обеспокоился, – тот улыбнулся. – Дин знает, уже давно. Он же надзорный. Помнишь, весной, когда он упал в море, и Эйдан его спас? Так вот, это только часть правды. Тогда древние феи высокого рода чуть было не увели его с собой, а Эйдан спас Дина, едва не отравившись феей насмерть. Они любят друг друга.

– Они поссорились, – вспомнил Ричард, удивляясь, что не очень удивляется. – Расстались, кажется.

– И это очень плохо, ведь они связаны сердечными узами. Но сейчас я хотел бы поговорить о другом, точнее, не говорить вообще. Как насчет совместного душа с перемещением в спальню?

– Но я о стольком хочу расспросить тебя…

– Спрашивай, – разрешил Грэм, попутно расстегивая на нем джинсы.

– Трава в моей машине?

– Ох, да, моя вина. Я расчувствовался и немного переборщил с магией, вот и вышла такая лужайка.

– А поклонение животных?

– Хм, я про это чуть позже тебе расскажу. Подними руки, пожалуйста, – Грэм стянул с него тонкий свитер.

– Тогда про ваши границы. Это же все правда – про волшебные королевства и всякое такое?

– Да, правда. Хуже всего то, что если мы отказываемся от своей земли, отвечать за нее должны люди, а они почти ничего в этом не понимают. Адам не хочет идти против системы и государства, но не подтверждая свою власть в отдельных местах, он подвергает опасности обычных фермеров: кто угодно может захватить эти участки без ведома живущих на них людей. Сейчас фермы Фримана, Дурифа, Дэвиса, Отто не подчиняются никому. Хорошо, если никто на них не позарится, а если все же рискнет?

– Поэтому вы спорите?

– Именно.

– Но однажды Адам тебя отчитывал, когда ты явился ко мне ночью.

– Когда ты болел? А, это да, было дело. Немного нарушил этикет, бывает. Я же должен официально уведомлять других владык о перемещениях, а тут сорвался… За тебя беспокоился. Обошлось все, я уладил.

Грэм закончил раздевать Ричарда и сам скидывал свою одежду в кучу. Ричард проследил за полетом его футболки.

– Как ты становишься медведем?

– Я не становлюсь им, я есть всегда. Важен угол зрения.

С этими словами Грэм повернулся и оказался медведем в короне, а потом вернулся назад.

– Мне казалось, что как-то, когда мы… были вместе, ты становился таким.

– Вполне возможно. С тобой я теряю голову, контроль и остатки самообладания, – Грэм ловко закинул его на плечо и потащил в душ. – Хватит вопросов пока, сейчас будет разврат.

В спальне у Грэма была широкая, низкая кровать на ковре из зеленого мха. Ричард испытал дежа вю, едва упал на плотный матрас. Вот откуда он знает это место! Несколько раз, когда они были с Грэмом, мир вокруг словно размывался, и они оказывались здесь. Вот и столбы-деревья по углам, и трава в их корнях, где бегают ежи и большие, блестящие жуки, а в ветвях над головой прячутся светлячки… Ричард хотел сказать об этом, но не успел: рот Грэма сказал все вперед с глубоким поцелуем.

Они почти не спали всю ночь, проминая матрас и распугивая мотыльков громкими стонами. Ричард немного задремал под утро, а проснулся на рассвете от пыхтения: два ежа тащили домашние тапочки к его половине кровати.

– Почему же животные прислуживают и мне? Неужели за компанию? – прошептал он сам себе.

– Потому что я тебя выбрал, – неожиданно отозвался Грэм, прижимаясь. – А они хотят, чтобы ты выбрал меня в ответ.

– Я разбудил тебя, прости.

– Я не спал. Слишком волнуюсь. Ждал твоего пробуждения, чтобы спросить при свете дня…

– Да?

– Ты согласишься стать моим супругом, разделить со мной жизнь по своему выбору?

– Я давно согласился, – радостно вздохнул Ричард. – Что значит «по выбору»?

– То и значит. Ты можешь перейти в мой мир, стать одним из нас – не сейчас прямо, мы не спешим, – потом, когда тебе надоест быть человеком, или же я пойду с тобой, откажусь от своих прав и проживу остаток человеческой жизни как простой фермер.

– И ты бы пошел? Отказался от короны, от единорогов, от всего этого? – Ричард неопределенно махнул рукой, разгоняя светлячков.

– Конечно. В моем роду все однолюбы, так что я свой выбор сделал: я с тобой, какой бы путь ты ни выбрал. А они подлизываются, пытаются показать, как у нас хорошо, и как тебя все будут любить. Чтобы ты захотел стать одним из нас.

– Они все делают это, потому что любят тебя и не хотят отпускать, – понял Ричард. – Ну конечно. Я просто не могу их всех расстроить, Грэм. Мне страшно, но я… я готов идти с тобой. Только тебе придется учить меня всему.

– Я всегда буду рядом, – прошептал Грэм, надевая ему на мизинец левой руки кольцо с гербом. – В каждый момент твоей жизни. Теперь ты – человек фейри, и никто не посмеет тебя тронуть.

Ричард зажмурился, чувствуя звон в ушах. Сердце колотилось, как сумасшедшая птица. Он попал в сказку, хотя думал, что давным-давно перестал в них верить.

Есть вещи, которые не меняются годами и поколениями. Висят на своих местах рожки и фонари, овцы изо дня в день обдирают траву на холмах под серым небом. Ты встаешь по утрам, делаешь привычные дела, учишься, работаешь. Возможно, есть даже момент, после которого понимаешь, что твоя жизнь уже не изменится, и с тобой уже случилось все, что могло случиться. Но чудеса происходят в мире каждый день, и даже самый могущественный предсказатель не сможет сказать, за каким поворотом судьбы поджидает тебя твое. Наверное, нужно просто быть готовым и ждать… или нет, и тогда получится сюрприз, что тоже совсем не плохо. Правда же?

========== Эпилог ==========

На побережье ветер практически сдувал с ног. Ричарду приходилось держать капюшон ветровки обеими руками. Несмотря на лето по календарю, было холодно и сыро. Море сердилось мелкими барашками, пенилось в прибрежных камнях и шипело, отступая. Даже наглые чайки не рисковали высовывать нос на улицу, поэтому ни единой живой души не виднелось на берегу и до самого горизонта.

Не считая Ричарда и Грэма, разумеется.

– Это только кажется так. Вокруг полно жизни.

Грэм посмеивался, и будто читал мысли Ричарда на ходу.

– Тогда почему я никого не вижу?

– Ну, ты смотришь неправильно. Вот, взгляни: среди камней крабы, рачки разные, насекомые, а где песок – моллюски и прочие. Морские птицы прячутся в скалах, но разве ты не чувствуешь их взгляды? К тому же, в воде всегда кто-то есть.

Мир оживал вслед за словами Грэма; Ричард будто прозревал. Он и правда видел, как незаметная на первый взгляд жизнь дышит повсюду. Дышит, движется, смотрит. Пространство раздвигалось на глазах, становилось многограннее и сложнее, и уже сложно было поверить, что прежде он обходился без этого.

– Как ты делаешь это? Это… это колдовство?

– Да ну, какое там колдовство, – Грэм махнул рукой. – Ты видел это всегда, просто внимания не обращал. Твой народ умеет это виртуозно.

– Я чувствую, что меняюсь. Что-то перестраивается во мне. Разве это не твоя магия?

– Не моя. Это ты сам, родной. Ты принял решение, и оно привело в действие все остальное в тебе. Люди ведь… ну, вы появились позже нас, и вы более универсальные. Можете стать какими угодно.

Грэм жевал неизвестно откуда взявшуюся травинку и смотрел вдаль. В морщинках у его глаз пряталась улыбка. Ричард сразу вспомнил картинку из книжки, где Медведь стоял на высокой скале.

– Сложно поверить, что та сказка действительно о твоих родителях. Король-медведь и принцесса?

– Ага. Ужас, как давно это было.

– Тогда… сколько же тебе лет, и где они сейчас?

– Умерли, конечно. Мама устала от долгих лет и использовала дар своей человеческой жизни: возможность естественной смерти.

– Дар? Большинство людей считает это проклятьем, и мечтает о вечной жизни, – усмехнулся Ричард.

– Это напоминает мне историю об одном маленьком человеке, который мечтал иметь очень большой пенис, и ежедневно просил об этом богов. Наконец, те сжалились и сделали ему огро-омный член. Но едва этот дурачок решил его применить, как внезапно умер. Отток крови от мозга, знаешь ли, – Грэм пожал плечами. – Иными словами, бессмертие – не такая уж хорошая штука, чтобы мечтать о нем. Люди не представляют, о чем просят. Феи не могут умереть естественной смертью – только от ран, зловредной магии или большого горя. Поэтому люди издавна считаются благословенными, ведь брак с человеком дает возможность спокойно умереть обоим.

– Я… не понимаю, – признался Ричард.

– Все просто. Сейчас ты принял решение стать моим человеком, и будешь жить, как мы: бесконечно долго, пока тебе не надоест. А потом однажды ты захочешь вернуться, стать вновь тем, кем был рожден. И тогда я уйду с тобой, и наши жизни истают в общем дыхании планеты. Так мой отец ушел за матерью, когда она устала от многих лет, проходящих мимо.

– Сколько же тебе лет?