Текст книги "Жуля, я и снежный роман (СИ)"

Автор книги: Ана Ховская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

– Я рад, что у вас есть такой защитник, – проговорил Иван, явно что-то делая со стиральной машиной.

– Вы и сами стирку включите? – прислонилась к стене я, совсем не спеша возвращаться к благоверному.

– Да, ерунда… Ну вот и всё, – вышел Иван, и я не смогла удержаться и засмеялась.

– Напоминаю о шёлковых шнурках, – склонилась к парню и подмигнула: – Они коварные.

– Понял, принял! – подмигнул он. – Но куда уж им до моих про́клятых джинсов.

– Что? – прыснула я.

– Когда я их покупал, консультант сказала, что их несколько раз возвращали. Вот и я думаю, может, мне их вернуть?

– Боюсь, уже не получится: их столько раз стирали, – усмехнулась я.

– Может, уже на «ты»? – улыбнулся Иван.

– Да, давай. Давно надо было перейти, – вполне невинно согласилась я.

А что, врать умею, но это профессиональное. И не такому научишься, когда замурован на высоте десяти километров с несносными пассажирами бизнес-класса, а на носу квартальная премия.

Глава 9

Глава 9

Мы вошли в гостиную. Жулька понёсся к своей подушке, с разбега упал на неё и принялся взбивать лапами. Мы с Иваном дружно улыбнулись и вернулись допивать, доедать растянувшийся завтрак. Было уже около одиннадцати.

Вадик умудрился съесть не только винегрет, но и оливье, хотя с соевой колбасой он не любит, и теперь стоял у окна, скрестив руки.

– Вадь, ванная свободна. И твоя одежда в комнате, – мягко напомнила я, намекая на приличия, а то ходит тут голый, будто метит территорию.

– Когда этот снег закончится? – недовольно проворчал он и развернулся. – Там мою машину не украдут?

– Её уже снегом присыпало, не думаю, что кто-то захочет возиться. Да и в эту сторону одна дорога, – успокоил Иван, вопросительно глядя на меня. – Вроде бы другие направления только в горы, не к жилым домам?

– Да, так и есть. Если Вадик шёл два километра, то дорога только к нам, – поддержала ободряющий тон Ивана.

– Если бы это было «Жигули», я бы не переживал, – хмыкнул Парфёнов и прищурился на Ивана: – А ты не на машине приехал? Хотя, во дворе нет чужой…

– Я пока не вожу, – ответил тот, садясь на прежнее место и подтягивая к себе чашку кофе.

– Что, не заработал ещё на руль? – усмехнулся Вадик.

Я опустила глаза, сжав губы.

Ё-моё, ненавижу сгорать от стыда за других. И почему я не могу, как маман, отчихвостить его при всех? Ей вообще по фигу мороз.

– Заработал. Права вернут через месяц, – с чувством собственного достоинства ответил Иван и мазнул по мне, кажется, сочувствующим взглядом. – Но если бы приехал, то застрял бы.

Мне не показалось? Ну нет, не надо мне сочувствия, у меня всё отлично! Просто Парфёнов переморозил мозг, теперь одна жижа.

– А-а, так ты ещё и нарушитель? – усмехнулся благоверный.

– Мальчики, может, вы через часок поработаете лопатами? Мой жучок утонул в снегу, надо бы его вызволить, – растянула я дружелюбную улыбку, меняя тему разговора. – А то снега ещё навалит – сама не откопаю.

И невинно захлопала глазками, глядя на Вадика. Тот подзавис, переваривая просьбу, потом потянул шею в стороны и сказал:

– Я в душ… – а у арки замедлил и оглянулся: – Жень, можно тебя?

– Иван, холодильник в твоём распоряжении. Завтракай, не стесняйся, – улыбнулась я и пошла следом за Вадиком.

– Есть какие штаны? – спросил Парфёнов уже в коридоре второго этажа.

– Вторых безразмерных шаровар у меня нет, – ухмыльнулась я и подхихикивая добавила: – Могу дать лосины, но тебе по колено будут.

– Вот повезло же! – процедил тот. – Какого банана ты сюда попёрлась?

Я остановилась у двери комнаты и склонила голову набок:

– Ты какой-то странный, у тебя что-то на работе случилось?

– Почему странный? – оглянулся Вадик.

– Резкий, грубый. Я тебя таким раньше не видела, – скрестила руки на груди. – У нас гости в доме. Мне неловко от того, как ты себя ведёшь. Иван не виноват… да и я тоже…

– Я не ожидал, что ты здесь с каким-то мужиком окажешься. И ладно бы реально урод был, а то ведь мордаха ещё симпатичная, сам подкачанный. Милаха, как ты говоришь.

– Я же тебе всё объяснила, – вскинула брови, едва сдерживая расползающуюся улыбку. – Уснул, проснулся, амнезия?

– Ну что? Глаза-то у меня есть, – протянул он, как обиженный ребёнок. И не сказать, что тридцатник уже мальчику.

– Дурачок ты глазастый, – прыснула я и ласково взлохматила его густую чёлку. – На себя давно в зеркало смотрел, красавчик?

– Проехали. Извини, – с подлизывающимся видом прислонил меня к стене Вадик и чмокнул в губы, потом притянул к себе и присосался, как вампир.

– Эй, больно же! – оттолкнулась я, вытирая губы, и кивнула на дверь ванной: – Иди в баню!

Парфёнов самодовольно усмехнулся и пошёл… в баню.

Я скосила глаза к потолку, усмехнулась детской ревности Вадика и пошла искать благоверному что-то из старых вещей дядь Славика. Но нашла только тёплую водолазку, пару футболок. И никаких штанов.

После душа Вадик снова улёгся спать. Пытался и меня уложить, но настроение для утренних ласк не то: меньше ворчать надо было, да и гость в доме, а Вадик в любовных играх шумный. Кое-как отвязалась.

Взяла ноутбук, чтобы посмотреть фильм: на улицу и нос не высунуть – метель началась, сдует и заметёт, и присоединилась к Ивану за чаем.

Только мой совсем остыл. Я вылила чай в раковину и оглянулась:

– Может, ещё кофе?

– Да, можно, – кивнул Иван, вертя телефон.

– Ты пока выбирай фильм, чем ещё заниматься в такую погоду?

– Наверное, попробую вызвать такси…

– Думаешь, получится? – спросила не оборачиваясь.

Настроение упало, лицо, наверное, кислее некуда. Совсем расхотелось оставаться одной с Парфёновым. Но Ивану-то не скажешь. И без того он смотрит на меня с жалостью – аж тошно.

– Может, есть безумно дорогой тариф.

– А что отец? Не приедет на тракторе? – заставила себя улыбнуться. – Заодно и дорогу ко мне почистит.

Иван напряжённо сжал губы и повёл плечом.

– Да… что-то не отвечает он. Наверное, спит после застолья.

– Или продолжает отмечать, – усмехнулась я.

На мои звонки дядь Миша всегда отвечал или перезванивал почти сразу. Но предлагать позвонить не стала.

Может, и эгоистично, но так не хочу, чтобы Иван уезжал. Ну и пусть его девушка подождёт. Боженька, можно я разгребу эту кашу в голове с Парфёновым, а потом пусть хоть все уезжают.

Посверлив потолок умоляющим взглядом, опустила глаза и поняла, что кофе никак не закипает. Склонилась к плите – конфорка не горит.

Оглянулась – ёлка перестала мигать. Подошла к выключателю, щёлкнула – тоже ноль.

– Что такое? – поинтересовался Иван.

– Ёшкин свет, отключили электричество? – возмутилась я.

– Посмотрю щиток, помню, он в котельной?

– Угу…

Заглянув в щиток, Иван определил, что проблема не в нём.

– Почему я не купила сюда газовую плиту? – расстроенно закрыла лицо ладонями. – Надеюсь, мы не останемся без обеда?

– Это не самое неприятное, – оглянулся Иван. – Насос для циркуляции воды в батареях без электричества работать не будет. Учитывая, какая разыгралась метель, дом быстро начнёт остывать.

– Это не Новый год, а испытание какое-то, – обиженно проворчала я и состроила жалобную мордашку: – Ну что, МЧС вызывать, чтобы нас отсюда эвакуировали?

Иван положил ладонь мне на плечо и тепло улыбнулся:

– Ну, до конца света нам далеко.

Это прозвучало так уверенно и ободряюще, что я явственно ощутила: с ним не пропаду. Вот как такого отпустить?

– И что же нам делать? – оглянулась на окно, за которым из-за вьюги и ближайших деревьев не видать.

Иван снова улыбнулся и склонился в мою сторону:

– Поддержим тепло камином. За домом поленья видел. Топор есть?

– Ты что, в такую метель пойдёшь рубить дрова?! – округлила глаза я, невольно вжимая голову в плечи.

– А чем ещё заниматься? Такси сюда точно не поедет, даже автобус не пройдёт… А связь… – он поднял телефон над головой и вздохнул: – Похоже, и со связью туго. Надо же как-то спасаться.

В его голосе, настроении было столько оптимизма, что поневоле зарядишься. Я тряхнула чёлкой – не время падать духом! Я же старший бортпроводник – отставить панику! – и посмотрела на его ноги.

– А как нога?

– Сносно, но я не ногой махать буду, – усмехнулся он.

– Окей, здорово! – выбросила вверх большие пальцы и огляделась. – Все инструменты в котельной.

Иван нашёл топор, широкую лопату, поставил у выхода и пошёл одеваться.

– А ты куда намылился, хвост отморозить? – уставилась на Жульку, который нетерпеливо подпрыгивал рядом с Иваном, пока тот надевал свитер, оборачивал бёдра пледом.

А что, сообразительный: в шёлковых шароварах долго на морозе не простоишь.

Жуля обиженно покосился на меня и поплёлся к подушке, лёг и отвернул морду к окну.

Вдруг разом зазвонили наши телефоны. Только взглянув на экраны, Иван улыбнулся, а я поморщилась – маман.

Краем глаза следя за Иваном, отошедшим в другую часть комнаты, приняла звонок.

– Доня, у тебя там свет отключили?

Божечки, мы ещё не поняли, что произошло, а она уже в курсе!

– Да, мам, – включила стандартно вежливый режим и перевела глаза на Ивана.

Тот тихо, но заметно ласково говорил с кем-то, явно с женщиной. В груди тоскливо сжалось. Я бы хотела такой же теплоты от Вадика, а его как подменили.

Хотя, может, это у меня «шторки открылись»?

– И что теперь, доня?

– Да, мам… – натянуто улыбнулась, заметив, как Иван гладит затылок – типичный жест смущённого влюблённого мужчины.

– Что «да, мам», Евгения?! – повысила голос маман.

Я поморщилась от сирены в трубке и вздохнула:

– Да всё хорошо. Извини, у меня тут дела… пока совсем не стемнело. Не волнуйся.

– Звони мне, когда включат… – прокричала напоследок она.

– Ага, это значительно облегчит ситуацию! – хмыкнула, убирая телефон в карман штанов.

Я уронила плечи и взглянула на тихонько сидящего Жульку, как-то сочувственно косящегося то на меня, то на Ивана.

– Иди ко мне, лапа! – протянула руки к манюне.

Жулька тут же прыгнул на руки, как будто даже ободряюще улыбнулся.

– Что-то не везёт нам с тобой в этом году, – вздохнула и жалостливо уткнулась лбом в горячую мордашку.

Проводив Ивана на улицу, я встала у кухонного окна, выходящего на крыльцо, и смотрела, как тот, слегка прихрамывая, бодро счищает снег со ступеней – лопата так и сверкает в воздухе. Потом принялся расчищать проход за дом, где у стены лежали чурбаны.

Когда Иван скрылся за углом, я перешла в гостиную, немного прибрала, расчистила очаг. Вскоре послышались тяжёлые удары – Иван приносил чурбаны и бросал их у крыльца. Затем снял пуховик и стал так лихо махать топором – щепки летели.

Что тут скажешь: настоящий мужчина – и в Горном Щите бравый дровосек!

Жуля с удовольствием наблюдал за ним с подоконника, изредка вздрагивая от резких звуков и сопровождая каждый удар одобряющим «гав». Я под музыку из рождественского плей-листа делала новые бутерброды с икрой.

– Что за шум стоит? – спустился сонный Вадик и, разминая плечи, вытаращился в окно. – Что этот ненормальный делает?

Я лишь мягко улыбнулась.

Нет, дорогой, он-то как раз нормальный. Повезло Катюше!

Да, городским парням не нужно чистить снег, рубить дрова, но как же они размякли, превратились в зануд, протирая штаны в офисах. Тут Иван прав, с таким и в тундре не пропадёшь.

Тряхнув головой, снова возвращая себя на землю, повернулась к Вадику:

– Поможешь ему дрова занести?

– У меня нет тёплой одежды, – сказал тот, сел за стол и вынул свой телефон.

– Надень мой пуховик.

– Я его порву, – усмехнулся он.

– Ясен пень, – проворчала и разочаровано поджала губы.

Такое ощущение, что я попала в другую реальность – столько открытий. Кто этот человек? С кем я жила целый год?

Снова посмотрела на Парфёнова. Тот сидел так спокойно, будто происходящее его совершенно не касалось, – инопланетянин в моей новой реальности – и важно переписывался с кем-то. Это не удивительно, он часто ведёт переписку: поставщики и покупатели из разных областей и краёв, но ему всегда хватало вежливости, чтобы помочь в общем деле, если был свободен. А что сейчас могло быть важнее нашего общего комфорта? Кто работает первого января?

Сняв Жульку с подоконника, поднялась в комнату и надела на того комбез с капюшоном и сапожки.

– Ну что, пойдём гулять?

Тот от радости взвизгнул.

Быстро справив свои дела на крохотном пятачке у расчищенного крыльца, Жулька попросился обратно – не май. Я обтёрла его припорошённую снегом мордашку, поцеловала в макушку и отправила в гостиную, а сама помогла Ивану сложить дрова в сенях.

– Согрейся немного, ветер ужасный, – позвала парня в дом.

Иван стряхнул снег с шапки, обил ботинки и вошёл в сени. Щёки и нос красные, плед сполз с бёдер.

– Ты же замёрз, давай-ка погрейся. Растопим камин, я нашла железный заварник, закипячу чаю. С малиновым вареньем в самый раз, – с беспокойством смотрела на него.

– Я в аварийку дозвонился, – заговорил Иван. – Авария на линии из-за просевших проводов. Отключили весь посёлок. Говорят, возможно, до ночи не будет света.

– Ну, ничего. Еда и вода у нас есть, огонь скоро будет, как-нибудь переживём, – с оптимистичной улыбкой развела руки я.

Иван хлебнул тёплой воды, оставшейся в чайнике, немного погрелся, а затем принёс часть дров и растопил камин.

Вадик по-прежнему сидел на кухне, уткнувшись в телефон.

Иван ещё некоторое время посидел у камина и снова стал закреплять плед на бёдрах.

– Ты куда? – удивилась я.

Жуля навострил уши, тявкнул, тут же сорвался с подушки и потянул Ивана за шаровары к дивану.

Иван мягко рассмеялся, потрепал малыша по холке и натянул шапку. Белая шерсть заметно оттенила его добрые зелёные глаза и лицо, сияющее здоровым румянцем. Я снова одёрнула себя, чтобы не глазеть на него.

– Не сидеть же в доме, – тихо ответил Иван. – Я расчистил только одну сторону крыльца, чтобы дров нарубить. А вторая нечищеная. Как раз разомнусь.

– Ладно, – протянула я. – Но ты недолго: тёть Тамару сюда тоже вряд ли вызовешь, а у меня из лечебного только малина, лимон и Жулькина аптечка. Скоро и обедать пора.

Иван улыбнулся и благодарно кивнул:

– Кстати, спасибо за тётю Тамару.

– Мамочки, да за что? Я тебя чуть не угробила! – округлила глаза и прыснула от примешавшегося смущения.

Из кухни донеслось явно неодобрительное «хм!».

Иван подмигнул и отправился на улицу. Я покосилась на Вадика – тот уже нагло поедал бутерброды с икрой. Зло фыркнула себе под нос, кивнула Жульену следовать за мной и вернулась на кухню.

Не обращая внимания на Парфёнова, осмотрела запасы: поняла, что на троих еды хватит примерно на три дня и то, если кое-кто не будет наращивать пузо для зимней спячки. И снова покосилась на Вадика.

– Хотя есть ещё закрутки на чердаке. До полной эвакуации растянуть можно, – пробормотала себе и погладила усатого контролёра, который тоже сунулся в холодильник. – Ну тебе-то точно хватит, не боись!

Пока Иван махал лопатой, мы с Жулей под бесячую Вадика Адель из оставшихся варёных овощей настрогали бесячего Вадика оливье. Надо же что-то подать на обед. Почему-то была уверена, что Иван будет благодарен и такому блюду. По крайней мере, на новогоднее застолье он ел с искренним удовольствием.

А Вадик даже ушёл в дальний угол гостиной, чтобы не слушать «убойный» романтик и подвывания Жульки.

Заслышав хлопнувшую в сенях дверь, мы с манюней вышли встречать Ивана.

– Обед готов! Только, горячего нет, сорри, – с настроением объявила я.

Иван был весь запорошён снегом, красный, как шаровары на нём. Повесил пуховик на вешалку, снял плед и, усиленно растирая колени, спросил:

– А картошка осталась?

– Да, но холодной только давиться. Я оливье сделала. Фрукты есть, сладости…

– Фольга есть?

– Кажется, есть. А что? – недоумённо вытянулась я.

– Разогреем в золе, – подмигнул он.

– Идеальное решение! – радостно хлопнула в ладоши, и тут же нахмурилась, глядя, как Иван продолжает растирать ноги.

– Ой, – виновато прижала ладони к щекам, – опять твои штаны застряли неизвестно насколько, пяти минут не хватило, чтобы стиралка воду слила. Теперь не откроется. Если только ломать…

– Нет, ломать ничего не будем. Я же говорил, что джинсы про́клятые, – иронично поморщился Иван.

– Можем по почте прислать, когда высохнут, – донёсся из гостиной голос Вадика.

Так и мечтает его спровадить!

– На улице уже темнеет, сюда никто не поедет! – громко настойчиво проговорила я, так чтобы особо нерадивые услышали.

– Значит, я опять остаюсь, – вполне себе довольно отозвался Иван.

Мне кажется, или ему тут тоже нравится? Хотел бы уйти, давно нашёл бы способ. Может, эта Катюша никакая не девушка, а я в его вкусе? Но не спрашивать же?..

Подбирающиеся мысли о том, как вызнать, кто такая Катюша, сбил вышедший Вадик:

– А у нас есть что-то получше травы на обед?

Вот ведь!.. Видит, что мы в безвыходном положении, и ворчит! Чтоб тебя понос взял!

Я терпеливо вздохнула, а Иван просто опустил голову и улыбнулся.

У меня от его ямочек опять мураши галопом пошли.

Кажется, мы могли бы стать друзьями. Хороший всё-таки у дяди Миши сын вырос…

Вадик приблизился, хмуро перевёл взгляд на меня, и я поняла, что слишком довольно улыбаюсь.

Так, Стрельцова, всё это не твоё дело. У тебя есть Вадик. Вот разберёшься с ним, потом и будешь на других мужчин пялиться.

– Ладненько, поищу среди закруток на чердаке что-то для хищников, – шутливо ткнула пальцем в грудь Парфёнова и сделала невинную мордашку. – Вадь, поможешь? А то я вчера лампочку снесла, а там темень.

– Катастрофа ты моя! – фыркнул тот и ущипнул за попу.

Иван отвернулся и медленно пошёл в гостиную.

– Я пока картошку разогрею.

– Спасибо, Иван! – крикнула через плечо, с укором косясь на Вадика. – Не при госте же!

Благоверный усмехнулся, демонстративно подхватил меня на плечо и понёс по лестнице.

Вместо меня громко возмутился Жулька, сопровождавший нас всю дорогу до чердака.

Уже на месте я подсветила фонариком телефона, пока Вадик забирался на чердак. Дёрнул дверцу, но та не поддалась. Он возмущённо оглянулся на меня.

– Там же ключ в замке торчит! – натянула улыбку, сдерживая рвущееся «иллюминаторы протри».

Вроде всегда был сообразительным. Точно отморозил какую-то долю мозга! А может, и весь.

Вадик повернул ключ, поднял дверь и пролез на чердак.

– Дверь придержи, чтобы не захлопнулась, а то пыли сверху нападает, – попросила я, вытянув одну руку, чтобы не прибило сверху, другой – подавая Вадику телефон. – Ещё замок немного заедает. Надо смазать, что ли.

– Дом разваливается, может, продать его пора? – хмыкнул тот.

– Ага, этому дому ещё сто лет стоять! Его мой папа строил! – ревностно возразила я, вздохнула с очередной досадой и посмотрела на Жульку, глаза которого светились в полумраке коридора.

Пока Вадик искал консервы, я вспомнила, что где-то в кладовке есть свечи. Можно расставить в гостиной, как совсем стемнеет, сесть у камина и сыграть во что-нибудь. Не сидеть же дундуками в темноте.

– Ну там и морозильник! – вздрагивая, выглянул Вадик и передал мне банку тушёнки. – Последняя! Там только соленья.

Я спустилась к Жульке. Вадик прикрыл дверцу до щелчка замка, забрал у меня банку и пошёл по коридору, победно размахивая ею, словно одолел медведя:

– Мя-а-а-со!

– Всё твоё будет, – шагая следом, иронично хмыкнула я, помня досадования дядь Славы, что та партия получилась жутко пересоленной.

Глава 10

Глава 10

Электричества не было весь день. Сгустились сумерки, в остальных комнатах стало заметно прохладно: метель била в окна, завывала под крышей, но в гостиной у камина был тепло. Мы с Жулькой подремали в кресле под треск дровишек, потом я перебрала шкаф в одной из комнат, пока совсем не стемнело. Вадик с Иваном нашли общую тему и разговорились, даже не стала вдаваться в детали, главное, всё обошлось миром.

К позднему ужину я снесла одеяла вниз, расставила свечи, поставила металлический заварник у очага. Принесла чипсы, печеньки, Вадик открыл вино.

– Давайте поиграем во что-нибудь? Не знаю… в «Крокодила», в города… – предложил Иван.

– Отличная идея! – охотно закивала я и по-дружески пожала Ивану плечо.

Но, заметив скептичный взгляд и неодобрительно поползшие вверх брови Парфёнова, поспешила на кухню.

– Есть карты. Давайте в «Дурака» или в «Пьяницу»? – положила новенькую колоду на шкуру у камина. – Других игр не знаю.

– Всё лучше, чем ничего, – с энтузиазмом кивнул Иван.

Мы расселись на одеялах перед камином, пили вино, горячий чай, хрустели печеньками и запечённым на огне хлебом, чуть смазанным сливочным маслом, и играли. Игра шла бодро: шутки, смех, нелепые истории, ведь проигравший рассказывал свою, а остальные угадывали – правда или ложь. И почему‑то каждый раз проигрывали или я, или Парфёнов.

– Ну конечно, – хмыкал Вадик, – сантехники чаще бездельничают, вот и наловчились в карты.

Иван лишь иронично приподнимал бровь, но молчал. У меня же историй было хоть отбавляй, а добавить в какую-то из них шутку – не проблема.

Тени от свеч и от камина играли на стенах, и в этой полутьме мне нравилось больше, чем при свете, – своя романтика.

Жуля устроился у меня в ногах, периодически приоткрывая один глаз, проверяя, не забыли ли про него. Вадик, развалившись напротив с подушкой под боком, тасовал карты с нарочито важным видом. Иван сидел между нами перед камином, и я периодически одёргивала себя, что часто ловлю блики пламени в его глазах.

Только вот он почти не смотрел на меня.

Когда в игре оставались Вадик и Иван, я сразу подмечала, что ведётся негласный поединок. Мой в своей подколочной манере задавал вопрос гостю, демонстрируя превосходство, тот спокойно отвечал, внешне совсем не реагируя на ехидные выпады.

Мой: вспыльчивый, беспечный, любит выпендриться и настоять на своём. Иван: спокойный, уравновешенный, молчаливый, даже когда заговорил, вполне самодостаточный.

Что я нашла в Парфёнове? Весёлый, не зацикливается на проблемах. Стильный – в этом ему не откажешь, всегда отлично выглядит, умеет поддержать разговор на любую тему, красиво ухаживает. Конечно, пахнет от него классно и такой редкий цвет волос – пшеничный без цыплячьей желтизны, обожаю его потрепать за холку… то есть за чёлку.

Перевела глаза на Ивана.

Чем задевает Иван? Темноволосый, глаза зеленючие – завораживают. И что-то светится в них такое… внутренний стержень, скрытый, но мощный, даже хочется к нему прикоснуться… Есть в нём нечто такое – мужское, настоящее, что не надо подтверждать словами и действиями. Он как будто просто есть. Интересно, как он целуется?

Так! Не пялься на его губы! У него девушка есть! И что я, вообще, делаю: Вадик и так на него косится.

Я отвела взгляд к Жульке, который подполз к Парфёнову и тихо грызёт краешек брючины. Чуть не прыснула в голос, но сдержалась. А хулиган пристально следит за мужчинами и продолжает точить зубы. Никогда не замечала за ним такого сосредоточенного любопытства. Будто вслушивается в каждое слово и всё понимает. Чего бы там ещё в его крохотной головёшке варилось?

У-у, моя прелесть! Давай, грызи его новёхонькие брюки, он их недавно на распродаже «Армани» купил.

– Нет, ну я тебя когда-нибудь побью! – возмутился Вадик на выигрыш Ивана и в очередной раз раздал карты.

– Давайте уже во что-то другое? Я всё время проигрываю. Мне уже рассказывать нечего, – жалостливо проговорила я, понимая, что лучше разрядить обстановку сейчас, чем азартный Парфёнов решит помериться пипетками.

– Нет уж, отдувайся! – засмеялся Вадик.

Я вяло улыбнулась и легла на живот, упёршись локтями в шкуру. Иван тоже сменил позу: лёг на бок и подпёр голову ладонью.

Играли, играли и вдруг… Иван проиграл.

– Ура! – воскликнула я, и Жулька взорвался победным лаем прямо рядом с ухом Вадика.

– Твою мать! Жулик! Отвали! – крикнул Парфёнов жмурясь.

Согласна, приятного мало, но зачем же так грубить?

– Иди к подруге, манюня, – ласково протянула руки к рычащему Жульке и довольно уставилась на Ивана. – Please, your story6[1] .

– Yes, of course7[1] , – игриво поддержал мой тон Иван, садясь на икры.

Вадик фыркнул, но промолчал.

– Итак, – важно начал гость интригующе приглушенным тоном. – Мы переехали в другой город. Комната у меня была жуткая: тёмная, сырая, с запахом старого дерева. Ночь… Чувствую: по полу холод гуляет и шаги рядом, хотя в доме никого…

Жуля вытянулся у меня на руках и навострил уши, усы дрожат в готовности то ли разразиться на опасность, то ли принюхивается к чему. У меня самой мурашки по спине побежали от темноты и нагнетающего ужас голоса Ивана. Я невольно поднялась и подтянула колени к груди.

– Вышел в коридор – света нет, – продолжил Иван. – Пол скрипит, будто кто‑то идёт за спиной, но позади пусто. Включаю фонарик на телефоне… и вдруг что‑то зашуршало за стеной. Раз… два… три… Дверь кухни распахивается сама…

В этот момент над нами вспыхивает люстра, ёлка взрывается бешеными огнями, а сверху раздаётся неистовый хрипящий крик… Вадик шарахнулся в сторону, схватившись за сердце.

– А-а-а! – заверещала я и инстинктивно метнулась к Ивану, буквально запрыгнув на него.

Он подхватил меня за талию, прижал к себе и расхохотался, а следом и Вадик зафыркал. Из магнитолы, стоящей на каминной полке, диким ором гремел Pink Floyd8[1] .

Вытаращив глаза, я вцепилась в плечи Ивана, не понимая, почему все ржут, а между мной и им что-то рвётся наружу.

– Жень, давай освободим Жульку, а то мы его придушим? – успокоившись, сказал Иван и аккуратно отстранил меня за плечи.

– Жень, ну ты что? – тут же перетягивая меня за локоть в свои объятия, прыснул Вадик.

Жулька, освободившись, отряхнулся и побежал обнюхивать гостиную.

– Да ну вас! Я темноты боюсь, а вы тут устроили страшилки, – проворчала я, отталкиваясь от Парфёнова, одёргивая толстовку. – Какой идиот включил магнитолу в розетку и люстру?

– Ну я, – признался Вадик. – Подумал, свет дадут, чтобы сразу услышать, а выключатель по привычке щёлкнул.

– А ёлка на что? – возмутилась я, усмиряя дыхание.

– Извини, Жень, – поднялся Иван и мягко коснулся плеча. – Не думал, что ты такая пугливая…

– Да ладно, адреналинчик в кровь, – усмехнулся Вадик. – Кто пойдёт включать отопление, а то наверху ласты склеить можно?

Немного смущённая, я села на место. Жуля, обойдя территорию, вернулся к подушке и сел в сторожевой позе, глядя на нас.

– Сначала закончи историю, – буркнула я, шутливо угрожающе косясь на Ивана.

– А ничего, – развёл руки Иван. – Утром нашёл на столе птичью лапку, больше никаких следов. Дверь заперта снаружи.

– Ложь! – хором с Вадиком воскликнула я.

– Правда, – с хитрой усмешкой ответил Иван и задул свечи, стоящие рядом на столе. – Это был наш новый кот. Днём поймал птицу, съел, лапу притащил в дом, а ночью положил на стол, типа, делюсь добычей. Дверь же от сквозняка распахнулась: у меня форточка была открыта.

Вадик потянулся и хмыкнул:

– Ну, после того, чем чудит Жулик, вполне себе.

– Ну и напугали вы меня оба, – покачала головой я.

– Антураж для страшилок идеальный, – усмехнулся Иван.

– Да уж, подстава и с холодом, и с электричеством, – раздражённо отмахнулся Вадик. – Какой тут праздник! Домой бы, в нормальные условия!

Я мельком посмотрела на Ивана и поймала его взгляд, кажется, разделяющий моё несогласие.

По-моему, было здорово, уютно. Ну, немного холодной еды, но поджаренный хлеб, чипсы, вино – м-м, объеденье!

– Ладно, – поднялся Вадик. – Что-то я устал за сегодня.

Ты-то устал?! Ё-моё, со стыда сгореть!

Чтобы скрыть неловкость от Ивана, отвела глаза к Жульке, гоняющего по полу свою витаминную косточку.

– Мне надо почту проверить, а телефон разрядился, – вздохнул Вадик. – Я свою в машине оставил. Есть зарядное?

– В комнате возьми, – ответила вынужденно вежливым тоном, всё ещё пряча глаза.

– Пойдём уже спать, – притянул меня к себе Вадик. – Тебя так давно не было дома, – и звучно поцеловал в шею.

Ясен пень территорию метит!

– Вадь, мы не одни, – смущённо отстранилась, косясь в сторону Ивана.

– Я включу отопление, – деликатно вышел тот.

– Какая разница? Ты же моя девушка, чего стесняться? – хмыкнул Парфёнов.

– Это неприлично, – прошептала я и стала собирать тарелки и бокалы с пола. – Хочу ещё чаю. Будешь?

– Какой чай? И так после твоей тушёнки воды нахлебался, – проворчал Вадик и вышел из гостиной.

Я отнесла посуду на кухню и вернулась потушить оставшиеся свечи. Тут и заметила, как половина ёлки просто потухла.

– Отопление включил на максимум, быстро нагреется, потом переключу на обычный режим, – вернулся Иван.

– Спасибо большое. Что бы я без тебя делала, – благодарно отозвалась я и кивнула на ёлку: – Кажется гирлянду заглючило.

Не раздумывая зашла за ёлку, наклонилась к розетке, пошевелила вилкой, но лампочки то загорались, то гасли. Иван подошёл с другой стороны и тоже наклонился:

– Давай посмотрю.

Я присела на корточки перед ним, совсем не хотелось уходить от него, я бы всю ночь болтала у камина… если бы не…

Иван опустился на колени и слегка натянул проводки. Любопытный Жулька тут же прибежал проконтролировать. Задорно виляя хвостом, стал тыкаться носом прямо в руки Ивана.

– Эй, сейчас получишь разряд по носу и поймаешь звёздочки! – с беззлобным смешком Иван отодвинул пса в сторону.

– Жуль, не мешай, – засмеялась я, потянувшись к нему. – Вот любопытная Варвара…

Но Жулька, похоже, решил, что с ним играют: прыгнул лапами на бёдра Ивана, игриво ухватил зубами за кисточку шнурка шаровар и отскочил.

Шнурок мигом развязался – шаровары плавно соскользнули с бёдер на пол. Перед моим лицом оказался совершенно голый пах Ивана.

Я изумлённо раскрыла рот, зажмурилась, дёрнулась от ёлки, ударилась головой о подоконник и зашипела… Жулька гавкнул и одновременно с тем, как Иван попытался натянуть шаровары обратно, раздался возмущённый голос Вадика:

– Что здесь происходит?!

– Э‑э… – только и выдавила я, чувствуя, как щёки заливает румянец, и, закрыв рот ладошкой, сдавленно засмеялась. Ну как тут не заржать – это же просто несусветная катастрофа!

Иван покраснел до корней волос и, смущённо натягивая шаровары, отползая от ёлки, прошипел:

– Это… коварный шнурок…

Я закусила губу, сдерживая смех, и поднялась, глядя на взбешённого Вадика. Что тут скажешь ревнивому парню, когда перед тобой на коленях чужой мужчина без штанов!

Но, отворачиваясь, идя к кухне, с запоздалым пониманием оторопела и скосила глаза к носу.

Вот прилетели! Он же был совсем голый под шароварами! Офигеть! В мороз! Рубил дрова! Как там ничего не отвалилось?!

– Извините, – проговорил за спиной Иван и, похоже, спешно вышел из гостиной.

– Жень, как это называется? – тут же раздалось шипение Вадика за плечом.

Я растерянно выставила две чашки на блюдца, запихнула в них пакетики чая и стала наливать кипяток.

– Чаю хочешь?

– Ты что творишь?! – выхватил у меня чайник Вадик.

Я испуганно оглянулась и только тут осознала, что не вынула пакетики из блестящих обёрток.

– Пипец! – выговорила одними губами, всё ещё чувствуя, как горят щёки.

Жулька зацокал когтями по полу, вбегая в кухню, и прижался к ноге, готовый защищать.