Текст книги "Скальпель против вампиров (СИ)"

Автор книги: Аргус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

И только цельная кровя является для нас идеальным биококтейлем. Цельная кровь – это не просто смесь клеток и воды, это живая, сбалансированная ткань. Только в ней все компоненты находятся в идеальном синергизме.

В ней идеальный pH и буферные системы. Цельная кровь живого человека имеет строго фиксированный pH (семь целых тридцать пять сотых – семь целых сорок пять сотых). Наш мертвый организм не способен сам регулировать кислотно-щелочной баланс. Мы полностью полагаемся на буферные системы жертвы (бикарбонатную и фосфатную), чтобы удерживать свое тело от закисления.Гормональный и ферментный коктейль. Вместе с цельной кровью мы поглощаем живые лейкоциты, тромбоциты, активные гормоны (адреналин, кортизол) и ферменты. Этот биологический коктейль действует на наше замершее тело как мощнейший допинг и реанимационный раствор.Температурный фактор: Кровь должна быть теплой, тридцать шесть целых и шесть десятых градусов Цельсия. Это тепло – не просто приятное ощущение, оно необходимо для активации тех самых лабильных вампирских белков, о которых мы говорили. Холодная кровь из холодильника просто застынет в желудке комком.

Так что, доктор, забудь о запасах из банка крови, – резюмировал Вампир. – Консервированная кровь с цитратом натрия внутри – это тухлый фастфуд. Нам нужна только цельная, теплая, пульсирующая жидкость, взятая напрямую из контура «донор-реципиент».

Глава 3
Житие мое, или физиология вампиров

Хирург молча пожевал губами. Логика паразита была безупречной. Сама эволюция (или проклятие) создала этот организм как идеального, но зависимого кровопийцу.

– Ну что, – доктор поднялся со стула, чувствуя, как в теле нарастает странный, голодный зуд, – Пошли к твоему контуру. Будем восстанавливать внутренний гомеостаз. Да, а как ты умер? Сколько тебе лет? Разве вампиры не бессмертные?

– Запомни! Нет ничего бессмертного! Даже Вселенная однажды родилась и однажды умрет, – недовольно ответил Голос, – разрешите представиться Александр Александрович Вяземский. В настоящее время предприниматель. Владею ООО «Геном», в помещениях которого мы находимся. И мне чуть меньше шести тысяч лет. Точнее, нужно посмотреть. А умер я во время эксперимента!

– Можно узнать какого? Ты тестировал, что тебя лучше вштырит? Искал оптимальный дизайнерский состав? – поинтересовался Борис Борисович.

– Вампиров штырит только кровь, никакая наркота на нас не действует, – отрезал Александр Александрович, – нет я искал способ!

– Какой способ? – спросил хирург.

– Способ сохранить долголетие. Долголетие, а не бессмертие! Вампиров можно убить просто отрубив ему голову, например, – пояснил Вяземский, – сохранить долголетие, став снова человеком.

– Стать человеком? – удивился профессор, – все хотят стать вампирами. А чтобы вампир хотел стать человеком, об этом даже в книгах фэнтези не пишут.

– Потому, что книги эти пишут идиоты, которые ничего не знают о вампирах, – вздохнул Голос, – если бы знали, то такую фигню не писали бы. Я хочу вернуть своему телу все то, доктор, что делает человека частью биологической цепочки и живой природы, – ответил Вампир, и в его голосе впервые прозвучала холодная, космическая отстраненность. – Я получил относительное бессмертие, но за него пришлось заплатить полной потерей человеческой физиологии.

Если отбросить метафоры о «потере души», то с точки зрения чистой науки и медицины, твое новое тело полностью лишено следующих фундаментальных человеческих систем и процессов.

Первое. Линейного метаболизма и собственной энергетики. Человек – это открытая термодинамическая система. Он сжигает глюкозу при помощи кислорода, получая АТФ, и сам вырабатывает тепло. А у нас больше нет собственного углеводного, жирового и белкового обмена. Наши митохондрии мертвы. Мы больше не можем съесть яблоко или стейк, чтобы получить энергию. Нас от этого просто стошнит. Наше тело лишено способности к эндогенному (внутреннему) энергосинтезу – мы стал чистыми энергопаразитами.

Второе. Нами утрачена иммунная система и клеточное обновление. Человеческий организм постоянно обновляется. Из стволовых клеток создаются новые лейкоциты, эритроциты, отшелушивается кожа, заживают микротравмы, и так далее. А у нет нет работающего костного мозга, селезенки и лимфоузлов. Наша кровь не производит антитела. Да и зачем? Мертвое не может умереть. Наше тело застыло в неизменном состоянии. Оно не способно к естественной регенерации – вместо нее работает чужеродный вирусный полимер, который просто «склеивает» повреждения, но не создает новую человеческую ткань.

– Вижу тут противоречие! – заявил профессор, – а почему тогда мертвая ткань вампиров не разлагается и не подвергается атаке бактерий, грибков и других гнилостных микроорганизмов?

– Великолепно, профессор! Садись, пять! – Голос Вампира взорвался искренним, почти восторженным аплодисментами прямо в сознании хирурга. – Вот это я понимаю – клиническое мышление! Как приятно общаться с собратом по профессии! Обычный человек проглотил бы бы фразу про «магию вечной молодости», но хирург внутри тебя сразу почуял запах гниения.

Действительно, мертвое человеческое тело в теплом сыром подвале уже через трое суток превратилось бы в пиршество для сапрофитных бактерий, клостридий и плесени. Начнется аутолиз, трупный гаминг, выделится путресцин и кадаверин… Но мы не пахнем падалью.

– Так почему? – не отставал Борис Борисович.

– Почему? С точки зрения фундаментальной микробиологии и биохимии, здесь нет никакого противоречия, – продолжал Голос, – Наше тело защищено от разложения тремя мощнейшими эшелонами обороны.

Во первых, это абсолютный бактериостаз и ксенобиотическая среда. У обычного человека иммунитет – это живые лейкоциты, которые фагоцитируют (пожирают) бактерии и антитела. У нас их нет. Но наша «черная кровь» и межклеточная жидкость под завязку забиты тем самым чужеродным вирусным полимером. Этот полимер химически близок к экстремально агрессивным консервантам или биоцидам. Для любых земных бактерий, грибков или вирусов среда нашего тела – это чистый яд, как концентрированный формалин или абсолютный спирт. Как только гнилостный микроорганизм попадает на нашу кожу или в рану, полимер мгновенно денатурирует его белки и разрушает клеточную стенку бактерии. Мы не гнием, потому что мы токсичны для микромира. Мы – ходячая ванна с антисептиком.

– Однако! – задумался доктор, – получается если нас укусит человек, то он сразу умрет?

– Разумеется! – усмехнулся ходячий сосуд с отравой.

– А как же, капание крови Вампира в рот, что бы превратить человека в новообращенного? – удивился Борис Борисович?

– Он и обратится! Только в труп! – заржал тысячелетний упырь, – для обращения существует другой способ, и я о нем расскажу позже! Продолжаю, коллега!

Второй барьер защищающий наши тела от разложения, это отсутствие питательной среды для микробов. Чтобы бактерии могли размножаться, им нужна подходящая среда: свободная вода, глюкоза, легкодоступные белки и правильный pH. Ничего этого в нас нет! В процессе нашей «трансформации» вирус V полностью перестроил структуру тканей. Свободная вода в клетках связана полимером в стабильный гидрогель. Глюкозы в тканях нет – мы сожгли её остатки в момент смерти. Все человеческие белки в нашем теле прошли процесс, похожий на дубление кожи или фиксацию тканей для гистологического исследования. Бактериальные ферменты (коллагеназы, протеазы) просто не могут «расщепить» наши новые измененные волокна. Им буквально нечего здесь есть.

И третья причина, это анаэробный тупик. Большинство агрессивных гнилостных бактерий – это аэробы или строгие анаэробные микроорганизмы, требующие специфического окислительно-восстановительного потенциала среды. Окислительно-восстановительный потенциал (заряд) наших мертвых тканей сдвинут в такие экстремальные значения, при которых ферментные системы бактерий парализуются. В нас нет кислорода для аэробов, но нет и человеческой органики для классических анаэробов вроде возбудителей газовой гангрены.

– Так что, доктор, мы не гнием по той же причине, по которой не гниет мамонт в вечной мерзлоте или египетская мумия в саркофаге, наполненном смолой, – подытожил Вампир. – Мы химически законсервированы. Наш вирус – это не просто паразит, это идеальный консервант, который держит мертвые ткани в состоянии вечной, стерильной стабильности. Мы не живые, но мы и не трупы. Мы – новый вид биологической ткани!

Хирург посмотрел на свои пальцы, поскреб ногтем кожу на ладони. Никаких следов шелушения. Никаких бактерий. Идеальная, вечная, холодная изоляция от живой природы.

– Рационально, – признал профессор, – Значит, мы защищены от инфекций лучше любого живого человека. Но эта защита делает нас изолированной системой. Ладно, биохимия ясна. Давай продолжим разговор, о том, что человеческого было утрачено этим телом в связи с вампирной трансформацией.

– Хорошо, – согласился стригун, – В третьих, мы лишились психо-эмоциональной сферы. Человеческие чувства, привязанность, страх, радость и даже стресс – это коктейль из гормонов и нейромедиаторов (серотонин, дофамин, окситоцин, адреналин), вырабатываемых железами внутренней секреции. А наша эндокринная система полностью атрофирована. Гипоталамус, гипофиз, надпочечники и щитовидная железа больше не выделяют гормонов. Мы больше не почувствуем человеческой любви, трепета или биологического страха. Наши «эмоции» теперь – это лишь отголоски старой памяти мозга или искусственная стимуляция, которую ты получаешь вместе с гормонами из крови жертвы.

– Это мне не нравится! – заявил профессор.

– Сам не хочу! Но других вампиров у меня для тебя нет, – вздохнул вурдалак, – а теперь самое неприятное, четвертое отличие, оно касается репродуктивной функция, или продолжение рода. Один из главных признаков живого по учебнику биологии – размножение. Человеческие половые клетки участвуют в мейозе, слиянии гамет и передаче генетического материала. Мы же полностью лишен биологического деторождения. Твои половые клетки мертвы и не развиваются. Вампир не может зачать или выносить ребенка. Продолжение нашего вида – это не биологический, а чисто инфекционный или ритуальный процесс передачи проклятия (вируса) через кровь. Поэтому, эта хрень из Сумерек' голимая лажа! Очень непрофессионально сделанный фильм! Хоть бы проконсультировались сначала со специалистами!

– А что насчет секса? В принципе? – задал, мучащий его с самого начала, вопрос бывший лекарь, так и не окучивший ни Дуняшу, ни княжну, ни вообще никого из представителей тамошнего женского пола, и намеревавшийся наверстать упущенное в новопреставленном теле.

– О, профессор! Какой живой интерес к репродуктивной системе у человека, который только что признал себя мертвым! – Голос вампира так и покатился со смеху. – Ну давай включим твой любимый циничный медицинский ум и разберем этот деликатный вопрос с точки зрения анатомии, физиологии и гидродинамики.

Если коротко: да, технически это возможно, но физиологический механизм полностью изменен. Для нас это не элемент размножения, а чистая механика и имитация. Вот как устроен этот процесс в теле, где больше нет человеческих рефлексов

Во первых, это проблема эрекции, иными словами чистая гидродинамика. У живого человека эрекция – это сложный нейрососудистый рефлекс. Гормоны, парасимпатическая нервная система, выброс оксида азота (NO), расширение артерий и мощный приток крови, заполняющий кавернозные тела под давлением работающего сердца.

А что у нас? Наше сердце стоит. Давления нет. Кровь густая. Естественный рефлекс мертв.

– Ну и как это происходит? – закручинился старый развратник, начавший понимать, что в новом теле ему не удастся шалить, как он привык это делать с особо доверенными медсетричками после тяжелых операций.

– Эрекция у вампира – это акт чистой воли и управления тем самым вирусным полимером, – вздохнул, по мужски понимая его, гуль, – Мы способны силой мысли заставить нашу «черную кровь» перераспределиться и заполнить пещеристые тела. Но это требует осознанной ментальной концентрации. Грубо говоря, это не тело управляет тобой через гормоны, а ты управляешь телом, как гидравлическим прессом.

– Короче, это даже не онанизм! – констатировал с глубокой печалью хирург, – и даже не порнография.

– Это еще не все! – добивал его кровосос, – есть также проблема с секрецией и лубрикацией, то есть с сухостью. У живых людей при возбуждение за увлажнение половых органов отвечают железы: бартолиновы у женщин, куперовы у мужчин, выделяющие естественную смазку. У нас же, все наши железы внутренней и внешней секреции атрофированы. Слизистые оболочки вампира холодные и абсолютно сухие. Секс без использования искусственных лубрикантов (или без капель свежей крови, если тебе ближе эстетика хорроров) физически невозможен и превратится в грубое трение мертвого пластика о живую ткань.

– То есть, это как женщина использует искусственный самодвижущийся член? – огорчился Борис Борисович.

– Примерно так, – согласился живоглот, – ну, и конечно отсутствие гормонального кайфа! Зачем люди занимаются сексом? Ради удовольствия, которое обеспечивают гормональный взрыв окситоцина, пролактина, и мощный выброс эндорфинов и дофамина в синапсы головного мозга. А у нас нет эндокринной системы. Мы не способны испытывать физиологический оргазм в его человеческом понимании. Вспышки дофамина от физического контакта не будет.

– Это напоминает анекдот, – усмехнулся хирург, – жена лорда выходит утром к завтраку и говорит:

– Муж мой, информация о моей беременности не подтвердилась. Нужно снова повторить процесс зачатия.

Лорд медленно откладывает утреннюю газету, делает глоток чая и раздраженно отвечает:

– Опять эти бессмысленные однообразные механические движения!

– А я знаю такой же анекдот про писателей, – оживился Вампир, – там так:

Молодая жена старого писателя выходит утром к завтраку и говорит:

– Мой лауреат! Информация о моей беременности не подтвердилась. Нужно снова повторить процесс зачатия.

Старый писатель медленно откладывает утреннюю газету, делает глоток чая и невозмутимо отвечает:

– Опять эта утомительная писанина… Может, просто наймём соавтора? – и он громко засмеялся.

– Объясни, – попросил хирург, – зачем тогда это вампирам? Если нет гормонов и оргазма, зачем это делать?

– Тут есть два важных аспекта, – ответил упырь, – это психологический якорь. Многие молодые новообращённые вампиры отчаянно цепляются за остатки человеческих привычек, чтобы не сойти с ума от вечности. Секс для них – способ почувствовать себя «живыми».

Ну и секс и соблазнение – идеальный способ усыпить бдительность жертвы, подобраться на расстояние укуса и ввести ее в транс. Настоящий оргазм вампир испытывает не от фрикций, а в момент, когда теплая, полная гормонов кровь жертвы попадает на его рецепторы. Вот это для нас – истинный, ментальный и физический экстаз, превосходящий любой человеческий секс. Так что, док, – резюмировал Вампир с легкой издевкой. – Трахаться ты можешь. Быть идеальным любовником, который не устает часами (ведь молочная кислота в мышцах не накапливается) – тоже можешь. Но это будет лишь качественная имитация. Твой истинный секс теперь происходит через клыки.

Хирург на секунду задумался, переваривая эту анатомическую лекцию, и поправил ремень на брюках.

– Прагматично, – буркнул он. – Ладно, с гидравликой разобрались. Мы закончили с отличиями?

– Осталась только выделительная система и очищение организма, – произнес вурдалак, – Человеческое тело непрерывно очищает себя от токсинов, мочевины и продуктов распада с помощью почек, печени и кишечника. Но наши почки не фильтруют мочу, печень не детоксицирует кровь, а перистальтика кишечника остановлена. У нас нет естественных потребностей в дефекации или мочеиспускании. Мы избавлены от шлаков, но любая посторонняя химия или яд, попавшие в тебя, не выведутся наружу, а останутся в тканях, пока их не выжжет серебро или ультрафиолет. Таким образом, ты док, попал в идеальную машину, – тихо добавил стригой, – Но эта машина лишена биологического будущего. Человек рождается, чтобы развиваться, стареть и уступать место потомкам. Мы же заперты в вечном, неизменном «сейчас». У нас нет возраста, нет болезней, но нет и жизни.

Хирург посмотрел на свои руки. Он понял: он больше не член человеческого общества. Он – консервная банка, внутри которой бьется чужой, хищный разум, питающийся чужой жизнью.

– Хватит лирики, – отрезал хирург, и его голос прозвучал на удивление жестко и сухо. – Раз уж я лишен человеческого метаболизма, пойдем заберем его у того, у кого он еще есть.

– Я не закончил, – жестко ответил кровосос, – ты поможешь мне снова стать человеком, и восстановить, все то, что я утратил много тысяч лет назад! Что-то мне подсказывает, что и ты сам не против этого! Ты согласен? Ты поможешь мне?

Глава 4
Урок вампирской анатомии

– А у меня есть выбор? И что, – оживился вдруг хирург, – к нам вернутся все функции?

– Надеюсь, – усмехнулся Вампир, понявший о возврате какой именно функции мечтает его товарищ по голове, – никто этого никогда не делал. И как видишь, это совсем не безопасное дело оказалось. Который час? Уже восемь утра, идем. Донор пришел.

– А мы его как пользовать будем? – с волнением спросил попаданец, после того, как они встали и вышли из помещения лаборатории в коридор, – схватим и укусим за горло? Как в фильмах это делают? А он не обратится?

– Зачем за горло? – равнодушно ответил упырь, – мы ему голову отрубим и прямо фонтанирующей крови и напьемся из шеи!

– Мне такое живодерство не нравится! – нахмурился хирург, – может быть его хотя бы усыпить перед экзекуцией. Проявить, так сказать гуманизм? И потом, сколько крови зря разольется!

– Однако, доктор, – расхохотался стригой, – я то думал, что ты начнёшь ныть, что ты не такой, что надо его пожалеть, что лучше сам сдохнешь, чем душу невинную загубишь! А ты его только усыпить предлагаешь! И о пролитой крови жалеешь!

– С вампиром жить, по вампирьи выть! – буркнул профессор, поняв, что как-то неудобно получилось перед предполагаемой жертвой. И перед Гиппократом тоже!

– Нет! Никакого живодерства не будет! – строго произнес вурдалак, – на дворе двадцать первый век! Век генной инженерии, трансгуманизма, смартфонов, быстрой доставки и электромобилей! А ты тут такое средневековое варварство предлагаешь! И запомни! Нам нужно питаться два раза в неделю, минимум! А если мы будем постоянно людям головы отрывать или горло грызть, то очень быстро эти оторванные головы и разорванные шеи примелькаются! И нас начнут искать! И человеческий суд, хоть и гуманный, но очень несговорчивый к таким маньячилам, слушать о том, что мы просто должны питаться, нам не зачтет, как смягчающее обстоятельство.

– А как же тогда снискать кровушку насущную? – спросил бывший лекарь.

– Все продумано и отработано! – успокоил его кровосос, – сейчас увидишь!

Они спустились на лифте на нижний этаж, прошли по коридору и вошли в кабинет. Там была высокая красивая девушка в белом халате. Увидев вампира она улыбнулась и сказала:

– Доброй утро, Александр Александрович! Донор уже ждет Вас!

– Хорошо, Катя, я тогда в лабораторию, и пока идет процедура меня не беспокоить! – бросил ей живоглот проходя в соседний кабинет и закрыв за собой дверь на ключ. Они оказались в небольшой комнате заставленной оборудованием. В одно стене было окошко из зеркального стекла. Они видели, что делается за ним, а вот с той стороны оно было непрозрачным. За ним сидел здоровый мужик в откидном кресле, возле которого стояла, уже знакомая хирургу, Катя. Они услышали ее слова:

– Сергей Петрович, Вы все уже знаете, Вы профессиональный донор. Просуньте Вашу руку в это отверстие в стекле.

– Зачем, и почему оно непрозрачное? – хмуро и недоверчиво спросил мужчина.

– Условия забора крови отличаются особыми требованиями, – заученно ответила девушка, – во первых высочайшая степень стерильности. Поэтому Ваша рука находится в специальном боксе. И кровь не должна подвергаться воздействию солнечного света. Поэтому стекло непрозрачное.

– Чудно тут у вас, – буркнул донор, но сунул с опаской руку в отверстие стекла. В душе он боялся, что ее кто-то там откусит.

Вампир взял специальный жгут с замком и перетянул предплечье просунутой руки. Потом тщательно протер локтевой сгиб ватой, смоченной спиртом. Затем включил какую-то лампу. На коже руки тут же появилась кровеносная система сосудов.

– Знакомая вещь, – произнес про себя хирург, – это лампа для поиска вен, веновизор или инфракрасный визуализатор. Этот медицинский прибор, подсвечивает подкожные сосуды и проецирует их карту в реальном времени на поверхность кожи. Устройство помогает быстро найти рабочую вену у «трудных» пациентов (детей, пожилых людей, пациентов с избыточным весом или темной кожей) и снижает риск неудачных проколов.

– Совершенно верно, коллега! Как хорошо, что ко мне в голову забросили тебя, а не какого-нибудь малолетнего или взрослого дебила! – ответил ментально живоглот, – сейчас начнем питаться.

С этими словами, он взял трубку от капельницы с иглой, ввел его в вену руки. После чего, вставил второй, свободный конец в свой рот и начал сосать кровь. Процесс питания начался.

– Видишь эту коробочку на середине трубки, где появились и меняются цифры? – спросил кровопийца профессора, не переставая всасывать темную густую венозную кровь.

– Да, это что такое? – удивился тот.

– Это счетчик объема взятой крови и обратный клапан, чтобы кровь не пошла обратно, – пояснил тот, – нельзя брать у одного человека больше четырехсот миллилитров крови, но у этого кабана можно взять и пятьсот.

Через несколько минут кровососания он произнес:

– Вот урод! Он выпил вчера пива!

– Это проблема? – отозвался хирург, который ничего не ощущал по мере поглощения крови.

– Нет, но это нарушение протокола его обязательств. За это ему снизят вознаграждение! – строго ответил вампир, а это пятьдесят тысяч рублей за пятьсот миллилитров. В десять раз больше, чем в обычной станции переливания крови. Порядок есть порядок. Как тебе вкус крови?

– Никак! Не знаю, хорошо это или плохо, но я ничего не чувствую, – сообщил ему бывший лекарь.

– Интересно, – продолжая питаться задумался упырь, – значит ты получил доступ не ко всем функциям моего тела. Думаю это произошло потому, что у нас, у вампиров, появились органы, которых у простых людей нет! Вот к ним у тебя доступа нет!

– Это к каким органам? – удивился профессор.

– Потом расскажу, тебе еще многое предстоит узнать, а сейчас нужно закончить питание и отпустить донора. Значит так, – стригой включил микрофон и донор стал слышать его слова, – Сергей Петрович! Вы почему вчера выпили пива? Вас же предупреждали, что этого делать нельзя! И не вздумайте отпираться!

– Так я самую малость, – заюлил нарушитель донорской конвенции, – сосед уговорил, паразит.

– Думаю, Вы и сами не сильно сопротивлялись! – строго произнес упырь, – теперь слушайте меня внимательно. На первый раз, Вы оштрафованы на десять тысяч рублей. А если это повториться, Вы не получите вообще ничего, и Вас вычеркнут из списка доноров. И поверьте, на Ваше место желающих очень много! Вы все поняли?

– Как же так, Сергей Петрович! – расстроилась девушка, – Вы меня так подвели!

– Простите, больше не повториться! – заблеял провинившейся мужчина.

– Екатерина Андреевна, отведите нашего гостя в кассу пусть ему выплатят сорок тысяч рублей. И Вы не в чем не виноваты! Вы не сторож ему! – произнес вурдалак.

– Спасибо, Александр Александрович, – сразу заулыбалась девушка и строго обратилась к донору, – идемте! Считайте, что Вы отделались легким испугом!

Они вместе покинули кабинет. Борис Борисович обратился к кровососу:

– Так какие органы появились у вампиров?

– Ладно, профессор, слушай и запоминай анамнез, раз уж ты у меня в непрошенных гостях, – мысленно усмехнулся упырь, когда донор, прижимая ватку к сгибу локтя, вышел из кабинета, – Твой атлас Синельникова можешь выбросить. Вирус V – гениальный архитектор. Он понимал, что если оставить человеку человеческое нутро и просто заставить его пить кровь, то это будет артель " Напрасный труд"! Конечно, не он понимал, у него нечем понимать, просто так пошла его эволюция.

– Ну так просвети и меня, – буркнул хирург.

– Начнем с того, почему ты не почувствовал вкус пива и крови. У нас под языком, прямо над подъязычной костью, вирус вырастил Гемато-рецепторную бляшку. У людей там сидят мелкие слюнные железы, а у нас – плотный узел нейронов, реагирующих на биохимию. Это наш личный отдел контроля качества. Стоит капле крови попасть в рот, бляшка мгновенно сканирует её на гормоны, токсины и болезни. Я почувствовал этанол, потому что моя часть мозга подключена к этой бляшке напрямую через тройничный нерв. А ты туда доступ не получил, потому что твоё сознание пытается управлять телом через стандартные зоны человеческого мозга. И для этих рецепторов у тебя в старом мозге просто не было участков коры головного мозга для анализа сигналов от них.

– Я знаю, что на языке человека есть рецепторы, которые распознают пять основных вкусов: сладкий, соленый, кислый, горький и умами (вкус белковых веществ). Эти рецепторы находятся внутри вкусовых почек, расположенных на специальных бугорках – сосочках языка. Все зоны языка могут чувствовать любой из этих вкусов, – произнес хирург, – существуют основные типы вкусов. Это Сладкий: сигнализирует об энергии и углеводах. Соленый: отвечает за баланс соли и воды в теле. Кислый: предупреждает об опасности незрелой или испорченной еды. Горький: защищает от ядов и токсинов. Умами: чувствует белок и аминокислоты (например, в мясе или сыре).

– Верно. Но эти рецепторы у нас мертвые! И не работают! Умами? Это что за слово такое? – усмехнулся убыр.

– Умами – это японское слово, которое переводится как «приятный пикантный вкус» или «вкуснятина». Его ввел в обиход японский химик Кикунаэ Икэда в тысяча девятьсот восьмом году, когда выделил вещество, отвечающее за этот вкус, из водорослей комбу. Происхождение термина происходит от японских слов умаи (вкусный) и ми (сущность, вкус). В тысяча девятьсот восемьдесят пятом году термин официально признали во всем мире как название пятого базового вкуса. За этот вкус отвечает глутаминовая кислота (аминокислота) и некоторые нуклеотиды. Простыми словами можно описать это как глубокий, мясной, обволакивающий и долгоиграющий вкус, который вызывает обильное слюноотделение и усиливает аппетит. Он содержится в концентрированной форме в созревших сырах (пармезан), томатах, грибах, мясе, соевом соусе и бульонах, – ответил профессор, – закончу с языком. На нем есть следующие виды сосочков. Грибовидные: похожи на маленькие грибы. Они находятся на кончике и по бокам языка. Листовидные: размещены по бокам языка в задней части. Желобоватые: крупные бугорки у основания языка. Они образуют линию в виде буквы V. И нитевидные: самые мелкие и частые. Вкуса они не чувствуют, но нужны для осязания и удержания еды.

– Теперь для тебя это все лишняя и бесполезная информация, – заявил ему вампир, – по крайней мере, пока мы не вернемся в нормальное человеческое состояние.

– Допустим, – хирург мысленно зафиксировал сказанное, – а какие еще изменения произошли в ротовой полости?

– Их немало, – произнес живоглот, – главные изменения произошли в клыках и слюнных железах. В клыках, как у ядовитых змей образовались каналы.

– А слюнные железы вместо слюны стали вырабатывать яд? – поразился бывший лекарь.

– Нет. Правые железы стали вырабатывать состав, похожий на анальгетик, как у клещей. Когда они кусают, то впрыскивают его в кожу, и человек не чувствует укуса. А левые – вырабатывают смесь антикоагулянтов, чтобы кровь не свернулась, и наркотическое вещество, вызывающее у жертвы эйфорию, и желание повторить укус! – пояснил вурдалак.

– Логично, – заторможенно произнес хирург, чья ментальная медицинская карта мира прямо сейчас трещала по швам. – С точки зрения эволюции паразитизма, это безупречно. По сути, вирус V превратил нашу ротовую полость в высокоточный биохимический шприц двойного действия.

– Рад, что ты оценил, док, – хмыкнул упырь. – А теперь разберемся, как это работает на уровне физиологии, чтобы случайно не откусить донору пол-шеи.

Профессор снова мысленно зафиксировал озвученные факты и начал раскладывать их по полочкам, переводя слова «живоглота» на язык жесткой науки

– Итак, начнем! – ухмыльнулся тысячелетний паразит, – У людей зубы сплошные. Чтобы внутри клыков появились полые каналы для ввода секрета, вирус V должен был перестроить работу одонтобластов (клеток, формирующих дентин). В процессе метаморфозы внутри клыка сформировался трубчатый канал, открывающийся у самого острия – точно так же, как у гадюковых змей (Viperidae). Канал соединен тончайшим выводным протоком с видоизмененными слюнными железами. При смыкании челюсти и давлении на клык височная мышца рефлекторно сжимает капсулу железы, производя гидродинамический впрыск коктейля прямо в просвет прокушенной вены.

У людей правая околоушная железа выделяет амилазу для расщепления углеводов. Вирус V полностью перепрограммировал её ДНК. Теперь она синтезирует мощный коктейль из нейротоксинов-блокаторов. Это аналог секрета иксодовых клещей. Впрыскиваемое вещество мгновенно блокирует потенциал зависимые натриевые каналы (особенно подтип NaV1.7) в свободных нервных окончаниях кожи донора. Сигнал боли просто не может дойти до головного мозга. Дополнительно железа выделяет мощные вазоконстрикторы (сужающие сосуды вещества), чтобы в первые секунды прокола не возникло подкожной гематомы, которая могла бы привлечь внимание жертвы.

Левая околоушная и подчелюстная железы взяли на себя функции обеспечения нашего «пищевого комфорта» и безопасности.

Во первых, это антикоагулянтный комплекс. Левая железа вырабатывает прямой аналог дракулина, гликопротеина, содержащегося в слюне летучих мышей-вампиров, и гирудина, как у пиявок. Этот фермент селективно ингибирует фактор Ха свертывания крови и блокирует превращение протромбина в тромбин. Без этого кровь в канале клыка свернулась бы за три минуты, забив систему тромбами и вызвав у вампира жуткое воспаление зуба.

Во вторых, это психотропный комплекс. Наркотический эффект – это чистая нейрофармакология. Левая железа синтезирует эндогенный аналог сверхмощного опиоида или специфического агониста дофаминовых и серотониновых рецепторов. Попадая через сонную артерию прямиком в мозг донора, это вещество вызывает мгновенный выброс эндорфинов – так называемый «опиатный восторг». У жертвы стирается кратковременная память о моменте укуса, страх подменяется чувством глубокой эйфории, а в среднесрочной перспективе формируется тяжелая психологическая зависимость. Донор подсаживается на укус как на тяжелый наркотик, что и объясняет, почему человек готов приходить снова и снова подставляя свою шею.