Текст книги "Скальпель против вампиров (СИ)"

Автор книги: Аргус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Мимо машины проходили обычные живые люди в легкой летней одежде, щурясь от солнца. Для хирурга они теперь выглядели как ходячие термосы, наполненные горячим, бурлящим биосубстратом. Его челюсть непроизвольно сжалась, а под верхней губой зубы уперлись в непривычно острые края клыков. Внутри проснулся первобытный, чисто биологический голод.

– Ну как тебе аттракцион, профессор? – кровосос в его голове довольно хмыкнул, когда Escalade плавно встроился в плотный поток машин на проспекте. – Мы едем посреди дня, солнце жарит вовсю, а мы в домике. Живые люди думают, что они хозяева этого дня, но они даже не подозревают, кто сидит за рулем этого черного танка.

Машина уверенно набирала скорость, унося хирурга и его собрата-паразита к месту их первого совместного выхода в свет. Научный скептицизм доктора окончательно капитулировал перед новой реальностью. Он был мертв, он был за рулем бронированного гроба, и он не знал, что ему делать дальше.

Хирург выехал из ангара, и черный внедорожник уверенно взял курс за город по вбитому в навигатор маршруту в сторону Рублевского-Успенского шоссе. Через час и сорок минут они уже подъезжали к глухому трехметровому забору, за которым среди вековых подмосковных сосен скрывался колоссальный дворец в стиле строгого неоклассицизма. Элитный особняк выглядел обитаемым, но вокруг царила зловещая, почти стерильная тишина. Открылись ворота и прямо перед парадным входом, под огромным навесом, несмотря на яркий полдень, уже стояли несколько представительских лимузинов и спорткаров с такой же глухой, непроницаемой тонировкой.

– Куда мы приехали? – спросил хирург, паркуя тяжелый Escalade в глубокой тени массивного навеса.

– На экстренное собрание Совета всей высшей касты вампиров Москвы, – тихо, со скрытым трепетом ответил вампир, – Его созвала сама Лилит. Глава нашего общества. Ей десять тысяч лет, док. Она помнит времена, когда человечество еще не изобрело письменность, а медь считалась чудом. Если она собирает Совет днем, значит случилось что-то поистине катастрофическое для нашего вида.

Они вышли из машины. Благодаря силиконовым маскам, перчаткам и тактическим очкам четвертой категории и навесу, палящее августовское солнце не причинило им вреда за те несколько секунд, что понадобились, чтобы пересечь гранитное крыльцо. Массивные дубовые двери распахнулись, и они шагнули внутрь.

Внутри особняка окна были намертво закрыты тяжелыми светонепроницаемыми ставнями. Пространство холла освещалось лишь приглушенным, мягким неоном сотен свечей, которые не давали опасного для вампиров ультрафиолетового спектра. Слуга проводил их в кабинет с очень высоким кессонным потолком.

Глава 7
Поручение Лилит

Хирург снял очки и обомлел. Его новое зрение мгновенно адаптировалось к полумраку, и он увидел то, от чего его профессиональный мозг врача зашел в тупик. В помещении находилось пять существ. Все они выглядели как идеальные, невероятно красивые, сошедшие с обложек журналов люди. Но хирург сквозь призму своего нового восприятия видел, что среди них не было ни одного живого. В зале полностью отсутствовало тепловое излучение. Пять абсолютно холодных силуэтов.

Если бы сюда принесли сверхчувствительный микрофон, он бы зафиксировал абсолютную акустическую пустоту. Ни одного удара сердца. Ни одного вздоха. Существа стояли, сидели в креслах и перешептывались, но их легкие двигались лишь для генерации звуков их голосовыми связками.

Официанты – живые люди в строгих костюмах, находящиеся под глубоким ментальным гипнозом, разносили на серебряных подносах хрустальные бокалы. Хирург присмотрелся, в них была не наливка, а теплая цельная кровь редких групп, сбалансированная по pH, в которой его вампирский голод сразу распознал колоссальный объем АТФ и гормонов.

Вдруг по холлу прошел ментальный импульс такой силы, что у хирурга заломило в висках. Все разговоры мгновенно смолкли. На вершине мраморной лестницы появилась Она.

Лилит выглядела как молодая женщина неземной, гипнотической красоты, но от нее веяло такой древностью и первобытной мощью, что у хирурга подогнулись колени. Как ученый, он попытался проанализировать её образ.

Её кожа не нуждалась в маскировке. Она была белой, как чистейший каррарский мрамор, и абсолютно гладкой. Вирус внутри нее за десять тысяч лет довел консервацию тканей до абсолютного совершенства – её клетки вообще не подвергались деструкции, они были стабильнее титана.

Её глаза светились глубоким, хищным багровым цветом. Зрачки были расширены, отражая полное отсутствие светового рефлекса.

Когда она заговорила, её губы едва шевелились, а звук рождался словно из самого пространства, вибрируя в черепе каждого присутствующего.

– Дети мои, – тихо произнесла Лилит, и этот шепот заставил замереть даже самых старых вампиров. – Я созвала вас в этот дневной час, потому что наш тысячелетнее существование под угрозой. Человеческие ученые в Курчатовском институте разработали то, что они называют «квантовым излучателем направленного УФ-спектра». Они научились имитировать полуденное солнце в портативном приборе. Вчера на Новом Арбате они уничтожили троих наших наблюдателей прямо в их машинах, пробив защиту стекол. На нас открыта охота.

Хирург почувствовал, как кровосос внутри него панически сжался. Но сам доктор, услышав слова «ученые» и «излучатель», вдруг почувствовал, как в нем просыпается профессиональный азарт. Против его нового вида применили физику. А значит, отвечать нужно было тоже наукой.

Лилит медленно обвела зал своим леденящим взглядом и остановила его прямо на фигуре Александра. Она почувствовала появление нового разума в их общине.

– Я вижу в зале нужное нам лицо… – вкрадчиво произнесла древняя вампиресса, спускаясь по лестнице прямо к нему. – Лицо человека науки. Ну же, подойди ближе, Александр, вместе с твоим гостем. Потом ты мне расскажешь кто он и откуда появился. Расскажи мне, как твоя хваленая наука предлагает бороться с портативным солнцем?

– А с чего вдруг люди открыли на нас охоту? – спросил вампир-ученный, – было все вроде бы тихо.

– Было! – резко ответила Лилит, – пока в городе не нашли три трупа.

– Да мало ли в Москве находят каждый день трупов? – возразил ее собеседник. Остальные почтительно молчали.

– Немало, – медленно ответила вампиризма, – но только у этих на шее следы укусов. И они опустошены. Никто не хочет признаться в этой шалости? – она внимательно обвела всех присутсвующих пристальным взглядом.

– А если это не наши? Если это дикие вампиры? – возразил Александр.

– Стражи разбираться не будут! Око за око! – сухо ответила Лилит, – в ответ они убили трех наших. И если мы не найдем этих уродов сами, на этом смерти не закончатся. Что будем делать, господа бессмертные! Наше бессмертие может оказаться временным!

Хирург почувствовал, как шесть пар ледяных глаз одновременно устремились на него. Атмосфера в зале мгновенно сгустилась, став осязаемой, словно плотный гель. По рядам древней нежити прокатился глухой ропот, дерзость Александра, посмевшего не склонить голову перед праматерью, оскорбила их вековые понятия об иерархии.

Кровосос внутри его сознания буквально бился в истерике: «Дурак! На колени падай! Она сотрет нас в пепел одной мыслью, её потенциал беспределен!»

Но профессор, поправив рукава пиджака, сделал уверенный шаг вперед. Медицинский цинизм и привычка говорить на равных с академиками перевесили страх перед древним чудовищем. Лилит остановилась в трех шагах от него. От нее пахло озоном и ледяной свежестью, а её багровые зрачки сканировали структуру его тела.

– Прошу слова, госпожа Лилит, – спокойно и четко произнес взявший себя в руки вампир, – Как врач и материалист, я вижу здесь не мистическую кару, а классическую физико-химическую задачу. И у меня есть готовый протокол для её решения.

Александр развернулся к залу, словно стоял на кафедре перед студентами, и начал излагать план, активно используя свои обтянутые силиконом пальцы:

– Вы сказали, что они пробивают стекла машин направленным ультрафиолетом. Значит, внешняя защита неэффективна. Нам нужна внутренняя. Человеческая медицина использует водорастворимые антиоксиданты и каротиноиды для защиты кожи. Для нашего метаболизма я предлагаю синтезировать высококонцентрированный раствор меланина и Fullerene (фуллеренов) на основе нашей «черной крови».

Он перевел взгляд на Лилит:

– Если ввести этот состав системно в наше русло, он свяжет лабильные белки-полимеры. При попадании УФ-лучей меланин сработает как губка, то есть, он поглотит кванты света и рассеет их в виде безопасного тепла до того, как начнется цепной фотолиз крови. Мы получим внутренний «крем от загара», действующий прямо в сосудах.

Курчатовский институт использует лазерную накачку. Это значит, что их излучатель работает на строго определенной длине волны – скорее всего, триста пятьдесят пять нанометров (третья гармоника неодимового лазера). Блокировать весь свет не нужно. Достаточно нанести на стекла наших автомобилей тончайший слой оксида индия-олова (ITO) или графеновое напыление, настроенное на интерференцию именно этой частоты. Лазерный луч просто отразится обратно в прибор и сожжет его эмиттер.

Это то, что я могу сделать в своей лаборатории, – закончил вампир.

– Работай, я тебя назначаю главой этого направления. Все, что тебе будет нужно мы обеспечим, – коротко бросила она ему, и обратилась к остальным, – а что будем делать с пришлыми дикими? Если это конечно они.

В зале снова повисла тяжелая, гнетущая тишина. Слова Лилит о временном бессмертии отрезвили даже самых высокомерных членов Совета. Вампир-Хирург, теперь официально возглавивший технологическую безопасность общины, сразу переключил свой мозг в режим медицинской исследований.

– Позвольте мне, взглянуть на эту проблему системно, – нарушил молчание профессор. – Три трупа, полностью лишенные крови. Для обычного следственного комитета это дело рук серийного маньяка-психопата с оккультным бзиком. Но для Стражей, которые в курсе нашего существования, это прямая улика. Давайте рассуждать логически.

Рассмотрим объемы и гидродинамику экссангвинации (обескровливания) В теле взрослого человека циркулирует примерно пять – шесть литров крови. Три трупа – это около пятнадцати – восемнадцати литров цельной нативной крови. Один вампир за один раз физически не способен усвоить такой колоссальный объем АТФ и биомассы. Его организм просто не вместит столько крови, начнется гидродинамический шок его Хилусного мешка.

– Что ты хочешь этим сказать? – уточнила глава Совета.

– Считаю, что-либо в городе орудует организованная группа из пяти – восьми «диких» неофитов, либо кровь сливали целенаправленно в резервуары.

– Как мы это узнаем? – спросил один из членов Совета.

– Нам нужно детально изучить характер повреждений на шеях жертв. Если укусы рваные, с повреждением сонных артерий и брызгами на одежде, тогда это работа безумных, голодных «дикарей», которые не умеют контролировать свой голод. Но если проколы аккуратные, сделанные по правилам топографической анатомии с минимальным повреждением тканей, то перед нами профессионалы, которые маскируются под «диких».

– И что это нам даст? – нахмурился другой член Совета.

– Стражи ответили ударом на удар, применив квантовые излучатели Курчатовского института. Но они совершили логическую ошибку. Они ударили по официальной, системной общине. По нам. По тем, кто веками держит равновесие и не оставляет трупов на улицах. Из этого следует, что они сами не знают, кто убийца. Они просто бьют по известным им координатам, чтобы спровоцировать нас на решительные ответные действия по их нейтрализации.

Лилит внимательно слушала его, слегка наклонив голову набок. Её багровые глаза одобрительно сузились.

– И что ты предлагаешь, Александр? – тихо спросила она. – Объявить Стражам встречную войну? Они в заведомо выигрышной ситуации против нас.

– Я предлагаю провести встречное расследование, используя наши ресурсы, – твердо ответил Вампир-Хирург, – Мне нужны медицинские заключения по этим трем трупам из городского морга. Фотографии ран, гистология краев прокола. Наш вирус оставляет специфический химический след в тканях вокруг укуса, это тот самый консервирующий полимер. По его составу и концентрации я смогу определить «штамм» вируса и понять, кто создал этих нарушителей конвенции. Кто-то извне или кто-то из общины Москвы. Кроме этого, каждое тело вампира несет ДНК человека, которого обратили. Я смогу установить не только кто это, если получу образцы подозреваемых, но и даже время когда его обратили!

По залу пронесся испуганный шепот. Профессор фактически предложил взять у всех присутствующих ДНК-тест на вирусный маркер. Никто из них и не подозревал, что такое возможно.

– Как это возможно, – удивилась Лилит.

– Для этого я использую метод ДНК-хронологии. Он появился совсем недавно, – стал излагать Вампир-Хирург, – ДНК-генеалогия и археогенетика определяют возраст ископаемых образцов по мутациям с помощью, так называемой, концепции молекулярных часов. Ученые подсчитывают количество накопившихся мутаций в геноме (например, в мтДНК или Y-хромосоме) и делят его на установленную скорость мутирования, чтобы узнать время жизни общего предка или возраст расхождения ветвей.

– Каков принцип этого метода, – спросил член Совета.

– Мутации в ДНК происходят с относительно постоянной средней частотой (в результате ошибок копирования при делении клеток или под действием среды). Расчет ведется по точечным мутациям (SNP – снипы). Это случайная замена всего одной «буквы» в тексте ДНК. Например, у предка в определенном месте стояла буква А, а из-за ошибки копирования у потомка там оказалась буква Г.

– А почему это так важно? – уточнила Лилит.

– Снипы происходят редко, но они необратимы. Если ученые находят одну и ту же редкую замену «буквы» у ископаемого образца и у современной группы людей, это железно доказывает их родство. Ученые знают, что в Y-хромосоме (у мужчин) один стабильный снип появляется примерно раз в восемьдесят – сто сорок лет. Считая количество таких «опечаток» от корня генеалогического древа до образца, можно вычислить, в каком веке жил человек. Ну и конечно, калибровка по углероду. Скорость «молекулярных часов» не абстрактна, её калибруют, сопоставляя образцы с уже известным абсолютным возрастом, полученным классическим радиоуглеродным датированием или стратиграфией, – пояснил Вампир-Хирург Александр, – далее геном древнего ископаемого сравнивают с эталонными геномами других древних или современных людей, определяя дистанцию в числе мутаций.

– И какие факторы, влияют на точность этого исследования? – недоверчиво спросил другой член Совета.

– Это зависит от многих факторов. Чаще используют митохондриальную ДНК (передается по женской линии) или Y-хромосому (по мужской), так как они не перемешиваются при рекомбинации. Скорость мутаций может меняться в зависимости от среднего возраста деторождения в древних популяция или условий среды. Для повышения точности используются сложные математические модели и ИИ (например, метод структуры популяции), позволяющие повысить точность датирования останков, – ответил гость Совета.

– Какой у нас план? – перешла к конкретным делам вампиресса.

– Пока я изучаю улики, – продолжил доктор, – нам нужно запустить производство инъекционного щита из меланина и фуллеренов для всех боевых групп общины. Если Стражи снова ударят портативным солнцем, мы должны быть к этому готовы. Бессмертие не должно быть временным.

Лилит медленно поднялась со своего кресла. Её идеальные губы расплылись в хищной, торжествующей улыбке.

– Хорошо! План кажется мне вполне рабочим, – провозгласила десяти тысячелетняя вампиресса, – Александр! Ты получишь доступ к этим телам прямо сейчас. В морге судебно-медицинской экспертизы работают наши люди. Действуй и жду от тебя информации. Заседание Совета объявляю закрытым.

Черный бронированный Cadillac Escalade плавно затормозил у неприметного черного морга судебно-медицинской экспертизы. Солнце уже клонилось к закату, но УФ-индекс все еще оставался опасным, поэтому хирург выходил из машины в полной экипировке: силиконовый грим, перчатки и зеркальные очки Категории Четыре.

Судмедэксперт встретил Вампира-Хирурга на крыльце у дверей секционного крыла. Вокруг не было ни души, «наши люди» среди персонала морга очистили этаж от посторонних, сослав дежурных санитаров и врачей в другие места, или отпустив домой.

– Трупы в третьем зале, господин, – тихо произнес эксперт, открывая тяжелую металлическую дверь, и подавая ему белый халат, – Они оформлены как неопознанные жертвы криминальной разборки. У Вас ровно два часа до пересменки. Действуйте.

Внутри секционного зала пахло привычно для хирурга: формалин, хладагенты и едва уловимый сладковатый шлейф разложения. Но теперь его вампирские рецепторы улавливали этот запах совершенно иначе, как сухую, абсолютно непригодную для употребления органику. Живой крови здесь не было.

На трех стальных столах, накрытые плотными простынями, лежали те самые три загадочных тела. Доктор не снял свои тактические очки, в помещении морга было очень светло. В широкие окна секционного зала широким потоком лился яркий солнечный свет. Он подошел к первому столу и решительно откинул ткань.

На столе лежало тело молодого мужчины, примерно двадцати пяти – тридцати лет. Первое, что бросилось в глаза профессору, это тотальная ишемия и бледность кожных покровов. Трупные пятна (гипостазы) в нижних отделах тела были выражены крайне слабо, что сразу подтверждало диагноз: острая массивная кровопотеря (экссангвинация).

Вампир-Хирург взял с лотка пинцеты и склонился над шеей трупа. В области проекции правого сонного треугольника зияли рваные дефекты. Это были не аккуратные проколы, а глубокие, хаотичные разрывы кожи и подкожно-жировой клетчатки.

– Так… – пробормотал вампир, аккуратно раздвигая края раны пинцетом. – Грудино-ключично-сосцевидная мышца частично разорвана. Наружная сонная артерия буквально перекушена, края сосуда неровные. Внутренняя яремная вена разорвана. Это не работа шприца или канюли. Это классические рваные раны от мощных челюстей. А ты что думаешь коллега, – он обратился к профессору.

– Для меня такие раны в новинку, – признался Борис Борисович, – но, думаю, ты прав. Это точно не похоже не на венепункцию, ни на венесекцию. Грубая работа!

Глава 8
Обследование тел в морге

– Давай проверим кое-что, – предложил упырь, и вынул из кармана пластмассовую тубу, из которой достал что-то похожее на тест для беременности.

– Что это? – спросил хирург.

– Это? – усмехнулся кровосос, – обыватели думают, что вампирский след можно найти только с помощью серебряного креста и святой воды, а я разработал для этого тест, на основе иммунохимии и ферментативного анализа.

Поскольку консервирующий полимер вампиров – это сложная металлоорганическая структура, чуждая человеческой биологии, для его мгновенного обнаружения в полевых условиях я адаптировал классический метод ИХА (иммунохроматографического анализа), схожий с тестами на беременность, Тропинин или ковид, но с уникальной химической спецификой!

– А как строен этот экспресс-тест и какая биохимическая реакция должна была на нем произойти? – удивился профессор.

– Полоска состоит из нескольких зон на нитроцеллюлозной подложке, – стал рассказывать вурдалак, – Первая зона образца. Сюда наносится экссудат или соскоб с краев раны. Вторая зона, это зона конъюгата, здесь находятся специфические моноклональные антитела, синтезированные мною в лаборатории против белковой капсулы вампирского вируса. Эти антитела были сцеплены (конъюгированы) с меткой – наночастицами коллоидного золота. И тестовая (Т) и контрольная линии. На тестовую линию намертво фиксированы другие антитела, способные ловить получившийся комплекс «вирус-антитело».

Если полимер есть в ране, то он связывается с антителами в зоне конъюгата. Жидкость за счет капиллярного эффекта движется вверх по полоске. Комплекс застревает на тестовой линии. Происходит резкое концентрирование наночастиц золота. Белая полоска на глазах должна была окраситься в густой фиолетово-черный или ярко-малиновый цвет. Это означало бы: «В тканях присутствует чужеродный консервант нежити».

Вампир-Хирург прижал тест к разожжённым тканям шеи первой жертвы, но реакция не запустилась. Полоска осталась белой. Свободные антитела с золотыми метками просто проплыли мимо тестовой линии (Т) и застряли на контрольной линии ©, показав, что сам тест исправен.

– Что это означает? – спросил бывший лекарь.

– Это означает, что на краях рваной раны не было ни единой молекулы вампирского секрета. Ткани человека умирали естественным путем, запуская обычный лизис и трупное окоченение, не сдерживаемые антисептическим полимером, – задумчиво произнес живоглот, – Настоящий «дикий» вурдалак или бешеный неофит при укусе выделяет полимер со слюной инстинктивно, чтобы жертва не закричала от боли и кровь не свернулась раньше времени, – профессор аккуратно убрал отрицательный тест в пластиковый зип-пакет. – А здесь… полоска девственно чиста. Значит, этого парня убили обычным, хоть и очень изощренным механическим способом. Имитация. Причем грубая. Отсюда вывод. Здесь нет нашего штамма. Нападавший действовал в состоянии дикого, неконтролируемого аффекта. Он рвал плоть, как зверь, и не пытался законсервировать ткани. Кровь хлестала фонтаном, большая часть впиталась в одежду жертвы – на ней литры засохшего багрового экссудата. Это не сбор крови. Это бойня.

– Чем же он нанес такие раны? Неужели зубами? – поразился бывший лекарь.

– Зачем зубами? – усмехнулся вурдалак, – ты читал книгу «Легенда об Уленшпигеле»?

– Очень давно! – пожал плечами хирург.

– Так вот, в романе Шарля де Костера «Легенда об Уленшпигеле» (в третьей книге) есть мрачная детективная линия. С «волком-оборотнем», которым оказался Иост Грейпстювер, который был коварным и алчным рыбником, выдавшим ранее инквизиции, и тем самым, погубившим Клааса, отца Тиля.

– А при чем тут этот рыбник? – не понял профессор, который уже и забыл и про книгу и про фильм «Легенда о Тиле».

– Сейчас поймешь, – стал рассказывать кровосос, – в окрестностях города Дамме начали находить трупы мужчин, женщин и детей с разорванным горлом. Местные жители были напуганы и верили, что в округе орудует настоящий вервольф (волк-оборотень). А на самом деле это был этот рыбник, который использовал хитроумное жестокое приспособление. В качестве основы он взял железную вафельницу с длинными ручками, которая использовалась в то время для выпечки вафель на открытом огне. На краях её створок рыбник сделал отверстия с резьбой, куда вкручивал перед убийством длинные, острые железные зубы. А между убийствами он пек на этой вафельнице вафли и продавал их. Из-за отверстий для зубов их назвали «вафли с пупырышками».

– Как же он убивал? – стал вспоминать книгу бывший лекарь.

– Грейпстювер подстерегал одиноких путников в темноте, внезапно зажимал их шеи створками вафельницы и сжимал длинные ручки-рычаги. Сила сжатия была такова, что железные клыки мгновенно перекусывали горло и ломали шейные позвонки, – объяснил стригой, – я продолжаю. Рыбник нападал на людей исключительно ради грабежа. Он забирал у своих жертв деньги, украшения и ценные вещи. Слухи об оборотне были ему на руку: суеверные жители списывали смерти на дьявольские силы, прятались по домам и не искали человеческий след.

– Но ведь Тиль его поймал, – вспомнил Борис Борисович.

– Да! Однажды жертвой «волка» едва не стала безумная Катлина (мать Неле), но ей удалось выжить. После этого случая Тиль Уленшпигель решил лично положить конец убийствам. Тиль предположил, по какому маршруту ходит убийца, и установил на тропе скрытый железный волчий капкан. Ночью в капкан угодил человек. Услышав крики, Тиль, Неле и прибежавшие на шум местные рыбаки обнаружили в капкане стонущего рыбника Иоста. В руках у него была та самая смертоносная вафельница с окровавленными железными зубами. Когда обман раскрылся, разъяренная толпа едва не растерзала убийцу на месте. Вдова Клааса, Сооткин, и другие пострадавшие опознали в нем давнего доносчика. Рыбника судили официальным судом города Дамме и приговорили к мучительной казни – сожжению на костре. Так Тиль окончательно отомстил за смерть своего отца.

– То есть, ты хочешь сказать, что первый труп это не дело рук, точнее клыков вампира, а грубая подделка и имитация? – уточнил профессор, – но кто это сделал и зачем?

– Именно так! А вот кто и зачем, нам еще предстоит выяснить, – Александр повернулся ко второму столу, где аккуратные проколы своим видом интриговали его любопытство.

– Ну а теперь посмотрим, что покажет наша иммунохроматография на этих проколах.

Вампир-Хирург перешел ко второму столу. Под простыней оказалась женщина средних лет. Кожа такая же восково-бледная, но характер повреждений на шее заставил хирурга нахмуриться.

Морфология раны была совершенно иная, чем на первом теле. Никакого месива. На левой стороне шеи, точно в точке пульсации сонной артерии, красовались два идеальных округлых отверстия диаметром около четырех миллиметров каждое. Расстояние между ними – ровно три с половиной сантиметра.

Взяв лупу они провели микроосмотр повреждений. Края проколов были абсолютно ровными, без признаков прижизненного воспаления или гематомы вокруг. Ткани вокруг отверстий казались слегка уплотненными и имели характерный сероватый оттенок.

Вампир вынул новую тест-полоску из тубы и коснулся ею края прокола. Через несколько секунд она окрасилась в интенсивный фиолетовый цвет.

– А вот это уже наш след, – Упырь удивленно приподнял бровь. – Работа профессионала. Укус сделан с ювелирной точностью, так как пробита только передняя стенка артерии, задняя не задета. Но самое главное, это то, что ткани вокруг прокола обработаны консервирующим полимером высокой концентрации. Тот, кто это сделал, заблокировал капиллярное кровотечение, чтобы аккуратно выкачать всю кровь до последнего миллилитра. Возьмем образцы этого полимера и следов ДНК.

– Остается вопрос, куда делась вся кровь? Один вампир не мог ее всю высосать, – заметил профессор, – какие есть мысли по этому поводу?

– Профессор, ты мыслишь как клиницист, который оценивает емкость желудка, а не как судебно-медицинский эксперт, – вурдалак в сознании хирурга на секунду замолчал, прокручивая в памяти картину преступления. – Пять литров крови из этого тела не растворились в воздухе. Давай подключим элементарную логику и законы гидродинамики.

Куда делась вся кровь, если один вампир физически не мог ее выпить, не получив смертельный гидродинамический шок? – Вампир аккуратно упаковал пробирку с образцом полимера и озвучил бывшему лекарю три рабочие медицинские версии.

Версия Первая. Это ритуальный или коммерческий сбор крови. Укусы сделаны с ювелирной точностью, а края раны обработаны полимером высокой концентрации, чтобы кровь не сворачивалась в процессе. Возможно, кровь не пили напрямую из шеи. В проколы были вставлены канюли, подключенные к вакуумному хирургическому отсосу или портативной системе забора крови.

– Зачем? – не понял хирург.

– Кровь могли собирали в специальные стерильные гемаконы (пластиковые пакеты) для последующего хранения, транспортировки или создания концентрированных запасов. Кто-то внутри общины или вне ее, делает запасы «чистого АТФ» в промышленных масштабах, – отозвался кровосос, – Версия Вторая, это групповое кормление. Если объем слишком велик для одного, значит, потребителей было несколько. Это тело использовали как «шведский стол» для группы неофитов или диких вампиров. Высокая концентрация полимера в ране объясняется тем, что старший вампир (куратор) сначала заблокировал капиллярное русло и обезболил жертву своим секретом, а затем позволил своей «стае» по очереди опустошить тело, через вставленную в кровеносный сосуд катетер.

– Почему катетер? – спросил Борис Борисович, – и зачем?

– Потому что, если толпа вампиров по очереди присосется к шее, от нее мало что останется! И они развальцуют это отверстия! – пояснил стригой, – Зачем? Обучение новообращенных или снабжение подпольной ячейки, которая скрывается от Лилит.

– У вас есть подпольные ячейки? – удивился профессор.

– Это все молодежь! – раздраженно произнес живодер, – они не хотят питаться два раза в неделю, и жить впроголодь, как мы, старики! Они хотят питаться каждый день! Среди них циркулирует легенда, что из-за того, что мы питаемся редко, то мы утратили часть вампирских способностей, которыми обладали раньше! А если будем питаться каждый день, то эти способности вернутся! Идиоты! Они не думают, где взять столько свежей крови и при этом не попасться!

– А что это за способности? – спросил хирург.

– Способности? – Упырь в сознании хирурга издал сложный звук, в котором смешались горькая ностальгия и искреннее презрение, – Малолетние дураки начитались старинных гримуаров и думают, что если пить кровь литрами и ведрами, то можно будет превращаться в летучих мышей или растворяться в тумане. На самом деле речь идет о глубокой квантовой биофизике и раскрытии резервных мощностей нашего вирусного полимера.

Вампир, стоявший у края анатомического стола, помрачнел ещё сильнее и тихо добавил:

– Профессор, они называют это «Истинной Вампирской Формой». Мы, старики, веками держим строгую биологическую диету ради одной цели – мимикрии. Мы хотим выглядеть как люди, ходить среди людей и сохранять остатки человеческого разума. Чтобы нас не уничтожили. Но если поднять уровень АТФ в мертвых тканях до критического максимума, то полимер начинает полностью перестраивать макроструктуру тела.

Вурдалак стал детально объяснять удивленному хирургу, о каких именно «утраченных способностях» грезит подпольная молодежь нежити:

– Во первых, это сверх регенерация и молекулярная пластичность. При дефиците крови наш полимер работает только в режиме «ремонта» – склеивает порезы. Но при избытке свежей энергии клетки приобретают абсолютную пластичность. Организм получает способность мгновенно менять агрегатное и морфологическое состояние тканей. Вампир может за доли секунды разжижать свои мышечные и костные структуры, превращаясь в плотное облако из миллионов наночастиц (тот самый «туман» из легенд), или перестраивать скелет, создавая хитиновые когти или крылья. На такую трансформацию может уходить до трех литров чистой крови за один раз.

Во-вторых, это истинное ментальное доминирование, или абсолютный гипноз. Сейчас мы можем внушить человеку простую мысль на расстоянии пары метров, если он смотрит нам в глаза. Но высокая концентрация нейроактивных гормонов из свежей крови переводит мозг вампира в режим мощнейшего нейроэлектромагнитного эмиттера. Вампир на пике сытости способен подавлять волю десятков людей одновременно на расстоянии сотен метров, стирать память целым улицам или заставлять толпу совершать массовые самоубийства. Это уже не гипноз, это прямой взлом чужой центральной нервной системы.