Текст книги "Жуля, я и снежный роман (СИ)"

Автор книги: Ана Ховская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

– Что это значит, я повторяю?! – почти рычал Вадик. – Ты говорила, что он тебе никто. Так почему этот придурок стоит перед тобой без трусов?

Вот и что тут сказать?!

– Р-р-ав! – встал на защиту манюня: уши торчком, холка дыбом, глаза выпучил.

– Тише, пожалуйста, – повернулась я, ширя глаза. – Он не передо мной… Так получилось…

– Ага! Не нашли ничего удачнее, как за ёлкой спрятаться? Могли бы подождать, когда я усну! – тут в ход пошёл сарказм. И правда отмороженный. – Ведь чувствовал, что ты не просто так уехала. Решила кинуть меня?

– Р-р-ав! – снова возмутился Жуля.

– Мы не прятались! Что ты несёшь? – возразила я, сдерживая рвущийся наружу смех: ну не получалось принять серьёзный вид.

– Ещё лучше! Вы вообще совесть потеряли?

Жуля разразился продолжительным звонким лаем. Я взяла его на руки и прижала мордочкой к груди, тот сразу успокоился. Я бы и Вадика прижала, да толку: тот был вне себя – лицо багровое, из глаз чуть ли не искры сыплются.

– Да что ты кричишь? – уже без смеха вытянулась я. – Откуда я знаю, почему он без трусов! Мы смотрели, что с гирляндой, Жуля дёрнул за шнурок – шаровары упали… Всё! – взмахнула одной рукой я.

– Не надо делать из меня идиота! – зло фыркнул тот, посверлил меня уничижительным взглядом и нервно отвернулся.

– Вадь, подожди…

Шагнула к нему, но тот дёрнулся и вылетел из гостиной, громко хлопнув дверью. Венок с неё звонко шмякнулся на пол.

– Это же просто нелепо, – прижала ладонь ко лбу.

Только Парфёнову уже поздно что-то объяснять: пока красная пелена не сойдёт, не успокоится.

Я в прострации отпустила Жульку, оглядела кухню, заправляя волосы за уши, и наконец осознала: ситуация настолько нелепая, что не испытываю ни стыда, ни злости. Разве что смущение, и то перед Иваном.

В арку раздался стук. Явно не Парфёнов.

Божечки, дай мне сил не заржать!

Я медленно обернулась, сжимая губы.

– Ты не сказала, что и шаровары у тебя про́клятые, – тихо вздохнул Иван.

– Прости, – свела ладошки перед лицом, скрывая смущённую улыбку, – но этот Новый год проходит под каким-то… козерожьим Ураном, ей-богу.

– Похоже, и я попал под этот ураний звездопад, – усмехнулся пострадавший.

– Чай? – предложила я, стараясь не рассмеяться.

– Чай, – с облегчением согласился тот. – Знаешь, это, наверное, самое неловкое и нелепое, что со мной случалось.

Я снова не выдержала и рассмеялась.

– Не смейся! – взмолился Иван, сам едва сдерживаясь и снова проверяя узел шнурка. – Я просто постирал бельё, не могу же я два дня…

– Ой, умоляю, не объясняй, это лишнее, – замахала ладошками перед собой. – Я понимаю, всё насквозь пропиталось этим «Пэдигри»9[1] . Ну, случается, никто не застрахован…

Иван взъерошил волосы на макушке и тоже беззвучно рассмеялся. И в этот момент вся нелепость ситуации вдруг стала такой… уютной. Я была благодарна этому неожиданному гостю в моей жизни за такую местами безумную и неконтролируемую, но встряску.

Иван сел и, наблюдая за тем, как я разливаю кипяток по чашкам, тихо спросил:

– Сильно подставил перед Вадимом?

Я закатила глаза и, сдерживая улыбку, отмахнулась:

– Переживёт. Случай, конечно, из ряда вон, но…

– Хочешь, я ему всё объясню?

– Ой, не надо, – снова замахала ладонями. – Пусть успокоится, сам догонит, что это просто нелепость. Он на самом деле не глупый, и не вредный… Он хороший…

Ё-моё, а что я оправдываюсь? Никто ведь не просит. Да и Иван не глупый – сразу смекнёт, что я выгораживаю. Пипец! Сама в штопоре!

Замолчала и опустила глаза, теребя шнурок от толстовки.

– Не ожидал, что Жуля такой террорист, – перевёл разговор совсем в другое русло Иван, сделал страшные глаза и улыбнулся.

И то верно! Но, Ёшкин свет, как вовремя!

Скосила глаза на выглядывающего из-под стола Жульку – невинная мордаха.

– Вон… стоит весь такой не при делах, – с улыбкой кивнула на пса, а желания злиться на него совсем нет – ну играл ребёнок! И посмотрела на Ивана: – Может, что-то посерьёзнее чая?

– Хлеб с вареньем.

– И с маслом! – с энтузиазмом подхватила я.

– Точно! – вскинул палец Иван.

– Как в школе, – засмеялась, доставая хлеб.

– Да, в столовой так подавали.

– А где ты учился? – поинтересовалась, старательно нарезая ровные ломтики, чтобы как у Ивана.

– Я в Воронеже жил, – чуть помедлив, ответил тот и задержал на мне взгляд. – Вряд ли номер школы тебе о чём-то скажет.

Я отвела глаза и отвернулась к холодильнику.

Нет, друзьями мы не стали бы. Я влюбилась бы в него, если бы знала, что это может быть взаимно. Просто он очень внимательный, аккуратный, щепетильный… вот и смотрит. Только хорошие парни тоже сбегают. Всем нужна стабильность, а не вот эта разлётная жизнь. Да, Стрельцова, в этом году я уже не первый раз думаю о том, чтобы спуститься с облаков.

А может, пора?

Через несколько минут мы снова сидели у камина и пили обжигающий чай. Ёлка мерцала огоньками, а над нами повисла странная, почти уютная тишина.

Иван смотрел на огонь, я украдкой – на него. И ведь весь вечер ловила его взгляд, но он и не замечал меня. Вежливый, доброжелательный, открытый – и только. А я чувствовала, что веду себя, как забитая школьница, которая посматривает на уверенного в себе симпатичного новичка в классе, хотя и понимает, что ей и рядом не стоять.

Только я не влюблённая дурочка и не легкомысленная девица, прекрасно понимаю, что не выйду за рамки дозволенной в моих обстоятельствах вежливости, не дам воли лишним чувствам. Я не свободна, а он не слишком-то во мне заинтересован. К чему всё это, если знаю, что не стану навязываться несвободному парню? Чего-чего, а гордости мне не занимать.

Я отставила давно пустую чашку и поднялась:

– Пойду уже, доброй ночи, Иван.

Жулька тут же вытянулся на лапах, ожидая, что его возьмут на ручки.

– Останься здесь, Жуль. Там холодно. Ты же не против, Иван? – посмотрела на гостя.

Тот кивнул, и на мгновение наши взгляды снова встретились. В его глазах мелькнуло что‑то тёплое, почти нежное. Но он моргнул, и показалось, что я всё придумала.

Я быстро отвернулась, чувствуя, как припекает щёки, и пошла к двери.

– А-а… ты специально поддался в картах? – спросила, дойдя до порога.

– Ну что ты, вам просто повезло. Я устал за день, где-то сбился, – тихо ответил Иван.

Я оглянулась через плечо и прищурилась.

Он точно врёт. Но, Ёшкин свет, как приятна ложь ради заботы!

– Спасибо за всё. Ты сегодня так потрудился! Отдыхай, – улыбнулась я на прощание. – Жуля, не мешай гостю!

В комнату поднималась медленно: совсем не хотелось оказываться рядом с «кипящим» благоверным.

Странно, но я совсем не чувствую вины, весело, да и всё. Может, эпоха Парфёнова прошла? Как так? Да вот так: шла-шла, да и вышла вся.

Я тихонько приоткрыла дверь своей спальни, надеясь, что Вадик от злости ушёл спать в другую. Но нет. Он сидел на краю матраса, всё ещё одетый и бесцельно перебирал в руках телефон.

Я спокойно вошла и стала расстилать постель с другой стороны кровати.

– Ты только скажи, у тебя с этим парнем ничего? – заговорил Вадик таким голосом, что ясно: до сих пор взбудоражен, ищет успокоения и подтверждения правде, в которую трудно поверить. Но поверит, если я не выпущу иголки и просто пожалею мальчика.

– Вадь, да что у меня с ним может быть? – мягко заговорила я: зачем всё усложнять, если могу замять всё это и спокойно лечь спать. – Я его вижу третий день. И у него девушка…

– Ну, знаешь, девушка ещё никому не мешала изменять, – поднялся он и уставился на меня покрасневшими глазами.

Я вытянулась, подняла руки на пояс и ехидно склонила голову набок:

– Правда?

Лучшее средство – идти на таран.

Парфёнов и сам понял, что ляпнул, уронил плечи, но глаз не отвёл и виновато сдвинул брови.

– Да знаю я, что ничего у тебя с ним, – протянул он. – Просто…

– Поздняк метаться, когда трап убрали, – хмыкнула я и продолжила демонстративно обиженно расстилать постель.

Вадик обошёл кровать и обхватил меня сзади, прижал к себе спиной и уткнулся носом в волосы за ухом. Я долго стояла напряжённой струной, но он так ласково гладил по рукам и так тоскливо целовал в шею, что обмякла и уронила затылок на его ключицу.

– Ну прости, – прошептал он ласково. – Может, отправить его вежливо, а?

– Да как его отправить-то? – снова возмущённо отстранилась я. – Ты видел, что на улице творится? Ну совесть надо иметь!

– Жень… – устало протянул Вадик, усаживая меня на кровать.

– Пень!

– Ну всё-всё, ладно… – положил голову мне на колени и обнял за талию. – Я правда перенервничал… Этот корпоратив не в тему… Ты уехала, Новый год, родители ещё добавили, машина чёрт-те где, прихожу, а тут мужик какой-то…

– Ты серьёзно? Он сантехник! – вырвалось у меня.

– Да? А в компьютерах разбирается.

– Ну так просто не слабоумный, – передразнила я и скривила рожицу.

Вадик улыбнулся и прижался крепче.

– Люблю тебя, Жень… – стал целовать мне ноги и сжимать бёдра пальцами. – Жутко скучаю без тебя… Плюнул на всё, решил, ну их, эти бонусы, хочу с тобой все каникулы из постели не вылезать…

Кажется, сейчас будет что-то горячее… Давно не было… Мамочки! Кажется, мне это тоже нужно… Забыть всё к чертям!

Вадик поднялся и ловко опрокинул меня спиной на кровать, навис надо мной, ощутила, как горячо пульсирует его пах. Так захотелось, чтобы он меня обнял, всякой нежнятины, как-то вдруг одиноко стало… Вадик впился в губы и задышал тяжело – верный признак, что ночь будет горячей…

Наконец-то! Хорошо, что Жулька внизу, а то сейчас бы в постель прыгнул и между ног Вадика тявкал…

Вспомнила выходки манюни и чуть не рассмеялась. Но сжала губы, чтобы благоверного не обидеть. Он ведь так старается, а я что-то совсем нет.

Закрыла глаза, запустила пальцы в волосы Вадика и попыталась сосредоточиться на ощущениях…

А у Ивана «там» всё очень даже в порядке. Так неловко вышло… но жутко мило… Эх, жаль, что я не одна и что у него девушка… Так, вернись в постель!

Я зажмурилась, чтобы наверняка, и, за волосы оттянув Вадика от шеи, крепко поцеловала его.

Завтра с утра надо что-то вкусненькое сделать. Достанем лечо дядь Славы с чердака…

Божечки, Стрельцова! У тебя секса не было с прошлого года, красивый парень тебя целует, а ты про завтрак думаешь? Ох, ну всё, видно, тоже приморозила кое-что…

– Жень, я поговорить хотел… – между поцелуями выдохнул Вадик, пробираясь горячими руками под толстовку.

– Это точно не подождёт до утра? – выдохнула я, чувствуя, как только-только от низа живота стали расходиться волны тепла.

Ну совсем не до разговоров… Просто возьми меня сейчас, иначе превращусь в бревно!

– Подождёт… – возбуждаясь всё сильнее, прохрипел Вадик.

Он живо стянул мою толстовку и свою водолазку, глаза уже блестели от возбуждения. Тёплые руки заскользили по груди под футболкой, я прогнулась и нетерпеливо заёрзала под ним.

– Хочу тебя, детка…

Божечки, давай уже!.. А то я опять про завтрак начну думать…

Его пальцы забрались ко мне в трусики, коснулись такой чувствительной точки и… Кажется, ещё чуть-чуть и…

И вдруг раздался такой громкий стук снизу и крик:

– Женька! Же-ень-ка-а!

Я распахнула глаза, и без того сомнительное желание смыло холодной волной. Вскинула голову и замерла.

Вадик, похоже, увлёкся, даже не остановился.

– Вадь, погоди… – схватила его за плечи.

– Же-ень-ка-а, выходи! – раздалось снова.

Вадик поднял голову, окинул меня пьяным взглядом и поднялся на вытянутых руках.

– Кажется, кто-то пришёл, – я быстро выбралась из-под парня, натянула штаны и толстовку и быстро сунула ноги в угги.

– Ты серьёзно?! – возмущённо уставился на меня Парфёнов. – Мы так давно не…

– Ну ты же слышишь: кто-то пришёл, – отмахнулась я и вышла из комнаты.

– Кто? – раздалось недоумённое за спиной.

Жулька уже звенел у двери сеней, крутясь юлой.

– Да тише ты, Иван спит! – шикнула я на пса.

Но тот уже и сам выглядывал из гостиной.

– Прости за турбулентность, – виновато улыбнулась я и выбежала в сени.

Взяв на руки Жульку, выглянула в окно… и застыла на мгновение. Закатила глаза к потолку и выдохнула:

– Вы издеваетесь?!

Глава 11

Глава 11

– Ты что здесь делаешь? – распахнув дверь, выдохнула я с густым облаком пара.

– Р-р-ав! – взвился в руках Жулька, увидев незваного гостя.

Передо мной высился Алёша Щавлев в детской вязаной шапке с ушками и помпоном, в пуховике не по размеру, лыжных штанах и в унтах до колен, а к груди прижимал внушительную корзину, из которой торчали ананас, бутылки шампанского и что-то похожее на хвостики от колбас.

– Привет, Женька! – озарилось по-детски наивное лицо. – Я к тебе в гости…

Жулька тут же потянулся носом вперёд, вынюхивая вкусненькое. Я прикрыла его пытливую мордашку ладонью и растерянно провела носком одной ноги по икре другой.

– А почему ночью? И как ты сюда вообще добрался?

– Дак я на снегоходе – братан из МЧС только освободился. Думаю, что будешь в Новый год одна сидеть: то свет вырубят, то вьюга, а тебе, мож, помощь нужна. Гостей проводил и к тебе рванул.

Из коридора выглянул обеспокоенный Иван:

– Жень, всё нормально?

– Да, Иван, всё хорошо. Я сейчас, – благодарно кивнула и снова повернулась к Щавлеву. – Я же тебе говорила, что буду с друзьями…

– Тёть Лара сказала, ты одна, я и подумал… – промямлил он и так озадаченно почесал голову, что шапка съехала набок.

Ну, маман! Ну, погоди! Вот уж мастер всё пересолить!

Вздохнула и с улыбкой кивнула на его головной убор:

– Бабуля здравствует?

– Ага.

Выглядел он в этой шапке, конечно, глупо. Какой мужчина двадцати семи лет может претендовать на звание серьёзного кандидата в женихи, разгуливая в бабулиных вязаных подарках? Та, очевидно, до сих пор видит в Алёшеньке малыша. Вот он и ходит по сей день в одежде для пупсиков да в поисках своей Алёнушки.

И что мне с тобой делать, герой-спасатель?

– А это кто? Ещё один сантехник? – громогласно прозвучало за спиной – в проёме коридора уже стоял Парфёнов.

Я растянула весёлую улыбку для Алёши и обернулась:

– Нет, это не сантехник! – округлила глаза и прошипела: – Не груби! – и уже громче добавила: – Это мой одноклассник Алёша.

– Что-то, смотрю, развелось тут у тебя знакомых, – фыркнул Вадик и поёжился от холода.

Я натянуто улыбнулась Щавлеву:

– Ну… в общем, как-то не вовремя ты надумал…

Алёша скуксился, но растянул сожалеющую улыбку и отступил от двери.

– Ладно. Извини.

– Угу. Пока. Извини за маму – она поспешила с выводами, – с неловкостью оправдалась я.

– Но корзину-то возьми. Я тебе покупал от всего сердца, – спохватившись, протянул подарок он. – Тут колбаска, фрукты, шампунь… Куда мне всё это назад тащить?

– Спасибо, не нужно было, – повела плечами.

Но тот настойчиво поставил её на порог, и я благодарно кивнула:

– С Новым годом тебя, Лёш.

– Ага, и тебя, – расстроенный, он отвернулся.

Морщась от противной досады, я одной рукой втянула корзину внутрь, закрыла дверь и обернулась.

Вадик всё ещё стоял на пороге коридора, подпирая косяк.

Жулька завошкался под мышкой и заскулил, чтобы отпустила его проверить содержимое корзины.

– Одноклассник, говоришь? – шагнул к корзине Парфёнов, взял её и занёс в коридор.

– Р-р-ав! – возмутился Жулька, что не он первый.

– О-о, да тут хоть еда приличная: колбаса, буженина! Хлеба свежего не мог купить? Завтра будет отличный завтрак!

Язва! И откуда вдруг прорезалась?

Я вздохнула, повернула защёлку на входной двери и зачем-то выглянула в окно.

Алёша топтался на последней ступени крыльца перед изрезанным следами снегохода двором, пританцовывал и размахивал руками, очевидно, чтобы не замёрзнуть.

Я отнесла Жульку в коридор и вернулась к двери.

– Я не поняла, а ты почему домой не едешь? – выглянула наружу.

Щавлев обернулся, и что-то выпало из его руки прямо в снег. Он тут же наклонился, пошарил и достал телефон.

– Я ж снегоход-то отпустил, – обтирая телефон о пуховик, ответил Алёша. – И так еле уговорил братана подбросить. А щас связь-то и не ловит.

– И что? – протянула я.

И что, и что – естественно, ты не оставишь парня мёрзнуть на улице. Он же не виноват, что у тебя маман с колокольни упала.

– Так, проходи, не мёрзни. Переночуешь здесь, а утром позвонишь своим, вызовешь снегоход, – снова распахнула дверь и нетерпеливо махнула рукой.

– Да, ночью уже никто не поедет, – с энтузиазмом согласился тот и вошёл в сени. – Не хотелось бы ползком возвращаться.

Ума палата! О чём думал, когда тебя сюда ночью несло? Горе-жених!

Мы вошли в коридор, я отпустила Жульку и поймала вопросительный взгляд Парфёнова, стоявшего с корзиной у двери гостиной.

Ага, корзинку-то сразу ухватил, а в глазах претензии так и искрят! Бедный голодающий! Да он тут без мяса и не выдержит. Ну ничего, пойдёт на медведя!

Подхихикивая своим мыслям, отвернулась к Щавлеву и указала в направлении туалета:

– Раздевайся, иди руки сполосни в горячей воде.

Алёша снял пуховик, сел прямо на пол и, неуклюже корчась, стянул унты да и насыпал с них снега на пол.

Жулька уселся у стены напротив и недоумённо наблюдал за нежданным гостем.

Из туалета вышел Иван и замер рядом со мной, тоже разглядывая «чудо» в свитере с красным раком и вязаных носках в красно-белую полоску.

– Мы тебя не разбудили? – тихо спросила я.

– Я не спал. Хотел в полночь отопление переключить, – так же тихо ответил он.

– Привет, я Алёша… – поднялся Щавлев, вытянул руку, но, так и не определившись, в какую сторону кинуться с приветствием, почесал затылок.

Иван, пристально глядя на Щавлева, сам протянул руку, избавив того от неловкости, и представился.

– Отнесу на кухню, – буркнул Парфёнов, качая головой, и скрылся за дверью гостиной.

Абсолютно расхотелось возвращаться к нему в постель – аж во рту кисло стало. Я сдержанно вздохнула и посмотрела на Щавлева.

То ни одного не дождёшься, то перегруз… Куда мне этого складировать?

Алёша потряс руку Ивана, довольный от уделённого внимания (помню, эти светящиеся радостью глаза: в школе ему всегда не хватало одобрения одноклассников), оправил свитер и прошёл в туалет.

Иван всё внимательно смотрел на гостя, а когда тот прошёл мимо, как-то загадочно улыбнулся, но, поймав мой взгляд, посерьёзнел:

– Может, чаем его напоить?

Жулька тут же поднялся и зацокал когтями к гостиной, оглядываясь, как бы приглашая за собой.

– По-моему, кухню уже оккупировали, – усмехнулась я, прикидывая варианты, куда положить Алёшу.

Видно, придётся спать с Вадиком, а кого-то положить в соседнюю комнату. И уж лучше бизнес-класс отдать Ивану.

Смиренно вздохнула и посмотрела на проём лестницы.

– Иван, ты можешь занять комнату напротив моей. А этого товарища положим на диване.

– Не хочу вас будить. Ступени скрипят, а мне ещё отопление переключать, – ровно проговорил он и опустил глаза. – Да и на диване теплее.

– Ну… как хочешь. Диван большой, тесно не будет, – дежурно улыбнулась, почему-то ощущая неловкость. – Ой, мы же твои джинсы не достали… И бельё как раз в кладовке.

Машинка достирала. Я вынесла джинсы, наволочку и две простыни для Щавлева и прошла в гостиную. Оглянулась на кухню – Вадик смачно жевал большой бутерброд с чем-то мясным, а Жулька стоял рядом и обиженно рычал.

М-м, дорвался! Кому что! Но зачем манюню-то дразнить! Мстительный вредина!

Поморщилась, аккуратно разложила джинсы на стуле перед камином и похлопала по собачьей подушке:

– Жульен, иди спать!

Тот живо прибежал, прыгнул на ложе и уставился на меня просящим взглядом.

– Нет, остаёшься охранять гостей, – ласково потрепала его за ушком.

Пёс смиренно улёгся на живот и грустно следил за мной исподлобья.

Иван сам разложил диван и расстелил бельё для нового пассажира.

Когда в гостиную вошёл Алёша, Вадик дожевал бутерброд и, раскинув руки, распоркой встал в проёме арки.

– Ну что, надеюсь, больше гостей не ожидается? – хмыкнул, недобро косясь на парней, особенно на Ивана.

Теперь всю жизнь мне будет вспоминать эти шаровары и голый зад! Можно я тоже тут с Жулькой посплю калачиком?

Едва не заскулила по-собачьи, совсем расхотев идти наверх. И всё же мягко улыбнулась, идя навстречу благоверному:

– Вадь, иди спать. Я человека чаем напою, а то на улице такой дубак.

– Не задерживайся. Доброй ночи всем, – хмуро покосился тот и ушёл.

– Алёша, будешь спать здесь, – повернулась к Щавлеву. – Чаю хочешь?

– Та не. А то потом в туалет бегать, – отмахнулся он, разглядывая гостиную. – Это твой батя строил, да?

– Угу.

– То-то я смотрю, добротно дом построен, – прошёлся по комнате Алёша, закидывая голову и одобрительно кивая.

– Да, здесь всё здорово. Папа позаботился обо всём, умный был человек, только вот о генераторе для котельной не подумал. Ну, на все случаи жизни запасной парашют не предусмотришь, как говорит наш второй пилот Борисевич, – заметила я.

– А вы давно знакомы? – спросил Иван, усаживаясь в кресло и пристально щурясь на Щавлева.

– Ой, с детского сада! – с такой счастливой улыбкой ответил тот, что я невольно обрадовалась отсутствию Вадика.

– А вы разве не знакомы? – поинтересовалась я.

– Лицо знакомое, – присмотрелся Щавлев к Ивану, – но…

– Нет, я приехал совсем недавно. Не успели, – тут же сказал тот.

– А ты в Горном Щите живёшь? – сел напротив Алёша.

– Думаю пока… где осесть, – неохотно ответил Иван.

И я вдруг поняла, что совсем ничего о нём не знаю, кроме того, что у него золотые руки. Он мало о себе говорит.

Щавлев тут же стал расписывать прелести посёлка, природы, даже на работу в лесопилку пригласил, узнав, чем помог мне Иван. Вспоминал годы в детском саду и школе, даже я припомнила пару случаев.

На часах уже было одиннадцать, а я гладила развалившегося на спине Жульку и слушала парней. Уютно было с ними, возмущение поведением маман отпустило. В конце концов, Алёша – наивный, с добрым сердцем и немного старомодными представлениями о жизни мальчик – не виноват, что кто-то свои планы не сложит.

– Ладно, ма-альчики, – зевнула я, – с вами хорошо, но пора спать.

– Пока, Женька! – по-детски помахал рукой Алёша и тоже зевнул.

– Доброй ночи, Жень, – устало улыбнулся Иван, его глаза уже закрывались.

Конечно, столько сделать за день, а устал один Парфёнов!

Я прикрыла дверь гостиной и бесшумно поднялась в свою комнату.

Тихонько села на край матраса, чтобы не разбудить Вадика. Сидела с минуту – не проснулся. Он всегда отрубался – пушкой не разбудишь.

Вот и славно!

Хотела лечь, но как представила, что он свои руки и ноги раскидает…

Я тоже вырубиться хочу!

Беззвучно усмехнулась, осторожно поднялась и ушла в соседнюю комнату. Укуталась с головой, оставив только нос и глаза, немного понаблюдала за снегом в окно – хоть метель успокоилась! – и незаметно провалилась в сон.