Текст книги "Как я съел ваши фаерболы 3 (СИ)"

Автор книги: Архимаг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Как я съел ваши фаерболы 3

Глава 1
Хороший был внук. Несите следующего…

…На улице вовсю хлестал сырой северогорский дождь. Капли с шумом разбивались о базальтовые плиты, которыми Демид на днях вымостил двор. Пахло мокрым камнем и легким теплом – где-то неподалеку Игорек привычно гонял жар по корням.

Корней выкатил коляску на огневой рубеж. Я отошел шагов на десять, встав спиной к тяжелому базальтовому столбу. На мне был только легкий, уже успевший промокнуть халат.

– Уверен, дед? – спросил я. – Если что, я могу и Ди попросить. Она жахнет по мне с радостным визгом и великим удовольствием… Хоть десять раз.

– Уверен, – он ухмыльнулся и постучал себя кулаков в грудь. – После игоревых яблок это сердце бьется как часы, лучше чем в молодости. Так что не сомневайся в деде, внучок. Лучше свои предохранители проверь.

Я сделал глубокий вдох, сосредотачиваясь. И полностью отключил защиту Черного Желудка, убирая духовную броню с кожи и оставляя лишь уязвимую плоть.

– Я готов, – кивнул я деду. – Бей в грудак.

Корней не колебался ни секунды. Солдатский прагматизм в действии. Он вскинул тяжелый приклад к плечу, прищурил зрячий глаз и плавно нажал на спуск.

БА-БАХ!

Оглушительный грохот разорвал пелену дождя, эхом ударив по стенам усадьбы. Из стволов вырвался сноп рунного синего пламени и град свинца.

Тяжелый удар картечи пришелся точно в грудину. Мои ребра хрустнули и брызнули осколками внутрь, а выстрел вырвал огромный кусок мяса из груди…

Меня с силой отбросило назад. Я тяжело рухнул спиной на мокрые плиты.

Кровь хлынула из раны, мгновенно окрашивая серый камень в багровый цвет. Мир перед глазами погас. Сердце сделало последний, рваный толчок и остановилось. Я затих, перестав дышать…

…Пороховой дым лениво таял под струями холодного дождя. Корней спокойно опустил стволы дробовика, положил его на колени и неторопливо покатил коляску ко мне.

Старик нагнулся над окровавленным телом. Протянул руку и прижал мозолистые пальцы к сонной артерии. Пульса, понятное дело, не было. На месте груди красовалось месиво из костей, обрывков халата и опаленной магией плоти.

Дед тяжело, со вселенской скорбью вздохнул, покачал седой головой и ворчливо пробормотал себе под нос:

– Эх… Хороший был внук. Несите следующего…

Тело вспыхнуло и обратилось пеплом. Повеяло гарью, серой и порохом. А из дверей особняка тянуло домашним теплом, запахом чая и свежей выпечки.

Дверь за его спиной тихонько скрипнула. На порог неторопливым шагом вышел я.

На мне был совершенно сухой махровый халат. В руках лениво исходила паром чашка горячего чая. Я сделал неторопливый глоток, прислонился плечом к косяку крыльца и невозмутимо отозвался:

– Не торопись, дед. На этого гарантия еще не кончилась.

Корней медленно, со скрипом развернул свою коляску. Его единственный зрячий глаз округлился так, будто я только что показал ему фокус с исчезновением всей его пенсии. Старик переводил взгляд с кучки пепла на меня – живого, сухого, пахнущего чаем.

Качнув седой головой, дед выдал с самым серьезным видом:

– Твою-то дивизию… Быстро они у вас там работают. Сервис в этом доме становится пугающим. Только одного утилизировал – уже нового подогнали. Даже за водкой помянуть сходить не успел. У нас там в подвале что, 3D-принтер для внуков стоит, а я и не в курсе?

– Ага, – я ухмыльнулся, спустился по ступенькам крыльца, аккуратно обойдя собственную кучку пепла, и присел на край парапета. – Экспресс-доставка Альфы. Без переплат и СМС.

Сделав очередной глоток чая, я пояснил:

– Помнишь Декстера? Того шкафоподобного начальника охраны Медведевых, который никак подыхать не хотел? Его Лири сосульками шинковала, как капусту на зиму, ему шлем проламывали, а он всё как огурчик бегал.

Дед хмуро прищурился:

– Помню, чет вы говорили такое. Живучий гад был, как колорадский жук.

– Вот именно. Оказывается, у него в рукаве был шикарный чит-код – Дар «Точка сохранения». Владелец ставит невидимый маркер в безопасном месте. Если тебя убивают – хоба! – через пару секунд ты снова огурчик на респауне, а старое тело осыпается пеплом.

Я любовно похлопал себя по животу.

– Ну а мой Черный Желудок, как ты знаешь, диеты не признает. Переварил Дар Декстера вместе со всеми его полезными свойствами. Я вчера перед нашим расстрелом как раз за углом дома «сохранился». Твой выстрел отработал на ура, дыру ты мне обеспечил знатную. Но вместо того, чтобы кормить червей, я просто открыл глаза за углом. Из минусов – халат пришлось менять.

Корней с неподдельным интересом потыкал носком тапка кучку пепла у своих ног, подняв облако серой пыли, а потом нахмурился:

– То есть ты теперь вообще бессмертный, внучок? Можно патроны не экономить? Давай я в тебя из подствольника бабахну? Чисто для статистики.

– Тормози, дед, – я поспешно выставил вперед свободную руку с чашкой. – У этого тарифа жесткий суточный лимит. Не более одной смерти за двадцать четыре часа. Мой Желудок скопировал дар без службы поддержки, так что настройки те же. Свою попытку на сегодня я уже потратил. Так что если ты сейчас решишь пальнуть из подствольника, завтра придется искать нового Альфу на Авито. Причем б/у.

Корней ворчливо передернул затвор дробовика, убирая его в чехол на коляске:

– Жаль. А я уж обрадовался, думал тренироваться на живой мишени. Ладно, живи пока. Патроны нынче дорогие, чтоб их на тебя переводить. Иди вон, пепел свой подмети с крыльца, а то девка ушастая опять раскудахчется про мерзких мусорящих людишек. Скажет, что ты тут наследил своей прошлой жизнью.

Дед покатил назад в дом. Я тихо рассмеялся ему вдогонку и сделал еще один глоток теплого чая.

Испытание прошло успешно. Надо только сейчас эльфийку с Паучихой проверить, как они там. Полагаю, их сердечки пропустили пару ударов, но от этого уши ещё никто не склеил…

Борис и Рита

Кабинет дяди Бори давно погряз в бардаке. Здесь густо пахло чернилами, пыльными папками «Кредит/Дебет» за позапрошлый год и корвалолом. Последний не выветрился, даже когда Борис от него полностью отказался. Борис глушил его литрами с тех пор, как семейный бюджет Волковых превратился в одну сплошную чёрную дыру. На полированном столе в кофейных пятнах сиротливо лежали чертежи укрепления подвального бункера.

– Если мы закажем ещё хоть тонну этого базальта, – пробормотал Борис, яростно чиркая карандашом по полям плана, – нам придётся перейти на подножный корм. Слава богу, у Дианы в огороде полно плотоядных и плодоносящих сорняков, готовых сожрать нас первыми… Хоть на продуктах сэкономим.

Дверь тихонько заскрипела. В щель просочилась тётка Рита. Она таинственно оглянулась на пустой коридор, словно скрывалась от слежки Интерпола, юркнула внутрь и плотно прижала створку спиной. На её некогда спесивом лице блуждала победная улыбка, словно она только что выкрала схемы ядерной бомбы.

– Боря, отложи свои гроссбухи, – приглушённо, почти шёпотом произнесла она, картинно прижав руку к груди. – У меня… невероятные новости. Наша семья спасена.

Она величественным жестом, словно выкладывала на стол государственную казну, опустила на разложенные листы семь серебряных амулетов на тонюсеньких цепочках. Безделушки сиротливо звякнули о плотную бумагу.

– Вот, это посланник барона Адлера передал лично мне в руки, – выдохнула Рита, заворожённо глядя на побрякушки. – Барон так переживает за наших младших! Он сказал, эти обереги укротят любые всплески сырой маны Бездны. Ну, на случай, если наш безумный Ярик опять закоротит подвал.

Борис медленно снял очки, протёр стёкла краем рубашки, надел обратно и брезгливо подцепил одну цепочку пальцем.

– Переживает, говоришь? – Борис скептически сощурился, рассматривая щиток. – Тот самый Адлер, который стырил моё пальто?

– Да не тырил он твоё пальто, Боря! Ты его сам в гардеробе забыл!

– Рита, тебе уже не шестнадцать, чтобы верить в благородных рыцарей на белом мерседесе. Настоящие экранирующие амулеты стоят как половина этого особняка. А это… это выглядит так, будто его вытащили из автомата с жвачкой за десять рублей.

Рита мгновенно вспыхнула. Её желваки стали каменными, а ноздри гневно затрепетали.

– Ты такой же чёрствый, бездушный сухарь, как и твой ненаглядный племянник! – прошипела она, вырывая цепочки обратно. – Адлер рисковал репутацией! Он прислал нам редчайшие артефакты! Можешь проверить их, но потом положи на комод в детской, пусть детишки наденут!

Она с размаху бросила побрякушки на край дубового комода у двери и вылетела из кабинета, шарахнув дверью так, что с потолка посыпалась мелкая штукатурка.

Борис подождал ровно тридцать секунд, пока в коридоре не утих цокот туфель и возмущённое шуршание её шёлковой юбки. Затем тяжело вздохнул, стряхнул крошки грифеля с лацкана пиджака, подошёл к комоду и сгрёб цепочки в карман.

Спустившись на первый этаж, он побрёл в полутёмное крыло, где находился кабинет Ярослава. Здесь пахло совсем иначе: дорогой кожей и свежезаваренным чаем.

Ярик сидел в глубоком кожаном кресле, закинув ногу на ногу. Его уши лениво шевелились, улавливая каждый шорох в доме. На плечах Альфы покоился домашний махровый халат – шедевр отечественной лёгкой промышленности с въевшимся пятном от отбеливателя на кармане.

В руках Ярик держал фарфоровую чашку с надписью «Лучший босс», из которой лениво поднимался пар. В этот момент Альфа выглядел как обычный дачник, уставший от прополки кабачков.

Борис вошёл, плотно притворил за собой дверь и без лишних слов вывалил амулеты прямо на гладкую столешницу перед племянником.

– Глянь, Яр. Рита притащила волшебные цацки. Адлер передал для мелких через своих курьеров. У меня от этой столичной щедрости уже левый глаз дёргается. Вдруг там какое-то хитрое проклятие? Или следящий маяк, который сдаст координаты КМН при первом же сканировании?

Ярослав лениво отставил чашку. Опустил взгляд на цепочки. Его пальцы прошлись по серебру. На долю секунды вокруг его ногтей вспыхнуло фиолетовое марево, бесшумно лизнувшее металл.

Не говоря ни слова, Ярик поднёс амулет к губам и… смачно откусил ровно половину.

Раздался противный скрежет сминаемой жести – звук был такой, словно кто-то решил пожевать старые батарейки.

Дядя Боря дёрнулся и на всякий случай схватился за левый бок, по привычке нащупывая в кармане спасительный пузырёк с каплями (но вместо него нащупал плод Игоря). Смотреть на то, как его племянник жуёт серебряную бляху с таким видом, будто это засохшая сушка к чаю, ломало всю его бухгалтерскую душу.

Ярик методично подвигал челюстями, прислушиваясь к ощущениям. На третьем уровне Чёрного Желудка вкус раскрывался мгновенно: отвратительная, сухая кислинка, ни единой магической нотки. Лишь навязчивый привкус дешёвого флюса для пайки.

С влажным звуком «тьфу» Ярик сплюнул пожёванный серый комок на ладонь и небрежно швырнул его на глянцевую столешницу. Комок сиротливо покатился мимо чашки, оставляя мокрый след.

– Дешёвое олово, дядя, – ровно произнёс Ярик, беря со стола салфетку. – Сверху покрыто тончайшим слоем технического серебра. Буквально один микрон, чтобы блестело по-бог’атому. А руны обычные декоративные каракули, нанесённые пьяным гравёром-самоучкой с помощью гвоздя и какой-то матери. В них нет ни капли маны, ни контура, ни связи. Полная пустышка.

Борис ошарашенно моргнул, переводя взгляд со сплющенного олова на племянника.

– То есть… Адлер её опять развёл, как наивную девчонку?

Ярик откинулся на спинку кресла, лениво вытирая пальцы салфеткой.

– Скажем так: это шедевр капиталистического минимализма. Вреда от этой жестянки ровно ноль. Никаких проклятий или маяков КМН там нет. Кажись, барон слишком жаден, чтобы тратить дорогую алхимию и следящие контуры на пустышки. Но и пользы тоже никакой. Обычный эффект плацебо. Наш столичный благодетель просто хотел остаться в глазах нашей наивной тётки великим спасителем, не потратив на это ни единого реального рубля. Очень удобно: и реверанс сделал, и бюджет спас.

Ярослав аккуратно подтолкнул целые обереги пальцем обратно к краю стола, ближе к Борису.

– Верни на комод. Пусть пацаны с девчатами носят, если тётке так спокойнее спится. Только предупреди Даньку, чтоб не вздумал их глотать, олово для растущего волчьего желудка вредно. Если захочет поточить клыки, пусть лучше грызёт арматуру за сараем, от неё пользы больше.

Борис облегчённо выдохнул, забирая безделушки. Напряжение в его плечах спало. Мелочная жадность столичного барона почему-то успокаивала его гораздо больше, чем любые рунные щиты.

Жадность всегда шла рука об руку с глупостью, а против этого у Ярослава всегда был наготове отличный аппетит.

В 3ем томе охотится Лига Выдающихся Читателей! Правила те же.

Как заслужить свое место в Стае?

💬 Показать зубы в комментариях: Оставить самый огненный, смешной или вдумчивый отзыв (такой, чтобы Диана запищала от восторга, а Яр одобрительно кивнул);

🔍 Включить нюх ищейки (контроль качества): Найти хитрую опечатку, сюжетную дыру, нестыковку в лоре или неработающий закон физики/магии. Лучшие охотники за ошибками получают почетное место!

🐾 Предложить классную идею (сюжет или концепт иллюстрации): Самые лучшие и креативные идеи могут быть воплощены Автором на странице романа!

🥩 Подкинуть высококалорийный лут (Награда Книге): Поддержать автора щедрой наградой к книге (от 200 ₽, Богатый Волк всё равно Волк). Это чистый белок для музы!

🔥 Подписка на Бусти (уровень Бог-Император): Дает право на высшие позиции в иерархии Стаи в конце книги.

💀 Выполнить Тайное Достижение: Сделать нечто такое, что впечатлит автора, не вписываясь в рамки.

Важно: Как и в моих прошлых циклах, эта Доска Почета – живой организм. Пока пишется книга, Лига будет собирать новых участников. А когда роман будет завершен, ваши имена будут навсегда впечатаны в финальную главу – для истории, потомков и моей вечной благодарности.

Прямо сейчас места Вожаков и Ищеек вакантны. Кто первым вонзит клыки и займет место во главе стола? Покажите себя!

Глава 2
Почему Илон Маск так и не запустил гиперлупу

Пару недель спустя

Внутри Логова стояла тропическая духота – смесь запахов чесночного бульона и свежего теста. За бронированными окнами выл северогорский ветер, превращая улицу в серое месиво. На запотевших стеклах дрожали капли, а прямо за ними лениво покачивались багровые ветви баобаба Игорька. На них тяжелыми гроздьями висели фиолетовые ананасы. Контраст между сибирским льдом снаружи и этим сытым оазисом внутри мне определенно нравился.

Я сидел во главе массивного дубового стола, небрежно откинувшись на спинку. На мне был старый махровый халат – не лучший прикид для Альфы, подмявшего под себя теневой бизнес города, но мне было плевать. Я отломил кусок теплого хлеба, от которого еще шел пар.

Рядом, у разделочного стола, Валерия Медведева щеголяла в кухонном фартуке поверх шелкового платья. В ее руке поблескивал острый шеф-нож.

Вжих. Вжих. Вжих.

Ее рука мелькала со скоростью швейной машинки. Валерия даже не смотрела на пальцы, ее синие глаза были устремлены в стену, а лезвие опускалось с частым стуком, словно гильотина.

Она резала «Краковскую».

Прозрачные кружочки колбасы ложились на тарелку ровной стопкой. Я подцепил один из них и посмотрел сквозь него на стол. Сквозь тонкий ломтик отлично проступал узор колец на дубовой столешнице.

Я отправил колбасу в рот. С удовольствием прожевал, смакуя плотный мясной вкус с дымком.

Пальцы моей будущей жены привыкли работать со скальпелем на живых тканях. И это большой плюс для нарезки.

– Ювелирно, – лениво заметил я, делая глоток чая. – Если наш клан обанкротится, мы откроем деликатесную лавку. Ты спасёшь нас от разорения.

Валерия даже бровью не повела. Ее пульс оставался идеально ровным.

– Трепанация мне больше по душе, но раз уж мы временно уживаемся в этой коммунальной идиллии… – Она изящно качнула лезвием. – Тонкость среза упрощает жевание, Ярослав. Берегу твои мышцы. Тебе еще КМН за горло зубами держать.

Я перевел взгляд в угол столовой, ближе к массивному камину.

Там, обливаясь потом прямо на холодном полу, отжимался Данила. Парень скинул футболку, и на его спине уже бугрились новые плотные мышцы – Кровь Волковых перестраивала его тело стахановскими темпами. Его заостренные волчьи уши были прижаты к голове и забавно подрагивали от напряжения при каждом подъеме.

Рядом в инвалидном кресле восседал дед Корней. Одной рукой он полировал ветошью стволы рунного дробовика, а во второй держал соленый огурец и время от времени с сочным хрустом откусывал от него.

– Ниже, щенок! Жопу кверху задрал, как утка перед спариванием! – рявкнул Корней, ткнув огурцом в сторону парня. – Разве это отжимания? Вот в восемьдесят четвертом под Выборгом сержант Сидоров за такую стойку вбивал сапог в поясницу так, что позвонки в трусы осыпались! На загривок нам садились два орка с пулеметами, а мы еще и успевали гимн дивизии насвистывать! А ты тут базальт своим потом полируешь, симулянт малолетний.

– Деда… базальт… холодный… – выдавил из себя Данила, шумно втягивая воздух ноздрями.

– Холодный у тебя лоб будет, когда КМН-овцы придут! – отрезал старик, сочно захрустев огурцом. – Работай, Стая! Радуйся, что я сегодня добрый и не заставляю тебя отжиматься под минометным обстрелом.

Даня лишь хрипло кряхтел и послушно опускался ниже, почти касаясь грудью плит.

Я мысленно усмехнулся. Армейские байки деда стоило делить на два, но парня они держали в тонусе. К тому же, гонять волчонка, который уже способен голыми кулаками крошить бетон, должен именно такой сержант. Способный, если что, без лишних соплей лупануть из дробовика по коленям «в воспитательных целях».

Дверь кухни тихонько приоткрылась. Если бы не волчья чуйка, я бы даже не заметил, как в столовую вошла Иллириэль.

Высокородная эльфийка-убийца выглядела безупречно. Накрахмаленный чепчик скрывал пепельные волосы, черное платье горничной сидело как влитое, а на фартуке не было ни единой складки. В руках она несла серебряный поднос с фарфоровым чайником.

Лири сделала три шага и внезапно замерла.

Ее ледяные глаза мгновенно сузились, превратившись в два колючих осколка. Длинные острые уши едва заметно дернулись и прижались к голове. Она уставилась на Валерию с такой яростью, словно та прямо сейчас осквернила какой-нибудь эльфийский кустик в священной роще.

Еще бы. Какая-то посторонняя девка хозяйничает на чужой кухне, взяла чужой нож и без спросу готовит еду для Альфы. Нарушение субординации и посягательство на территорию в одном флаконе.

Валерия, конечно, почувствовала этот взгляд. Она на секунду приостановила свою «гильотину», повернула голову и одарила эльфийку приторно-сладкой, совершенно фальшивой улыбкой исследователя, разглядывающего любопытную букашку.

– Доброе утро, Иллириэль, – пропела химеролог. – Не переживай, я не планирую отбирать у тебя швабру. Просто слежу за углеводным балансом нашего Альфы.

Лири сделала медленный, глубокий вдох. Ее плечи напряглись, но уже через секунду она вернула на лицо ледяную маску. Бесшумно скользнув к моему креслу, она аккуратно поставила чашку и налила темный, дымящийся настой. По комнате тут же разнесся густой аромат дикой мяты и сосновой хвои.

– Ваш чай, Альфа, – произнесла Иллириэль. Ее голос звучал вежливо, но холодно, словно зимний сквозняк. – Свежая лесная мята. Полностью очищенная от посторонней химии, токсичных реагентов и прочего… вульгарного научного мусора.

Она перевела ледяной взгляд на Валерию.

– И напоминаю госпоже Медведевой: в приличных домах заведено спрашивать разрешения, прежде чем трогать чужую сталь. Будет весьма прискорбно, если этот нож случайно соскользнет и перережет кому-нибудь важные сухожилия. Чисто из-за плохой эргономики рукояти.

Валерия сухо усмехнулась, даже не прервав нарезку.

– Не беспокойся, милая. Моя точность превосходит твои фантазии об убийствах. Я расскажу, где находятся сухожилия, даже когда меня разбудят в три часа ночи.

Я взял чашку, грея пальцы о теплый фарфор. Меня разбирал дикий ржач, но я держал морду кирпичем.

– Спасибо, Лири. Чай отличный, – я сделал медленный глоток, с ухмылкой наблюдая за этой безмолвной дуэлью. – И обстановка сегодня… на редкость домашняя. Дед, отсыпь огурцов, а то у нас тут сейчас воздух зазвенит от напряжения.

Корней недовольно крякнул, но протянул мне пупырчатый огурец прямо из банки. Я откусил половину – хрустнуло так, что Данила на полу невольно сглотнул слюну, не прерывая своих бесконечных отжиманий.

К чесночному запаху бульона и свежему чаю примешался сырой запах земли.

Дверь кухни распахнулась с протяжным, усталым скрипом. В столовую, одновременно и оглушительно зевнув – так, что уши заложило, точно от скрежета ржавых дверных петель, – ввалились Демид и Лиза.

Оба выглядели так, словно всю ночь вручную разгружали эшелоны со щебнем. Рабочие комбинезоны покрыты серой базальтовой крошкой, у Лизы на щеке красовался жирный мазок сажи, а в кулаке она мертвой хваткой сжимала исцарапанный разводной ключ на тридцать шестой. Держала она его так, будто это был боевой орочий топор, готовый в любую секунду рухнуть на чей-нибудь череп.

Демид со стоном рухнул на свободный стул, едва не приложившись лбом о столешницу. Дядя Боря, сидевший в углу с какими-то бумагами, тут же суетливо зашелестел чертежами труб и проводки.

– Ну как? – он повернулся к Демиду.

– Честно? Эти схемы ливневого слива – не инженерия, а скорее сетевой роман средней руки, – хрипло доложил Демид, даже не открывая глаз. – Корни Игорька под землей разрослись вширь еще на тридцать сантиметров. Юго-западный угол фундамента ночью просел на два сантиметра. Я спал и думал: то ли крыша на голову падает, то ли баобаб решил перевернуться на другой бок. К утру плита перекрытия смотрела на меня с явным неодобрением.

Валерия захихикала, не прекращая нарезку.

Лиза с тяжелым стуком бросила ключ на дубовый стол. Банка с огурцами деда Корнея испуганно звякнула.

– Базальтовый контур, который я вчера вплавила в плиты, держит нагрузку жестко, – хмуро отрезала Лиза, утирая лоб грязным рукавом. – Я этот твой «гениальный» сифон вчера узлом завязала, потому что Игорёк решил прорасти сквозь сливной коллектор. У этого дерева аппетит как у налоговой инспекции! Но дом не рухнет, Борис. Клянусь честью рода, этот фундамент простоит дольше, чем все мы вместе взятые.

Я сделал глоток чая, с удовольствием наблюдая за этой картиной.

Еще неделю назад Лиза Голубева падала в обморок от сломанного ногтя и требовала лавандовый раф на миндальном молоке, а сейчас готова прописать тяжелым ключом любому, кто усомнится в прочности ее сварных швов. Бездна перековывает людей быстрее, чем любой кузнечный горн.

Дверь снова скрипнула, и в кухню вползла заспанная Диана-Мелкая.

На ней была розовая флисовая пижама с капюшоном. Серебряные волосы торчали во все стороны диким гнездом, длинные уши сонно повисли, а пушистый хвост безжизненно тащился по полу, собирая пыль.

Диана остановилась посреди кухни, покачнулась и ткнула пальцем в сторону Валерии:

– Медведева! Клянусь, я сегодня ночью скормлю твои реактивы Пушку! Ты своими колбочками звенела так, будто в Логове целый стекольный завод открыли! У меня уши до сих пор вибрируют.

Валерия даже не приостановила свою хирургическую нарезку колбасы. Она лишь изящно повела плечом и ровно ответила:

– Это был спектральный анализ, Диана. Наука не терпит спешки, в отличие от твоих плотоядных кабачков, которые умеют только жрать и удобрять газон. В следующий раз попроси у Иллириэль беруши. Или эволюционируй до уровня, когда обычный шум не вызывает у тебя нервный тик.

Диана сердито фыркнула, дернув ушами. Тут ее взгляд упал на тарелку со свежими, прозрачными ломтиками «Краковской». Глаза девчонки хищно блеснули. Она молниеносно протянула руку, намереваясь сцапать сразу добрую горсть.

Шлеп!

Моя ладонь опустилась на ее пальцы с хлестким звуком.

– Манеры, Мелкая, – лениво произнес я, отхлебнув чаю. – Ты не в диких лесах. У нас тут, мать её, цивилизация. Возьми вилку.

Диана дунула на пальцы, сердито зыркнув на меня:

– Тиран. Безжалостный домашний деспот. Пользуешься тем, что у тебя Черный Желудок безразмерный, а у меня из оружия только природная грация и зубастый Пушок!

Тем не менее, спорить она не решилась. Стянув со стола серебряную вилку, Мелкая с вызовом, нарочито медленно наколола один-единственный ломтик колбасы и отправила его в рот, победоносно шевельнув ушками.

В этот момент дверь столовой открылась шире, и внутрь вошли наши беременные жены. Анжелика – в роскошном изумрудном платье-симбиоте, лениво переливающемся живыми волокнами, и Диана-Водяра – в мерцающем серебряном наряде, словно сшитом из водяных лилий.

Обе светились изнутри плотной, здоровой силой, а их животы… животы уже отчетливо округлились. Девушки выглядели так, будто шел как минимум пятый месяц беременности, хотя с момента нашего ритуала укрепления Крови прошло лишь пару недель.

Дед Корней от неожиданности выронил промасленную ветошь прямо себе на колени. Уцелевший левый глаз старика округлился до размеров чайного блюдца:

– Матерь Бездна!.. Ярик, ты их чем вообще пичкаешь⁈ Покойная Лилька носила тебя девять месяцев, как положено по уставу, а у твоих девок животы растут быстрее, чем мои огурцы под пленкой! Ты им что, дрожжи в чай подсыпаешь или стимуляторы роста⁈

Валерия плавно повернулась от плиты, указывая кончиком шеф-ножа на мерцающие графики в своем планшете:

– Всего лишь законы биохимии Бездны, дедушка. Концентрация маны в семени Ярослава такова, что у эмбрионов уже формируются зачатки клыков и, подозреваю, стойкое отвращение к твоим армейским байкам. Настоящие альфа-хищники растут быстро. К концу недели у нас тут будет детский сад строгого режима. Роды будут стремительными, так что советую привыкать к темпу.

Я поднялся со своего места. Мой махровый халат мягко шуршал по полу. Я подошел к женам, по-хозяйски обнял обеих за талии, притягивая к себе.

Мои мозолистые ладони легли на их теплые, округлившиеся животы. Под кожей отчетливо бились сильные сердца моих наследников.

На моем лице сама собой расплылась сытая, хищная ухмылка. Стая растет.

Я перевел взгляд на притихших Демида и Лизу, которые круглыми глазами разглядывали девчонок.

– Слышали доктора, работяги? – хмыкнул я. – Сроки у нас поджимают, ребята. Лиза, отложи свой разводной ключ и дуй в мастерскую, как отдохнешь. Будешь варить стальные люльки. И делай стенки потолще, из броневого листа. Демид, высекай колыбели прямо из базальта и вяжи на них руны тишины. Да поплотнее.

Лиза удивленно приподняла бровь:

– Стальные люльки? Из броневого листа? Ярослав, ты серьезно?

– Серьезнее некуда, – я ухмыльнулся, чувствуя, как под ладонью толкнулся мой первенец. – Наши Волчата в первую же ночь сгрызут деревянные прутья обычных кроваток, перекусят твои медные кабели и повалятся прямо на твой драгоценный базальтовый пол. И не дай Бездна, если они поцарапают твои любимые швы. Так что готовимся заранее.

Лиза закатила глаза, но довольно, как-то по-свойски усмехнулась.

– Ну отлично. Из светской львицы в сварщики сверхпрочной детской мебели. Карьерный рост, о котором я всегда мечтала.

Демид со стоном уронил голову обратно на руки, но согласно буркнул в ответ.

Валерия со стуком положила тяжелый шеф-нож на разделочную доску. С царственным равнодушием она вытерла жирные пальцы о фартук с ромашками.

Ее взгляд остекленел. Наплевав на приличия, Паучиха кошачьей походкой подошла к моим женам. Без лишних слов, предупреждений или простого «извините» она опустилась перед ними на корточки.

Ее бледные пальцы бесцеремонно легли на живот Анжелики, сминая изумрудные складки платья-симбиота.

Анжелика испуганно зашипела, словно потревоженная гадюка. Глаза моей Старшей жены затопила чернота. Из ее губ вырвалось облачко фиолетового дыма, а запястье Валерии лизнул тонкий язычок черно-фиолетового пламени. Рукав химеролога мгновенно обуглился.

Валерия даже не вздрогнула. Не убирая руки с живота, она лениво подула на собственное запястье, будто тушила свечку на именинном торте. Запахло горелой тканью, но Паучиха лишь сильнее надавила пальцами на низ живота Анжелики.

– Забавно, – ровным тоном произнесла Валерия, быстро печатая на планшете левой рукой. – Спонтанный пирокинез прямо из утробы. Температура кожи выше нормы на четыре градуса, а пульс у плода – двести сорок ударов в минуту. Если твоя матка решит взорваться, Анжелика, сообщи заранее – я принесу огнетушитель и планшет, чтобы зарегистрировать новый вид.

– Если прикоснешься к моему ребенку своими грязными ланцетами, Медведева, – прошипела Анжелика, едва сдерживая сполохи пламени на ногтях. Она резко отпихнула виконтессу. – Я выжгу твою лабораторию вместе с твоей спесивой рожей!

Холодная ладонь химеролога, не обращая внимания на угрозу, переместилась на живот Дианы-Водяры. Белые лилии на серебряном платье сжались в дрожащие бутоны. Серебряная прижалась к моему плечу, тихо пискнув от холода чужих пальцев.

– Ярослав… она холодная. Как труп из болота… – прошептала Водяра.

Валерия надавила чуть сильнее:

– Водный баланс в норме. Застоя маны нет. Удивительно. Ткани перестраиваются стремительно.

Паучиха резко поднялась на ноги. В синих глазах горел безумный восторг ученого.

– Восторг! – она зашагала по кухне, размахивая планшетом, словно читала лекцию стаду недоразвитых первокурсников. – Прошло ровно четырнадцать дней с момента вашего… кхм… соития. У обычных людей зародыш в это время представляет собой унылую кучку клеток, лениво сползающую по трубам. У твоих жен мы наблюдаем ускоренный органогенез! Твое Семя Бездны невероятно агрессивно. Оно буквально перепрошило их Ядра, выстраивая собственную систему манопитания для эмбрионов.

Она заложила руки за спину, чеканя шаги:

– Мне нужны все образцы! Ярослав, прошу, разреши взять на анализ околоплодные воды, сделать пункцию костного мозга и каждый день брать кровь! Давай сделаем из твоих наследников не просто боевых монстров, а вершину пищевой цепи! Мне нужно своими глазами следить, как делятся зиготы!

– Слышь, ученая! – басом перебил ее дед Корней из своего угла, поглаживая дробоквик. – Ты мне тут свои живодерские штучки не разводи! Какие еще проколы⁈ У нас под Выборгом фельдшер за такие шуточки без приказа сразу чесал вприпрыжку на минное поле тралом работать! Попробуй только пихнуть шприц в волчат – я из тебя быстро набивочный материал для каминного кресла сделаю!

Я покачал пальцем, глядя Валерии в глаза. Она говорит о моих будущих детях так, словно я вырастил на грядке рекордные кабачки. И теперь мы обязаны сдать их на анализы.

– Притормози, вивисектор. Ты путаешь Логово с живодерней. Давай сразу разложим по полкам. Ты здесь – помощница по хозяйству с особыми навыками. Твое дело чистить морковь, следить за мана-фильтрами и подавать стерильные салфетки, когда придет время. Никаких игл, никаких пункций и никаких стимуляторов. Они мои жены и будущие хозяйки этого города, а не твой лабораторный зоопарк. Уяснила? Если я увижу в твоей руке шприц без моего личного разрешения, твое сердце в моем желудке переварится быстрее, чем ты успеешь вспомнить клятву Гиппократа.