Текст книги "Как я съел ваши фаерболы 3 (СИ)"

Автор книги: Архимаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Обе жены мгновенно выдохнули за моей спиной. Анжелика победно улыбнулась Валерии из-за моего плеча, нарочно поглаживая живот.

Валерия разочарованно вздохнула, поправляя обгоревший рукав платья:

– Ты мешаешь эволюции, Альфа. Но… воля твоя. Без твоего согласия эксперимент потеряет чистоту.

В этот момент со своего стула пулей взлетела Диана-Мелкая. Ее белый хвост вздыбился ершиком, а глаза горели яростью. Она яростно затрясла серебряной вилкой в сторону Валерии:

– Ага! Получила, пипеточная шлюшка⁈ И вообще, закрой свою умную пасть! «Шедевр селекции»? «Деление зигот»? Ты думаешь, ты тут одна в биологии Бездны шаришь, колбочка недорезанная⁈ Мой Игорек за одну ночь вымахал на пятьдесят метров вниз и вверх без всяких твоих уколов и пунктов! Иди вон, картошку чисти, докторишка недоделанный, пока я тебе твой планшет плашмя в одно место не запихала!

Я едва сдержал усмешку, прикрыв рот чашкой чая.

– Вот именно! – заливисто ухал дед Корней в своей коляске, размахивая огурцом как маршальским жезлом. – Игорек парень надежный, окопный! Из него отличный дот выйдет, если КМН решит по Логову артиллерией поработать. А твоя наука, Паучиха, пока только краковскую колбасу переводить умеет!

– Я ценю ваш военно-полевой оптимизм, дедушка, – сухо отозвалась Валерия, пряча планшет под мышку. – Но сравнивать баобаб с генетикой Бездны – это всё равно что пилить скрипку Страдивари на дрова для самовара. Извините, но уровень кружка юных натуралистов меня не прельщает.

– Слышала, Медведева? Уважай отечественного производителя! – Диана-Мелкая победоносно затрясла ушками. – Мой сорняк нас всех переживет, а твои пробирки только звенеть умеют!

Я уж было хотел слегка сгладить конфликт, а то уж слишком они разошлись. Как вдруг моего нюха коснулся слабый запах гари…

Ухмылка сползла с моего лица, словно мокрая краска. Глубоко внутри моего тела Черный Желудок сделал тяжелый, предупреждающий оборот.

Что-то не так.

Желудок никогда не ошибался. Он почуял угрозу. И исходила она не снаружи, не со снежных улиц Северогорска, а откуда-то совсем рядом.

Прежде чем я успел открыть рот, температура в помещении резко упала. Со стеклянным звоном окна особняка покрылись игольчатым узором инея. Белый налет мгновенно припорошил края дубового стола, тонкую нарезку колбасы на блюде и даже ободок горячего чана с бульоном на плите.

Демид, Лиза и дядя Боря даже моргнуть не успели. Их человеческая реакция была слишком медленной.

Эльфийка-горничная, собиравшаяся поставить чайник на поднос, застыла, словно ледяная статуя. Ее длинные серебряные уши испуганно прижались к голове, а глаза-льдинки мгновенно метнулись к запотевшему окну. Пальцы Лири инстинктивно скользнули в карманы фартука, нащупывая ледяные стилеты. Рожденная в морозных чертогах Аэлирр, она почуяла эту аномалию раньше, чем мозг успел её осознать.

Наши взгляды встретились – короткий, бесшумный, всё объясняющий миг.

– Альфа, – едва слышно, одними губами произнесла Лири. Ее ледяной шепот пронзил тишину. – Моя магия так не пахнет. Этот холод… он не мой.

И так же мгновенно, с тихим влажным шипением, иней на столах и окнах растаял, побежав по стеклам водой. Душное тепло тропиков вернулось в кухню, но теперь оно казалось уже не уютным, а удушливым. Словно на лица нам набросили мокрое шерстяное одеяло.

– Дядя Боря, прячь свои чертежи, а то промокнут, – тихо процедил я, не сводя глаз с чашки на столе. – Кажется, у нас глюки в хате.

Дзынь!

Резкий металлический стук заставил всех вздрогнуть.

Диана-Водяра выронила серебряную ложку на фарфоровую тарелку. Замерев в нелепой позе, она широко раскрытыми от ужаса глазами смотрела в свою чашку, куда Иллириэль только что налила теплый травяной настой.

Вода в чашке вела себя как одержимая.

Янтарный чай внезапно забурлил, яростно выплескиваясь через край. По кухне пополз густой, тяжелый пар. Жидкость кипела с такой силой, словно ее подогревали автогеном.

А в следующую долю секунды раздался короткий, сухой щелчок.

Кипение прекратилось. Бурлящую поверхность чая затянуло неровной коркой грязного льда. Напиток замерз за долю секунды.

Валерия мгновенно подалась вперед, ее глаза сузились:

– Термодинамический реверс? Невероятно… Физика отрицает…

– Назад, Медведева, – мой голос упал до глухого рыка. – Еще один шаг к ней, и я лично проверю твой термодинамический баланс на вкус.

– Ой, таки и не очень-то хотелось, – фыркнула Медведева.

– А-а… – хриплый, прерывистый выдох со свистом вырвался из груди Водяры.

Ее кожа на глазах побледнела до синевы, а губы приобрели мертвенно-серый цвет. Девушку затрясло так, будто ее легкие изнутри покрылись инеем.

– Ярослав… внутри меня… холод… – прошептала она, синеющими губами ловя воздух.

Диана-Водяра судорожно прижала обе ладони к своему округлившемуся животу, сминая пальцами серебряный мох платья-симбиота. Лилии на ее груди и талии мгновенно завяли, превратившись в черную склизкую кашицу.

– Ярик… – пискнула Диана-Мелкая, растеряв всю свою спесь. Ее пушистый хвост испуганно поджался. – Почему она замерзает? Ей же… ей же больно! Сделай что-нибудь!

Я был уже рядом. Когда на твоей кухне взрывается суп из жидкого азота и бурлящей Бездны, у тебя есть два пути: либо ты превращаешься в кусок угля, либо расчехляешь навыки Шеф-Повара.

Ленивый, сытый Альфа исчез – его место занял Волк, выживший в дебрях Междумирья.

Мои зрачки расширились, полностью затопив радужку непроглядной чернильной тьмой. Тьма в углах столовой глухо заворочалась.

– Не дергайся, Лужица, – тихо сказал я, накрывая ее живот ладонью.

Казалось, я прижал руку к заклинившему мотору, который разом закипает и замерзает. Бешеные потоки маны бились под кожей, готовые разорвать тело моей жены.

Я прикрыл глаза и до упора открыл заслонку Черного Желудка третьего уровня.

Призрачные Когти.

Пространственные лезвия вспыхнули на пальцах. Они не задели плоть – я аккуратно провёл их сквозь саму ткань пространства, прямо в мана-каналы Дианы. Там, внутри, бушевал клубок яростной стихии. Эмбрион, полный необузданной силы Бездны, судорожно пытался выжрать из неё всю воду, превращая влагу в лёд и кипящий пар.

Я зацепил когтями этот грязный узел и рванул на себя, перенаправляя бушующий поток в своё тело.

Черный Желудок взвыл от предвкушения, втягивая силу без остатка.

В предплечье ударил чудовищный разряд. Под кожу будто разом плеснули ведро расплавленного свинца и жидкого азота. Энергия Бездны, бурлящая от столкновения жара и холода, хлынула внутрь. Левая рука на мгновение почернела, покрывшись чешуйчатым узором теневой маны.

Желудок глухо заурчал, переваривая эту бурду, превращая смертоносный хаос в чистую силу для восстановления. Я шумно выдохнул сквозь зубы. Изо рта вырвалось облачко морозного пара с запахом серы.

Но это сработало.

Синева ушла с лица Дианы, уступив место живому румянцу. Она судорожно, глубоко вздохнула, прижимаясь к моей груди. Склизкий мох на платье зашевелился, расправляясь, и поникшие лилии снова раскрыли лепестки.

– Ярослав… – слабо прошептала она, ловя мое тепло. – Оно… ушло. Холод отпустил.

– Отдыхай, Лужица, – я мягко усадил ее на стул.

Валерия тут же сделала шаг вперед, лихорадочно тыкая пальцем в экран планшета, на котором датчики только что показали невозможное:

– Показатели пришли в норму! Ты просто поглотил эту аномалию! Ярослав, ее каналы должны были выгореть дотла, а твоя рука…

Я посмотрел на левую ладонь. Кожа все еще слегка дымилась серой, а под ногтями еще лениво мерцали искры.

Я замолчал, глядя на то, как за окном тяжело, как-то натужно колышутся ветви баобаба Игорька.

Пара секунд ушла на то, чтобы сложить два и два. Дело было не в моих жёнах. И даже не в диком семени Бездны, как бы там ни распиналась наша высокородная Паучиха.

Двое детей развивались слишком быстро и требовали уйму энергии. И они тянули её не только из мамочек, но и из Скважины Бездны, открытой под Логовом.

Вот только Скважина выдавала сырую, неочищенную ману. Значит, наш рунный Якорь, который должен был очищать и выравнивать потоки, по какой-то причине захлебнулся. Или корни Игорька, проросшие сквозь подвальные укрепления Демида, нарушили очищающий контур, пустив в дом дикую энергию напрямую.

Причина этого безобразия была не здесь. Она ждал меня внизу.

Я медленно обвел взглядом притихшую Стаю. Дед Корней все еще держал дробовик наготове, Иллириэль не вынимала рук из карманов фартука, а Лиза с Демидом испуганно жались к камину.

Я поправил воротник махрового халата и ровным, ленивым тоном произнес:

– Побудьте пока тут. Я в подвал. Демид, Борис, вы со мной.

Подвал Особняка

Как оказалось, Особняк Волковых уверенно катился в Бездну. В самом буквальном, строительном смысле – примерно по два миллиметра за ночь.

Я спускался по скрипучей деревянной лестнице в подвал, слушая, как жалобно стонут ступени под моим весом. За мной, стараясь не дышать, семенил дядя Боря, крепко прижимая к груди медный манометр, как семейную реликвию. Замыкал шествие Демид, вцепившийся в свои резцы по камню так, словно они могли послужить надежной защитой от разгневанного Монстра.

– Ярик, а может… может, надо было деда Корнея позвать? – негромко спросил дядя Боря, пугливо озираясь. – Ну, чисто для моральной поддержки. И его ружья.

– Моральная поддержка Корнея обычно заканчивается сквозной дырой в потолке и лекцией о битве под Выборгом в восемьдесят четвертом, – отозвался я, не оборачиваясь. – Ты сам потом сажу со стен отмывать будешь?

– Не буду, – быстро согласился Боря.

– Вот и отлично. Пусть дед за девками присмотрит. Ну или девки за дедом, пусть сами там между собой решат. Демид, не дыши мне в затылок, у меня от этого уши чешутся.

– Прости, Альфа, – донеслось сзади. – Воздух спертый… почему-то. И пахнет дранью какой-то.

Внизу действительно пахло сыростью, канифолью и перегретым свинцом. Тьму разгоняло лишь фиолетовое свечение вросших в стены корней Игорька. Наш домашний баобаб обживался на новом месте с деликатностью пьяного экскаватора, и это уже начинало утомлять. Где-то в глубине зала утробно вибрировал закованный в свинец Якорь, издавая звуки старой стиралки, куда по ошибке засунули ведро с болтами.

– Боря, свет, – скомандовал я.

Дядя Боря судорожно щелкнул кнопкой. Луч фонаря заметался по мокрой кладке, выхватывая склизкие корни.

Внезапно под самой лестницей что-то чавкнуло – противно, мокро, словно кто-то со всего маху наступил в жидкую грязь.

Из темноты отделился шевелящийся ком мрака. Теневая кракозябра, похожая на жирного угря со слепыми глазами, с визгом прыгнула прямо в лицо Демиду.

Демид интеллигентно взвизгнул, роняя резцы и закрывая лицо руками.

Дядя Боря шарахнулся назад, запутался в ногах и едва не полетел с лестницы кувырком.

…Воздух вспороли Призрачные Когти, окутанные фиолетовыми искрами Бездны. Два коротких взмаха крест-накрест.

Теневую тушу с влажным хрустом разнесло на три куска. Они не успели даже коснуться пола – над моим плечом соткалась черная Призрачная Пасть.

Ам.

Сухой щелчок зубов. Куски паразита исчезли в небытии. Где-то внутри мой Чёрный Желудок удовлетворенно заурчал, заливая поднявшуюся было изжогу холодной слизью. Чистые калории.

Я лениво стряхнул с пальцев остатки теневого дыма и обернулся:

– Обычный паразит-присоска. Пролез сквозь щели, пока Игорек свои тентакли расправлял. Демид, прекращай так орать, ты мне всё пищеварение испортишь.

Демид, тяжело дыша, медленно опустил руки и уставился на пустое место:

– Она… она хотела сожрать моё лицо.

– Она хотела погреться, – хмыкнул я. – Поднимайте задницы, инженеры. У нас тут труба горит.

Мы подошли к гудящему Якорю. Он дрожал так яростно, что у меня клык на клык не попадал. Из-под свинцового кожуха тонкой струйкой валил фиолетовый пар.

Дядя Боря, мигом забыв про страх, превратился в азартного, суетливого водопроводчика. Он подскочил к трубам, лихорадочно водя манометром вдоль медных стыков. Стрелка прибора билась в красном секторе, жалобно позванивая о стекло.

– Ярик, гляди! – Боря ткнул пальцем в медный тройник. – Третий рунный фильтр на обводной трубе треснул по шву! Сквозь него и сочится!

– То-то у девчонок вода в чашке закипает сама по себе, – пробормотал я.

– Да если бы только чашки! – запричитал Боря. – Ману гонит под давлением! Ещё час такого цирка, и наш водопровод заговорил бы на латыни!

– Ладно, с водой понятно. Что с фундаментом? – спросил я, повернувшись к Демиду.

Архитектор уже сидел на корточках у бетонного основания Якоря, прижав ладони к теплой плите. На его лице читалась скорбь перфекциониста, которому испортили идеальную симметрию.

– Наш баобаб ночью решил поиграть в геолога, – Демид поднял бледное лицо. – Корни Игорька сдвинули пласт под фундаментом. Всего на пару миллиметров, но этого хватило. Рунное равновесие Якоря и Скважины ушло к чертям. Потоки маны закрутило, отсюда и скачки давления.

Я вздохнул. Теперь понятно, почему Илон Маск свою гиперлупу так и не запустил. Тоже, видимо, проклятый баобаб корни в колеса вставлял.

Опыт подсказывал простую истину: большие дела всегда начинаются с ковыряния в грязных трубах.

– Демид, ровняй фундамент. Дядя Боря, готовь запчасти для Якоря. Работаем. Если мы тут взлетим на воздух, я вычту стоимость ремонта из ваших зарплат.

– Из каких зарплат, Ярик? – хмыкнул Боря, выуживая из кармана разводной ключ. – У нас из бюджета только твоё хорошее настроение и соленые огурцы деда Корнея!

– И ещё зубастые кабачки Дианы с грядок, – вздохнул Демид.

– Вот именно, – я ухмыльнулся. – Так что постарайтесь не взрываться.

Демид выдохнул и с силой вжал ладони в треснувший бетон. Под его пальцами базальт начал со скрежетом размягчаться и ползти обратно. Парень обливался потом, жилы на его шее натянулись, как струны.

– Тяжело… – пропыхтел Демид. – Будто пытаюсь сделать массаж спящему носорогу…

– Меньше поэзии, Демид, больше давления, – подбодрил я его. – Камень уже пополз. Давай.

Демид зарычал и сантиметр за сантиметром выровнял плиту, намертво зафиксировав её каменными тисками.

– Готово… – прохрипел он, бессильно роняя руки.

Дядя Боря в это время вовсю сражался с лопнувшим фильтром. Металл отчаянно сопротивлялся, плюясь фиолетовыми искрами, но разводной ключ в руках старейшины творил чудеса.

– Резьба тут, конечно, старше Римской империи, – ворчал Боря, скручивая деталь. – Ярик, держи новый патрон! Давай, втыкай его в гнездо, пока мана обратно не хлынула!

Я перехватил рунный цилиндр, вогнал его в гнездо до щелчка, а затем выпустил из пальцев тонкую струю огня. Черное пламя зашипело, соприкасаясь с медью. Я аккуратно вел пальцем по стыку, словно лазерной сваркой, намертво запаивая металл. Пахло паленой медью и легким торжеством цивилизации над дикой природой.

Утробный гул Якоря мгновенно упал на три тона. Он вздохнул, будто усталый работяга в конце смены, и перешел на мягкое, ровное урчание. Фиолетовый пар рассеялся. Искры погасли.

Дядя Боря уставился на манометр. Стрелка плавно, как по маслу, сползла в зеленую зону и замерла.

Боря сорвал кепку, утер пот со лба и облегченно расхохотался:

– Ха! Я же говорил! Обычный засор и просадка! Руны состыковались, давление в норме! Всё починили, Ярик, мы спасены! Настоящая инженерная победа над силами тьмы!

Демид без сил сполз по стене, пачкая комбинезон в пыли, но на его лице тоже блуждала слабая улыбка облегчения.

– Поздравляю, дядя Боря, – я усмехнулся, пряча когти. – Теперь ты у нас дипломированный сантехник Бездны. Можем открывать кооператив.

– Чур, я буду только бухгалтером, – слабо отозвался Демид с пола. – Никаких труб и кракозябр. Я согласен только на тихий, честный гранит.

Я подошел к Боре и крепко хлопнул его по плечу, отчего тот едва не выронил свой драгоценный манометр.

– Пошли наверх, старейшина. Переведем дух. Пока у девчонок чайник совсем не остыл.

Я прислушался к себе. Чёрный Желудок вел себя тихо. Изжога ушла, внутри разливалось приятное сытое тепло. Похоже, технари оказались абсолютно правы. Проблема, грозившая разнести половину особняка, решилась обычным ключом на двенадцать и точечной рунной сваркой.

Стая в безопасности. По крайней мере, на сегодня.

…в этот момент я ещё не знал, как сильно ошибался.

Глава 3
Маскировка Хищника

Если вы думаете, что нет ничего хуже Теневой Кракозябры в подвале, значит, вы никогда не сталкивались с детскими капризами уровня Бездны.

В спальне Анжелики горел тусклый ночник. Девушки выглядели бледными, измотанными. Мой Огонёк – обычно гордая и царственная – сейчас бессильно куталась в одеяло.

– Ярослав, прекрати топать, – процедила Анжелика, провожая меня тяжелым взглядом. – Меня мутит так, что безумно хочется кого-нибудь сжечь. Желательно тебя.

– Солнышко, температура в комнате колеблется от «Сахары во время засухи» до «Титаник идет ко дну», – заметил я, бросив взгляд на термометр. – Вы двое не можете подстроиться друг под друга?

На соседней кровати жалась к подушкам Диана-Водяра. Её серебряное платье-симбиот испуганно сжало синие лилии в бутоны.

– Не злись на него… – мягко прошептала Диана-Вторая. – Яр просто волнуется. Смотри, у него даже ушки на макушке немного прижались. Миленько…

– Мои уши в полной боевой готовности, – буркнул я, скрестив руки на груди.

У изголовья кровати с добрыми глазами безумного профессора стояла Валерия. Её пальцы лениво скользили по датчикам биотелеметрии, проверяя состояние мана-каналов моих жен.

Вдруг Паучиха тихо, победно усмехнулась и повернула ко мне экран прибора.

– Да, хватит топтать паркет, великий Альфа, ты его протрешь. Причиной аномалий были вовсе не фильтры в подвале. Точнее, не только они. Просто твои дети в утробе дерутся за одеяло во сне.

Я резко остановился. Мои мысли совершили крутой кульбит на все сто восемьдесят.

– Поясни, – потребовал я, прищурившись.

– Два нерожденных Ядра, Маленький Огонёк и маленькая Водичка. Они уже сейчас пытаются выяснить, кто в этом доме будет главным агрономом. Одному снится тропический ад, другой – Марианская впадина. Их магия сочиться в реальный мир через ослабевшие каналы.

– Чё? – я ни слова не понял.

– Короче, твоя генетика, Ярик, – это ходячее бедствие для коммунальных служб, – вздохнула Паучиха.

– И что делать? – спросил я. – Поставить им в угол по рунному барьеру?

– Почти, – Валерия перешла на приказной тон главврача полевого госпиталя. – Мне нужны Лиза и Демид. Придется превратить спальни в экранированные бункеры. Проследи за строителями. А я к себе в лабораторию, сварю успокоительный эликсир. И заставь свою эльфийку сделать что-то калорийное на кухне. Роженицам нужно восполнить запасы маны.

Я хмыкнул. Когда у проблемы есть чёткий план по решению, Чёрный Желудок внутри меня всегда сыто ворчит.

– Строители у нас и так не просыхают, – бросил я. – Будет им экранирование.

… И пошла жара. Через полчаса спальня напоминала передовую линию обороны. Шипела мана-сварка Лизы, глухо ухал под ударами Демида камень.

Я стоял в дверях, наблюдая за работой.

Лиза согнулась в три погибели у стены. Прожилки на её руках мягко светились серебром. Она голыми руками гнула стальную сетку, сваривая её на лету искрами.

– Ярослав, клянусь Бездной, если твои будущие наследники ещё раз учудят, я увольняюсь к чертям! – ворчала Лиза, вытирая сажу со лба грязным рукавом. – Пусть Демид в одиночку на тебя за еду работает, ему больше достанется! И да, у меня новый маникюр пострадал! Требую молоко за вредность!

Опять она за своё… Ну кто ж маникюр на стройке делает? Аристократы, мать их…

– Лиза, ты теперь Младший инженер Клана. Твой маникюр – это гаечные ключи и стальная пыль. Поднажми.

– Да поджимаю, пожимаю, – ворчала она. – Сейчас сплету клетку Фарадея такой плотности, что сквозь неё даже нытье от твоей сестрицы не пройдёт, не то что аномалия!

– Эй! – донесся возмущенный крик Дианы-Мелкой с первого этажа. – Я всё слышу!

Рядом Демид, обливаясь потом, прижимал ладони к тяжелым блокам. Камень под его пальцами медленно плавился, принимая очертания рун-поглотителей.

– Альфа, опять камень упирается, – пропыхтел Демид, налегая всем весом. – Он стал упрямее деда Корнея, когда тот спорит о соленых огурцах.

– Надави сильнее, Демид. Представь, что это лицо твоего кредитора.

– О, спасибо, сразу пошло легче, – хмыкнул он, вжимая последний блок в стену. – Этот барьер впитает любые колебания. Хоть дракона запри, снаружи будет тихо.

В лаборатории тем временем вовсю хозяйничала Валерия. Она грела колбы с успокоительным эликсиром из редких сонных трав, которые ей вырастила Диана. В коридор тянуло густым, сладковатым запахом мяты и Бездны.

А на кухне царило ледяное безмолвие.

Иллириэль с безупречной осанкой и лицом профессионального киллера мешала половником бульон в огромной кастрюле. Её форма горничной была отутюжена так, словно она ждала императора. Рядом на столе лежали весы – эльфийка взвешивала приправы до миллиграмма.

– Лири, ты суп варишь или обогащаешь уран? – спросил я, заглядывая через её плечо.

Эльфийка даже не вздрогнула. Её льдистые глаза на секунду скользнули по мне с вежливым презрением. Так представитель высшей расы смотрит на унтерменшей.

– Я рассчитываю ману для ваших жен, Хозяин. Если ваши дети родятся слабыми из-за голодания матерей, дед Корней заставит меня тренировать их в три раза усерднее. Я ценю свое время.

– Эльфийский прагматизм. Одобряю. А почему фартук в красных пятнах?

– Это свекольный сок, господин. Хотя признаю, разделка свеклы очень напоминает мне мою прошлую работу. Те же брызги, та же точность надрезов.

– Прекрасно. Соль не забудь добавить.

К полуночи в спальнях наконец воцарился долгожданный покой.

Руны-поглотители на стенах тихо светились фиолетовым, впитывая вспышки чужой магии. Мы наконец уложили жен в постели – уставших, но чистых и сытых после бульона Лири.

Я лично явился пожелать им спокойной ночи, держа в руках кружки с успокоительным эликсиром Валерии. Напиток пах мятой и травами.

– Выпей, Водяра, – я протянул кружку Диане-Водной.

Она приняла её обеими руками, преданно глядя на меня своими прозрачными родниковыми глазами. Стоило мне коснуться её пальцев, как лилии на её серебряном платье распустились, испуская сладкий аромат.

– Спасибо, Ярослав… – певуче прошептала она, делая глоток. – Ты можешь быть таким милым… когда заботишься о нас.

– Это маскировка хищника, – хмыкнул я. – А так я всегда опасный

Она улыбнулась, глядя на меня снизу вверх.

– Моё Ядро… оно больше не горит. Малыш успокоился.

– Ещё бы он не успокоился после снотворного, – проворчал я, переходя к кровати Анжелики. – Пей, Огонёк.

Анжелика иронично выгнула рыжую бровь, но кружку забрала.

– Надеюсь, это не яд? – она подозрительно прищурилась на Валерию. – А то наша Паучиха выглядит слишком довольной.

– Ну вот не можешь ты без сопротивления, – вздохнул я.

– Если бы я хотела вас отравить, дорогая Анжелика, – любезно отозвалась Валерия, поправляя очки, – вы бы уже лежали рядом с корнями Игорька. Пейте и не мешайте науке.

– Ладно уж, великий Альфа, – вздохнула Анжелика, сделав глоток. – Приму твою заботу. Но если завтра у меня от этого отвара вырастут щупальца, брить их будешь лично ты. Каждый день, по утрам.

– Договорились.

Демид у двери взмахнул руками, включая защитный контур на полную мощность. Базальтовые руны на стенах мерно загудели.

Подействовало мгновенно. Жены закатили глаза и, откинувшись на подушки, погрузились в глубокий, ровный сон. Узоры инея на стеклах окон начали лениво таять, превращаясь в капли воды, а пепел больше не сыпался с потолка. Комнату наполнило мягкое, сухое тепло.

Я стоял над спящими женами, чувствуя, как Чёрный Желудок внутри меня наконец-то затихает. Изжога от чужой магии ушла окончательно.

Несколько дней спустя

В Логове воцарился безмятежный покой. Во дворе стоял теплый, залитый солнцем день. Прямо на заборах, укутанных фиолетовыми листьями Бездны, медленно наливались соком огромные ананасы. Под одним из таких кустов мирно похрапывал Тузик, лениво почесывая за ухом задней лапой.

Я вышел на крыльцо в махровом халате и сделал глоток горячего чая из любимой чашки.

На новеньких базальтовых плитах во дворе увлеченно тренировались младшие волчата. Даня как раз отрабатывал удары на плите. Вокруг его разгоряченного тела поднимался легкий пар. Его уши чутко вздрагивали при каждом движении.

– Яр! Смотри! – крикнул Даня с плиты. – Дед Корней сказал, что если я расколю эту плиту без маны, он отдаст мне весь свой стратегический запас соленых огурцов!

Ого. Чего это старый скряга так расщедрился?

– Корней знает толк в мотивации, – хмыкнун я с крыльца. – Но локоть выше, Даня. Иначе вместо огурцов ты получишь путевку в лазарет к Валерии. А она как раз искала добровольца, чтобы испытать новую сыворотку.

Даня вздрогнул и мгновенно собрался.

– Понял! Никаких сывороток! – крикнул он и с грохотом обрушил кулак на плиту. Камень с сухим треском разлетелся на аккуратные осколки. Младшие волчата восторженно взвизгнули.

Я удовлетворенно прищурился на солнце, вдыхая чистый воздух. Кажись, Корнею, придется расстаться с огурцами. Если не придумает отмазку. Хотя, зная деда, у него этот стратегический запас далеко не один.

Внутри меня росло сильное, почти осязаемое чувство гордости. Если бы два месяца назад мне сказали, что я буду кайфовать от запаха свежей штукатурки и сосновых иголок, я бы лично скормил этого пророка Высшей гончей Бездны.

Но реальность штука гибкая. Особняк Волковых наконец-то перестал напоминать филиал чистилища и превратился в уютное семейное гнездо. По крайней мере, внешне.

Я неторопливо шёл по коридору первого этажа, лениво втягивая носом воздух. Моё обостренное волчье чутьё – вещь полезная, особенно когда нужно вовремя унюхать назревающий бунт или протечку маны. Но сегодня всё было чисто. Мой Чёрный Желудок внутри сыто дремал, переваривая пельмешки.

Впереди послышался шорох. Я навострил уши. Ага, наша эльфийка-убийца Иллириэль, встав на четвереньки, орудовала тряпкой с такой маниакальной точностью, словно хотела протереть паркет до дыр. Короткое чёрное платье, кружевной фартук, чепчик – как всегда, смотрелась она в этом чертовски хорошо.

Из-под приподнявшейся юбки показались белоснежные кружева трусиков. Проходя мимо, я лениво, чисто для порядка, шлёпнул её по попке.

Шлёп!

Иллириэль мгновенно подскочила, выпрямившись как натянутая тетива, и медленно повернула ко мне лицо. Её льдистый взгляд мог бы остудить ядерный реактор.

– Хозяин, – её голос прозвучал тихо, как кинжал убийцы, покидающий ножны. – В моем бывшем ордене за подобные вольности лишали конечностей. Причём без наркоза.

– Как хорошо, Лири, что наш орден называется «Стая Волковых», а у нас тут кто голодный, тот и прав, – лениво парировал я, окинув её оценивающим взглядом. – И не дуйся. Твои бледные щёки подозрительно розовеют, а это напрочь портит твой привычный образ безжалостной убийцы.

– Это лишь от усердия, Хозяин, – процедила она, склоняясь в безупречном, до мелочей выверенном поклоне горничной, в котором сквозило желание перерезать мне горло прямо сейчас. – Помните, когда я доберусь до вашего горла, я припомню вам каждый момент унижения.

– Буду с нетерпением ждать.

Усмехнувшись, я продолжил обход. Женщины у меня как волчицы: их нужно держать в тонусе, иначе они решат, что вожак размяк.

Поднявшись на второй этаж, я аккуратно приоткрыл дверь в улучшенную спальню жён.

Моя тихая Лужица спала так глубоко, что из-под одеяла торчал только кончик её бледного носа. Серебристые лилии на её платье-симбиоте, повешенного на стул, плавно светились, реагируя на её спокойные сны.

В воздухе приятно пахло прохладной мятой, а водное Ядро работало ровно, без единого завихрения.

Я тихонько прикрыл дверь. Ну надо же, хоть кто-то в этом доме умеет отдыхать без лишних разрушений. Ну где вторая женушка?

Ответ нашелся за ближайшим поворотом. Уши сами собой дёрнулись, уловив ядовитый шёпот за дверью.

О, этот тон я ни с чем не перепутаю. Террариум Волковых открыл вечернюю программу.

Я бесшумно прислонился к стене в тени коридора, превращаясь в чистый слух. Охотничий инстинкт велел затаиться – подслушивать женские склоки иногда полезнее, чем читать отчеты разведки.

За дверью разорялась Диана-Мелкая. Её капризный голосок сочился чистейшим детским садизмом:

– Да ладно тебе, спичечная шлюшка! Твой огонёк едва коптит, а мой Игорёк держит весь купол! Скажи спасибо, что я разрешаю тебе греться у моих корешков, а то сидела бы сейчас в сугробе. Ещё немного, и ты начнешь откладывать золу вместо наследников.

– Закрой свой рот, хомяк-переросток, – тихо, с дрожью в голосе ответила Анжелика. – Ещё одно слово про золу, и я сожгу твой драгоценный гербарий дотла. А от твоего пушистого хвоста заодно прикурю.

Чего они такие злые? Пульт от телевизора не поделили? Я услышал лишь самый конец разговора.

Мелкая в ответ лишь издевательски, звонко расхохоталась:

– Ой, боюсь-боюсь грозную беременяху! Только не обожги свои нежные пальчики! Попробуй догони сначала! Ах да, с таким пузом не побегаешь!

Разумеется, продолжать перепалку с беременной женой брата мелкая паршивка не стала. Послышался быстрый топот – Диана со смехом юркнула в дальний конец коридора, довольная своей пакостью.

А вот шаги Анжелики были такими яростными и тяжёлыми, будто по паркету маршировал взвод пехоты. Дверь гостиной резко распахнулась.

Я успел бесшумно, словно дым, скользнуть в глубокую нишу за тяжёлой портьерой. Анжелика буквально вылетела в коридор. Её лицо пунцовело от гнева, глаза горели опасным огнём, а из-под воротника платья вырывались плотные фиолетовые искры Бездны. Наше семейное пламя требовало выхода.

Она огляделась по сторонам, убедившись, что свидетелей её позора нет (меня она, естественно, в упор не заметила), и быстро поспешила в западное крыло.

Туда, где Валерия Медведева совсем недавно обустроила новую лабораторию.

Я бесшумно выскользнул из ниши, провожая её взглядом. На моем лице сама собой расплылась предвкушающая ухмылка.

Валерия – признанный гений нашей Стаи, но её лаборатория – это склад очень опасных игрушек. И если мой Огонёк идет туда в крайнем бешенстве, значит, нас ждут либо безумные химические эксперименты, либо кто-то в этом доме скоро очень сильно пожалеет о своём пушистом белом хвосте.

Я скользнул следом за ней, ступая совершенно бесшумно. Пропустить такое зрелище я просто не имел права.

Западное крыло встретило меня багровым полумраком аварийных накопителей. Новая лаборатория Валерии, которую Демид вытесал с усердием испуганного гнома, пахла спиртом, сушеными травами Бездны, мелом и кислотой. В этой тишине хрустальный звон лабораторного стекла звучал почти гипнотически.

Я бесшумно просочился внутрь, мгновенно скрывшись в густой тени за базальтовой колонной. Чёрный Желудок внутри меня сыто, лениво заворочался, улавливая первые нотки надвигающейся бури. Это было его любимое лакомство – чистые, неразбавленные женские интриги.