Текст книги "Как я съел ваши фаерболы 3 (СИ)"

Автор книги: Архимаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Дичь забилась в самую дальнюю нору и заперлась на все засовы.

Я подошел вплотную и плотоядно облизнулся. Защита выглядела добротно, но для Черного Желудка это была просто фольга на очень вкусной шоколадке. Распахнув над плечом Призрачную Пасть, я вонзил когти прямо в светящийся рунный щит и потянул на себя, отрывая целые куски магического барьера.

Хрум. Чавк.

На вкус барьер напоминал 9-вольтную батарейку, щедро посыпанную перцем чили. Бодрит, щиплет язык, но жуется отлично.

Внезапно воздух рядом со мной снова пошел рябью. Иллюзия барона Адлера вернулась, но от его столичного лоска не осталось и следа. Волосы растрепаны, глаза безумные, шелковое кимоно сильно смято.

Настоящая, животная паника.

– Ярослав! Умоляю! Остановитесь! – завизжала иллюзия, заламывая руки. – Вы не понимаете, что делаете! За этой дверью…

– Вкуснота за этой дверью, – прочавкал я, откусывая здоровенный кусок пульсирующей печати. – А упаковку ты слишком тугую сделал, барон. Зубы вязнут.

– Волков!!! – голос Адлера сорвался на истеричный, свистящий фальцет. Он понял, что мольбы бесполезны. – Вы не оставляете мне выбора! Я предупреждал! Если вы сейчас же не прекратите, мне придется пойти на крайние меры! Я клянусь, я выпущу ЭТО на свободу! Я открою саркофаг, и вы пожалеете, что вообще родились на свет! Оно сожрет и вас, и весь ваш проклятый город!

Я скосил глаза на визжащую иллюзию. Надоело это нытьё над ухом.

Я просто повернул голову, широко разинул Призрачную Пасть и с громким, хлюпающим звуком всосал образ барона целиком. Иллюзия исказилась, вытянулась в длинную световую макаронину и исчезла в моей глотке.

Я сыто икнул, выпустив облачко золотистых пикселей. Тишина. Благодать.

Еще пару минут я методично доедал остатки магической защиты. Наконец, последняя руна жалобно пискнула и растворилась на языке вкусом жженого сахара. Дверь стала просто куском толстого дерева.

Я отошел на шаг и с разворота впечатал босую пятку прямо в район замка.

БА-БАХ!

Многотонная створка раскрылась внутрь, слетев с петель, и с грохотом рухнула на каменный пол святилища. Я шагнул внутрь, отряхивая руки.

Помещение тонуло в густом полумраке. По углам тускло мерцали толстые ритуальные свечи, отбрасывая на стены дерганые тени. Ни Адлера, ни Риты видно не было. Может, за алтарь спрятались?

И тут мне в ноздри ударил запах. Тяжелый, железистый запах свежей крови. Ее было так много, что воздух казался липким, а во рту сразу появился солоноватый привкус. Мой Черный Желудок внутри замер. Я сделал шаг вперед… и мой взгляд уперся во что-то темное, бесформенной кучей лежащее прямо посреди зала.

Это был барон Адлер. Точнее, то, что от него осталось.

Столичного мистика разорвали ровно пополам, словно дешевую бумажную салфетку. Нижняя часть в шелковых штанах валялась чуть поодаль, а верхняя половина туловища лежала в луже собственной крови. На ухоженном лице барона застыла маска такого запредельного ужаса, что его глаза буквально вылезли из орбит, а челюсть была свернута набок в беззвучном крике.

Похоже, свои «крайние меры» он всё-таки применил. Но что-то пошло не по плану.

Я перевел взгляд чуть правее. В метре от останков барона, в той же растекающейся багровой луже, лежало второе тело.

Тетушка Рита.

Шея неестественно вывернута, кружевное платье насквозь пропитано кровью. За спасение своей шкуры она заплатила самым высоким тарифом из возможных. Жаль, конечно, что семейные тайны мы так и не обсудили, но жалости к предателям у меня не было.

Я медленно оскалил клыки и бесшумно втянул воздух ноздрями, впитывая запахи.

Ни единого шороха и никакого запаха, кроме удушающей вони распотрошенных тел.

Но…

Волосы на моем хвосте медленно встали дыбом. Позвоночник обдало холодом. Я отчетливо, кожей почувствовал на себе взгляд.

Это чужое, давящее внимание было настолько плотным, что я словно наяву увидел два горящих, немигающих желтых глаза с узкими вертикальными зрачками. Их не существовало в реальности, но я мог описать их в подробностях, вплоть до каждой жилки в радужке.

Из моего горла сам собой вырвался низкий, вибрирующий рык. Черный Желудок недовольно заворчал.

Тот, кто сидел сейчас во мраке, не был ни тупым големом, ни безмозглой статуей. И уж точно это было не травоядное, с которым можно поиграть.

Где-то здесь, совсем рядом, прятался, перепачканный в крови моих врагов, Высший Хищник. Такой же, как я и Диана.

– Ну, покажись, не бойся, – я клыкасто улыбнулся. – Давай познакомимся.

Глава 7
Я бы предложил разделить добычу по-соседски…

Под ногами хлюпало. Кровь барона Адлера медленно заливала паркет, затекая мне между пальцев босых ног.

Я должен был радоваться. Штурм прошёл как по маслу. Защитные барьеры улетели в мой Черный Желудок на закуску, а химер я перещёлкал как семечки. Пора оскалиться и сыто рыкнуть на развалины этого анимешного борделя.

Но вместо этого шерсть на загривке стояла дыбом. Даже в теле человека я почувствовал, как напряглись волчьи уши.

Позвоночник обдало холодом, словно в затылок упёрли ствол снайперской винтовки. Причём палец на спуске держал некто такой, кто не любит затягивать переговоры.

В жёлтых глазах не было страха или жажды крови. Только холодный, оценивающий интерес. Словно на меня смотрел шеф-повар мишленовского ресторана, решая, под каким соусом подать этот кусок мяса.

Мой Черный Желудок, готовый переварить даже ржавый рельс, вдруг угрожающе заурчал. Он не распознал еду. И это значило только одно. Передо мной стоит Соперник.

Будто я подошёл к зеркалу, но вместо себя увидел другого Волка. Дерзкого, способного ломать хребты драконам. Передо мной стоял Высший Хищник. Такой же как я. И его «кухня», возможно, была постарше моей.

Я брезгливо стряхнул с пальцев кровь химеры и шагнул вперёд, оставив на шёлковом ковре красный след.

– Эй, в углу! – небрежно бросил я в темноту, слегка склонив голову. – Я бы предложил разделить добычу по-соседски… но ты, свинья, выжрал всю ману. Оставил мне один холестерин и шёлковые штаны. С таким подходом мы не поладим.

Неизвестный промолчал. Жёлтые глаза даже не моргнули.

Я незаметно напряг плечи, собирая ману в пальцах. Призрачные Когти на правой руке удлинились, готовые распороть само пространство. Я приготовился к тяжёлой, грязной драке. Веки на миг прикрыл.

Когда я открыл глаза, угол был пуст.

Давление исчезло. Ни шагов, ни сквозняка. Будто кто-то просто выдернул шнур телевизора из розетки. Экран погас, оставив лишь шум в ушах.

«Ни хрена себе… – подумал я, убирая когти. – Эта тварь владеет пространством лучше меня. Исчезнуть так, чтобы Желудок не почуял колебаний… Плохие новости для Северогорска».

Только сейчас, когда оцепенение спало, я почувствовал запах. Запах крови барона перекрывал тонкий аромат пыли и сухих цветов. Странный букет для подвала столичного мистика.

Я подошёл к углу, где предположительно таилось существо. Но там стояло лишь то, чем Адлер пытался меня напугать перед смертью.

Саркофаг или типа того. Ящик из тёмного дерева, покрытый красным лаком. Восточная старина. С крышки свисали шёлковые ленты, исписанные иероглифами. Местами они были разорваны в клочья.

Я заглянул внутрь. На крышке и стенках изнутри темнели многочисленные глубокие борозды. Тварь внутри веками скребла это дерево, пытаясь выбраться наружу.

На полу темнел ритуальный круг, нарисованный свежей кровью. Судя по запаху, это кровью тётушки Риты, смешанной с одеколоном Адлера.

Я присел на корточки, провёл пальцем по засохшей руне на паркете и поднёс к губам. Слизал.

Кровь на вкус была как ржавая вода из-под крана. Ни крошки маны. Кто-то вылакал всю энергию досуха.

У существа такой же Черный Желудок, как у меня. Только куда более древний и прожорливый.

Я посмотрел на тело Адлера, на куклу тётки Риты, а затем снова на красный ящик. Пазл сошёлся так легко, что мне захотелось рассмеяться.

– Адлер, кретин ты столичный… – вслух произнёс я и с силой пнул обломки крышки саркофага. Дерево с треском разлетелось по залу. – Откопал древнюю консерву. Приволок в подвал, обвешал батарейками, полил кровью тётки, чтобы вскрыть печать… И разбудил самого опасного Хищника после нас с Ди.

Я покачал головой, поднимаясь на ноги.

«Решил приручить чёрную дыру карманным фонариком. План, надёжный, как швейцарские часы. Земля тебе пухом, идиот».

В городе появился очень голодный конкурент. И догонять его голым, с пустым Желудком – лучший способ самому превратиться в десерт. Мне нужно переварить сожранное, уплотнить Желудок и вернуться в Логово.

Где-то наверху, за пределами поместья, завыли сирены. Пронзительно, с надрывным визгом.

Хм, запах знакомый. К усадьбе явился Комитет Магического Надзора. Как обычно, вовремя. Когда грязная работа сделана, а трупы уже остыли.

Я посмотрел на руки, испачканные в крови химер и каменной крошке. Повёл плечами, разминая шею. Одежды у меня не было, приличного вида тоже, зато физиономия так и светилась сытым удовольствием. А глаза были наглыми по умолчанию.

Я зашагал к выходу из подвала, оставляя на бордовом ковре влажные следы.

Охота на колдунов и анимешников окончена. Начинается большая политика. И кажется, господам из Комитета сегодня не понравится мой вид.

Я шел к выходу, перешагивая через куски паучьих лап и ошмётки самураев. Из парадных дверей бил сине-красный свет, словно снаружи работал дешёвый бордель или ночной клуб.

Я остановился в тени, лениво оценивая обстановку. Снаружи выла сирена, урчали дизельные моторы броневиков, а ледяной дождь стеной лупил по капотам.

Картина во дворе усадьбы Адлера разворачивалась поистине монументальная.

С одной стороны застыло плотное кольцо оцепления Комитета Магического Надзора. Впереди, по колено в грязной луже, метался ИО главы Северогорского КМН Воронин. Промокший плащ висел тряпкой, а сам он, красный от злости, орал в рупор.

С другой стороны въезд перекрывала стена из чёрных внедорожников гвардии Медведевых. Они стояли плечом к плечу, перекрывая дорогу бойцам Комитета.

В центре баррикады под чёрным зонтом, который держал высокий гвардеец, стояла Валерия. Она выглядела как с обложки журнала: безупречная осанка, ни единой складки на одежде. Она потягивала горячий кофе из термокружки и откровенно скучала, глядя на суету чиновников как на возню муравьев.

– Виконтесса Медведева! – надрывался Воронин в мегафон, брызгая слюной. – Повторяю в последний раз! Это место преступления! Мы зафиксировали мана-всплеск S-класса! Немедленно уберите своих людей и технику! Мои бойцы вот-вот начнут штурм!

Лера медленно сделала глоток, даже не повернув головы. Её ровный, академический голос прозвучал удивительно отчётливо, легко перекрывая гул моторов:

– Господин Воронин, рекомендую вам сделать вдох и вспомнить сорок вторую статью Имперского Уложения. Штурм частных владений без ордера? Это превышение полномочий. Мои юристы пустят Комитет по миру и оставят вас лично без выходного пособия ещё до того, как этот дождь закончится.

– Там внутри резня! – Воронин аж подпрыгнул, взмахнув рупором. – Барон Адлер не выходит на связь!

– Возможно, барон ушёл в глубокую медитацию, – парировала Лера, разглядывая безупречные ногти. – У вас есть ордер на прерывание медитации? Нет? Тогда стойте и мокните дальше.

Слушать юридический пинг-понг мне надоело. Урчащий Желудок требовал дела, а не кодексов.

Я вышел из темноты прямо на крыльцо под мигающие огни.

Вместо одежды мое тело покрывала корка из засохшей крови химер, серой пыли и пепла. В зубах я лениво перекатывал нефритовую заколку, которую вытащил из разбитой статуи.

Спор оборвался мгновенно. Словно кто-то выключил звук.

Воронин поперхнулся на полуслове. Мегафон в его руке пискнул и с треском заглох.

Десятки бойцов КМН вскинули винтовки, но стрелять никто не торопился. Пальцы застыли на курках, а стволы ощутимо подрагивали.

Люди тоже звери, и их инстинкты выли от страха перед тем, кто только что сожрал целое поместье.

Стало тихо. Слышно было только, как ледяные капли барабанят по броневикам.

Валерия даже бровью не повела. Она опустила термокружку, прищурилась и с любопытством оглядела меня с ног до головы.

– Мышечный тонус хорош, Яр, – с ухмылкой протянула она. – Прекрасная работа широчайших. Но правила приличия ты всё ещё игнорируешь. Зачем пугаешь инспекторов своими… амбициями?

Она выразительно, со значением опустила взгляд значительно ниже моего пупка.

Я с треском перекусил заколку, сплюнул осколок на мокрые ступени и почесал грудь. После чего уставился на багровеющего Воронина.

– Слышь, законник, – хрипло сказал я. – У мистика в шкафах одни шёлковые халаты. Я эту китайскую синтетику надевать не собираюсь. Метнись кабанчиком, найди мне штаны. Быстро.

Воронин впал в ступор. Он переводил взгляд с моего лица на черный проем за спиной, осознавая простую истину. Перед ним стояла атомная бомба без предохранителя. И если она сейчас разозлится, собирать Комитет придётся по частям в радиусе трёх районов.

– Рядовой! – взвизгнул Воронин, хватая за шиворот ближайшего бойца КМН. – Бегом на заправку за углом! Купи штаны! Даю одну минуту, или пойдёшь под трибунал! Одна нога здесь, другая там!

Бедолага-новобранец от испуга выронил рацию прямо в грязь и рванул с места с такой скоростью, словно за ним гнался лично Безумный Бог Бездны.

Пошла минута тягучей, липкой неловкости.

Дождь продолжал хлестать по голому телу, смывая кровь. Я спокойно стоял на крыльце и буравил взглядом бойцов оцепления. Опытные бойцы нервно сглатывали и отводили глаза, не выдерживая давления.

Валерия сделала шаг ко мне. Боец двинулся за ней, прикрывая госпожу краем своего огромного зонта.

– Хочешь ко мне, Яр? – поинтересовалась она с лёгкой иронией. – У меня тут сухо и чаёк в термосе есть.

– Не надо, – буркнул я, даже не повернувшись. – Считай, что я нахаляву помылся. Пыль веков смываю.

Наконец из-за угла выбежал запыхавшийся рядовой бонц. Он дышал тяжело, сжимая в руках пластиковый пакет с заправки. Солдат на цыпочках протянул мне его, стараясь держаться подальше.

Я выхватил пакет, заглянул внутрь и глубоко вздохнул.

Ассортимент ночной заправки превзошёл ожидания. На свет я извлёк розовые шорты в ромашку. На заднице красовалась огромная надпись: «I ❤️ Severogorsk». В комплекте шли резиновые шлёпанцы.

– Это всё, что было большого размера, господин Волков! – заикаясь, пролепетал рядовой. – Там только сувенирный стенд работал…

– Сойдёт, – бросил я.

Я натянул розовые шорты поверх бедер. Кое-как втиснул ступни в шлёпанцы и с мокрым щелчком поправил резинку.

Затем я поднял взгляд на толпу.

В моих глазах закружилась тьма, и комизм ситуации испарился. Воздух мгновенно потяжелел, превратившись в плотный кисель, а розовые шорты в ромашку перестали казаться смешными.

– Кто улыбнется, тому вырву кадык, – любезно пояснил я.

У Воронина на лице отчётливо проступила мысль: «Если хоть один боец сейчас прыснет, этот монстр вырвет ему кадык через ноздрю. А потом заставит меня это съесть».

Ни один человек из бойцов КМН не пискнул. Все вытянулись по стойке смирно, глядя сквозь меня.

Валерия отвернулась, прикусив губу. Её плечи подрагивали, но воспитание уберегло от смеха.

Я спустился по ступеням, шлёпая подошвами по лужам, и хлопнул онемевшего Воронина по мокрому плечу. На его плаще остался грязный след.

– Ну вот. Теперь я одет и готов к диалогу. Поехали жрать, Воронин. Я голодный, как ублюдок, так что платишь ты.

Я зашагал мимо бойцов прямо к броневику, шурша розовым нейлоном. Лера, сдерживая улыбку, бесшумно скользнула следом.

ИО Главы Комитета оставалось лишь обречённо вздохнуть и поплестись следом.

Ресторан «Империал» полностью оправдывал своё пафосное название. Вокруг сияла позолота, с потолка свисали хрустальные люстры, а по залу бесшумно скользили официанты во фраках. Тихая музыка из динамиков настраивала на покой, но в нашей кабинке царила иная атмосфера.

Я сидел во главе стола на роскошном диване из бордового бархата. Голый по пояс, я был покрыт коркой сажи, серой пыли и засохшей крови. Шорты в ромашку с надписью «I ❤️ Severogorsk» и резиновые шлёпанцы довершали картину.

В ресторане действовал строгий дресс код. Но я его прошел без проблем, так как секьюрити хватило лишь одного взгляда, чтобы пропустить меня без лишних вопросов.

Контраст был таким, что столовый нож в моих руках казался лишним. Впрочем, я им и не пользовался.

Официант дрожащими руками поставил на стол серебряное блюдо со стейками. От него несло паникой и желанием уволиться, но парень держался.

Я решил оставить хорошие чаевые. Чисто за стрессоустойчивость.

Как только парень испарился, я вонзил пальцы в сочное, сочащееся кровью мясо. Мой Черный Желудок утробно заурчал.

Я ел за десятерых. Пережёвывал говяжьи кости, перемалывая их зубами в пыль, и запивал холодным коньяком прямо из горла.

Валерия сидела по правую руку от меня. Она изящно, едва касаясь серебряной вилочкой, ковыряла диетический салат из рукколы. Впрочем, на свою тарелку Аметистовая Паучиха даже не смотрела. Её взгляд, полный любопытства пополам с обожанием, был прикован ко мне.

Лера наблюдала за работой моих челюстей с восторгом, словно биолог, разглядывающий редкую мутацию. Её дар позволял видеть, как перестраиваются каналы, усваивая белок и чистую энергию.

Напротив нас, вжавшись в спинку кожаного кресла, сидел Воронин. ИО Главы Комитета выглядел так, словно его ведут на расстрел прямо в шёлковых декорациях ресторана. Он держал стакан с минералкой, но его пальцы так дрожали, что лёд звенел о стекло.

Я вытер рот салфеткой, оставив на ней бурый след, и откинулся на спинку дивана.

– Значит так, Воронин, – будничным тоном произнёс я, покручивая в пальцах обглоданную кость. – Усадьба Адлера с этого момента принадлежит роду Волковых. Документы сами оформите, без лишней бюрократии.

Воронин судорожно сглотнул и подавился минералкой. Он закашлялся, промокнул рот платком и испуганно пролепетал:

– Но позвольте, Ярослав Андреевич! Наследников нет. По закону имущество магов переходит государству! Мы обязаны опечатать особняк до выяснения…

– Плевать я хотел на закон, – я отмахнулся костью, едва не задев его нос. – У барона в подвале отличный саркофаг стоит. Я в нём буду соленья хранить. Идеальная тара для запаса огурцов. Не дело добру пропадать.

– А лаборатории и склады отходят Клану Медведевых, – ровным тоном добавила Лера. – Для санитарной очистки, разумеется. И я бы на вашем месте не спорила, господин Воронин. Иначе я пришлю вам счёт за очистку усадьбы от тварей Адлера. Да, а что вы думали, мы будем бесплатно делать работу Чистильщиков? Поверьте, сумма в три раза превысит бюджет Комитета.

Воронин перевёл взгляд с сытого полубога в шортах на Валерию. Он понимал, что против союза Волковых и Медведевых у него нет шансов. Ни политических, ни физических.

– Хорошо… – кивнул чиновник. – Мы оформим это как возмещение ущерба вашему роду.

– Вот и славно. Можешь ведь, когда хочешь, – я ухмыльнулся и снова потянулся к коньяку. – Теперь к другому вопросу. Что со статусом? Я до сих пор числюсь как угроза. Это утомляет. Златогоровы на поводке, Голубевы в родственниках, Медведевы… – я подмигнул Лере, – наши друзья. Претензий ко мне нет, пора снять клеймо.

Воронин засуетился, пытаясь защититься.

– Ярослав Андреевич, я всей душой за! Но поймите мою позицию. Я лишь исполняю обязанности. У вас полно скрытых врагов, как в Комитете, так и среди дворянства. Любую попытку снять ограничения заблокируют без веского повода. Вот если бы у нас был железный аргумент…

Чиновник замолчал, заискивающе заглядывая мне в глаза.

– Ну? И какой аргумент тебе нужен? – спросил я.

– Тот монстр, которого вы упоминали… – Воронин понизил голос. – Тварь, которую Адлер выпустил из саркофага. Мы нашли след её ауры. Она сейчас бродит по Северогорску, голодная и опасная. Если бы вы смогли выследить и убить её, это решило бы проблемы.

Я перестал жевать.

В кабинке резко упала температура. Лёд в стакане Воронина с треском лопнул, а люстра над головой зазвенела. Пространство вокруг стола пошло рябью. Моя аура хлынула наружу, затапливая комнату.

Я наклонился над столом, приблизив лицо к побледневшему чиновнику. Глаза затопила чернота Бездны.

– Ты смеешь ставить условия мне, Ярославу Волкову? – тихо спросил я. Воздух вибрировал низким рыком в груди. – Слушай сюда, крыса. Если вы там в Комитете планируете надеть на меня ошейник, я сожру этот стол. А потом сожру тебя в твоём мокром плаще. И поверь, не подавлюсь.

Воронин вжался в диван, превратившись в тень. Спина под пиджаком стала мокрой от пота. Он замахал руками, заикаясь:

– Ни в коем случае! Ярослав Андреевич, вы не так поняли! Никаких ошейников! Это не условие, это пиар! Вы спасаете город от древнего чудовища. Мы раздуваем это в прессе как подвиг патриарха Волковых. Горожане сами заставят чиновников снять ограничения! Вы станете героем, неприкосновенной фигурой! Против прессы даже столичные чиновники не попрут, они побоятся вас трогать!

Я молча сверлил его взглядом.

Наконец напряжение спало. Температура вернулась к норме, а в моих глазах снова сверкнула синева.

Я ухмыльнулся, откинулся назад и вонзил зубы в очередной сочный стейк.

– А идея мне нравится, – прочавкал я. – Да и конкурентов я не терплю. Я найду эту древнюю зверушку. Но запомни: я делаю это не ради ваших бумажек.

Воронин шумно, со свистом выдохнул и трясущимися руками потянулся к салфетке, чтобы вытереть заливающий глаза пот.

Сбоку улыбнулась Валерия, чьи глаза заблестели от предвкушения.

Сделка была заключена.

Студентка Анна

Переулок за клубом «Неон» тонул в полумраке, изредка расцвечиваемом вспышками вывесок. Ледяной дождь барабанил по мокрому асфальту.

Аня сжалась в комок, упершись спиной в кирпичную стену. Бежать было некуда. Выход из тупика перекрывал приземистый спорткар ядовитого цвета. Из выхлопной трубы с рычанием вырывался сизый дым.

К девушке медленно, покачиваясь от выпитого алкоголя, шли двое. На них были дорогие куртки, а на лицах играли сытые улыбки.

– Далеко собралась, дура? – со смешком бросил тот, что шёл чуть впереди, протягивая руку к капюшону её дешёвого пальто. – Поехали с нами. Покатаемся. Мы весёлые.

– Не трогай! – Аня попыталась ударить его по руке, но парень легко уклонился, издевательски расхохотавшись.

Второй, шедший следом, раздражённо цыкнул сквозь зубы и небрежно щёлкнул пальцами. В воздухе вспыхнул сноп дешёвых золотистых искр. Мусорная магия, годная только на то, чтобы прикуривать сигареты или пугать простолюдинов. Но следом за искрами парень сделал ленивый жест ладонью в сторону грязной лужи.

Вода послушно взвилась вверх, вытягиваясь в бледный водяной хлыст. Раздался резкий, хлёсткий свист. Водяная плеть с силой ударила по кирпичу в нескольких сантиметрах от уха Ани, обдав её лицо ледяными брызгами.

Девушка вскрикнула, закрывая голову руками.

– Цену набиваешь, кукла? – мерзко оскалился мажор с водяным хлыстом. – Мой отец – замотдела КМН. Нам в этом Северогорске можно вообще всё, усекла? Так что не ломайся, садись в тачку. По-хорошему.

Аня почувствовала, как к горлу подступает горький, удушливый ком. Помощи ждать было неоткуда. В мире, где закон работал избирательно, у простой студентки без магии не было шансов на справедливость.

От бессилия и накатывающего ужаса она крепко, до боли зажмурила глаза.

И вдруг пьяный смех и хвастливая болтовня оборвались. Исчезли мгновенно, словно мир выключили. Воздух стал густым и ледяным. У Ани с болезненным хлопком заложило уши.

Девушка со страхом приоткрыла глаза.

Пространство вокруг пошло рябью, как над раскалённым асфальтом. Яркий свет вывески изогнулся, преломляясь в плотной темноте.

Аня не услышала шагов. Лишь чёрная тень без единого звука пролетела сквозь стоявшего впереди мажора с водяным хлыстом.

Парень застыл на месте. Его глаза выкатились из орбит, а рот распахнулся в беззвучном крике. Из его груди с хрустом показался яркий шар – его Ядро. Светящаяся сфера мгновенно исчезла в пасти тени.

Тело мажора усохло, превратившись в пустой мешок из кожи и костей. С глухим стуком он рухнул на мокрый асфальт.

Второй парень закричал, его голос сорвался на тонкий писк. Он попытался махать руками, кастуя щит, но чёрный туман окутал его с головой. Короткий хрип, вспышка… и второй труп упал прямо в лужу.

Аня сползла по стене на корточки. Она прижала ладони к лицу, пытаясь не закричать, но сквозь щёлочку между пальцами продолжала против своей воли наблюдать за кошмаром.

На ее глазах нечто вроде толстых теневых жгутов или щупалец оплели ядовито-зеленый спорткар. Машина смялась, как жестянка под тяжёлым сапогом. Лопнули стёкла, металл сложился гармошкой, но всё произошло в тишине, словно монстр поглощал звуки.

Машина была уничтожена за пару секунд.

Тень развернулась в сторону застывшей у стены девушки. В глубине мрака загорелись два жёлтых глаза с узкими зрачками.

Аня перестала дышать. Сердце в груди сделало последний удар и замерло. Она закрыла глаза, притворяясь мёртвой и молясь лишь о быстрой смерти.

Существо приближалось. Звука шагов не было, но Аня кожей чувствовала, как её накрывает аура Хищника. Воздух стал холодным, и от её вздохов поднимался белый пар.

Тень нависла прямо над ней. Девушка ожидала почуять запах гнили или серы, которой пахли твари Бездны.

Но в нос вдруг ударил неожиданно приятный аромат. Пахло старой бумагой, пылью и сухими цветами.

Существо втянуло воздух прямо у её шеи. Аня почувствовала влажное прикосновение чего-то, похожего на звериный нос, к своей щеке.

Господи… Монстр изучал её. Пробовал на вкус.

Секунда ужаса растянулась для девушки в вечность.

Внезапно существо издало презрительный фыркающий звук. Давящая аура исчезла мгновенно. Напряжение спало, и уши отпустило.

Трясясь от рыданий, Аня медленно открыла глаза.

Переулок был пуст. В нём не осталось никого, кроме неё. На мокром асфальте лежали два трупа и дымился сплющенный кусок железа.

А сверху продолжал капать ледяной дождь. Высший Хищник ушёл дальше в глубь Северогорска – искать свежую пищу.

Логово Волковых

Над родовым кладбищем Волковых висела мёртвая, торжественная тишина. Прямо над нашими головами, в нескольких десятках метров, раскинулся фиолетовый купол барьера, поддерживаемый баобабом Игорьком. За этой прозрачной чертой бушевала буря: шквальный ветер вырывал с корнем вековые сосны, а ледяной ливень сплошной стеной хлестал по земле.

Но внутри Логова было сухо, тихо и пахло свежевскопанной землёй, старой древесной корой.

Я стоял у края глубокой могилы, засунув руки в карманы длиннополого пальто. Из-под ногтей всё ещё не до конца вымылась копоть усадьбы Адлера.

Открытого гроба не было. Тётку Риту разорвали пополам, поэтому Демид всю ночь без сна и отдыха вытёсывал из цельного куска чёрного базальта монументальный, тяжёлый гроб. На его полированной крышке не было портрета. Только вырезанное клеймо нашего рода, оскаленная волчья морда, перекусывающая цепь.

Копать землю лопатами я никого не заставлял. Хватит с нас этой человеческой возни.

Земля под нашими ногами глухо вздрогнула. Из глубины ямы навстречу базальтовому гробу поднялись толстые, мясистые корни баобаба. Они бережно, словно огромные руки заботливой матери, обхватили тяжёлый камень, медленно опустили его на самое дно и плавно, с глубоким почтением затянули могилу свежим слоем чернозёма.

Над кладбищем раздался сухой, пронзительный лязг затвора.

Дед Корней, облачённый в свою старую, чудом уцелевшую парадную форму со звенящими медалями, сидел в инвалидном кресле ровно, словно перед Императором. Его единственный ледяной глаз горел суровым солдатским блеском. Он вскинул свой верный двуствольный рунный дробовик 308-го калибра прямо в фиолетовое небо купола и нажал на спусковые крючки.

БА-БАХ! БА-БАХ! БА-БАХ!

Троекратный оглушительный залп заговоренной картечи разорвал тишину Логова, отдавшись гулким эхом в кроне Игорька. Тяжёлый запах ружейного масла и пороховой гари мгновенно перебил все остальные ароматы.

Проводы по-солдатски, без лишних слёз и соплей. Так, как Корней привык провожать своих сослуживцев ещё в восемьдесят четвёртом под Выборгом.

Рядом со мной тихонько шмыгнула носом Диана-Мелкая. Она стояла, обняв свой пушистый белый хвост, и на её бледном лице застыла непривычная грусть.

Тётка Рита бесила её при жизни своими замашками и вечными упрёками, но она была частью нашей Стаи. Кровью от крови Волковых. Пускай перед смертью и натворила глупостей.

У ног Дианы прямо из свежей могильной земли с тихим шорохом начали прорастать траурные чёрные розы с длинными, острыми как бритва шипами.

Валерия Медведева, стоявшая чуть поодаль с безупречно прямой спиной, молча сделала шаг вперёд. Без своих привычных ядовитых комментариев и цинизма, она аккуратно протянула хныкающей Ди чистый шёлковый платок.

Диана шмыгнула носом ещё раз, забрала платок и уткнулась лицом в плечо Паучихи. Та молча обняла ее за плечи.

Как будто эти двое пару дней назад вовсе не собирались вцепиться друг дружке в волосы.

Церемония была окончена.

– Идите в дом, – не оборачиваясь, негромко произнёс я. – Живым – жить. Стае надо есть и работать.

Народ потянулся к особняку. Корней с тихим шуршанием колёс покатил к дорожке, Лера бережно уводила необычно молчаливую Диану. Скоро у могилы остались только двое, я и дядя Боря.

Борис выглядел паршиво. Словно за одну эту безумную ночь он постарел сразу на десять лет. Спина сгорблена, плечи опущены, а под глазами залегли глубокие чёрные тени. В своём кулаке он судорожно, до побелевших костяшек сжимал пожёванный и сплющенный мной кусок дешёвого оловянного амулета Адлера. Тот самый фальшивый оберег, который стал началом конца для его сестры.

Дядя Боря стоял, глядя на свежий холм земли, и его губы мелко дрожали.

– Это я виноват, Ярик… – его голос прозвучал глухо, надтреснуто. – Это я показал Ритке чертежи… Рассказал про тайный ход в подвале. Она ведь плакала, просила… Говорила, что переживает за детей. А я, старый дурак, поверил. Пожалел её. Это я её убил, Ярик. Я предал Стаю.

Он замолчал, судорожно сглотнув, и зажмурился, вжав голову в плечи.

Дядька ждал приговора. Ждал, что я сейчас либо вышвырну его за фиолетовый купол прямо под ледяной шторм, либо выпущу Призрачные Когти и вскрою ему горло прямо здесь, у свежей могилы его сестры.

Вместо этого я молча полез в карман пальто, достал оттуда тяжёлую серебряную флягу с крепким, обжигающим горло пойлом и открутил крышку. Это была настойка из плодов Игорька, которую совместными усилиями забодяжили Диана и Лера.

Сделал один глубокий глоток, чувствуя, как огонь разливается по пищеводу, а затем неторопливо плеснул немного алкоголя на свежую базальтовую плиту.