Текст книги "Скальпель против вампиров (СИ)"

Автор книги: Аргус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

– Знаешь, такая преданность имеет и очень опасное побочное свойство, – заметил бывший лекарь.

– Какое? удивился вурдалак.

– Чрезмерное, неконтролируемое личное любопытство, продиктованное благими намерениями, – мысленно ответил профессор, – Ты забываешь, Александр, что Катя это женщина с медицинским образованием. А влюбленная или глубоко сочувствующая женщина-медик с синдромом спасателя это опаснее, чем сыскной отряд Стражей.

Они проверили давление в вакуумном контуре эвакуации полимера и подробно разложил вурдалаку клиническую картину этой психологической угрозы:

– Она искренне хочет тебя «вылечить». И рано или поздно её перестанут удовлетворять твои отговорки про швейцарские аминокислоты. Она начнет собирать анамнез. Копировать твои фальшивые медицинские карты, записывать названия препаратов. А потом она пойдет по своим старым институтским связям – к ведущим иммунологам, гематологам или профессорам РАМН. Она покажет им эти данные и спросит: «Помогите, у моего шефа температура 34, пульс еле прощупывается, а гемоглобин не определяется. Что это?». Любой толковый консилиум людей тут же поймет, что такие показатели несовместимы с жизнью. И цепочка вопросов потянется прямо к твоим дверям.

– Думаешь? – насторожился кровопийца.

– Это еще не все. Ты якобы пьешь в кабинете воду, капая туда гормоны, или случайно оставляешь использованную марлевую салфетку, которой вытирал лицо после прокола вены. Живой человек выбросит и забудет. Марина, ведомая желанием спасти твою жизнь, тайно заберет эту салфетку или твой стакан и отнесет в независимую лабораторию на биохимический или генетический анализ. Она захочет сделать тебе скрытый скрининг ДНК, чтобы «подобрать лучшее лечение». А там… там лаборанты обнаружат архейский полимер Вируса V, полное отсутствие человеческих лейкоцитов и ДНК-химеризм. Этот анализ сразу автоматически высветится в базах данных Специального отдела.

– Это нехорошо, это совсем не хорошо! – нахмурился вурдалак.

– Представь, что в один из дней она решит сделать тебе сюрприз. Принесет из дома «чудодейственный» горячий отвар, травяной чай или, упаси эволюция, домашний обед, который «точно поставит тебя на ноги». И она будет стоять над душой, умиляясь своей заботе, и умолять тебя выпить это при ней. Твой отказ разобьет ей сердце и вызовет подозрения. А если ты сделаешь глоток, то твой атрофированный желудок выдаст такой спазм, что ты начнешь кашлять черным дегтем прямо на её глазах. Короче говоря, Александр, преданность людей это палка о двух концах, – подытожил Борис Борисович, беря в руки катетер для подключения будущего подопытного к «Реверсору V-1». – Держи Катю на дистанции. Чем меньше она знает, тем дольше проживет… и она, и мы с тобой. Любовь и жалость заставляют людей совершать безумные глупости.

Вурдалак внутри него на секунду замолчал, переваривая жесткую логику профессора.

– Черт… А ведь ты прав, док. Пару дней назад она пыталась записать меня на МРТ в ведомственную клинику… Хорошо, я заблокирую её избыточную заботу. А сейчас за работу.

Полночь. Территория заброшенного завода «Серп и Молот» лежала в гробовой тишине. Перекусив цепь запиравшую ворота и открыв створки, туда въехали четыре электрических микроавтобуса, в которых седели бойцы штурмовой группы. Они бесшумно высыпали из салонов и построившись в боевой порядок двинулись вглубь бывшего завода. Огромные мартеновские цеха, заросшие кустарником и заваленные ржавыми металлическими конструкциями, казались вымершими. Но для обостренных чувств вампиров этот сектор буквально вибрировал от избыточной эманации. Подпольный притон радикалов располагался в глубоких кабельных коллекторах под четвертым прокатным цехом, но волна генерируемой ими энергии пробилась на поверхность.

– Внимание всем группам, – мысленный приказ Кастоса, главы службы безопасности вампирской общины, эхом отозвался в головах штурмовиков. – Никакого огнестрельного оружия. Глава общины требует лидеров живыми. Работаем по протоколу химической и ментальной изоляции. Исполнять. Разведчики, вперед.

Штурмовые группы Общины двигались как тени. На них не было масок или очков, ночная тьма была их родной стихией. Они использовали специализированное тактическое снаряжение: газовые пушки, заряженные аэрозольным раствором концентрированных солей тяжелых металлов, и инъекционные пистолеты с титановыми дротиками, содержащими жидкий азотнокислый серебряный концентрат.

Трое часовых подпольщиков – молодые вурдалаки, чья кожа лоснилась от избытка свежей человеческой крови, стояли у замаскированного люка. Они были расслаблены, упиваясь ложным чувством превосходства и раскачанные АТФ. Не соблюдая никакой конспирации, опьяненные вурдалаки громко обсуждали будущее мироустройство, где они займут свое положенное место на вершине пищевой цепи.

Глава 15
Зачистка

Разведчики Кастоса возникли из темноты синхронно. Прозвучали три коротких хлопка пневматики, похожие на откупоривание бутылок шампанского. Дротики с серебром вошли точно в шейные контуры часовых. В ту же секунду полимер вампиров среагировал на металл: раздалось шипение, их тела судорожно выгнулись от мгновенного локального паралича ионной сети, и они беззвучно рухнули на бетон. Их тела стали превращаться в пепел.

Штурмовая группа спустилась по лестницам под землю, и ворвалась в коллектор. Внутри царил хаос. Везде валялись шприцы, хирургические канюли, пустые гемаконы и полубезумные неофиты. По углам на матрацах лежали полностью опустошенные человеческие тела, убитых ими людей. Их было немало, и были они в разной степени разложения. Подпольщики попытались использовать свои новые способности – один из радикалов, парень по имени Кирилл, рванулся вперед с такой скоростью, что его силуэт размылся в квантовом резонансе (фазовый сдвиг). Он почти успел выпустить хитиновые когти и попытался полоснуть ими одного из штурмовиков.

Но штурмовики действовали тактически безупречно. Навстречу Кириллу полетела струя аэрозольного хелатора. Облако химиката заставило его «черную кровь» мгновенно сгуститься прямо в сосудах ног. Кирилл с размаху влетел в стену, теряя скорость. Кастос лично зафиксировал его, вогнав в его предплечье тяжелую канюлю с блокирующим раствором.

– Этого в бус, – приказал Кастос, указывая на бьющегося в судорогах Кирилла. – Его полимер перенасыщен, идеальный образец для доктора. Остальных обдолбышей – в расход, пепел слить в канализацию. Все остальное бросить на месте. Если кто и найдет что-то решат, что тут сектанты чудили. Уходим!

– Шеф! – вмешался его заместитель, – если стражи найдут мертвых людей, они их на нас повесят!

– Это понятно, а что с ними делать? Мы столько не вывезем отсюда, – вздохнул командир отряда.

– Давайте на шею каждого трупа положим термитную шашку и подожжём, – предложил его заместитель.

Кастос на секунду задумался, глядя на жуткие ряды истощенных человеческих тел на матрасах. Идея заместителя была циничной, но с точки зрения криминалистики и танатологии абсолютно здравой.

– Добро, – кивнул командир штурмовой группы. – Доставай зажигательные термитные шашки. Выжигаем только шеи и верхний плечевой пояс. Нам нужно уничтожить конкретные улики, а не устраивать пожар на весь район, который привлечет МЧС раньше времени. Быстро!

Применение термитных шашек на шеях жертв позволяло полностью разрушить доказательную базу Стражей по следующим судебно-медицинским причинам.

Обычный огонь от бензина или керосина горит при температуре восемьсот – девятьсот градусов Цельсия. Этого недостаточно для мгновенного уничтожения костных и глубоких хрящевых структур, и эксперты Стражей легко бы определили форму укуса по сохранившимся глубоким слоям дермы.

Железоалюминиевый термит при горении выдает температуру выше две с половиной тысячи градусов Цельсия. При такой температуре органика не просто обгорает, она мгновенно испаряется. Слизистые оболочки, подкожная клетчатка, фасции, гортанные хрящи и сами сонные артерии со следами двухмиллиметровых проколов превращаются в однородный, спекшийся шлак. Восстановить морфологию раны или определить, были ли это клыки, катетер или нож, становится физически невозможно.

Стражи ищут следы вампиров по специфическому консервирующему V-полимеру, который со слюной проникает в ткани вокруг укуса. Сверхвысокая температура термита полностью денатурирует любые белковые соединения и разрушает сложную координационную решетку архейского полимера. Металлоорганические связи распадаются. Тяжелые металлы, входящие в состав секрета, плавятся и смешиваются с расплавом самой термитной шашки (в которой тоже содержится железо). Любой спектральный или ферментный экспресс-тест Стражей в этой зоне выдаст нулевой результат. ДНК самой жертвы в области шеи также полностью аннигилируется.

Если Стражи или обычная полиция все же обнаружат этот коллектор, картина преступления резко сместится в сторону ложного следа. Обугленные до костей черепа и шеи на фоне разбросанных шприцев, канюль и оккультного хаоса подполья заставят рядовых следователей МВД думать, что они столкнулись с безумной сектой сатанистов, проводивших ритуальные сожжения или жестокие пытки во славу своего господина. Для следователей из СК это отрежет путь к версии о вампиризме, а Стражи потеряют четкий маркер «вампирского почерка» и не смогут доказать, что это дело рук общины Лилит.

Прижизненный укус отличается от посмертного наличием микроскопических гематом и реакцией сосудов (симптом белого пятна, отек тканей). Термический взрыв шашки полностью уничтожает капиллярное русло шеи. Эксперты не смогут определить, была ли жертва жива в момент повреждения шеи, что лишит Стражей возможности составить хронологию преступлений подполья.

Одним словом, предложение заместителя по сокрытию следов было безупречным. Через несколько минут по коллектору разнеслось ядовитое, ослепительно-белое свечение. Термит со свистом и шипением пожирал плоть, выжигая сонные треугольники шеи трупов до голого основания позвонков. Воздух наполнился удушливым химическим дымом.

– Всё, шашки отработали, – доложил заместитель, закидывая пустые тубусы в рюкзак, – даже если их найдут позже, думаю крысы оставят от них только обглоданные кости.

– Уходим, – скомандовал Кастос. – В бус его, и на Таганку к доктору. Пусть профессор разбирается, что за монстра вырастили эти малолетние радикалы в своих подвалах.

Штурмовая группа быстро поднялась на поверхность, оставив позади выжженное, задымленное пепелище, и растворилась в ночных переулках Москвы, увозя связанного Кирилла на его первую и последнюю медицинскую экспертизу

Через сорок минут матово-черный внедорожник влетел в подземный бокс Таганского особняка. Кирилла, закрученного в тяжелые брезентовые ремни с серебряными нитями, парализующими его волю, двое штурмовиков приволокли в секретный бункер профессора.

Помещение больше напоминало стерильный научно-исследовательский бокс реанимации, чем подвал. В центре стоял операционный стол из нержавеющей стали, окруженный стойками с мониторами, центрифугами и гидравлическими шлангами.

Вампир-Хирург уже ждал их. На нем был полный защитный костюм, силиконовая маска была снята – здесь, в изоляции от солнца, он мог не прятать свое бледное лицо и расширенные, хищные зрачки.

– На стол его. Быстро, – скомандовал хирург, проверяя натяжение трубок кастомного аппарата «Экстракорпоральный реверсор V-1».

Пока штурмовики пристегивали воющего и рычащего кровососа Кирилла стальными посеребрёнными фиксаторами к столу, Вампир-Хирург завершал калибровку прибора.

– Почему серебро? – спросил бывший лекарь.

– Опять пробелы в матчасти, док? – Александр, язвительно хмыкнул, – Серебро для нашей братии это не церковная магия, а идеальный клеточный изолятор короткого действия.

Пока Кирилл яростно изгибался на столе, пытаясь задействовать мышечный резерв «Истинной Формы», Вампир-Хирург подошел к изголовью и зафиксировал шейный обруч. Тот самый посеребренный металл при соприкосновении с кожей Кирилла издал едва слышное шипение. Буйный вурдалак обмяк, его мышцы мгновенно потеряли квантовую сверхсилу, а изо рта вырвался лишь глухой, бессильный стон.

Александр внутри сознания хирурга подключился к объяснению, разложив физиологию процесса по полочкам.

– Токсикологическая механика серебряной фиксации состоит, во первых, в локальной блокировке проводящих путей, – пояснил Александр, – Посмотри на его кожу под ремнями, профессор. Видишь легкое потемнение? Ионы серебра (Ag⁺) при прямом контакте с дермой вампира мгновенно мигрируют сквозь мертвый кератиновый слой. Они действуют как локальный химический замок, связываются с поверхностными SH-группами нашего вирусного полимера и блокируют передачу волевых импульсов от мозга к мышцам. Кирилл хочет выпустить когти или сделать фазовый сдвиг, но его периферическая «проводка» в местах контакта просто закорочена.

Во вторых, это локальное гашение АТФ. Серебро это мощнейший ксенобиотик. В зоне фиксации оно полностью отключает лабильные белки-катализаторы, которые подпольщики раскачали свежей кровью. Это как наложить жгут на сосудистую магистраль питания, энергия АТФ продолжает бурлить в его торсе, но до конечностей она не доходит. Он физически обездвижен и безопасен для нас.

– А почему именно ремни, а не пули? – уточнил профессор, – не проше ли бы выстрелить в него?

– Серебряная пуля или раствор ляписа внутри канюли вызовут тотальный, лавинообразный некроз и испепеление то есть то, что нам нужно для уничтожения врага. Но нам-то Кирилл нужен живым и стабильным! Посеребренные фиксаторы дают контролируемый, поверхностный паралич. Стоит снять ремни – и проводимость тканей восстановится через пару минут. Это идеальный медицинский зажим для нежити. Теперь понимаешь, док? Чистая электрохимия, – Александр удовлетворенно кивнул сам себе и взял в руки заборную канюлю 10G. – Металл держит его волю в нашей узде, пока мы не начнем вымывать полимер через «Реверсор».

Кирилл на столе тяжело и прерывисто дышал, его багровые зрачки испуганно следили за движениями хирурга. Сверхспособности «Истинной Формы» были полностью парализованы серебряным контуром стола.

– Волки позорные! – хрипел он, – старые пердуны, трусы, человеческие холуи, забывшие о величии! Вам не остановить рассвет и возвышение истинных повелителей Земли! Вы превратитесь в пепел под поступью железных полков новых вампиров «Истинной Формы»!

– Хватит разговоров. Давление в системе в норме, – хирург поднес иглу к бедренной вене подопытного. – Начинаем экссангвинацию. Александр, готовь аденовирусный вектор.

Сердцем аппарата являлся блок с трековыми полиэтилентерефталатными мембранами, нанопоры которых (ноль целых две десятых микрометров) были изготовлены по спецзаказу. Рядом крепилась кварцевая кювета, оплетенная сверхмощными ультрафиолетовыми светодиодами с фиксированной частотой триста пятьдесят пять нанометров.

Александр взял длинную, толстую канюлю десять G (кардиохирургический стандарт). Кирилл хрипел, его клыки были полностью обнажены, глаза горели багровым огнем «Истинной Формы».

– Спокойно, молодой человек. Вы сейчас послужите науке, – сухо произнес Вампир-Хирург. Точным, отработанным движением он пальпировал бедренную вену Кирилла и с силой вогнал туда заборную канюлю. Из трубки нехотя, показалась антрацитово-черная масса – перенасыщенный вампирский экссудат. Вторую канюлю (возвратную) хирург ввел в правую яремную вену на шее подпольщика.

Вампир-Хирург нажал тумблер на панели управления. Перистальтический насос высокого давления издавая тяжелый, ритмичный гул, начиная принудительно вытягивать «черную кровь» Кирилла в пластиковую магистраль.

– Включаю инфузию ЭДТА и десферала, – прокомментировал вслух свои действия вивисектор. Все манипуляции записывались для последующего анализа. В тело подпольщика через второй насос начал поступать концентрированный раствор хелаторов. На глазах у хирурга густой деготь в трубке, лишаясь ионной поддержки тяжелых металлов, стал стремительно менять вязкость, разжижаясь до состояния темной, водянистой плазмы.

Разжиженная масса потекла сквозь кварцевую кювету. Профессор щелкнул выключателем, и кювета вспыхнула ядовитым, ослепительно-синим УФ-светом. Фотоны ультрафиолета 355 нм лавиной ударили по полимеру, расщепляя его. Внутри магистрали начался контролируемый микровзрыв: архейский Вирус V, удерживающий ткани Кирилла, начал распадаться на денатурированные белковые фрагменты.

Давление в системе поползло вверх, но модернизированный насос уверенно продавил разрушенный субстрат сквозь трековые нанофильтры. В дренажную емкость аппарата хлынул мутный, серо-зеленый экссудат – вымываемый из тела мертвый полимер архея. Строма клеток и очищенный клеточный каркас возвращались по контуру обратно.

Кирилл на столе страшно закричал. Его тело забилось в дуге, кости затрещали. Без V-полимера его мертвые ткани начали мгновенно терять свою структурную прочность, запуская процессы лавинообразного некроза. Он буквально начал оседать и размягчаться на глазах.

– Корректирую контур возврата! – крикнул Вампир-Хирург. – Ввожу замещающий коктейль!

Он повернул краны магистрали, подключенной к огромным гемаконам со свежей, теплой человеческой кровью редкой группы, смешанной с эталонным пулом стволовых клеток и аденовирусным РНК-вектором.

Теплая живая кровь под давлением аппарата хлынула в яремную вену Кирилла, замещая вымытый полимер. РНК-вектор должен был внедриться в ядра клеток и перехватить управление, пока архейский щит полностью разрушен.

– Внимательно следим за мониторами! – Александр склонился над грудной клеткой подопытного, прижав стетоскоп к его грудине. – Если РНК-вектор сработает, его митохондрии запустятся. Давай, парень, дыши… покажи мне человеческий синусовый ритм или превратись в гной.

– Аппаратура справится? – засомневался хирург, – это все равно, что смолу качать.

– Действительно, стандартный госпитальный аппарат искусственной почки или плазмафереза вроде «Baxter» или «Fresenius» при попытке прогнать через него нашу «черную кровь» выдал бы критическую ошибку давления уже на первой секунде, – Вампир в сознании хирурга мысленно развернул перед ним гидравлическую схему. – Наш экссудат это не ньютоновская жидкость вроде человеческой крови. Это вязкий, тиксотропный гидрогель с высоким содержанием тяжелых металлоорганических комплексов.

Чтобы решить эту проблему и заставить аппарат эффективно вымывать V-полимер, не превращая подопытного в затромбированный монолит, мне предстояло провести радикальную техническую и химическую модернизацию стандартного плазмаферезного комплекса

Во первых, была необходимо химическая модификация такой крови, то есть разжижение контура. Прогонять деготь сквозь мембраны напрямую это бессмысленно. Жидкость нужно временно перевести в истинно жидкое состояние прямо внутри магистрали аппарата.

– И что ты сделал? – с любопытством спросил профессор.

– Я сделал канюли большого диаметра, – ответил ученый вурдалак, – Вместо стандартных гибких катетеров 14−16G я использовал жесткие конические канюли, которые применяются в кардиохирургии для аппаратов искусственного кровообращения (АИК). Забор пойдет из бедренной вены, возврат – в яремную.

Во вторых, введение таргетных комплексонов. В забирающий контур, еще до насоса, через инфузомат будет непрерывно подаваться концентрированный раствор ЭДТА (этилендиаминтетрауксусной кислоты) и десферала. Эти вещества мощнейшие хелаторы. Они мгновенно связывают ионы железа и тяжелых металлов, на которых держится полимерная решетка вируса V. Без металлического каркаса «деготь» прямо в трубке стремительно теряет вязкость, разжижается и становится текучим, как обычная плазма.

Ну и конечно, модернизация аппаратной части, так называемый гидравлический апгрейд. Стандартные роликовые насосы медицинских аппаратов рассчитаны на деликатное перекачивание, чтобы не разрушить живые эритроциты людей. А вот у вампира разрушать нечего, его эритроцитарный каркас уже мертв.

Поэтому я решил заменить стандартный роликовый насос на более мощный перистальтический насос высокого давления, используемый в биотехнологических лабораториях для перекачки вязких клеточных субстратов. Это позволит продавить разжиженный экссудат сквозь фильтры.

И я использую кастомные нанопористые фильтры. Вместо обычных целлюлозных мембран для плазмофильтрации, которые забились бы за пять секунд, я заказал через свою подставную фирму трековые мембраны из полиэтилентерефталата с диаметром пор строго ноль целых две десятых микрометра. Архейский полимер, разрушенный хелаторами, распадается на легкие белковые фракции и свободно проходит сквозь эти поры в дренаж, в то время как мертвый, но необходимый для каркаса клеточный осадок (строма) остается в контуре.