Текст книги "Скальпель против вампиров (СИ)"

Автор книги: Аргус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)

– А как же люди выжили тогда? – не понял хирург, – если на них открыли такую охоту?

– Выжили люди в Африке, – пояснил вампир, – куда эти кровососы из Индии дотянуться не могли. А за это время, они наверное поняли, что если и дальше будут уничтожать людей, то их кормовая база очень скоро полностью исчезнет и они сами умрут от голода. Поэтому, скорее всего, вампиры в целях самосохранения ограничили свободную охоту.

– Как думаешь, – спросил профессор, – это была одна группа вампиров, или их было несколько?

– Уверен, что несколько, – твердо ответил Александр, – я проанализировал ДНК вампиров из разных общин. Так вот, генетическое разнообразие человеческих тел-носителей среди вампиров, во много раз выше, чем среди живущих сейчас людей. Это означает, что эти тела принадлежали тем ветвям людей, которые не пережили «бутылочного горлышка» и возможно, были уничтожены первыми дикими вурдалаками.

– Да, – произнес потрясенный профессор, – это меняет в корне всю историю нашего вида, в смысле Homo sapiens.

– Община Лилит панически боится этих фактов, – прошептал вампир, – они хотят верить в свою божественность или мистическое превосходство. Но мы – просто законсервированные осколки докислородной эры. И если мы сможем перенастроить этот полимер, заставить его сосуществовать с кислородом, не блокируя митохондрии… мы повернем вспять эволюцию вируса. Мы снова вернемся в мир живых.

Хирург затаил дыхание. Вся его медицинская картина мира перестроилась. Перед ним лежали не просто три жертвы вампирского подполья – перед ним лежало поле битвы двух древнейших эволюционных систем Земли.

– Так как это сделать практически? – снова спросил он.

– Суть моей теории такова, – перешел к новой теме Александр, – Наш вирусный полимер – это не мистическое клеймо, это стабильная белковая решетка, удерживающая ткани. Но у нее есть критическая точка уязвимости. Если запустить контролируемый, дозированный ионный коллапс, то, от чего погиб Сталин, но в микродозах и одновременно подать в русло колоссальный объем стволовых клеток и нативной человеческой крови… решетка полимера начнет распадаться, уступая место нормальному человеческому митозу и ее замещению живыми клетками!

– А что нужно для успеха этой процедуры? – оживился Борис Борисович.

– Нужна идеальная синхронизация. Интенсивный плазмаферез, вымывающий полимер, и мощнейший катализатор. И этот катализатор, как раз те самые технологии Стражей! – торжествующе произнес упырь.

– Поясни, – попросил хирург.

– Стражи разработали квантовый излучатель, – лихорадочно шептал внутренний Голос, – Они бьют по нам направленным УФ-спектром определенной частоты. Если мы добудем чертежи этого прибора и перенастроим его частоту, мы сможем не сжигать ткани в пепел, а дистанционно дозированно разрушать структуру полимера, но не сжигая при этом весь организм, возвращая клеткам способность к естественному апоптозу и делению!

Пока Община воюет со Стражами, а Лилит занята ликвидацией подполья, мы находимся в идеальной позиции. Мы возглавляем отдел научно-технической безопасности! У нас в руках будут и ресурсы Курчатовского института, захваченные у Стражей, и биоматериалы Общины. Мы сможем провести этот эксперимент на себе, инсценировать свою «гибель от лазера при неудачном эксперименте» и навсегда выйти из этой проклятой пищевой цепочки!

Хирург медленно потер виски. Мысль, которая секунду назад казалась ему бредом сумасшедшего, теперь выстраивалась в безупречную, хоть и смертельно опасную клиническую схему. Стать снова человеком. Чувствовать тепло. Слышать стук собственного сердца. Спать по ночам, не боясь рассвета.

– Значит, мы ведем двойную игру, – тихо произнес вслух Борис Борисович, – Мы делаем вид, что спасаем Общину от атаки Стражей, а сами… ищем ключ к демонтажу собственной нежити.

– Именно, профессор, – выдохнул Александр, – все обстоит именно так.

– Тогда у меня вопрос, – произнес доктор, – как ты предполагаешь заменить Вирус V в нашем организме я понял, но как ты собираешься обеспечить нам бессмертие, который поддерживается этим вирусом? Этому телу, по твоим слова шесть тысяч лет. Не обратится ли оно в кучку праха, после уничтожения вируса?

– Твой вопрос бьет точно в самый уязвимый узел всей теории, – усмехнулся Александр, – действительно если убрать вирус V, удерживающий ткани, то мое тело шести тысячелетнего вампира должно подчиниться главному закону термодинамики и биологии, а именно мгновенному энтропийному распаду.

Глава 13
«Люблю я планов наших громадье»

Внутренний голос Александра на секунду замолк, словно упырь внутри взвешивал, готов ли хирург к настоящему масштабу этой безумной вивисекции. Наконец, он глухо отозвался:

– Браво, профессор. Ты мыслишь как настоящий ученый, а не как восторженный студент. Это был первый тупик, в который я уткнулся триста лет назад, когда только начал копать под вирус. Ты абсолютно прав, если просто выключить решетку V-полимера, шесть тысяч лет биологического времени ударят по этому телу за одну секунду. Ткани превратятся в слизь из распавшихся тканей белка прямо в лаборатории.

– И у тебя есть решение? – Борис Борисович прищурился, мысленно просчитывая скорость гибели клеток при тотальном некрозе.

– Есть. Потому что ты ошибаешься в самой природе нашего «бессмертия», док. Ты думаешь, что этому телу шесть тысяч лет. Но это не так. Физически моим клеткам не больше нескольких месяцев.

– Как это? Не понял! Поясни! – потребовал хирург.

– Смотри. Что делает вирус V? Он не остановил время. Он не заморозил ткани, как в криокамере. Он просто заменил человеческий механизм регенерации на свой, полимерный. Все эти шесть тысяч лет в моем теле непрерывно шел синтез новых структурных элементов. Вирус утилизировал старые белки и строил новые, используя углерод и аминокислоты из крови доноров. Моя кожа, мои мышцы, мои кости, они молодые. Они обновлялись тысячи раз! Проблема в другом: они обновлялись по вирусной матрице. Понимаешь?

– Клетки молодые, но их ДНК переписана вирусом, – мгновенно схватил мысль профессор. – Они не человеческие.

– Именно! – торжествующе подхватил Александр. – Старость, это накопление ошибок в ДНК, укорочение теломер и истощение стволовых клеток. У людей этот процесс линеен и ведет к смерти. У вампиров вирус V искусственно держит теломеры на максимальной длине, но взамен заставляет клетки делиться только под своим контролем. Наше тело не стареет не потому, что оно древнее и мертвое, а потому, что вирус – это идеальный, вечный генетический восстановитель и репаратор нашего генетического аппарата!

– Тогда твой ионный коллапс…

– … это не просто уничтожение вируса, Борис. Это трансформация матрицы. Мы не можем просто выжечь вирус и оставить пустоту. В тот самый микросекундный момент, когда квантовый излучатель Стражей начнет расшатывать белковую решетку полимера, мы должны запустить в русло колоссальный объем живых исходных человеческих стволовых клеток и активировать обратную транскриптазу.

– Ты хочешь перепрограммировать вирус на выходе? – у хирурга перехватило дыхание от дерзости замысла.

– Да! Мы заставим вирус V сделать его последнюю, прощальную работу. Мы введем генетический конструкт, искусственную РНК-мишень. Умирая под лучом излучателя, вирусная решетка должна передать управление обратно человеческому геному. Мощный пул стволовых клеток мгновенно займет освободившиеся тканевые и органные ниши. Теломеры останутся длинными, вирус зафиксирует их в финальном аккорде. И они останутся такими навсегда! И мы станем вечно молодыми! Но на выходе мы получим не кучку праха, а абсолютно чистый, стопроцентно человеческий организм.

– С биологическим возрастом… на сколько лет? – тихо спросил Максимов.

– А вот это зависит от того, какую культуру стволовых клеток мы подготовим в лаборатории, – цинично усмехнулся упырь. – Можем зафиксировать этот аватар на тридцати годах. Ткани будут молодыми, здоровыми, с идеальным иммунитетом и огромным запасом прочности. Мы не просто станем людьми, профессор. Мы станем людьми, которые получили эволюционный чит-код. Мы сохраним потенциал долголетия, но вернем себе человеческую биологию. Без жажды, без аллергии на ультрафиолет и без Лилит над душой.

Борис Борисович долго молчал, глядя на свои бледные, лишенные пульса руки. Схема Александра была за гранью современной науки, но с ресурсами Общины и технологиями Вампира она… действительно могла сработать.

– Ну так что, коллега? – вкрадчиво спросил дитя ночи, – Начнем готовить протокол операции? С чего начнем? Включимся в разработку этой генетической матрицы прямо сейчас, или как требует осторожность, сначала проведем тайный предварительный эксперимент на каком-нибудь менее ценном вампире из Общины?

– Одно другому не мешает, Александр, – холодно отрезал Борис Борисович, внутренне отсекая лишние эмоции и включая режим хладнокровного исследователя, – Теория безупречна на бумаге, но при ее практической реализации всегда вылезают неучтенные факторы и осложнения. Я не собираюсь прыгать под квантовый излучатель вслепую. Мы будем действовать параллельно.

– Осторожность, это удел выживших. Одобряю, – отозвался упырь. – С чего начнем?

Хирург мысленно разделил план на два направления, которые должны сойтись в одной точке:

– Предлагаю следующее. Пока Община отвлечена войной, мы используем мощности твоей лаборатории для создания РНК-конструкта. Наша задача это сконструировать векторный вирус-доставщик на базе модифицированного аденовируса. Он должен проникнуть в клетки одновременно с ионным коллапсом и перехватить управление, пока V-полимер будет распадаться. И в это время я лично займусь подготовкой пула эталонных человеческих стволовых клеток, очищенных от любых генетических дефектов, чтобы задать телу идеальные параметры тридцатилетнего возраста. Для этого нам понадобятся соответствующие доноры.

И второй направление, это эксперимент на вампире. Для предварительного теста нужен подопытный. Не слишком ценный для Общины, но с достаточно зрелым V-полимером в тканях, чтобы клиническая картина была достоверной. Идеальным кандидатом был бы какой-нибудь «дикий» упырь с низов Общины или пойманный нарушитель конвенции, которого всё равно списали в расход. В нашей лаборатории, в помещении к которому нет ни у кого доступа, мы смонтируем плазмаферезный комплекс для вымывания продуктов распада.

Если подопытный на операционном столе превратится в гной, мы скорректируем частоту излучателя и дозировку стволовых клеток, – сухо подытожил профессор. – Если выживет и у него забьется человеческое сердце, это значит, протокол готов для нас.

– Цинично. Мне нравится, как ты адаптируешься к нашей реальности, док, – ухмыльнулся Александр. – Базу под своим зданием я подготовлю. А ты пока присмотрись к материалу для тестов. В Общине как раз намечается зачистка одного подпольного притона. Ладно, едем. Наше время истекло. Нам нужно доложить Лилит о результатах наших исследований тел. Собирай свои склянки, и по коням, – вампир сделал знак рукой в сторону выхода, активируя на ходу систему дистанционного прогрева двигателя Cadillac. – Лилит ждет четкий патологоанатомический отчет. Если мы покажем ей, что это не просто «шалость молодежи», а системный заговор с хирургическим вмешательством и катетеризацией, её ярость сожрет любого, кто встанет на пути. И это сыграет нам на руку.

Хирург хладнокровно сбросил окровавленные инструменты в лоток, сорвал верхние одноразовые перчатки и аккуратно убрал пробирки с образцами ДНК и консервирующего полимера во внутренний карман пиджака. Основная часть судебно-медицинской экспертизы была завершена, а собранный биоматериал теперь должен был лечь в основу двух диаметрально противоположных, но одинаково амбициозных проектов.

Они быстро покинули секционный зал морга, оставив за собой зашитые, восковые тела жертв. Тяжелый Escalade плавно разрезал сгущающиеся московские сумерки, направляясь обратно к Рублевскому особняку. Вампир-хирург сидел на водительском сиденье, мысленно структурируя доклад для десяти тысячелетней вампирессы, и одновременно лихорадочно просчитывал логистику их собственного, тайного проекта, обдумывая детальный биоинженерный расчет по обоим направлениям их тайного плана.

Направлением номер один было создание РНК-конструкта и клеточного пула стволовых клеток. Для полной деактивации архейского Вируса V требовалось ювелирное молекулярное оружие. Нельзя было просто разрушить полимерную решетку лазером без мгновенной подмены генетической программы мертвые ткани за секунды превратились бы в некротический субстрат.

Александр планировал использовать модифицированный аденовирус в качестве троянского коня. Его задача проникнуть в ядра клеток в момент УФ-удара, когда стабильный V-полимер под действием специфической частоты начнет распадаться на фрагменты. Аденовирус должен доставить корректирующую РНК, которая заблокирует экспрессию архейского кода и принудительно «включит и запустит» давно погасшие человеческие митохондрии и репликацию человеческих участков ДНК их клеток.

А вот, чтобы запустить регенерацию человеческих органов сердца, легких, почек, печени и так далее, а также тканей, требовался массивный объем эталонных стволовых клеток. Вампир наметил жесткие критерии отбора живых доноров. К ним относились отсутствие наследственных мутаций, идеальный кариотип и высокая пролиферативная активность клеток. Этот пул должен был буквально «засеять» очищенный от полимера белковый каркас тела, формируя новые, живые сосуды и ткани. Для этого нужны были люди в возрасте двадцать пять – тридцать лет с идеальным здоровьем. Найти их среди поколения фастфуда, сладкой газировки и вейпов, была не простой задачей.

Вторым направлением было создание экспериментального полигона и поиск подопытный кровососа. Этот этап требовал абсолютной секретности и жесткой вивисекции. Никакая компьютерная модель не могла предсказать поведение архейского вируса при контролируемом ионном коллапсе.

Александр уже подумал о том, что подвальные помещения его старого особняка на Таганке имеют метровые кирпичные стены, глухую шумоизоляцию и автономную систему энергоснабжения. Это идеальное место, защищенное от ментального сканирования Лилит и тепловизоров Стражей.

Далее необходимо было адоптировать и модернизироваться аппаратуру. Стандартный медицинский аппарат для очистки крови не подходил для дегтеобразного вампирского экссудата. Подельникам предстояло решить проблему вязкости вампирской крови и разработать кастомные фильтры с нанопорами, способными улавливать и сепарировать тяжелые металлоорганические комплексы распадающегося полимера, предотвращая непроходимость катетеров.

А вот с подопытными проблем быть не должно. Лилит сама отдала приказ о зачистке радикального притона подпольной молодежи. Среди тех молодых вурдалаков, кто накачал свои тела чужой кровью ради «Истинной Формы», как раз и находились идеальные кандидаты. Их полимер был максимально активен и перенасыщен АТФ, что обеспечит яркую, репрезентативную клиническую картину во время фатального эксперимента. За этими мыслями время в дороге пролетело незаметно.

Когда они снова переступили порог парадного зала, атмосфера в особняке Лилит стала еще более напряженной. Неоновый свет отбрасывал длинные, зловещие тени на мраморные колонны. Глава общины восседала в своем кресле, медленно вращая в тонких пальцах хрустальный бокал с дымящейся, свежей кровью редкого фенотипа.

– Ну же, мой просвещенный доктор, – её голос прозвучал прямо в затылке хирурга, минуя слуховые нервы. – Расскажи мне, что обнаружил твой скальпель в недрах человеческой плоти. Кто посмел нарушить наш покой и безопасность?

Вампир-хирург сделал шаг вперед, поклонился и стал докладывать о полученных результатах.

– Госпожа, – начал он, – Первое тело, найденное Стражами это грубая, механическая имитация укуса. Ткани размозжены, сонная артерия грубо перекушена и разорвана. Но самое главное, госпожа: экспресс-тест на наш вирусный маркер дал отрицательный результат. На краях раны нет ни единого следа консервирующего полимера. Это умышленная кровавая провокация и инсценировка, призванная спровоцировать Стражей на агрессию.

– Второе тело это чистый вампирский штамм. Идеальные четырехмиллиметровые проколы, ювелирный укус, колоссальная концентрация полимера для стабилизации капилляров. Кровь не пили – её методично откачивали. Возможно что пять литров чистой человеческой крови ушли в стерильные резервуары.

– Третий труп это ключевая улика. Под большой грудной мышцей мужчины я обнаружил вживленный подкожный порт и силиконовые катетеры, подключенные напрямую к правому предсердию и верхней полой вене. Из этого человека качали кровь системно, на протяжении недель. А укусы на шее были нанесены посмертно, чтобы запутать следствие.

Профессор твердо посмотрел в багровые глаза Лилит:

– Мой вывод однозначен, госпожа. В Москве действует высокотехнологичное подполье. Они организовали промышленную заготовку цельной крови, богатой АТФ. Они используют наши биологические маркеры и человеческое хирургическое оборудование. Они подставили общину под удар «Солнца-М», чтобы связать Вам руки войной со Стражами, пока они раскачивают свой метаболизм для перехода в так называемую «Истинной Форму». И возможно, одновременно с ними действуют и другие группы. Не вампиры, но желающие подставить вампиров. Это я по поводу первого трупа.

– Зачем? – спросила глава общины.

– Возможно, они считают, что достигнув «Истинной Формы» им уже никто и ничто не будет страшно и они открыто захватят в власть не только над нашей общиной, но и над людским обществом, – задумчиво ответил Вампир-Хирург, – а цели не вампирской группы я не знаю.

Лилит медленно поднялась. Хрустальный бокал в её руке с сухим треском лопнул, и густая темная жидкость тонкими струйками потекла по её мраморным пальцам, мгновенно впитываясь прямо сквозь кожу. Её аура вспыхнула такой яростью, что несколько человеческих слуг упали на колени, зажимая уши.

– Мерзавцы… – прошептала праматерь, и этот шепот заставил задрожать хрустальные подвески на люстрах. – Они думают, что могут украсть мою кровь и мои технологии, чтобы вернуть первобытный дикий хаос? Они хотят жрать каждый день и прыгать сквозь стены? И погубить нас всех! Щенки не видели, к чему это может привести. А я видела!

Она резко повернулась к одному из членов Совета:

– Штурм притона на заброшенном заводе «Серп и Молот» начнется сегодня в полночь. Возьми штурмовые группы. Выжечь там всё. Но… – она снова посмотрела на Александра, и на её губах появилась зловещая улыбка, – живыми доставить мне лидеров. Наш новый глава техно-безопасности заберет их в свою лабораторию. Доктор, тебе нужен материал для изучения их измененного метаболизма и создания антилазерной сыворотки? Ты получишь его. Глава Службы Безопасности, обеспечь нашего ученого подопытными.

Вампир-Хирург почтительно наклонил голову. Внешне он оставался преданным слугой Общины, но внутри него Убыр уже потирал руки. Первая, самая сложная часть плана была выполнена: Лилит сама санкционировала доставку идеальных подопытных прямо в их секретный бункер на Таганке. Протокол который он назвал «Реверс» официально вступил в силу.

Вампир-Хирург направился к себе в лабораторию. Там его встретила взволнованная Катя.

– Все хорошо, Александр Александрович? – спросила девушка, – Вас не было почти весь день! Вам лекарство принять нужно!

– Все хорошо, Катюша! Спасибо за заботу! – улыбнулся ей Александр, – ты можешь идти домой, а я еще поработаю. Работа сама себя не сделает.

– Я могу остаться и Вам помочь, – с готовностью произнесла Екатерина.

– Спасибо, я ценю твою готовность работать! Но это работа больше интеллектуальная! – мягко, но твердо отказал ей ее работодатель. Ему совсем не хотелось, чтобы она видела как к ним привезут вурдалаков– мятежников.

Девушка обиженно поджала губки и сухо попрощавшись ушла.

– Мне кажется, или она в тебя влюблена? – уточнил Борис Борисович.

Глава 14
Как выжить среди людей, чтобы тебя не разоблачили

– Да, я ей очень нравлюсь, – вздохнул Александр.

– А она тебе? – улыбнулся хирург.

– И она мне, – еще более печально произнес вурдалак, – хотя даже не знаю, как это вообще возможно!

– Подожди, а твое желание стать человеком, не связано ли с ней? – догадка внезапно озарила хирурга.

– Ну можно и так сказать, – нехотя произнес упырь.

– А она знает, кто ты? – удивился бывший лекарь.

– Не знаю, – пожал плечами кровосос, – она знает, что у меня пониженная температура.

– И как ты это ей объяснил? – не сдавался Борис Борисович, – она ведь имеет отношение к медицине. Ей простую туфту не продашь!

– Да, для того чтобы объяснить ей низкую температуру тела, которая у меня ощущается как ледяной мрамор, не раскрывая своей мистической природы, нужно было использовать реальные, медицинские или физиологические термины и диагнозы, – ответил Александр, – обычный человек удовлетворяется сложным латинским диагнозом и перестает задавать вопросы. Но такой подход не годится для специалиста с медицинским образованием. Я размышлял над некоторыми заболеваниями.

– Дайте предположу, – прервал его бывший лекарь, – первым была болезнь Рейно или Синдром Рейно, когда кожа на открытых участках тела, в первую очередь пальцах рук становится при понижении окружающей температуры сначала, белой, а потом красной и синей. Симптомы Рейно – это приступы резкого спазма мелких сосудов, из-за чего пальцы рук или ног белеют, синеют, а затем краснеют от холода или стресса. Сами проявления одинаковы, но болезнь, это самостоятельный недуг, синдром, это следствие другой болезни, а симптом, это отдельный признак. Сам приступ развивается в три фазы.

Сначала кожа становится белой, кожа на пальцах белеет и холодеет из-за резкого нарушений кровообращения в капиллярах. При понижении температуры белки крови криоглобулины, образуют гель, который вызывает спазм сосудов.

Потом из-за отсутствие притока кислорода развиваются онемение и синюшность от тканевой гипоксии. Пальцы синеют, появляется боль, жжение или ползание мурашек.

При повышении окружающей температуры, криоглобулины снова растворяются и кровоток возвращается, кожа краснеет, ощущается жар и покалывание.

А разница между болезнью, синдромом и симптомом такая.

Болезнь Рейно, это самостоятельное нарушение, патология причиной которого является врожденное наличие криоглобулинов в крови. Чаще встречается у молодых девушек, протекает относительно мягко. Лечится только теплом и избеганием переохлаждения.

Синдром Рейно (вторичный): точно такие же сосудистые спазмы, вызванные вторичным появлением в крови криоглобулинов, являющимися осложнениями других серьезных системных заболеваний, например, ревматоидным артритом, системной склеродермией, ревматизмом, или вирусных гепатитов.

А Симптом Рейно, это единичное проявление спазма сосудов в рамках какой-либо патологии, а не развернутый комплекс признаков.

– Все верно! – одобрительно ответил Александр, – приятно говорить со знающим человеком. Еще я планировал использовать конституциональную вегетососудистую дистонию (ВСП) с гипотермией. Медицинский термин, который в странах СНГ часто используют для списания любых непонятных аномалий терморегуляции.

Это врожденное нарушение работы гипоталамуса, центра терморегуляции в мозге. Моя индивидуальная норма температуры ядра тела не тридцать шесть и шесть, около тдвадцати четырех градусов Цельсия. Врачи называют это хронической конституциональной гипотермией. Я чувствую себя отлично, но кожа всегда холодная.

– Еще можно было задвинуть ей осложнение после криотерапии или тяжелого обморожения, вмешался Борис Борисович, – Типа, несколько лет назад я попал в экстремальную ситуацию в горах, или проходил агрессивный курс лечения экстремальным холодом, криосауной. Произошло системное повреждение холодовых рецепторов кожи и нарушение микроциркуляции. Ткани адаптировались, но теперь кожная температура всегда экстремально низкая.

Или сказать, что принимаем специфические препараты, типа бета-блокаторов. Мол, я принимаю сильные кардиологические препараты (высокие дозы бета-адреноблокаторов) по медицинским показаниям. Они замедляют пульс, снижают давление и сильно сужают периферические сосуды. Один из побочных эффектов это постоянное ощущение холода у тех, кто ко мне прикасается'.

– Да, – вздохнул вурдалак, – Чтобы ложь выглядела естественной, я периодически демонстративно жалуюсь на «сквозняки», ношу плотные шерстяные костюмы или кашемировые шарфы даже в тепле, и держу на столе чашку со специальным USB-подогревом, имитируя попытки согреться. Маскировка в условиях современного офиса требует от меня системного подхода. Помощница, находящаяся рядом по восемь-десять часов в день, неизбежно заметит странности в поведении, питании и реакциях своего начальника. Чтобы отвести любые подозрения, мне необходимо было подготовить четкие медицинские легенды под каждый «нечеловеческий» симптом. Такие как, отсутствие аппетита и отказ от офисных обедов. Я не могу есть человеческую еду, потому что мой атрофированный ЖКТ ответит мгновенным спазмом и отторжением.

– Что же ты придумал? – спросил бывший лекарь.

– Сказал что у меня тяжелая форма синдрома мальабсорбции или целиакия (абсолютная непереносимость глютена) в сочетании с язвенным колитом. Поэтому я на строжайшей диете, разработанная швейцарскими гастроэнтерологами. Любой сбой, и я сразу окажусь в реанимации. Я питаюсь исключительно специализированными жидкими аминокислотными смесями из аптечных флаконов у себя в кабинете за закрытыми дверями. Я попросил ее никогда не заказывать мне пиццу или бизнес-ланчи. Для социального камуфляжа я держу в кабинете упаковки от дорогого спортивного питания или медицинских питательных растворов (нутрицевтиков).

– А светобоязнь? – уточнил хирург.

– Да, и это проблема у меня существует. Мои расширенные зрачки без светового рефлекса на солнце выгорают, но даже обычные офисные светодиоды вызывают сильное раздражение и рефлекторное слезотечение. Я сказал, что у меня хронический увеит, последствие лазерной коррекции зрения (фотокератит). После неудачной офтальмологической операции мои зрачки потеряли способность адекватно сужаться при ярком свете. Любой синий спектр или диодные лампы вызывают сильную мигрень и спазм век. Я установил в своем кабинете плотные шторы, заменил потолочные лампы на мягкие торшеры с теплым желтым светом (который безопасен для моих рецепторов) и ношу стильные компьютерные очки с желтым или коричневым фильтром-поляризатором (Blue Blocker). А еще я ношу контактные линзы, чтобы никто не видел моих красных зрачков.

– Жесть! А неестественная бледность кожи даже летом? Отсутствие циркуляции гемоглобина в капиллярах делает кожу мертвенно-фарфоровой или синюшной. Силиконовый грим спасает лицо, но шея или мочки ушей могут выдать подвох, – спросил профессор, – как кожу лица не натягивай пластикой, а кожа шеи сразу скажет о настоящем возрасте.

– Пришлось сказать, что у меня генетическая форма альбинизма – витилиго, – отозвался вампир, – У меня хронический дефицит гемоглобина и нарушение синтеза меланина. Солнечные ванны мне категорически противопоказаны – кожа мгновенно сгорает до волдырей (фотодерматит), поэтому я круглый год использую кремы с защитой SPF 100 и стараюсь не выходить на улицу в полдень.

– А абсолютное отсутствие усталости и ночная продуктивность? Начальник, который уходит из офиса последним, отвечает на письма в три часа ночи и утром выглядит свежим (благодаря порции АТФ из крови), разве не вызовет у сотрудников подозрения в употреблении психостимуляторов или запрещенных веществ, – усмехнулся Борис Борисович.

– Для этого у меня есть Синдром редкого фенотипа сна (Short Sleeper) или эволюционная мутация гена DEC2. Моему организму генетически требуется всего два часа сна в сутки для полного восстановления. Это редкая физиологическая особенность, а не трудоголизм. Ночью мой мозг работает на пике активности, поэтому график смещен в сумеречную зону. Видишь, док, – Убыр язвительно хмыкнул, пока они заканчивали подготовку лаборатории к приему мятежников, – Человеческая медицина придумала столько названий для своих болячек, что под них можно списать абсолютно любого вурдалака. Помощница будет не подозревать тебя в мистике, а искренне жалеть и считать тяжелобольным, но гениальным эксцентриком.

– И это так? Она тебя жалеет? – засомневался доктор, – да ты просто ходячий справочник болезней на последнем издыхании! Нормальной женщине нужно было бы держаться от тебя подальше!

– Жалеет? Профессор, ты даже не представляешь, насколько сильно! – Александр издал короткий, утробный смешок. – Человеческая эмпатия, это потрясающее ментальное оружие, если уметь правильно настраивать его фокус. А у русских женщин жалеть убогих и сирых, это прописано в их генокоде. И если честно, мне это нравится. Я жил по всему миру. Но остановиться решил здесь, и очень давно. Конечно, не только из-за этого, но и поэтому тоже.

Борис Борисович отложил в сторону гаечный ключ, которым затягивал хомут на возвращающей магистрали «Реверсора V-1», и вытер руки салфеткой. На секунду в его мыслях всплыли образы Дуняши и Алины, его личных помощниц в прошлой второй жизни. Он признался сам себе, что сильно тоскует по ним и переживает, выжили ли они после нападения на амбулаторию в Покровске.

Вурдалак внутри него с удовольствием поделился деталями этого психологического камуфляжа:

– Катя знает, что её шеф это «тяжелобольной гений». Она лично заказывает для меня те самые швейцарские аминокислотные смеси из аптеки. Каждое утро она следит, чтобы в моем кабинете были плотно задернуты шторы, «чтобы не провоцировать приступ мигрени из-за ультрафиолета».

Жалость сделала ее идеальным цербером. Если в офис пытаются прорваться проверяющие органы, партнеры или назойливые клиенты в полдень, она грудью встает на защиту дверей: «Александр Александрович сегодня на тяжелых препаратах, у него обострение синдрома Рейно, температура упала, он не принимает!». Она сама изолирует меня от дневного мира, даже не догадываясь об этом.

Если она случайно касается моей ледяной руки, передавая документы, на её лице отражается не ужас, а глубокое сострадание. Она тут же бежит включать обогреватель и приносит мне термокружку с кипятком.

Так что да, док, она меня искренне жалеет, – мысленно подытожил Александр, проверяя герметичность узлов аппарата. – И эта жалость лучшая гарантия её молчания. Человек, который сочувствует «больному» начальнику, никогда не пойдет писать на него донос в следственный комитет или делиться странностями с коллегами. Она считает себя причастной к великой тайне спасения жизни талантливого гениального ученого.