Текст книги "Калгари 88. Том 15 (СИ)"

Автор книги: Arladaar

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 25 страниц)

Арина выехала из каскада «собачкой» и покатила к центру арены, где прыгнула с кораблика двойной аксель. Сделав несколько пируэтов на выезде, сразу же исполнила комбинированное вращение со сменой ноги. Сделав несколько пируэтов, выехала из вращения и покатила дальше.

Каждое движение, что она делала при заходе на прыжок, или при выходе из прыжка, она, помня наставления Тарасовой, пыталась как-либо обыграть, в основном улыбками, активной мимикой и работой рук. Сейчас ей казалось, что она катается более эмоционально, впрочем, об этом говорила и живая реакция одногруппников.

Во второй части программы прыгнула тройной лутц, исполнила дорожку шагов и два оставшихся вращения. Всё исполнила чисто, всё исполнила хорошо. Закончив прокат и замерев в финальной позе, она неожиданно подумала, что ещё совсем недавно, полгода назад, буквально помирала после проката не только произвольной, но и короткой программы: накатывала усталость, бешено билось сердце, казалось, ещё немного и свалится на лёд. Сейчас же она чувствовала, что представься такая возможность, легко откатала бы эту короткую программу ещё раз. Тело Люськи полностью адаптировалось к её разуму, преодолев даже физические преграды в лице высокого роста. И продолжавшийся пубертат пока проявлялся лишь в виде колебаний психики: от грусти до радости за пару минут, а физические возможности тела пока были хорошими.

– Молодец, Люда! – радостно крикнул Левковцев. – Немного переведи дух, перерыв 30 минут.

Люда картинно поклонилась одногруппникам и покатила к калитке, где, надев чехлы на лезвие, села на лавку, на которой обыкновенно играли в толкашки, и стала наблюдать, что будет дальше. Левковцев по очереди проверял короткие программы Горинского, Савосина, Муравьёвой и Авдеевой. У каждого они получались с разной степенью чистоты. Надо признать, чисто не исполнил никто, что было удивительно, зная, что буквально несколько дней назад эти же фигуристы откатали на медали.

Исполнив свои программы, Муравьёва и Авдеева плюхнулись на лавку рядом с Ариной и стали заниматься баловством: спихивать её с насиженного места.

– Вы что, совсем оборзели? – с большим изумлением спросила Арина, собралась с силами и попыталась обратно спихнуть подружек, но в это время Левковцев позвал на разминку перед прокатом произвольной программы. Естественно, стало уже совсем не до баловства.

Арина сняла чехлы с лезвий, ступила на лёд и покатила вдоль бортов по часовой стрелке, обратно проехала фонариками, потом исполнила несколько перекидных прыжков, прыгнула двойной аксель и сказала, что готова.

– На старт! – велел тренер.

Арина согласно кивнула головой, описала несколько кругов в центре арены и замерла в стартовой позе. Заиграли первые аккорды балета «Египетские ночи». Арина вышла из стартовой позиции быстрым циркулем, исполнила несколько пируэтов и стремительными перебежками начала разгоняться к правому короткому борту. Набрав приличную скорость, у правого короткого борта развернулась задними перебежками и покатила к левому короткому борту через весь каток, по траектории буквы S. В середине арены моухоком развернулась на ход назад на левую ногу, встала на дугу назад-наружу, и попыталась прыгнуть каскад тройной лутц – тройной риттбергер.

Каскад не получился: плохо оттолкнулась на риттбергер, вышел он с большим недокрутом в половину оборота, и Арина приземлилась тычком лезвия в лёд, в степ-аут. Не сумев удержать равновесие, обеими руками коснулась земли, что равнялось падению. Недовольно встала, подпрыгнула и покатила дальше. Сначала охватила злость, но Арина большим усилием воли постаралась подавить её, чтобы не сдать полностью прокат. Каскад был сложный, единственный в мире, поэтому неудачное исполнение было в порядке вещей, как ни прискорбно об этом думать…

Естественно, в такой ситуации все советы и поучения Тарасовой полетели в тартарары. Хорошо, когда ты катаешь чисто, когда спорится прокат, когда ты подхватываешь вайб момента, и кажется, ноги сами несутся в пляс. Но когда ты задницей полируешь лёд, очень трудно заставить себя подавить негативные эмоции и начать улыбаться зрителям.

К сожалению, этот прокат произвольной программы никак нельзя было занести Арине в актив.

Второй каскад, двойной аксель – тройной тулуп, прыгнула чисто. После него шёл одиночный тройной сальхов с руками наверх и эффектное приземление в полубильман. Не получилось ни приземления, ни полубильмана. Несмотря на относительную лёгкость прыжка, почему-то недокрутила его и свалилась на лёд. Поднявшись, стремительно покатила дальше.

А дальше стоял двойной аксель, и его Люда прыгнула хорошо, что несколько добавило сил и уверенности, и в этом месте она наконец что-то изобразила руками и слегка улыбнулась в сторону одногруппников.

Разогнавшись перебежками от правого короткого борта к левому, Арина в середине арены сделала тройку, крюк, моухоком встала на ход назад на левой ноге, вытянула правую ногу, ударила зубцом по льду и прыгнула тройной лутц с руками наверх. Прыжок визуально получился чистым, но она почувствовала, что всё-таки был недокрут: на льду осталась отчётливо видимая запятая. Впрочем, одногруппники громко кричали и аплодировали после каждого её прыжка, даже неудачного.

Потом Арина покатила к центру арены, где прыгнула каскад тройной флип – двойной тулуп – двойной риттбергер. А вот этот каскад получился чисто! И, как ни странно, это придало Арине сил. Оставшиеся элементы она сделала безупречно.

Прыгнула чистейший тройной флип, опять с двумя руками наверх! Потом исполнила комбинированное вращение со сменой ноги, за ним дорожку шагов и прыжок во вращение. Непрыжковые элементы все получились хорошо, проблемы были лишь с прыжками, вдобавок Арина почувствовала, что, обозлившись, бросила программу, и на реальном прокате оценка за артистизм сильно ушла бы в минус. Надо с этим бороться! Бороться! Ведь не всегда же она будет побеждать, могут случаться ошибки, но ошибки у топового спортсмена никогда не должны перерастать в провалы. Конечно, есть разница, какое место занять: первое или четвёртое. Но даже четвёртое место всё-таки лучше, чем двадцатое…

Закончив кататься, Арина опять картинно поклонилась одногруппникам и покатила к тренеру, удручённо смотревшему на неё.

– Люся, ты не убилась? – в очередной раз спросила Анжелика.

– Всё хорошо, – улыбнулась Арина. – На меня льда хватит.

– Люда, я ценю твой юмор, – строго сказал Левковцев. – Но нам надо как-то повышать твою стабильность! В чём дело? Почему прыжки не идут? Сколько ты делала чистых прокатов, пока меня не было?

– Всё как обычно, 70 удачных на 30 неудачных, – пожала плечами Арина. – Просто… Просто сегодня не мой день. Дайте мне ещё шанс через полчаса.

Левковцев посмотрел на часы – время ещё было.

– Хорошо, откатаешь ещё раз, – согласился он, повернулся к одногруппникам и дунул в свисток. – Муравьёва! На старт произвольной программы!

Отдохнув и понаблюдав за прокатами одногруппниц, через полчаса Арина вышла и чистейше откатала произвольную программу. Наставление тренера подействовало… А может, просто взяла себя в руки…

Глава 3
Отъезд

В пятницу вечером Арина позвонила Аньке, и предложила погулять по району, вдобавок зашли к Стасу, потом к Сашке, Максиму и к Женьке. Настя тоже увязалась за компанию. Вечерело. Солнце садилось за горы, погружая город в полумрак. Прошлись по дворам, потом по окраине района, где была телефонная станция, и окончательно расположились на лавочке у Анькиного подъезда. Лёгкий ветерок стих, зажглись уличные фонари и свет в окнах домов, сделав вечер тёплым и уютным, как это иногда бывает в октябре.

– Всё, уезжаю я завтра от вас, – заявила Арина. – Сейчас буду вещи собирать, хотя я и до этого всё готовила. Осталось только уложить в сумки.

– Везёт тебе, Люська, – с завистью сказала Анька. – В Америку поедешь. Жвачку будешь Турбо жувать и пепси-колу пить. А что ты привезёшь оттуда? Может, джинсы Вранглер или… Ты же мне краски обещала! И жувачку!

– Анька, ты в кого такая наглая? – не выдержал и возмутился Стас. – Не об этом надо думать!

– А чё? – Анька высокомерно посмотрела на бойфренда. – Я вообще-то рисую сейчас программу про призраков под театром! Это будет ужас ужасный!

– Да, кстати, насчёт программы… – смущенно сказала Арина. – Дай, пожалуйста, тот альбом, я его покажу Линде. Я там кое-что ещё придумала.

– Сейчас зайдём, забирай, дарю! – заявила Анька. – Надо будет, то же самое нарисую. За рубль.

– Не об этом вы говорите, ребята, – неожиданно сказал Женька, почти слово в слово повторив выпад Стаса.

Голос у него был серьёзный и задумчивый. Потом Женька встал с лавочки, подошёл к Арине и пожал ей руку.

– Люда, ты талантливая и великолепная фигуристка, и классный товарищ, желаю тебе только победы, – серьёзно сказал Женька. – Пусть все твои задумки на этом соревновании исполнятся. Знай, мы будем болеть и переживать за тебя. Но кроме этого, ты наш друг, и этим всё сказано. Будем переживать в два раза сильнее.

Потом все начали дружно желать Арине победы, и ещё удачи во всём: чтобы добралась до места хорошо, без приключений, и в общем, всего самого лучшего, чего только могут желать друг другу верные друзья…

… Остаток вечера Арина собирала вещи. Хотя, как она и говорила, всё уже было готово и предварительно разложено по стопочкам. Наверху список вещей, которые необходимо захватить. Сейчас нужно было только всё положить в свою безразмерную спортивную сумку. Коньки в чехле, тщательно проверенные и с подправленными лезвиями, выстиранные и выглаженные платья для короткой и произвольной программ в отдельных пакетах, костюм для показательного, бейсболку, перчатки, колготки, носки, тренировочный костюм Adidas, кроссовки этой же фирмы, майку, шорты, бельё, средства гигиены, блокнот с ручкой для записей, туалетную воду, косметику, удостоверение мастера спорта международного класса, загранпаспорт, нотариально заверенное согласие родителей на выезд из страны, сертификат прививок и медицинская справка. Для банкета и жеребьёвки… А… Пропадать так с музыкой и в хорошем look-е! Положила шикарное бордовое платье, подаренное ей в Любляне, и туфли на шпильке, подаренные партией. Сейчас она решила наводить шорох! Хватит ходить в скромных блузках, юбчонках и школьных лодочках! Надо начинать завоёвывать авторитет в мире!

Последним решила положить альбом, который взяла у Аньки. Хотела сразу же посмотреть, что она там нарисовала, но передумала – нужно было собираться дальше.

Приготовила и проверила спортивный костюм сборника, куртку, шапку, шарф, зимние высокие кроссовки Аdidas. Пока готовила одежду, вспомнила, как она первые дни в этом времени ходила на тренировки в ДЮСШОР-1. Смех и грех. Мутоновая шуба, сапоги «Прощай, молодость», невзрачная спортивная шапка… Арине вдруг неожиданно стало очень жалко настоящую Люду. Чего вот она хорошего видела, проживая в этом времени? Конечно, были у неё радостные моменты в жизни, например, прекрасные родители, посиделки с друзьяшками, учителя в школе. Люда жила нормально по советским меркам, но разве она знала, что, показывая результаты в спорте, можно жить ещё лучше? С этой стороны, Арине было очень жалко Люду, что она не смогла реализоваться здесь. Осталось надеяться, что Хмельницкая не профукает шанс, который ей дала судьба, если всё-таки попадёт в тело Стольниковой…

– Милая, ты какая-то печальная, – заметила мама. – Давай чего-нибудь покушаем. Я фруктовый рулет в кулинарии купила.

– Мама, я всё понимаю, но у меня сейчас диета, – строго сказала Арина. – Чай без сахара, пожалуй, попью за компанию. А рулет… ну, окей, только самый маленький кусочек. Пищевая дисциплина – наше всё!

Потом, когда сели в кухне за стол за лёгкий перекус, мама опять опечалилась, да и папа был неспокоен. Сидел мрачный, болтая ногой, закинутой на другую ногу. Ясное дело, переживают… Дочери ехать на автобусе, потом лететь на самолёте два раза, да ещё и через океан…

– Вот опять уедешь, минимум на неделю, а то и на 10 дней. Где ты и что с тобой, не узнаем, пока не вернёшься… – печально сказала мама.

– Как это не узнаете? – удивилась Арина. – Меня же по телевизору будут показывать. По-моему, вчера во «Времени» сказали, в самом конце, что сейчас зарубежные трансляции фигурного катания станут регулярными. Именно те, на которых участвуют наши спортсмены. Так что увидите по телевизору, прочитаете в газете.

Конечно, её мотивирующая речь мало помогла родителям, всё равно были они слегка грустные и, естественно, беспокоились за дочь, которая сейчас поедет не только в Москву или даже в Германию или Югославию, а вообще полетит через океан, на другой конец света…

… Перед тем как лечь спать, Арина открыла альбом и при свете ночника начала смотреть и оценивать сумрачное творчество будущей маман. Нарисовала она примерно 20 скетчей. Все они были сделаны в чёрно-белом цвете, и лишь кое-что было цветным. На первом рисунке изображён старый город. Судя по всему, Анька брала вдохновение из «Приключений Электроника». Часть этого фильма, в котором действие происходило в западном городе, снималась в Вильнюсе, поэтому старинные дома и готические костёлы она, несомненно, видела. Двух-трёхэтажные старинные каменные дома, узкая улочка, блестящая от дождя или росы, уходящая куда-то вдаль, где находится высокое тёмное здание. Над остроконечной крышей с каминной трубой видно крупную Луну. Совсем рядом стоит тускло светящийся старинный фонарь, и только его тускло-оранжевый свет выделяется на чёрно-белом фоне. Похоже, Анька изобразила улицу, которая направляется к театру. Надо сказать, рисунок был очень атмосферный и очень точно передавал гнетущую атмосферу старого города со своими мрачными тайнами. Картина вызывала печаль, хотелось отвести от неё взгляд, но тут же, буквально через долю секунды, хотелось смотреть на неё снова. Да что же это за магия какая-то…

На втором рисунке изображён сам театр. Мощёная камнем старая площадь. В центре изображено готическое здание с входным портиком, по верху которого идёт балкон с каменными перилами, на котором неясно угадываются какие-то мрачные фигуры. Серые потрескавшиеся стены, узкие и в то же время высокие стрельчатые окна, набранные из множества стёкол, остроконечная крыша с мансардой и слуховым окном. Театр, по странной творческой мысли Аньки, скорее был похож на старинный католический храм. Из верхних окон выбивается тусклый свет, и кажется, в самом крайнем правом окне стоит какая-то неясная тёмная человеческая фигура.

На следующем рисунке изображён коридор, тонущий во тьме. На каменной стене справа висит газовый рожок, который не разгоняет тьму, а наоборот, подчеркивает её, озаряя неярким светом лишь небольшое пространство около себя. Слева открытая гримёрка, и кажется, внутри то ли стоит манекен с одеждой, то ли скрывается в полутьме человек… А ещё в тёмном пространстве, которое находится посреди картины и на которое первым делом упирается взгляд, вроде бы, что-то угадывается. Определённо кто-то там находится… Какой-то почти невидимый во тьме силуэт, от которого исходит опасность.

На другом рисунке – зрительный зал. Он весь тонет во мраке, и видно только неясные тёмные силуэты, сидящие в креслах. А может, это вовсе не зрители, а какие-то призраки? В зале темно, освещена только большая сцена, на которой стоит, раскинув руки, светлая женская фигурка в длинном светлом платье. Запрокинув голову, она поёт. По её позе видно, что определённо она поёт. Наверное, это и есть Белла… Она смотрится как единственный лучик света в бесконечном царстве тьмы. А ещё… Странное дело, но тёмные зрители словно с какой-то плотоядностью смотрят на неё. По крайней мере, такое сложилось впечатление от рисунка…

Просмотрев все скетчи, Арина вынуждена была признаться: сумрачный талант будущей маман проявился здесь во всей красе. Все до единого рисунки вызывали глубокие чувства, больше смещавшиеся в печальный диапазон. Это выглядело странно, ведь Анька не имела доступа к фильмам ужасов или книгам подобного содержания. Полностью придумывала сюжеты рисунков сама. А что будет, если она прикоснётся к этому пласту поп-культуры? Новые идеи и веяния охватят её с ещё большей силой и прольются водопадом…

Потом Арина отложила альбом и уснула: завтра предстоял очень трудный и сложный день…

…Суббота, 18 октября 1986 года. 7 часов утра. Город Екатинск и микрорайон «Рабочий посёлок» понемногу пробуждаются к жизни. Проснулась и Арина. На удивление, несмотря на просмотренные накануне мрачные изображения, нарисованные Анькой, выспалась прекрасно и даже не видела никаких сновидений.

– Люда, я тебе в дорогу бутерброды приготовила, – заявила мама, едва сонная Арина, зевая, высунула голову из комнаты. – Пока иди в душ, я завтрак сделаю. Отец уже ушёл в гараж.

Арина сделала лёгкую зарядку, ещё раз проверила, что всё в порядке, всё взяла, всё захватила, потом отправилась в душ и после помогла маме с завтраком. Когда пришёл Александр Тимофеевич, сели перекусить на дорожку.

– Люда, а тебя где поселят? Ты долго пробудешь в Москве? – с интересом спросила мама.

– Честно сказать, не знаю, мне это не говорили, – пожала плечами Арина. – Исходя из прошлого опыта… В общем, я имею в виду, когда я летала в Германию и Любляну, думаю, мне придётся пару дней пожить в Москве. Пока соберётся вся команда, пока проведут общее собрание, скажут напутственную речь… А где поселят, я не знаю. Думаю, опять вместе с Маринкой. У неё есть телефон, я вам сегодня вечером позвоню.

– Пока будешь в Москве, звони каждый день по вечерам. Ты же знаешь, вечерами мы дома, – предупредила мама.

Арина согласно кивнула головой. Спорить тут было не о чем…

… После того как позавтракали и мама лично проконтролировала что Люда взяла приготовленные в дорогу бутерброды и бутылку минералки, начали собираться. Арина поставила спортивные сумки в коридоре, надела костюм сборника, куртку, кроссовки, шапку, шарф и первая вышла в подъезд, а потом на лифте спустилась на улицу. И на улице… Нет! Такого просто не может быть! На улице стояла Анька! Так же, как в прошлый раз, одетая в осеннее пальтишко, гетры, круглую шапку с кошачьими ушами, в перчатках.

– Привет, Люська! А я тебя тут жду! – со смехом сказала будущая маман. – Ты что, хотела без моего напутствия уехать? Тебе не сбежать от подводной лодки!

– Куда же я без тебя денусь! – усмехнулась Арина, поставила сумку на лавку и обняла подбежавшую Аньку. – У нас, как я посмотрю, уже стало доброй традицией провожать меня, надо придерживаться её. Молодец! Сейчас мне очень важна поддержка. Я на самом деле очень рада видеть тебя.

– Я тоже рада! – деловито сказала Анька. – Желаю тебе, Люська, выиграть все медали на свете! Пусть сбудутся самые лучшие мечты на это соревнование! А мы здесь будем в школе болеть за тебя! Всем болельщицким сообществом под моим руководством! И желать, чтобы тебе набросали побольше игрушек и фломастеров с альбомами! И краски пусть бросят! Очень много пусть всего бросают!

– Эммм… – замялась Арина. – Ну, надо признать, я не контролирую болельщиков, чтобы они дарили больше, и вообще…

– Аня, здравствуй! – с удивлением сказала Дарья Леонидовна, вышедшая с Александром Тимофеевичем из подъезда. – Ты погулять вышла?

– Нет! – с большой важностью сказала Анька. – Я Люсю вышла проводить! У нас это традиция! Чтобы бросали больше игрушек!

– Ну, раз традиция, можешь поехать прямо с нами! – заявила Дарья Леонидовна. – Мы потом тебя обратно привезём.

– Ура! Ура! Ура! – закричала Анька, запрыгала и захлопала в ладоши. – Я поеду провожать Люську! Я ей помогу вещи дотащить!

– Увы, пардонствую… – усмехнулась Арина. – За своими вещами я слежу сама, это тоже традиция. В аэропортах и гостиницах никто их за меня таскать не будет.

Потом все сели в машину и поехали в центр, в ДЮСШОР-1. Субботнее утро, народу на улицах мало, так же как и автотранспорта, и добрались относительно быстро. Пока ехали, Арина смотрела в окно машины, на пробуждающийся город, и словно чувствовала, что сейчас его жители провожают её на соревнование, пусть и неосознанно…

Впрочем, были и такие горожане, которые провожали вполне осознанно… У хорошо знакомого красного Икаруса, принадлежавшего Уралвагонзаводу, и который должен был везти Арину с Левковцевым в Свердловск, стояла целая толпа народу. Кого здесь только не было! Во-первых, вся секция фигурного катания бросила тренировки и пришла проводить её, чем вызвала у Арины большое смущение, ведь она-то в точно такой же ситуации так и не вышла к своим одногруппникам, которые выезжали на соревнования и стояли у автобуса. Она в это время с Тарасовой занималась хореографией, и отпроситься у неё, чтобы проводить одногруппников, так и не решилась.

Вдобавок здесь же находилось большое количество учащихся из ДЮСШОР-1, причём из самых разных секций, и никого из них Арина не знала. Но тем не менее, ребята при её виде громко закричали и замахали руками. Они пришли проводить Люду! Их родную чемпионку!

– Люда! Люда! Ты лучшая! Чемпионка! Желаем тебе только победы! – закричали ребята и захлопали в ладоши.

Рядом с группой провожающих стояли Редькин, Каганцев, Левковцев и Виктория. Увидев Арину, выходящую из машины, радостно улыбнулись.

– Вот видишь, Люда, как тебя ребята любят, многие провожать пришли, – заявил директор школы. – И я пришёл провожать, как же тебя одну в дорогу отпустить. Здравствуйте, товарищи Хмельницкие! Вот… Пришли всем коллективом проводить в дорогу вашу дочь!

Когда Арина подошла к автобусу, и поставила сумку на землю, к ней сначала подошла Виктория, обняла и пожелала прекрасно выступить, потом Каганцев, а после этого стали подходить все присутствующие. Все обнимались, хлопали по плечу, желали золотой медали. Арина неожиданно почувствовала, как в уголках глаз намечаются слёзы. Она вдруг ощутила, что очень дорога и желанна всем этим людям, которые сейчас составляли значимую часть её здешнего мира. И как вообще можно разрушить их чаяния? Придётся выкладываться на все сто!

Потом Арина, изо всех сил сдерживая слёзы, попрощалась с родителями, с Анькой, вообще со всеми, взяла свою громадную спортивную сумку и вместе с Левковцевым и Редькиным вошла в автобус. Икарус посигналил на прощание и, включив фары, выехал с парковки. Провожающие с большим удивлением заметили две машины ГАИ, стоявших недалеко от спортивной школы, одна из которых тронулась с места и заняла место перед автобусом, а другая заняла место после него. Люське, как какой-нибудь знаменитости или партийному деятелю, городской совет народных депутатов города Екатинска единогласно выделил машины сопровождения. А что… Заслужила…