Текст книги "Калгари 88. Том 15 (СИ)"

Автор книги: Arladaar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 25 страниц)

Остро встал вопрос о том, что надеть. У Маринки, конечно, здесь была домашняя одежда, она надела короткое нарядное платье, немного подкрасилась, а вот у Арины, увы и ах… Платье и туфли, в которых она хотела идти на жеребьёвку и банкет, лежали упакованные в сумке, доставать их не хотелось, вдруг ещё замараешь нечаянно, поэтому решила обойтись спартанской одеждой: штанами Adidas и белой майкой, которые, как известно, являются универсальной одеждой СССР 1986 года.

Всё-таки под конец успокоились и принялись спокойно ждать наступления вечера, который при таких хлопотах настал достаточно быстро. Когда солнце село за дома, включились фонари и зажглись окна в соседних домах, раздался звонок в дверь. Арина и Соколовская к этому времени уже были все на нервах, поэтому сразу вдвоём пошли открывать.

– Кто там? – со смехом спросила Маринка.

– 100 грамм! – в унисон ей из-за двери ответил Серёга.

Марина открыла дверь, и парни вошли в квартиру. Были они одеты с иголочки, по-видимому, посчитали очень серьёзным такое приглашение к своим подружкам: оба в костюмах, в белых рубашках, в пальто. Арина же как назло в спортивке! Ну, блин, вот как так!

– Это вам! – почти в голос сказали оба парня и протянули по букету цветов. Осенью какие цветы можно было купить в СССР? Естественно, хризантемы! Серёга купил букет белых хризантем, Володя – букет розовых.

– Ой, какая прелесть! – пропищала Соколовская, принимая букет. – Как классно! Спасибо, Володя. Заходите, ребята.

– Спасибо, Серёж, – смущённо пролепетала Арина.

Вот ведь удивительное дело: кажется, за всю её жизнь в фигурном катании цветов этих болельщиками подарен точно грузовик, а может, и два. Но один единственный букет, подаренный любимым человеком, вызвал очень глубокие чувства.

– Это ещё не всё! – заявил Серёжа и протянул пакет. – Там пирожные.

– Ну, мы точно сегодня обожрёмся! – рассмеялась Арина. – Проходите, ребята, сейчас мы всё приготовим.

Соколовская поставила букеты в трёхлитровые банки, налив в них воды. Хризантемы – осенние цветы, устойчивые к хранению, и вполне могли дождаться их возвращения из Америки. Потом принялись накрывать на стол. Бутерброды с колбасой и сыром уже готовы, яйца отварены, почищены, разрезаны на две части и намазаны майонезом. Осталось только порезать рулет, разложить заварные пирожные по тарелочкам, вскипятить чайник и заварить чай.

Перед тем как начать суетиться со столом, Марина зажгла в зале торшер, пригласила ребят на диван, поставила на своём Панасонике кассету с лирической музыкой, чтобы настроить на романтический лад. И когда стол был готов, позвала рассаживаться.

– Вы извините, у нас всё скромненько, – словно извиняясь, сказала она. – Мы же завтра уезжаем, поэтому ничего не покупали, уже холодильник отключили.

– А мы к вам и не есть пришли! – рассмеялся Серёга. – Мы поговорить, потанцевать! А на самом деле, спасибо вам огромное, девчонки, за такой тёплый приём!

После бутербродов, рулета и пирожных действительно захотелось потанцевать. Обстановка сложилась крайне ламповая: негромко играет музыка, торшер льёт неяркий свет, в медленном танце кружатся две парочки. Время пролетело быстро…

Потом сделали перерыв, и Арина всё-таки решила показать друзьям альбом с Анькиными рисунками. В первую очередь она хотела увидеть реакцию Соколовской, которая знала о её намерении поставить ледовый спектакль.

Марина неспешно листала альбом и подробно рассматривала рисунки.

– В этом что-то есть, – призналась она. – Во всяком случае, надо поговорить с Линдой, что решила она.

Потом альбом взяли полистать парни, и Анькины рисунки вызвали у них удивление и восторг.

– Мне кажется, это рисовал какой-то профессиональный художник, который явно в теме, – удивлённо сказал Серёга, увидев рисунки. – Это же надо, какая у человека богатая фантазия! Мне бы никогда в голову такое не пришло!

Потом опять танцевали, быстрые и медленные танцы, потом опять отдыхали, разговаривая о том, о сём, и вечер пролетел очень быстро. Волнение прошло, и в душе осталась только радость…

– Желаю тебе всего самого лучшего! – сказал перед уходом Серёжа и обнял Люду. – Не знаю, получится у нас встретиться с тобой или нет после того, как ты приедешь. Но знай: ты самая лучшая! Люблю тебя!

– И я люблю тебя, Серёж, ты самый лучший и самый любимый мой человек! – смущенно сказала Арина. – Всё у нас будет хорошо!

Пожалуй, с этим никто не мог поспорить…

Глава 8
В аэропорт!

Когда в Москве, в квартире на Ленинградском проспекте происходило доморощенное пати, на катке спортивного клуба North Shore Skating Club в канадской Келоуне тоже было очень интересно. Да и сам город был интересен со всех сторон. Относился он к региону Британская Колумбия, находился на берегу озера Оканаган. Считался крупным спортивным и туристическим центром Канады, известным своими обширными парками, винодельнями, живописными горами и… фигурным катанием.

Именно здесь тренировались многие прославленные канадские фигуристы и хоккеисты прошлого, настоящего и будущего. Например, Линда Флоркевич. Спортивный клуб North Shore Skating Club охватывал многие виды спорта, от яхтинга до хоккея и фигурного катания. Арендовал лёд он в прославленной ледовой арене Kelowna Memorial Arena, построенной аж в 1945 году и имевшей трибуны в 2600 зрителей. Но арена, несмотря на возраст, до сих пор выглядела великолепно, и в текущем, 1986 году должна была принять сразу два статусных соревнования: Скейт Канада 1986 по фигурному катанию и Чемпионат мира по кёрлингу, новомодному виду спорта, который только начал входить в обиход. Но всё это в будущем, а сейчас на катке, как и всегда в это утреннее время, занимаются фигуристы. И некоторые из них тренировались абсолютно нестандартно.

Чемпионка Канады среди юниоров Линда Флоркевич раскатывалась на льду, готовясь к контрольному прокату короткой программы, а её тренер Сандра Бейзик наблюдала за прокатом ученицы от бортика. Линда с раннего детства была необычной фигуристкой, родом из цирковой семьи, обладала большим талантом в спорте и творчестве, который часто привносила в фигурное катание.

Накануне Линда заявила, что хотела бы попробовать на льду новое платье для короткой программы, и оно… Выглядело слегка необычно, как и весь её образ. Линда была одета в полосатые красно-белые колготки с дырами на коленях, короткое розово-чёрное платье с пышной юбкой, длинные кружевные перчатки-митенки без кончиков пальцев, на голове волосы зачёсаны в два хвостика, торчащие с висков. Но самое необычное – это лицо: очень ярко накрашенные розовым глаза, от которых по лбу и по щекам вертикально спускаются две чёрные жирные стрелки, и красная клякса губ, от которых вверх по щекам поднимаются выгнутые линии, имитирующие усмешку. В целом кажется, словно на льду страшный клоун Пеннивайз, в духе фильмов ужасов или дерзкая, вышедшая из-под контроля кукла.

«Неужели это её новое платье? Кажется, старое было лучше», – с удивлением подумала Сандра Бейзик, блондинистая женщина лет 30, в спортивном костюме, тренер Линды.

Заиграла первая композиция из второго альбома труппы «Цирка Дю солей». Надо признать, это платье намного точнее отражало облик, который катает Линда, – грустящую, в то же время по привычке дурачащуюся клоуншу.

Линда сделала несколько резких рваных движений, вытаращив глаза и опустив голову вправо на плечо, в это время правой рукой, согнутой в локте, сделала движение вверх, а левой рукой вниз. Ещё одна быстрая растанцовка и стремительный разгон по правому короткому борту, а оттуда к левому, где фигуристка прыгнула каскад тройной сальхов – тройной тулуп. Чисто!

Таким же чистым получился и весь прокат, остальные воспитанники Сандры наградили его одобрительными возгласами и аплодисментами. Линда смотрелась в новом платье впечатляюще, правда… Сандра на 100 процентов была уверена, что судьи поставят за него штрафной балл и наверняка соревнование будет проиграно. Дело в том, что в требовании к костюмам был один пункт, который назывался «Запрещаются излишне театральные костюмы и облик фигуриста ». Что вкладывалось в это понятие, точно не говорилось, но судьи исходили из практики, что излишне яркие костюмы и облик, которые слишком выбиваются от общепринятых и которые акцентируют внимание публики не на элементах, а на личности самого фигуриста, не разрешены. А этот костюм больше подошёл бы какому-нибудь цирку или театральной танцевальной труппе. Хотя… Возможно, ученица просто дурачилась.

В остальном Линда была абсолютно готова к старту. Прыгнула привычный ей в короткой программе контент: каскад тройной сальхов – тройной тулуп, тройной риттбергер, двойной аксель. Чисто исполнила и все непрыжковые элементы. Это уже был неизвестно какой по счёту прокат короткой программы, сделанный без ошибок.

Проведённые до этого контрольные прокаты показали, что она чисто делает всё и почти со стопроцентной надёжностью… А ещё Линда говорила про ледовый спектакль, который они задумали с Хмельницкой, и вот это уже было по-настоящему интересно, только возможно ли это осуществить на практике… Во всяком случае, совместный тройной номер, который фигуристки продемонстрировали на Небельхорне, смотрелся впечатляюще…

…Арина проснулась утром, как и вчера, в 5:00, на улице ещё темно, и выползать из-под уютного одеяла так не хотелось… Однако надо, тем более, если вчера раннее пробуждение вселяло надежду ещё поваляться в кровати, то сегодня такой возможности не было: предстояло с самого утра ехать в федерацию.

Соколовская проснулась почти одновременно с ней, но шустро встала и первая побежала в душ, пока Арина вставала ни шатко ни валко. Потом опять сделали небольшую парную зарядку под музыку Боба Марли, перекусили оставшимся рулетом и начали одеваться: время подходило.

Ничего нет хуже, чем ждать или догонять. Вот уже готовы, одеты в спортивные костюмы, осталось только надеть куртки, шапки, шарфы, и можно выходить, а автобуса всё нет и нет. Хотя, надо признать, всё равно подготовились раньше, чем просил вчера Шеховцов, но кто знает, вдруг автобус приедет пораньше.

Однако автобус приехал вовремя, остановился прямо напротив окон и посигналил. Арина выглянула в окно: во дворе стоял зелёный ПАЗик, а в окнах видны лица членов команды.

– Ну, пора, – Арина осмотрела квартиру, в которой была уже столько раз и которая, кажется, стала её ещё одним домом, набросила спортивную сумку на плечо и вышла в подъезд. Соколовская проверила, чтобы было выключено электричество, закрыла контрольные краны на водопроводе, тоже надела куртку, кроссовки, шапку, взяла сумку и вышла из квартиры, закрыв дверь на замок.

– Вот и всё, пойдём, – посмотрела она на Арину. – У меня такое ощущение, как будто на год уезжаем.

– У меня тоже! – заверила Арина. – И такое ощущение, как будто происходит какое-то дежавю.

В автобусе сидели те же самые лица, которые ехали на нём и вчера: Левковцев, Виктор Петренко с тренером, Гурманов с Гришиным, парники с тренерами из Ленинграда. Люда и Марина зашли по очереди в салон, вежливо поздоровались со всеми и расположились сзади, на свободной задней площадке. Автобус тронулся и покатил к Лужнецкой набережной, 8, к зданию Комитета по физкультуре и спорту СССР.

Арина ехала в автобусе и смотрела в окно. Рассвет только начал трогать город, и на улицах ещё царила полутьма, озаряемая фарами автомобилей. Москва просыпалась и ехала на работу и на учёбу. И она, Арина Стольникова, тоже ехала на работу. Встряхнуть в очередной раз мир фигурного катания и встряхнуть себя. Ощущения были непередаваемые. Сейчас она вдруг неожиданно поняла, что в данное время очень хочет соревнований, быстрее бы добраться до места и включиться в борьбу.

В вестибюле здания комитета по физкультуре и спорту царила привычная кутерьма, которая всегда бывает, если команда какого-то вида спорта уезжает на зарубежные соревнования. Прямо посередине помещения стояли члены делегации и официальные лица, которые жили в Москве, и приехали сюда своими силами. Арина с удивлением увидела среди них Аллу Ивановну Писееву. По-видимому, будучи судьей международного класса, поехала она в Америку заниматься своим делом. Ну что ж, это хорошо, может быть, лишних оценочек подкинет…

Все ответственные лица одеты строго официально, никаких вольностей: костюмы, плащи, пальто. Всё сделано для того, чтобы блюсти за границей облико морале советского человека! Самым слабым фактором в этом блюдении были, естественно, фигуристы, за которыми глаз да глаз и которые всё равно что-нибудь да учудят. Например, как… Хмельницкая!

Но сейчас спортсмены выглядят вполне солидно, хоть и одинаково: синие спортивные костюмы Адидас, сине-красные куртки сборников, шапки, шарфы с гербом СССР, высокие кроссовки Адидас.

Арина поздоровалась с присутствующими, поставила свои сумки рядом с другими, которые кучей стояли на полу, и осмотрелась. Сумки хоть и одинаковые, а были все подписаны инициалами, чтобы не спутать при получении багажа после полёта.

Сейчас нужно было только дождаться Шеховцова, который, как водится начальству, спустился из своего кабинета самым последним. Начальство не опаздывает, а задерживается!

Руководитель федерации, в шляпе, одетый в длинное чёрное пальто, из выреза которого видно белую рубашку и синий галстук, величаво спустился по лестнице, сдержанно поздоровался и внимательно осмотрел всех стоящих здесь, словно пересчитывая.

– Что-то вы совсем не веселы, товарищи, – с усмешкой сказал Шеховцов. – Неужели уже заранее настроились на проигрыш? Ведите себя активнее! На нас сейчас в аэропорту будут люди смотреть, а мы как будто на похороны процессией идём!

Легко сказать «веди себя активнее». А как это сделать, если мысли о предстоящем старте заполняют тебя с головой? Если думаешь, как бы не ошибиться и слишком не навозиться по льду? Не все, как Арина, жаждали соревнований в желании сразиться со всем миром, конечно, у ребят волнение присутствовало, да ещё если тебя вчера запугали на собрании, что шаг влево и шаг вправо – расстрел, и вообще едем в обитель зла, где одни гангстеры и террористы…

Потом подошёл автобус, и это уже был не тот ПАЗик, на котором они сюда приехали, а большой, полновесный «Икарус» красно-белого цвета с табличкой «Служебный» на ветровом стекле. Остановившись прямо у входа, автобус чихнул, и водитель засигналил в клаксон. Потом вышел и открыл багажный отсек.

– Ребята! Выходим! – велел Шеховцов.

Взволнованные фигуристы и сопровождающие лица друг за другом стали выходить из здания, класть вещи в багажный отсек и располагаться в автобусе. Люда с Мариной положили сумки, поднялись по лестнице, по привычке прошли внутрь салона и взгромоздились на самое последнее место, несмотря на то что под ним рычал дизель. Зато можно наблюдать за всеми, не привлекая никакого внимания. Впрочем, сейчас внимание друг на друга никто не обращал: все члены команды казались какими-то грустными, предполагая долгую дорогу…

…В Шереметьево, как всегда, уже привычная обстановка. Арина в очередной раз удивилась отсутствию рамок металлоискателей, просвечивающих устройств и множества охранников у входа в аэропорт, а также относительно небольшому количеству пассажиров, которые летят за границу. Совершенно свободно сразу же прошли на стойку регистрации, где первым расположился Шеховцов со всеми документами.

Мимо проходящие люди сразу же начали обращать внимание на одинаково одетых спортсменов. В этот раз команда фигуристов в Америку полетела, в сущности, второго эшелона, кроме Хмельницкой, Соколовской и Гурманова, поэтому, в основном, узнавали Арину. И это же прекрасно! Ведь ещё полгода назад, во время первого рейса за границу, в Югославию, её не знал вообще никто! Прогресс налицо!

– Ой, смотрите! Это же Люда Хмельницкая! Людочка, а можно попросить вас оставить автограф?

Вокруг Арины неожиданно образовалась небольшая группа пассажиров, что вызвало очень сильное удивление остальных спортсменов, которые, обладая некоторым опытом участия во всесоюзных и международных соревнованиях, всё же не обладали даже малейшей толикой популярности Хмельницкой. Впрочем, пассажиры при ближайшем рассмотрении узнали и Марину.

– Ой, это Мариночка! – крикнула одна женщина, подошла к Соколовской и протянула блокнот. – Поставь, пожалуйста, подпись.

Соколовская с очень самоуверенным видом расписалась в блокноте, потом ещё где-то. Остальные члены делегации уже прошли регистрацию, получили посадочные талоны и сейчас с удивлением наблюдали за сложившейся ситуацией.

– Девушки, на регистрацию пройдите! – вынужден был вмешаться Шеховцов. – Товарищи, я понимаю ваш интерес к нашим спортсменкам, но нам нужно идти. Мы вылетаем на зарубежные соревнования.

– Люда! Победы тебе! – крикнула молодая девушка, одетая в модное бардовое пальто и туфельки на высоких каблуках. По виду – мажорка, дочь дипломата или служащего Внешторга.

– Хорошо! Спасибо! – улыбнулась Арина и сложила сердечко из двух рук, чем вызвала ещё большее удивление у всех, видевших этот перфоманс. Потом повернулась к стойке и под присмотром Шеховцова прошла регистрацию, в очередной раз убедившись в быстроте этой процедуры при полном отсутствии компьютеров.

Получив посадочные талоны, дружной толпой направились на таможенный и пограничный контроль. Арина одну за другой расстегнула свои сумки и показала содержимое. Пограничник осмотрел то, что лежало сверху, потом внимательно посмотрев на Арину, неожиданно улыбнулся. Не стал даже говорить о том, что запрещено к вывозу из СССР!

– Люда Хмельницкая? Я так и думал, что ты в мою смену попадёшь. Желаю тебе только победы. У тебя всё в порядке с багажом, можешь отдать на ленту.

– Спасибо большое, – поблагодарила Арина, застегнула сумки и поставила их на багажную ленту, увозящую вещи вглубь терминала. С собой она по привычке ничего не взяла, кроме денег и документов, помня, что в самолёте постоянно укачивает и клонит в сон. Соколовская же, наоборот, взяла с собой какую-то книгу.

Когда прошли пограничный досмотр и сдали багаж, можно было зависнуть в зоне ожидания и ожидать посадки на рейс. Время было 9:10, и она уже скоро должна была начаться. Люда посматривала по сторонам, отмечая, что изменений с прошлого раза здесь никаких не произошло: также много пассажиров, одетых явно получше среднего советского человека, постоянно звучат объявления на русском и на английском, светятся газоразрядные табло, на которых выводится информация о рейсах и времени отправления. Аэровокзал жил своей жизнью.

Время прошло быстро. Наконец, на табло вылетов появились надписи: номер рейса/flight number – 166, пункт назначения/destination – Frankfurt am Main, время по расписанию/scheduled time – 10:00.

– Граждане пассажиры! – по громкой связи сказал приятный женский голос. – Начинается посадка на рейс номер 166 компании Аэрофлот, маршрутом Москва – Франкфурт-на-Майне. Пассажирам первого класса пройти на посадку в терминал А.

Потом объявление продублировали на английском языке. Очень прилично одетые пассажиры, в импортных плащах, шляпах, с такими же причёсанными дамами, солидно, друг за другом направились на второй этаж, к телетрапу, ведущему в самолёт. Остальные, летящие вторым и третьим классом, терпеливо ждали своей очереди. Но ждали уже на низком старте.

– Внимание, товарищи! Объявили посадку первого класса, наша очередь приближается! Подготовимся! – воскликнул Шеховцов, нарушая спокойствие, в котором дремали некоторые участники команды. Многие из них сегодня проснулись рано, как, например, Арина.

Действительно, через 5 минут объявили посадку пассажиров второго и третьего класса. Члены советской команды встали с диванов и друг за другом направились на второй этаж, к посадочному терминалу. У входа в самолёт пассажиров встречали две симпатичные стюардессы, одетые в униформу «Аэрофлота». Шеховцов подал им билеты и встал рядом, перечисляя входящих.

– Хмельницкая! – улыбнулась одна из девушек. – С нами полетит Люда Хмельницкая! Люда, здравствуй! Приятного полёта!

Арина смущённо улыбнулась и прошла в салон под воздействием лёгкого нетерпеливого тычка в спину от Соколовской, на которую стюардессы тоже обратили внимание, сказав тёплые слова приветствия.

Придя на место, Арина разделась, положила куртку, шапку и шарф в багажный отсек и заняла место у иллюминатора. Соколовская тоже разделась, села рядом, открыла книгу и начала читать. Арина глянула на обложку: «Земля Санникова». Соколовская любит фантастику!

Потом самолёт пошёл на взлёт, и когда набрал высоту, стюардесса сразу же предложила лёгкий перекус. Несмотря на двухчасовой полёт, здесь кормили, и кормили прекрасно! Честно говоря, сейчас уже захотелось прилично есть: ведь сегодня они с Маринкой ещё не завтракали.

В меню даже третьего класса входили картофельное пюре с зелёным горошком, филе сёмги, ложка чёрной икры на куске батона с маслом, половина яйца с куском копчёного тунца, фруктовый джем и бутылка пепси-колы.

С аппетитом приговорив аэрофлотовские блюда, Арина традиционно почувствовала, что её укачивает, и погрузилась в лёгкий сон, протекавший под шум двигателей самолёта и мечты о важном…