Текст книги "Жуля, я и снежный роман (СИ)"

Автор книги: Ана Ховская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)

Глава 30

Глава 30

15 февраля

Утро в Горном Щите началось не со звонка будильника, а с тишины – такой густой, что, казалось, её можно пощупать.

Я проснулась от тяжёлого вздоха Жульена: он перевернулся и уткнулся холодным носом мне в шею.

– Доброе утро, мой мужчина, – пробормотала я, не открывая глаз, и погладила его тёплое пузико. – Выспались?

Он ответил тихим «фр-р-р», мол, дай ещё поспать – нам же не в рейс.

Мы лежали так ещё пару минут. Никуда не спешили. Ни рейсов, ни встреч, ни сообщений, требующих немедленного ответа – только тишина в доме и пустота внутри.

Потом я сварила крепкий кофе, а съев все конфеты ещё вчера, решила намешать сахару, чтобы не ехать за сладостями. Сегодня я буду затворницей, чтобы пережить своё поражение. А потом, разумеется, с новыми силами – в жизнь без Ивана, Романа и всех, кого не будет рядом по чужой или моей воле…

Жульен устроился на табурете-лесенке и внимательно следил, как я рву пакетики с сахаром.

– Не переживай, дружок, – сказала я, наполняя чашку. – Всё у нас будет хорошо. Обещаю!

Он мигнул, потом зевнул и положил мордашку на лапы, видимо, поверил обещанию.

За окном медленно светало, деревья, белые, бархатные, стояли неподвижно, и тишина обнажала всё то, что я не хотела чувствовать. Но это была жизнь, такая, какой кто-то за облаками прописал её, и не мне было судить, насколько это несправедливо.

– Ладно, начнём всё заново! – вздохнула я, глотнула приторно-сладкого кофе и включила энергичную музыку. – Не время унывать!

Так и прошёл февраль…

Дни тянулись, похожие один на другой: работа, дом, снова работа. В какой-то момент каждый рейс стал казаться днём сурка: одни и те же облака за иллюминатором, те же инструкции, действия, запахи, размытые лица… Даже турбулентность перестала бодрить. Всё было хорошо, только в одном маленьком уголке внутри до сих пор жила пустота, которая съедала энергию.

1 марта

– Женечка, куда делся огонёк в глазах? – однажды спросила Люда, наблюдая, как перед подачей завтрака я перекладываю одни контейнеры с едой на другие, выравниваю стопки, снова перекладываю, будто в тетрис играю, монотонно, бессмысленно.

Коллега, напротив, выглядела гораздо спокойнее и счастливее: Стаса Борисевича она всё-таки бросила и полностью посвятила себя семье. Видимо, это было временное помутнение. (Об этом мне Стас рассказал, но я не лезла с расспросами.)

– Зима батарейку съела, – усмехнулась я.

– Тогда срочно нужна подзарядка. Мы с сестрёнкой идём на музыкальное лото. Пойдёшь с нами?

– А что там делают? – прищурилась я.

– Орут, поют, пьют и выигрывают бесполезные призы, – усмехнулась Люда. – Зато весело и заряжает!

Музыкальное лото? Впервые слышу. С другой стороны, а что мне делать? Засиделась я одна в доме…

– А с собакой можно? – оживилась я.

– Договоримся! – подмигнула она. – Тем более он у тебя певец!

А что, почему нет! Жизнь продолжается!

И по прилёте, покемарив часок, душ, лёгкий макияж (на случай, если жизнь вдруг захочет удивить), и мы с Жулей поехали за Людой на такси.

Мы вышли у паба и, пока я вынимала Жульку из такси, Люда уже кого-то приветствовала.

От холода я низко надвинула капюшон шубки и засеменила по обледенелому асфальту к коллеге.

– Знакомьтесь, это Женя… – начала Люда, беря меня под локоть.

– Пр-ривет, – пропыхтела я, пытаясь одной рукой удержать манюню, другой – сдвинуть капюшон, чтобы открыть обзор.

Наконец взглянув вперёд, замерла: передо мной в серебристом пуховике, без шапки, красивый, как всегда, в окружении двух девиц и парня стоял он – Роман.

Ноги предательски разъехались на скользком асфальте, и я так резко прижала Жульена к груди, что тот аж взвизгнул.

Роман среагировал молниеносно: подхватил меня за локоть и так дружелюбно улыбнулся, будто мы были старыми друзьями, а вовсе не чужим парнем и влюблённой дурочкой.

– Спасибо, – пробубнила я, выправляясь и отстраняясь.

– Это Юля, моя сестра, её коллеги Ира, Дима и джентльмен Рома, – весело закончила представлять Люда. – Сегодня мы – одна команда!

– Привет, – натянуто улыбнулась всем, старательно избегая смотреть на Романа: захотелось провалиться сквозь землю или сбежать.

Жульен снова пискнул – я опомнилась и ослабила «объятия». А манюня, учуяв Романа, так радостно заёрзал, что чуть не вывалился из рук.

– Привет-привет, красавчик, – улыбнулся Роман и потянулся поддержать его, а заодно и погладить.

Жулька стал ластиться под его рукой, выворачиваться, просясь к нему, а у меня сердце зашлось. Мозг лихорадочно начал подсовывать варианты избежать напряга: срочно вспомнить про невыключенный утюг, срочно заболеть, срочная замена на рейсе…

Ну не-е-ет, бежать, как трусиха, я не буду!

– Ой, какой лапочка… – потянулась к псу и Юля.

– Сидеть, Жульен! – велела я, отступая на шаг. – Осторожно, он стал кусать чужих.

– Тогда идём, а то морозец ест? – мотнула головой Юля, собственнически ухватила под локоть Романа и потянула его в паб.

Но тот не мешкая подал руку и Ире, чтобы та не растянулась на шпильках. А Дима вёл себя нелюдимо: ссутулившись, молча пошёл следом.

Я прижалась к плечу Люды и, следуя за всеми, прошептала:

– Твоя сестра программист?

– Откуда знаешь?

– Ну, раз они коллеги, – и кивнула на Романа с Юлей.

– Ты с ним знакома?

– Немного, – закатила глаза я, не став уточнять, насколько «немного».

– Юля с детства увлекалась этой лабудой, – улыбнулась Люда и украдкой кивнула в их сторону: – А сейчас вот мечтает о нём…

Я покосилась на Юлю: та уже неуклюже снимала шубу, демонстративно нуждаясь в помощи Романа. Тот, разумеется, помог и в гардероб сдал, и второй молчунье помог.

Ясен пень, кто только в него не влюблён!

Я обиженно отвернулась, сняла с Жули комбез и, убрав его в рюкзачок, разделась сама.

Мы прошли в зал. Народ уже рассаживался, музыка окунала в атмосферу. Наш столик с удобными полукруглыми диванчиками оказался в центре. Юля с Романом и Димой уселись на один. Моё место оказалось, конечно же, прямо напротив Романа: козерожий Уран сегодня явно был в ударе.

– Можно я сяду с краю? – шепнула Люде.

– А какая разница? – повела плечом та.

Ну да, разницы никакой. Просто мне теперь весь вечер тянуть пластиковую улыбку. Что ж, если будет совсем невмоготу, срулю в перерыв. А сейчас, улыбаемся, Стрельцова! Мы свободны, счастливы и пришли веселиться!

Наконец все расселись. Жуля примостился у меня на коленях и настороженно осматривался. Но я знала, что он ещё себя проявит и точно всех перепоёт!

Девчонки сразу заказали коктейли и закуски, и я не устояла – взяла глинтвейна. Дима – пиво. Роман – бутылку шампанского на всех для настроения.

Пока официантки раздавали лотерейные билеты, я сидела смирно, упорно изображая, что увлечена атмосферой и с нетерпением жду игру, и практически не смотрела в опасную сторону. Но то ли боковое зрение шалило, то ли правда, а Роман, легко перебрасываясь шутками с остальными, почти не сводил с меня глаз. Аллилуйя, полумрак в зале скрывал огрехи выдержки.

Только мы выпили шампанского и пожелали друг другу удачи, началась программа.

Ведущий выскочил на сцену и стал задиристо вещать о правилах игры. А я на миг зависла на Романе, пока тот внимал ведущему. Снова вспомнился наш Новый год: тосты, нелепости, танец… и всё произошедшее потом.

Ох, Ромашка… как же я по тебе скучаю…

Жулька внезапно подпрыгнул и защекотал меня усами в подбородок, возвращая в реальность. Я уставилась на свои билеты и поняла, что прослушала все правила.

Ведущий дал музыкальную паузу перед первым раундом, а я пристала к Люде с вопросами о правилах. После пятого коллега стала на меня коситься.

– Ладно, разберусь по ходу, – выдавила с улыбкой и прижала ёрзавшего Жулю к груди.

– Если что, я помогу, – тихо произнёс Роман, внимательно глядя на меня.

– Спасибо, – вежливо улыбнулась я.

Он снова смотрел на меня, как бы его ни обхаживала Юля: заглядывала в рот, ловя каждое слово, надышаться не могла. И Ира стала кокетничать с ним.

Ясень пень, что и на работе прохода не дают! Почему он без Катюши? Сороки-сороки, некому вас отгонять!

А вот Дима, прямо скажем, выглядел классическим программистом: в затёртой футболке, в очках, прыщавый и взгляд, будто он случайно телепортировался в мир живых людей.

Опустила глаза, и вдруг Жуля вырвался и, счастливо виляя хвостом, по чужим коленям перебежал к диванчику напротив. Всех обнюхал по дороге, по-хозяйски сел к Роману и стал обниматься с ним. Тот, довольный, смеялся, гладил пса по спинке и что-то шептал ему на ухо. Жуля сиял бусинами и облизывался!

Надо же, они снова ведут себя так, будто всю жизнь вместе жили.

В груди щемило: обидно и тоскливо и в то же время приятно было видеть этого парня, такого искреннего, смеющегося, настоящего.

А потом началась игра. Раздалась первая мелодия, зал дружно запел, и за нашим столиком запели, даже Жуля, все, кроме меня. Я же уставилась в билет, судорожно ища прозвучавшую цифру.

Спустя несколько песен всё завертелось быстрее, энергичнее. Пошли знакомые треки, и я не заметила, как заразилась общим весельем, расслабилась: подпевала, смеялась, даже подпрыгивала, когда девчонки вскакивали с мест. И если некоторые песни я слышала впервые, то парни без комплексов реагировали на все. Даже Дима распелся – оказывается, ботаники тоже умеют петь.

Жулька носился кругами, топтался по коленям и подвывал в тон – одна радость в жизни, смеялась от души. Но едва взгляд касался Романа, в груди случался коллапс: воздух не хотел двигаться ни в лёгкие, ни обратно, замирая где-то посередине горячим комком. Ладошки потели, рот пересыхал, музыка и крики в зале сливались в гул самолётных двигателей.

После первого этапа девчонки утянули Романа на танцплощадку. Дима пригласил Люду, а я осталась с Жулькой, чтобы напоить его, но косилась на липнувшую к «моему» Роману Юлю. Одно хорошо – не медляк!

А вот где Катюша? Почему он с ней не пришёл? Может, некогда? Она бы отогнала эту прилипалу…

Когда все снова расселись и Юля, заливисто хохоча, прижалась к плечу Ивана, вместо Катюши постарался кое-кто другой: Жулька прошмыгнул за спинами, прыгнул к Юле и лапой задел её коктейль в руке, тот щедро пролился ей на грудь.

– Ой! – вскрикнула она и недовольно шикнула на пса.

Но тот круто развернулся, хлестнул её хвостом по лицу и, стянув с тарелки картошку фри, метнулся за спину Романа.

– Жуля! Как не стыдно! – окликнула я с деланным возмущением. А когда тот вернулся ко мне, прошептала на ушко: – Умничка, так им!

Манюня, наконец, уселся и стал мусолить украденное у меня на джинсах.

Мазнув взглядом по лицу Романа, по его лукавой улыбке поняла, что тот догадался о моём мстительном удовольствии, и смущённо отвела глаза.

Зачем он смотрит? Вот зачем? Ещё и при всех.

Его взгляд, тёплый, глубокий, слишком знакомый, невозможно было выдержать: сердце заходилось, внутри всё сжималось. Кто уж там взбесился на небесах и послал мне это испытание, неизвестно, но он точно издевался.

Начался второй раунд… Песни лились одна за другой, мы что-то выиграли, ведущий даже похвалил Жульена, а тот что-то провыл в микрофон. Зал откровенно ржал.

И несмотря на душевные неудобства, всё-таки было весело и тепло. Гораздо лучше, чем в одиночестве сидеть на диване перед мелодрамой и жевать неудавшийся пирог.

В очередном перерыве, когда объявили белый танец, я с замиранием сердца уткнулась в телефон, притворившись очень занятой: так горячо хотела, чтобы Роман пригласил, но молила, чтобы промолчал, иначе он почувствовал бы мои влажные ладошки, ляпнула бы какую-то глупость, и всё стало бы ещё хуже, чем сейчас.

Краем глаза заметила, как Роман встал, Юля сразу завертелась перед ним веретеном, но тот смотрел на меня. Я сжала губы.

Ну точно пригласит… Свят-свят!..

Но в этот момент в зал вошла светловолосая девушка, стройная, хрупкая, улыбчивая. Остановилась у входа, пробежалась взглядом по залу – и замерла на ком-то за нашим столиком. На Романе!

Тут до меня дошло, что это была Катюша, его девушка.

Она подошла к нам уверенно и легко, поздоровалась, миленько так, как соловьём пропела, и позвала Романа.

Красивая, божечки, сил нет. Как же такую не любить и на руках не носить?

Роман замер на секунду, но потом улыбнулся, и у меня от его ямочек на щеках снова защемило в груди, только улыбнулся он ей и шагнул навстречу.

Катюша приподнялась, что-то сказала ему на ухо – и они вместе вышли из зала.

Жуля тут же вытянулся на задних лапах, навострил уши и перескочил на соседний диван, вытягивая шею и глядя вслед Роману.

Настроение мигом рухнуло, как в снег лицом макнули. Я схватила бокал с глинтвейном и жадно присосалась к нему, чтобы заглушить эту глупую, неуместную ревность.

Ё-моё, хотела же уйти. А теперь попробуй выдолби из головы этих двоих – таких правильных, таких красивых, так сладко улыбающихся друг другу.

В груди вырос уже не ком, а прямо ледяная стена, мешающая не просто дышать, а даже шевелиться. Но я поднялась, глянула на противоположный диван, где только что сидел Жулька…

Но его там не оказалось. Я огляделась, щурясь в мелькающем свете софитов, но разглядеть что-то среди хаотично двигающихся людей было невозможно.

– Жуля! – позвала я.

Но того нигде не было. Сердце неприятно ёкнуло. Накатило какое-то отчаянное бессилие, в уголках глаз защипало.

– Люд, ты Жулю не видела?

– Неа, – помотала головой та.

– Я поищу его, – предупредила и выбралась из-за стола.

Прошла по залу, но пса нигде не было: ни между ног танцующих, ни под столами, ни на чужих диванах. Даже в туалете пусто.

Дверь из фойе на улицу была приоткрыта. Я не раздумывая вышла наружу.

Только вдохнула морозного воздуха, как снежинки обожгли щёки, и слёзы, жгучие, горькие, хлынули рекой. Я не сдержалась и разрыдалась в голос.

– Жень, что с тобой? – выбежала следом Люда.

– Я встретила самого замечательного парня на свете, – затараторила я, сбиваясь и путаясь, – и просто потеряла его в один миг… А теперь не знаю, что делать! Я безумно хочу быть с ним, но он никогда не будет моим… А ещё… – заныла громче, – Жуля пропал, не знаю, где его искать…

От бессилия я опустилась на бортик обледеневшего тротуара и заревела, не думая ни о взглядах прохожих, ни о холоде.

– Женечка, – сочувственно обняла Люда. – Не плачь, дорогая. Ты вон какая замечательная, всё у тебя ещё впереди… – отстранила меня и встряхнула за плечи. – Ну что ты, Жень? Смотри… вся тушь потекла. Вставай, холодно. Пойдём внутрь…

– Ничего я не хочу! – снова зарыдала я, размазывая слёзы и сопли по лицу.

– А чего ты хочешь? – растерялась та.

– Я его хочу…

– Кого – его?

Я глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки – мысли немного отрезвели. Вытерла холодное лицо ладонями и с горестным выдохом отмахнулась:

– Никого… Он всё равно никогда не будет моим… У него такая девушка… идеальная… А я… я вечно летаю, меня дома нет… Кому нужна такая, а?

– Эй, ну ты что, Женечка… – протрезвела и Люда, став серьёзной. – Погоди, я шубы заберу… околеем же, – и, ёжась от ветра, убежала обратно в паб.

Я осталась сидеть на ледяном бортике. Чувствовала, как попа примерзает и дрожу вся, но уже было всё равно.

Ну и пусть… Примёрзну и умру тут, утром дворники отскребут… Даже Жуля от меня сбежал… Предатель!

– Ты уверена, что хочешь того парня? – неожиданно услышала за спиной тихий ровный голос, до боли знакомый.

Я судорожно втянула носом морозный воздух и резко обернулась.

В двух шагах от меня стоял Роман с Жульеном на руках. Манюня обнюхивал его подбородок и преданно заглядывал в глаза, не обращая на меня никакого внимания.

– Ты украл мою собаку! – вырвалось у меня от смеси обиды и смущения, и я вскочила на ноги. – Предатели!

– Он сам выбежал за мной… – заметно сдерживая улыбку, ответил он и подошёл ближе.

Жулька мельком покосился на меня и как ни в чём не бывало тронул лапой моё плечо, мол, не кипятись, подруга.

И на мгновение всё вокруг замерло: облачка пара зависли в воздухе, как и редкие снежинки будто перестали падать, шум машин отдалился, а сердце настороженно затихло. Но с новым глотком воздуха, оно грохнуло в ушах, лицо обдало жаром, я шмыгнула носом и отшатнулась, осознавая, какая сейчас красная, зарёванная.

– А как же Вадик? – тихо спросил Роман, продолжая смотреть на меня внимательно, ласково.

– Да нет никакого Вадика! – всхлипнула я, опуская глаза и втягивая голову в плечи. – Я и не собиралась принимать его предложения… Я и в горный дом уехала, потому что бросила его перед Новым годом… Просто не хотела ссориться на глазах у тебя и всего народа… И так Новый год не задался…

Роман молчал, а у меня с каждой секундой мурашки стыда и неловкости всё сильнее царапали кожу под свитером, морозный ветер нещадно забирался за шиворот.

Ну что он молчит? Я как дура тут душу выворачиваю… Стыдно, ужас! Так, заканчивай сопли жевать! Мордаху кирпичом и на взлёт!

– А по-моему, чудесный выдался Новый год, – вдруг ностальгически улыбнулся Роман.

– Отдай собаку! – вспыхнула я и отняла Жулю. – Всё, мы тебя больше не побеспокоим… – и резко отвернулась.

Ёшкин свет, куда эта Люда пропала!

– А как же свидание? – раздалось за спиной.

– Какое ещё свидание? – нахмурилась и обернулась.

Роман так пристально смотрел на меня своими зелёными глазищами, будто прожигал насквозь, и при этом ни тени насмешки.

– Ты дала мне слово, что если я найду самую дорогую для тебя вещь, – мягко улыбнулся он и кивнул на пса, – то ты пойдёшь со мной на свидание в луна-парк…

Внутри всё оборвалось и как-то закипело, задрожало. Я переглянулась с Жулькой и растерянно выдохнула:

– Ты… помнишь?

– Всегда помнил… И ты помнишь, раз рассказала эту историю мне тогда, у чердачной двери.

Я подошла ближе и, щурясь сквозь пелену слёз, заглянула в его глаза, большие, добрые, родные…

– А как же твоя Катюша? – обиженно буркнула я. – Она же пришла к тебе…

– Она занесла ключи от квартиры… Давно обещала, – так спокойно ответил он, будто для меня это было исчерпывающее объяснение. Но нет, мой заледенелый мозг отказывался понимать!

– Ключи? – протянула я.

– Я расстался с ней… сразу после четырнадцатого февраля…

Я уронила плечи и вытянула шею. Жулька взвизгнул и снова ринулся облизывать подбородок Романа.

– Как жестоко, – протянула я.

– Она хороший человек, всё поняла…

– Что поняла? – прошептала, теряясь в чувствах.

Божечки, ты точно это хотела спросить? Он же свободен! Свободен!!!

– Что не могу её обманывать, – рукой отводя от лица мордашку Жульки, ответил Роман и сделал короткий шаг ко мне.

– Ты ей изменял? – брякнула прежде, чем успела подумать.

Нет, он не мог! Точно не мог…

– Сотни раз… – с тихой усмешкой, даже горькой какой-то, опустил глаза он.

Я округлила глаза до рези и потеряла дар речи. Но он не закончил:

– …в смысле с тобой…

– Ха-х… – резко выдохнула я и заморгала быстро-быстро.

– Я ненавижу врать себе и другим, – спокойно продолжил Роман, даже не замечая, что со мной происходит.

А со мной чего только не было: я чуть не уписалась от такого щемящего счастья, вспыхнувшего фейерверком в животе, в груди, в голове, что сжалась и замерла, чтобы не прыгнуть и не повиснуть у него на шее.

– То есть… – с тревожной надеждой начала я и запнулась.

– Нечестно любить одну и быть с другой, – продолжил Роман и коснулся носков моих сапог своими ботинками.

Мы смотрели глаза в глаза ещё несколько бесконечных секунд, пока Жульен не дёрнулся и не тявкнул мне в лицо, мол: «Ну что ты стоишь!»

Я опомнилась и облизнула пересохшие замёрзшие губы.

– Ты правда пойдёшь со мной на свидание? – проговорила, съедая звуки.

– Ты досталась мне через такие испытания, – улыбнулся Роман, – что на меньшее, чем стать моей девушкой, я не согласен.

Я захлопала мокрыми ресницами, чувствуя, как по щекам скользит холодная влага.

Роман мягко коснулся моей талии, и расстояния между нами не осталось вовсе – только его тёплое дыхание и поглощающий взгляд, которым он смотрел на меня всегда, а я была такой… глупой.

– Испытания? – недоумённо вскинула брови, цепляясь за слова, лишь бы не утонуть в смущении.

– Я ведь люблю тебя со школы, – перешёл на шёпот он. – Родители именно поэтому увезли меня в другой город, я тогда совсем забыл про учёбу…

И это прозвучало так искренне, что и для меня стало откровением.

– Со школы?! – округлила глаза. – И ты не сбежишь, если меня часто не будет в городе?

Роман нежно, но уверенно сжал мои плечи и наклонился ближе:

– Тебя не было четырнадцать лет, и уж если я буду видеть тебя хотя бы по выходным, то готов вытерпеть ещё не одно испытание от твоего рыжего террориста.

– Он больше не будет… – протянула я, чувствуя, как снова прорывает на рыдания.

И не сдержалась, всхлипнула и уткнулась лицом в грудь Романа. Он тут же распахнул пуховик и обнял, заключив в кокон крепких, надёжных рук.

Такой горячий… Божечки! Не отпускай меня!

– Извини… извини, я сейчас успокоюсь… – заплакала я, не замечая, как между нами ёрзает и повизгивает Жулька, пытаясь высунуть морду.

– Катастрофа ты моя любимая, – ласково рассмеялся Роман, отстраняясь, и посмотрел на пса: – Ну что, даёшь добро, Жульен?

Что бы там понимал этот негодник, но он заёрзал с удвоенным усилием и бросился облизывать то Романа, то меня.

– Вань… то есть Ром, – вытирая нос, протянула я, – не бросай меня, а?

Роман снова засмеялся, так тепло, как умел только он, ямочки на щеках заиграли, и внутри затрепетало. Он обхватил моё замёрзшее лицо ладонями и горячо выдохнул:

– Теперь ты от меня уж не отделаешься… – наклонился и впервые коснулся моих губ своими, горячими, смелыми, такими желанными, что у меня перехватило дыхание.

Я потянулась к нему, поднявшись на носочки, обвила его за шею одной рукой, прижалась одним боком крепко-крепко, вдыхая его запах, чувствуя постепенно раскрывающийся вкус его поцелуя.

От радости, пульсирующей по всему телу, стала покрывать его лицо поцелуями, быстро, неловко, смеясь и плача, и снова вся отдаваясь его глубокому поцелую… растворяясь в нём – в моём нежном-Снежном Романе…