Текст книги "Жуля, я и снежный роман (СИ)"

Автор книги: Ана Ховская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава 23

Глава 23

– Валерий, ты любишь собак? – улыбнулась я, незаметно щёлкая пальцем у бедра – наш с Жульеном фирменный сигнал призыва.

Тот мигом ускользнул от Лизы и уселся рядом.

– Э‑э… в принципе, да, – ответил Валерий. – Но сам живности не имею.

Не успела я раскрыть рта, как Лиза повисла на его локте, восторженно крича:

– Дядя, блось! Блось! – и сунула ему в лицо обцелованную Жулькой мышь.

Марта, извиняясь, тут же отвела дочь в сторону, увещевая, что так нельзя делать. А напряжённо приподнятая бровь маман дала понять, что её сценарий трещит по швам.

– Мне пора кормить питомца. Хочешь освежиться? – снова обратилась к Валерию, поднимаясь и подхватывая Жульена.

Межбровные складки маман разгладились, она одобрительно моргнула, мол, наконец-то, я веду себя правильно.

Мы с Валерием и Жульеном прошли на кухню, я достала жидкий корм и плюхнула в любимую пиалу маман. Манюня, виляя хвостом, понюхал, настороженно оглянулся, чтобы никто не покусился на его ужин, и, кося одним глазом на нас, зачавкал.

– Это йорк? – поинтересовался Валерий, внимательно глядя на меня.

– Верно, с небольшой помесью.

– Как тебе удаётся держать пса при такой работе?

– Непросто, – склонила голову набок. – Но мы друг без друга жить не можем, – и сузила глаза, следя за его реакцией.

Неа, не действует.

Отвела взгляд к манюне. И так мы с кавалером простояли молча, пока пёс не доел, сел на попу и уставился на нас, мол, дело сделано, что дальше.

Валерий растянул губы в неловкой улыбке и мельком посмотрел на меня – обычный жест, когда мужчина не знает, что сказать, или чересчур смущён.

Ясен пень, либо клея не хватает, либо ты с женщинами не умеешь общаться…

– Ладно, Валерий, признавайся, чем заманила тебя «Мисс Вселенская красота»? – улыбнулась я, решив говорить без обиняков.

Тот растерянно моргнул, опустил глаза и качнул головой:

– Собственно, ничем. Я давно хотел с тобой познакомиться, просто повода не подворачивалось…

– Мы с тобой разве виделись? – удивилась я, перебирая лица в банке памяти.

– Однажды летел с тобой на конференцию. Но в самолёте не познакомишься, да и ты могла быть откуда угодно. Но потом мама показала фотографию Ларисы Львовны с дочерью. Я тебя узнал, – смущённо признался Валерий, взял салфетку и начал медленно её складывать. Выглядело это довольно мило. Невинно. Впрочем, он и не вызывал особого раздражения – мирный пассажир.

Ну хорошо… Повода и правда не было. Да и маман, наверное, ждала удачного случая. То-то она меня последний месяц на ужин активно зазывала.

– Ты извини мою маму. Она желает мне добра, поэтому бывает… чересчур… – и замялась: слово никак не подбиралось, а вываливать правду не хотелось.

– Эмоциональной? – нашёлся он.

– Да, пожалуй, – облегчённо выдохнула, снова невольно изучая его. – А ты всегда такой спокойный?

– Девяносто девять процентов жизни, – улыбнулся он, снова пряча взгляд в заломах салфетки.

Жульке надоело стоять для декорации, и он с намёком прижался к моей ноге.

– Ох, – вспомнила я о манюне, присела к нему и подняла лицо к Валерию: – Хочешь с ним познакомиться ближе?

– Это какой-то особый ритуал? – с любопытством усмехнулся тот.

– Ну… угостишь его лакомством.

Я достала из холодильника пакетик с витаминными косточками, вынула одну и протянула Валерию.

Он отложил салфетку, чуть подтянул брючины и присел напротив Жульки – всё чинно-благородно.

Манюня замер. Глаза-бусины заблестели, уши торчком, а усы будто вздыбились. Я прищурилась: такое бывает только, когда…

– Ну… Жульен, рад знакомству, – доброжелательно произнёс Валерий и протянул псу угощение.

Жулька вдруг грозно рявкнул – и вместо косточки ухватил Валерия между пальцами!

Валерий в шоке упал на задницу. Я оторопело раскрыла рот. Жулька нахохлился, рычит и пятится! На белую плитку закапала кровь…

– Твою ж налево! Жуля-а-а! – вскрикнула я, поражённая поведением манюни, бросилась к деревянной салфетнице, споткнулась о подол платья, вывалила весь их запас на перепуганного Валерия и самой коробкой по лбу заехала.

Ну катастрофа!

Террорист звонко залаял, скорее, сам перепугался, заскулил и тут же спрятался за мной. Никогда ещё он такого себе не позволял! Обычно просто рычал, а уж если на него давили, то кусал. Но не сразу же!

Ё-моё, тяжёлая артиллерия, но я не хотела открывать огонь! Ну что ж такое-то?!

– Валерий, ты как? Сильно укусил? – склонилась я к кавалеру. – Прости, и я ещё добавила…

Тот, заметно бледный, поднял голову и растерянно погладил лоб.

– Я… ну… очень неожиданно… – и покосился на Жульку.

– Жуля, сидеть! – приказала я, ногой отодвигая того к окну.

В кухню вбежала маман, а следом Марта и дядь Слава.

– Бог мой! Валерий!.. – ахнула маман.

– Я сейчас найду аптечку, – спокойно проговорил дядь Слава и зашуршал в соседнем шкафу.

– Твой кобель ему руку откусил?! – выпучила глаза маман.

– Ну конечно, ты только что наступила на его палец, – закатила глаза я.

– Что? Где?! Боже! – завизжала она, подпрыгивая как цирковая лошадь. Осознав, что это сарказм, возмущённо фыркнула: – Евгения, срочно вызывай неотложку!

Марта прикрыла рот ладонью, чтобы не захлебнуться смехом.

– Ларушка, какая неотложка? – в усмиряющем жесте коснулся плеча маман дядь Слава и протянул мне аптечку.

– Ему же нужна прививка от бешенства! – воскликнула та, хватаясь за сердце. Актриса, слов нет!

Валерий, поднимаясь с пола, недоумённо покосился на Жульена в углу:

– У него что, бешенство?

– Ну какое бешенство?! – хором произнесли я, Марта и дядь Славик.

– Ты прости, Жульен никогда так не делал. Но он привит от всего на свете и совершенно безопасен, – заверила я, вынимая пробку из флакона с перекисью.

– Его нужно сдать в психушку для собак! – возмутилась маман.

– Баба, такой не быфает, – неожиданно послышался тонкий голосок Лизы.

Божечки, у трёхлетнего ребёнка интеллект выше, чем у сорокадевятилетней бывшей модели.

– Какая я тебе баба?! – с нервной улыбкой обернулась маман на ребёнка.

Фух, аллилуйя, можно забыть про её истерику и спокойно перевязать руку пострадавшему.

Сочувственно переглянулась с Мартой: маман от глубокого оскорбления минимум десять минут будет разъяснять ребёнку и его родителям, почему её нельзя так называть.

Я живо обработала руку Валерию. Собственно, ничего серьёзного, небольшая царапина от зубов, и только, просто кожа у него слишком тонкая, сосуды расположены близко, вот и закровило. Но как же неприятно вышло!

После такого адреналина, конечно, о продолжении застолья думать не хотелось, да и Валерию не особо добавили настроения – чувствовал себя не в своей тарелке.

Дядь Слава посматривал на Жульку и сокрушался: как же так случилось, ведь пёс обычно если не дружелюбный, то сторонится. Но я-то знала, что при такой «радиоактивности» маман интоксикация неминуема. Даже у собак.

Валерий, как истинный джентльмен, не уехал бы сам, но от искусственной трагедии у всех могла разыграться мигрень. А у меня она рядом со «вселенской красотой» и так не проходила. Так что это отличный повод скорее смотаться с семейного торжества.

Маман отвела Лизу к отцу и вернулась. На лице сквозило безумное сожаление и глубокий драматизм по Станиславскому. Глядя, как дядь Слава ободряюще похлопывает по плечу Валерия, она прошла ко мне и зашептала у плеча:

– Ты понимаешь, какая это ответственность?! Если с ним что-то случится, Элла мне этого не простит!

Ну конечно, Валерий-то пеной исходит и вот-вот конвульсии начнутся!

– Самое опасное, что ему грозит, – разочарование в невесте, – улыбнулась я Марте, опустившей голову мне на плечо.

Маман недовольно зыркнула.

– Мам, – терпеливо вздохнула и прошептала: – Можешь смело валить на меня. На коленях вымолю для тебя прощение…

– Не паясничай! – прошипела она в ухо: всё ещё питала надежду всучить негодную невесту примеренному жениху.

– Как можно, я ради дружбы твоей стараюсь! – одними губами ответила я.

Маман фыркнула и отошла к Валерию. Тот всё ещё прижимал к пальцам вату с перекисью, и выглядел… виноватым, будто это он укусил Жульена, а не наоборот.

– Валерий, вы в состоянии ехать? – заискивающе спросила маман, касаясь его локтя.

– Я чувствую себя нормально… Правда. Не нужно никого вызывать, – вежливо ответил тот.

– Нет-нет! – всплеснула руками маман. – Мы не можем рисковать! Надо вызвать такси… Я знаю адрес круглосуточной клиники. Все расходы берём на себя.

Марта и дядь Слава переглянулись с добродушными улыбками.

– Я сопровожу Валерия. Не будем терять времени, – решительно произнесла я, иначе это никогда не закончится. – Мам, найди адрес клиники.

Маман тут же уцокала на своих копытцах с видом героини.

Я поймала взгляд Валерия, чуть рассеянный, безусловно, всё понимающий, снисходительный, и вздохнула:

– Собирайся, я тебя отвезу, иначе мама вызовет вертолёт МЧС, – добавила шёпотом.

– Но ты выпила, – заметил он.

– Сегодня в городе нет трезвых, – улыбнулась я. – А мне, чтобы напиться, ведро глинтвейна надо залить. Два бокала – мёртвому припарка.

Он слабо улыбнулся и кивнул.

– Женя правда хорошо водит, – утешила его Марта.

– Да, она у нас и пилотом могла бы быть, – пошутил дядь Славик.

Я наклонилась к кавалеру и вполголоса сказала:

– К тому же я всё равно собиралась уезжать. Нам по пути.

– Хорошо, – кивнул он.

– Дай мне три минуты, – крутнулась я и поспешила в свою комнату.

Чемодан лежал в машине неразобранный, косметичку я не брала – только платье достала, поэтому сборы и побег из отчего дома сродни взлёту МиГа-25. Возвращаться не планировала. Пусть как-нибудь без меня гасят тайфун.

Я переоделась, собрала Жулькины вещи и спустилась в прихожую. Голос маман и дядь Славы доносился из гостиной. А у порога уже стоял одетый в строгое чёрное пальто Валерий. Марта и Саша с малышкой на руках подпирали стену.

– Жуля, ко мне! – командным тоном позвала я. Тот сразу же выкатился из кухни и замер у ног.

– Надо же, какой послушный! – удивился Валерий.

– Он с полуслова понимает. С Лизуном вообще с колыбели… А сегодня не знаю, что приключилось… – заметил Саша.

– Зуля холосый! – сонно пролепетала Лиза.

Жульен, словно понимая, что я ни в чём его не виню, вильнул хвостом, развернулся… и демонстративно влез в большой цветочный горшок в углу прихожей, задрал лапу и намочил в любимую пальму маман – ту самую, с которой недавно она носилась больше, чем со мной в детстве.

Я лишь успела раскрыть рот, но, понимая, что грозовой фронт не обойти без последствий, захлопнула и медленно перевела глаза на Марту с Сашей, которые закрыли рты ладонями. Густые брови Валерия полезли на лоб.

Земля разлетелась, как после мини-взрыва, когда Жулька пару раз рванул лапами и выпрыгнул из горшка, покосился на всех и, деловито отряхнувшись, встал у двери, мол, выпускай уже, я готов.

– Я свободе-е-ен! – тихо пропел Саша слова из песни Кипелова и заржал: не смог удержаться.

– Вам пора уносить лапы! – прыснула Марта.

– Божечки, ну и мстительная ты псинка! – покачала головой, умиляясь тому, насколько чувствую этого проказника: в этот раз пострадали не тапочки.

Марта оглянулась и округлила глаза, намекая, что надвигается тайфун.

Чего уж теперь: дело сделано. Потом дядь Славе скажу – пусть сменит землю.

Я мигом поскребла подошвой уггов, заметая высыпавшуюся землю под коврик у двери, и вытянулась, прикрыв горшок.

Жулька недоумённо посмотрел то на меня, то на коврик и глухо рыкнул.

– Ш-ш! – шикнула я и громко выдохнула: – Ну… ладно, всем пока. Спасибо за ужин и компанию. Дядь Слав, рыба, как всегда, отменная! – послала воздушный поцелуй отчиму, выводящему маман под руку из гостиной.

– Всего доброго, спасибо за приглашение. Рад знакомству, – вежливо попрощался Валерий.

– Осторожнее там, и позвони мне сразу! – напоследок велела маман.

Я чмокнула в нос ангелочка-малыша, подхватила Жульку, и мы с Валерием вышли на улицу. Морозный воздух немного остудил накал страстей. Я усадила манюню на заднее сиденье, добавила мощности кондиционеру, укушенный кавалер сел рядом так аккуратно, будто ранен по самое не могу. Оглянулась: Жулька улёгся и тихо свернулся калачиком. Ни звука, ни косого взгляда.

Вот непредсказуемое чудо!

– Ну что, от винта? – улыбнулась и тронулась с места.

Мы молча выехали из района. Город был почти пуст: новогодние каникулы, Рождество. Медленно кружился снежок, поблёскивая в свете фонарей, асфальт блестел глянцем.

– Значит… укол от бешенства? – уточнил Валерий, глядя на дорогу.

– Да, – кивнула невозмутимо. – На всякий случай.

Он усмехнулся:

– Никогда собаки не кусали.

– С почином! – хихикнула я и виновато сморщила нос: ему-то невесело. Это у меня голова кругом.

– И часто ты отвозишь мужчин в клинику?

Я прыснула. Но тут же виновато склонила голову:

– Прости. Это правда впервые, – прикусила губу и не сдержалась: – Обычно не выживают.

– Обычно? – вскинул брови пассажир, а заметив, как я едва сдерживаюсь, с усмешкой покачал головой: – Признаться, я не думал, что ты… такая… – Валерий замялся и уставился в окно.

– Какая?

– Нескучная, – проговорил смущённо.

– А-а, да. Со мной не соскучишься, – улыбнулась и мельком посмотрела на Жульку – уже спал, проказник!

– А пёс всегда такой… – Валерий снова замялся. – Непредсказуемый?

Видно, вспомнил про горшок.

– Нет, – ответила честно. – Обычно он молчаливый судья. Но сегодня был внеплановый трибунал. У него с моей мамой… как бы это сказать…

– Не стыковка, на твоём языке?

– Конфликт ПО – на твоём, – взаимно улыбнулась я.

– И как вы уживаетесь?

Так я тебе всё и рассказала. Хотя, если ты адекват, то вряд ли не понял, кто такая моя маман!

Я вздохнула и повела плечом:

– С юмором.

Мы немного помолчали. Жулька тяжело вздохнул, прямо как человек. Я глянула на него в зеркало заднего вида.

Ты-то что вздыхаешь? Это не ты сегодня был клоуном…

– Ты давно работаешь в авиации? – будто чтобы заполнить неловкую паузу, спросил Валерий.

Джентльмен. Умеет не лезть, когда не просят.

– С двадцати двух лет.

Он кивнул и замолчал. А мысли снова вернулись к Ивану: тому не нужно было придумывать темы для разговора, он молчал многозначительно, как молчат два человека, когда им совсем не нужны слова.

И снова до боли пронзило это ужасное чувство сожаления, что у нас ничего не могло получиться.

Может, это всё чушь – про половинки?

Я мотнула головой, избавляясь от заевших мыслей, и крепче обхватила руль.

Вот скажи, Стрельцова, зачем тебе снова этот адреналин, если рядом сидит вежливый, вполне симпатичный, немножко покусанный, чуток прибитый программист?

Внутри молчало. Только зелёные омуты смотрели сквозь лобовое стекло откуда-то из пространства, окутывая тоскливой тишиной.

– Ты всегда такая задумчивая за рулём? – неожиданно раздался голос справа, и я вздрогнула.

Ёшкин свет! Я что, опять улетела? Забыла, что ты рядом…

– Только когда еду в клинику ночью с мужчиной, которого укусила моя собака, – лукаво покосилась на пассажира.

Он тихо рассмеялся, искренне, без напряжения.

– Как ты отпраздновала Новый год? – поинтересовался Валерий, вновь заполняя паузу.

Я понимала, что он выискивает хоть какую-то тему, чтобы «пристыковаться», только мне совсем не до него. Набрала воздуха в лёгкие… и в секунду все события безумного нового года промелькнули вспышками: горы, внезапные встречи, разрыв, исчезновения… Иван, Вадик… смех, одиночество, усталость…

– А знаешь, пожалуй, такого у меня ещё не было! Ярко, бурно, с кучей впечатлений, – растянула улыбку во весь тридцать один зуб.

А что, в целом и не соврала – только в груди всё равно стянуло.

– Может, выпьем кофе после праздников? – неожиданно предложил он.

На светофоре я повернула к нему голову.

– Думала, после такого приёма ты со мной и разговаривать не захочешь, – улыбнулась, на самом деле не чувствуя, чем ему ответить.

– Почему же… не ты меня укусила, – повёл бровью он.

Я улыбнулась, но прямо чувствовала, что пластик тяну.

Вроде и нормальный парень, даже старше Парфёнова, без ветра в голове. Спокойный, с юмором… Такой ведь и нужен для серьёзных отношений?

Однако Жуля всегда был для меня неким индикатором кавалеров и признал только одного – Ивана. Но Иван, увы, – недосягаемая высота. Хотя укус мог быть случайностью.

А сомнения – штука упрямая. Я не видела в Валерии подвоха, только, похоже, моё сердечко скучало по кое-кому другому.

Я вскользь посмотрела на профиль пассажира.

Ты, конечно, ничего, но мне с тобой сейчас никак… Нужен детокс, а это работа!

Справа показалась клиника. Я припарковалась и заглушила двигатель. Несколько секунд мы просто сидели в тишине.

– Мне уже прислали расписание. Завтра первый рейс. Давай я немного вольюсь в рабочие будни, определюсь со временем и наберу тебя? – вежливо проговорила я, и не отказывая, и не обещая.

– Да… работа, – потёр ушибленный лоб Валерий. – Вот… возьми, – и вынул из внутреннего кармана пальто визитку.

– О-о, господин директор, – улыбнулась я, принимая карточку. – Я вас обязательно наберу! А сейчас… Ты же не боишься уколов? – кивнула на клинику.

– Жень, не нужно, я тебе верю, – оглянулся на Жульена Валерий. – Дома ещё обработаю, и заживёт.

– Уверен? – прищурилась я. – Мне тёмную никто не устроит?

Валерий рассмеялся и качнул головой:

– Я всех заблокирую.

– В бан? – подмигнула я.

– И туда, если нужно, – снова улыбнулся он.

– Ну, окей! Тогда куда тебя доставить?

– А куда ты сама направляешься?

– О-о, меня ждут коллеги! Это за городом… Обещала раньше прибыть, но подзадержалась со всеми этими происшествиями, – отмахнулась я.

– Тогда оставь меня здесь. Я вызову такси.

– Мне несложно, правда…

Ё-моё, ночью, в холод… Я же не бессердечная!

– Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя должной мне, – чуть наклонился ко мне Валерий.

Я моргнула, тон его был вполне уверенным, кивнула и разблокировала дверь.

– Что ж, с Новым годом и Рождеством, Валерий!

– И тебя, Жень, – чуть дольше задержался на мне взглядом он, надел шапку и вышел из машины.

Жулька будто только и ждал, когда освободится его место: тут же встрепенулся, перелез вперёд и довольно поставил лапы на приборную панель.

– Ох ты, хитруша! Устроил мне сегодня адреналиновый штопор? – погладила манюню за ушами.

Жулька довольно сверкнул бусинами и высунул язык. Я мельком взглянула на тротуар – Валерий смотрел на меня. Экран телефона подсвечивал его задумчивое лицо.

Экипаж желает вам приятного полёта!

Я улыбнулась на прощание, тронулась с места и тяжело вздохнула: впереди одна дорога и огни ночного города – аж рябит в глазах, а куда податься, в голову не шло.

– Не ночевать же нам в машине, Жуль?

В горный дом возвращаться не хотелось, а проситься к кому-то на постой – совсем не время. На часах 21:30, на улице холодало. Катать по городу не было смысла, а внутри зудело от желания вернуть свою жизнь на прежний курс, когда всё вокруг хорошо и я сама источник своего настроения.

– Ну что, Жуля, один путь самый верный – в облака!

Взбодрившись, взяла телефон. Поморщилась, глядя на номер шефа департамента авиакомпании по координации нашей работы, и нажала на вызов.

Борис Степанович ответил тут же:

– Стрельцова, что-то случилось?

– С Рождеством, Борис Степаныч! – улыбнулась и сразу выдала: – У нас есть ближайшие рейсы?

– Ты что, Стрельцова, переотдыхала? Тут в отпуск просилась с пеной у рта, а тут на тебе – в рейс, – проворчал тот, но по-доброму, видно, выпивши был.

– Небо – мой дом! – с энтузиазмом выдохнула я.

– Ясно. Небонутая ты моя. Есть завтра чартер на Пхукет: утром туда, вечером следующего дня обратно. Позагораешь, – хохотнул шеф. – Но бригады сформированы, а вот Люлькина заболела неожиданно. Ты прямо, как палочка выручалочка.

– Я за! – вытянулась в кресле: как раз денёк очиститься от «радиации» и в тёплышке поймать дзен.

– Полетишь обычным бортпроводником, – хмуро предупредил Степаныч.

– Да, согласна! А кто старший смены?

– Галина Васильцева.

О-о, то ещё удовольствие, но лучше потерпеть зануду и на белоснежном песочке позагорать, чем сидеть дома.

– Борис Степаныч, можно с собой зайца взять? – спросила осторожно.

Нам запрещено возить питомцев, но если есть документы и курьер-доброволец, то можно провести инкогнито. Собственно, именно так Жулька со мной и путешествовал периодически.

– Бери, если найдёшь курьера. Расписание сброшу. В рейс ставлю…

– Ура!

Я вскинула руки к потолку, а Жулька довольно прыгнул на колени.

– Ну что, мой зайка, будешь вести себя хорошо? – погладила его по холке.

Манюня взвизгнул от радости – уже знал, что предстоит путешествие. А он их обожал!

– Так, теперь нам надо забрать мою форму, твои документики и в целом вещички. Надеюсь, Вадик не выкинул их в окно?

Я оглянулась на заднее сиденье. Места было немного, но и вещей у меня не вагон.

Уверенная, что Парфёнова не будет дома в праздник, особенно вечером, заехала в его квартиру и ураганом прошлась по шкафам. Вынесла всё: три турки медных, три магнитофона отечественных… ну, в смысле всю свою технику от фена и плоек до пароварки и робота-пылесоса. А что, я их покупала, чтобы ещё домашней работой не упахиваться… Ну и три чемодана вещей. Это немного!

Шикарный шкаф, который мы покупали с Вадиком, заметно опустел. Я бы и его забрала – уж очень удобный! – но крылья только пообломала бы. А ещё стащила его толстовку, красную с няшечным мопсиком на груди – мне она всегда нравилась. Бывший и не заметит.

Собрала собачьи вещи, заглянула к тёть Гуле и сообщила, что больше здесь не живу, но попросилась, как и прежде, оставлять ей Жульку, когда не смогу брать его с собой. Одинокая тёть Гуля только рада, да и Жулька к ней привык. Не хочу никаких собачьих гостиниц, где моего манюню, как детдомовца, шпынять будут.

Ключи от квартиры Парфёнова бросила в почтовый ящик и поехала в отель нашей авиакомпании: для персонала там всегда хорошая скидка.