Текст книги "Жуля, я и снежный роман (СИ)"

Автор книги: Ана Ховская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Я повернулась, огляделась и пожала плечами:

– Мне кажется, не бывает упущенного времени для мечты, – мягко пихнула его в плечо ладонью и ободряюще улыбнулась: – Тебе надо пробовать! Ну или попытаться сделать всё, что только зависит от тебя сейчас… Ведь это так важно!

– А ты поступаешь согласно своему совету? – лукаво прищурился он.

Я замешкалась на мгновение, а потом уверенно кивнула:

– Вот прямо в эти праздники я на пути к одному из важных желаний. И я уверена, оно вот-вот сбудется.

Иван взбодрился, размял плечи и снова шагнул вперёд.

– Тогда я желаю тебе удачи!

– У тебя тоже всё получится! – улыбнулась я – так хотелось его поддержать. Хотя… что могло быть не так у этого замечательного парня?

Я набрала в варежки снега, слепила большой шарик и бросила в спину Ивана.

– А-а, у нас война! – неожиданно громко вскрикнул он, и моментально в его руках стали формироваться снежные бомбочки.

Жулька игриво зазвенел, заносился вокруг нас, повизгивая и пытаясь поймать за штанины, когда мы стали бросаться снежками, задирать друг друга, визжать, смеяться и кувыркаться…

Да, мы были похожи на малых детей, вырвавшихся из-под опеки строгой маман, но нам было весело. Давно я не ощущала такой лёгкости, безотчётного восторга и искренней благодарности этому Новому году!

Устав, мы упали на снег и рисовали ангелов руками и ногами. Жулька перепрыгивал с меня на Ивана и обратно, а когда мы затихли и в таком уютном молчании смотрели на тонкие белые дорожки от самолётов в недосягаемой глубине неба, улёгся на мой живот и, посопев, задремал.

Я и сама чуть не задремала под трогательное сопение малыша. Но лишь прикрыла глаза на секундочку, как лица коснулось чьё-то тёплое дыхание.

– Вставай, а то попу отморозишь, – мягко улыбнулся Иван и так по-свойски чмокнул в нос.

Когда поднялась, цепляясь за его руки, ещё долго не могла прийти в себя, показалось, что всё это привиделось. Всё смотрела на Ивана, но тот просто улыбался и шёл вперёд.

Точно приснилось!

А потом мы всё шли, шли… казалось, в целом мире нет ничего лучше, чем оказаться в таком тихом месте, когда рядом только тот, кого действительно хочется видеть. И ещё маленькое пушистое сокровище, которое делает эту жизнь ярче.

Манюня не просто полз брюхом по снегу, но ещё умудрялся подпрыгнуть и крутнуться в воздухе за тенью своего хвоста, чем веселил нас и задавал темы для разговора.

Вскоре выползли на расчищенную дорогу.

Вот показался мой домик. Но идти туда не хотелось: там Парфёнов.

Жулька тоже будто резко устал: плёлся неохотно, всё время путался в ногах, замирал, всматриваясь вдаль, порыкивал, словно намекая: нам туда не надо.

– Как здорово прогуляться по свежему воздуху, – оптимистично протянула я, усилием воли заставляя себя не поддаваться приближающемуся настроению. – Мне кажется, что за эти три дня случилось так много, но я будто просидела в подвале.

– Да, только это я застрял на чердаке, – иронично щурясь, напомнил Иван.

Мы рассмеялись в голос. Жулька запрыгал, и я взяла его на руки.

– Не замёрзла?

– Нет, спасибо.

– А этому чудику, по-моему, тоже хорошо, – кивнул на пса Иван и потрепал его по мохнатой мордашке.

Вот он двор, крыльцо…

– Сейчас сделаю чаю с малиной, да? – оглянулась на Ивана.

Он согласно кивнул, снова как-то задумчиво замерев на мне взглядом.

Я смущённо отвернулась, обила угги друг о друга и дёрнула ручку двери…

Но та оказалась заперта!

Глава 19

Глава 19

– Не поняла! – возмущённо дёрнула дверь ещё раз.

Но та действительно была заперта.

Парфёнов обиделся и закрылся? Что ещё за новости?!

Я сняла варежку и сильно постучала по двери. Жулька громко залаял.

– Так… – выдохнула я, не дождавшись после минуты долбёжки, вынула телефон и… – Ну Ёшкин свет, разрядился на морозе…

– Мой тоже, – вздохнул Иван.

– И что делать? – повернулась к нему.

– Давай постучим в окна, может, он уснул?

– Если он в комнате наверху, то его и пушкой не разбудишь, – вздохнула я и сердито дёрнула дверь ещё раз. – Погоди…

Я пригнулась, приложила ухо к двери и подёргала её.

– Она закрыта на ключ! Он ушёл, что ли? Куда?

– Может, нас искать?

– Это вряд ли: у него нет тёплых вещей. Вряд ли он нашёл тулуп на чердаке… Есть ещё вариант…

Я потянулась под козырёк и пошарила рукой по пологой доске.

– Ё-моё! – процедила сквозь зубы. – Ну точно проклятие кто наложил!

– Тут должен быть ключ? – догадался Иван.

– Да, но вчера Стас пришёл, и я этот ключ, кажется, в сени внесла…

Я топнула ногой, потопталась и посмотрела на Жульку – тот переминался с лапы на лапу, поджимал хвост, видно, подмёрз бедняга.

– Идти ко мне, манюнь, – наклонилась и взяла псинку на руки. – Не мог же он нас бросить?

Иван спустился с крыльца и обошёл дом. И, видно, заглянув в окна, крикнул:

– Думаю, что он ненадолго ушёл: ёлку не выключил, да и на кухне свет горит.

Плохо ты его знаешь: этот мог и телевизор забыть выключить. Но, надеюсь, ты прав!

– Надеюсь, нам не придётся пиликать три кэмэ в Горный Щит, – проворчала я и прошла по крыльцу к торцу дома. – О, а у тебя нет инструментов, которыми можно дверь открыть? – кивнула на серебристый чемоданчик.

Иван, возвращаясь на крыльцо, покачал головой:

– Таких нет.

– Я уже, честно говоря, замерзаю. Может, костёр разожжём? Дрова есть за домом, – усмехнулась я, понимая, что идея так себе, потому что и спичек-то у нас нет.

– Хорошо, что напомнила, – оживился Иван и вернулся к своему чемоданчику. Вынул что-то оттуда и снова поднялся ко мне. В руках у него был пауэрбанк11[1] . – Мне сейчас без надобности, давай свой телефон. Надеюсь, заряд не вышел. Хотя бы позвонишь Вадиму, узнаешь, где он.

Я передала Жульку Ивану и подсоединила устройство к своему.

– Положи в карман, чтобы быстрее подзарядился, – порекомендовал Иван.

Через несколько минут я нетерпеливо вынула телефон – три процента хватало, чтобы сделать попытку дозвона. Я живо набрала Парфёнова.

– Божечки! Даже есть связь! – воскликнула, услышав гудки.

– Слушаю, Жень. Ты где? – ответил Парфёнов.

– Это ты где? – выпучила глаза и усмехнулась. – Мы тут у двери, а она закрыта!

– Я скоро буду, а ты-то куда…

И звонок прервался.

– Ну вот! Скоро – это когда? – возмущённо посмотрела на трубку – телефон снова разрядился, и оглянулась на Ивана.

Тот всё слышал и пожал плечами:

– Значит, ждём.

Но стоять было холодно, мы и так провели на морозе около четырёх часов, даже не заметили, как пролетело время. Я спустилась с крыльца и быстрыми шагами стала мерить двор, активно размахивая руками, подпрыгивая. Жулька, увидев меня, чуть ли не выпрыгнул из комбеза и тоже понёсся следом, думая, что я играю. Иван стал прохаживаться по двору.

После звонка Парфёнову прошло минут пятнадцать, а согреться полностью уже не получалось, к тому же жутко хотелось есть, пить и усталость давила на плечи. Я поднялась на крыльцо, села на деревянный выступ у стены и закрыла глаза, чтобы не щуриться от солнца в лицо. Жулька взобрался на колени и свернулся клубочком.

– Устала? – незаметно приблизился Иван, нависая широкой тенью.

Я приоткрыла один глаз и кивнула.

– И замёрзла. Главное – не переохладиться, но сил скакать уже нет.

– Я сейчас…

Я закрыла глаза, покряхтела и поднялась: попа стала квадратной, пока вдавливалась в узкий выступ, чтобы не соскользнуть. Послышались шаги Ивана – он нёс большую чурку. Поставил её на крыльцо, смахнул снег, сел, расстегнул пуховик и похлопал по своим коленям:

– Иди сюда.

Я вскинула брови, безусловно, понимая, что он предлагает, но смущаясь сделать шаг.

– Ну давай, хватит скромничать, – нетерпеливо заёрзал он. – Это естественный способ согреться. Два тела вместе создают больше тепла и сохраняют его.

Да и пень с ним: я замёрзла!

Благодарно улыбнулась, села, усадила Жульку на колени, а сама просунула руки под пуховик Ивана, обхватила крепкий торс и прижалась плотнее.

Иван обнял меня, вовсе не робким захватом, и закрыл глаза. Я положила голову ему на плечо и затихла.

А он действительно, как печка! И пахнет от него, м-м-м…

И как-то хорошо мы сидели, молча, уютно. Тепло от Ивана стало передаваться рукам и бёдрам, согревать целиком. Жулька чуть подрагивал, ёрзал и пытался забраться между нами, пряча мордашку под моим локтем, но от него тоже шло тепло. Наконец, устроившись удобнее, замер.

Иван склонил голову к моей, щекой прижался к макушке. И так мы вросли друг в друга, что совсем не хотелось выпутываться из заботливых рук, открывать глаза при слепящем солнце. Мы даже стали дышать в унисон.

И вдруг сверху упали хлопья снега. Я поморщилась, открыла глаза, мы оба подняли головы и уставились вверх… а потом вдруг встретились глазами.

Он так близко…

Дыхание перехватило – его взгляд словно приковал. На миг в голове стало тихо-тихо и белым-бело, как в облаках… Но, когда Иван, не отводя глаз, крепче сжал пальцы на пуховике, пришло осознание: он смотрел на меня… в меня, беспрепятственно проникая в самую глубину, а не случайно бросил взгляд.

Мы оба стали дышать медленнее. Я чувствовала, как смешивается наше дыхание и меня неумолимо тянет к нему… миллиметр за миллиметром… Эти глаза завораживали и смотрели так, будто обнимали не только его руки… Казалось, что и сам он тянется ко мне… Я всеми силами сдерживалась, чтобы не наклониться к таким красивым и, наверняка, нежным и страстным губам.

Я могла бы утонуть в этом поцелуе, утонуть в нём, потерять голову, влюбиться окончательно, но… кем он посчитает меня после?

Нельзя поддаваться, Стрельцова! У него девушка, а ты будто навязываешься после таких откровений, как будто тебя надо пожалеть. Жест из жалости мне не нужен. Только не так. Я больше не хочу идти на компромиссы, я хочу настоящих чувств и отношений, когда моя голова будет на месте, когда мужчина будет смотреть на меня так, потому что действительно любит…

И вдруг Иван заговорил:

– Жень, так вышло… – начал сокровенно, точно доверял тайну, опустил отнюдь не скромный взгляд на мои губы и снова поднял глаза. – Я должен признаться, что…

Ё-моё, ну сама виновата… Заставила парня оправдываться. Отвратительно, Стрельцова!

– Иван… – произнесла твёрдо, перебив его.

Стало вдруг не по себе, что невольно соблазняю парня, а он борется с самим собой, а значит, выбор не прост, и под эмоциями легко совершить ошибку. А я не имела права разрушать то, что не создавала, ведь упасть в омут легче, чем оттуда выбираться, когда взвесишь все за и против.

Я сглотнула, отлепилась от него и неуклюже поднялась. Жулька с визгом приземлился под ноги, встряхнулся и окинул нас недовольным взглядом, мол: «Вы чего, я же тут сижу?!»

Иван сразу вытянулся передо мной и не отпускал взглядом.

– Иван, прости, пожалуйста, кажется, что я подала какие-то неверные сигналы и ты мог расценить, что я… Я совсем не хотела тебя смутить… Прости, это просто какое-то недоразумение…

На лице Ивана отразилось явное замешательство, он сглотнул и отступил на шаг.

– Я люблю Вадика… – стекло с губ.

Почему-то в этот момент мозг сам по себе решил, что такое утверждение исключит обоюдную неловкость.

Иван замер, моргнул, и будто шторка опустилась между нами.

Высший пилотаж! Вот зачем ты это сказала, совсем в штопоре?

Я отступила ещё на пару шагов и отвернулась.

– Жень, – остановил за руку Иван.

Я напряжённо оглянулась и посмотрела в глаза.

Он смотрел серьёзно, с волнением, будто всё равно собирался сказать что-то откровенное.

– Жень, почему ты с этим мужчиной? – неожиданно спросил Иван.

Я с неловкостью переступила с ноги на ногу, сдержанно сжала губы, но от вопроса аж заискрило внутри.

Тебе-то какое дело? Ты вон какой замечательный, Катя, наверное, не нарадуется. А у меня вот так! Ну ничего, я скоро разгребу завал.

– Он единственный, кто всегда рядом, – неохотно буркнула под нос и подняла на руки жалобно глядящего снизу верх Жульку.

– Рядом? – усмехнулся Иван, склонил голову набок и прищурился.

– Тебе смешно? – сердито сдвинула брови.

– Нет, но уверен, что он не единственный мужчина на Земле, кто на тебя посмотрел.

– Все смотрят, – бросила обиженно. – Только рядом задерживаются немногие.

– Ты себя недооцениваешь, Жень, – заметил он, будто имел права говорить мне такие вещи.

И что я должна сказать? Что у меня не получается? Или что я неудачница? Зачем выносить лишнее из избы?..

И вдруг раздался глухой звук мотора, а через мгновение к дому подъехал Парфёнов на своём мерседесе.

Я смущённо повела плечом, поправила шапку и повернулась к двору.

– Извини, мы все заслуживаем тех, кто с нами рядом, я не должна была всего этого тебе говорить, – сказала через плечо.

– Мне кажется, тебе просто ещё не попался твой человек. Но Вадим точно не твой, – ответил Иван тихо, но с уверенностью всеведущего человека.

– А кто он – мой? – вздохнула я и вышла навстречу Вадику.

Парфёнов занял место рядом с моим жуком и вышел из машины.

– А лица всё те же, – усмехнулся, идя навстречу. – Вы точно знакомы три дня?

– Иван остался помочь найти Жульку: манюня сбежал, – натянуто улыбнулась я. – А ты-то куда делся?

– Я вышел, никого нет. Подумал, ты уехала в магаз за мясом. Вот и решил забрать машину, а то там дорогу почистили, мало ли кто решит поживиться. Пока за бензином сгонял, эвакуатор нашёл, пока подкурил. Я звонил, но ты была недоступна.

– Разрядился, – сунула руку в карман я. – А дом-то зачем закрыл?

– Чтобы никто ничего не растащил, – пожал плечами в ответ Парфёнов и достал ключ из кармана ветровки.

Я закатила глаза и усмехнулась:

– Кто тут что растащит? Вокруг ведь одни медведи и волки, – покачала головой и прислонилась к стене у двери. – Давай уже открывай, мы замёрзли и есть хотим…

– Ну да, уже два часа… Где вас носило?

Вадик открыл дверь и протянул руку, приглашая нас внутрь. Не поднимая глаз на Ивана, прижимая Жулю к груди, я вошла в дом. Сняв пуховик и раздев манюню, пошла на кухню и достала из холодильника молоко. Есть хотелось, но больше хотелось спрятаться от всех. Да и голова стала какой-то тяжёлой.

Пока молоко грелось в микроволновке, положила корм в миску манюни. Тот жадно стал заглатывать влажные кусочки и фыркать от удовольствия. Присела на корточки рядом и гладила его по спинке, а из головы никак не выходили слова Ивана: «…тебе ещё не попался твой человек».

Знаю я, что не попался. Наверное, всегда знала. Только почему это сказал именно тот, к кому чувствую слишком много, но он не свободен? И что это вообще было на улице? Он и правда собирался меня поцеловать, если бы я рот не открыла? Или снова чего-то не понимаю?

За спиной послышались шаги, не Парфёнова – Ивана.

– Иван, тут ещё много еды. Сделай бутерброды. Поешь что-нибудь. У меня, если честно, сил не осталось, – мягко предложила я, поднявшись, уходя к столу.

– Спасибо. Я телефон заряжу и попробую вызвать такси, – ответил тот, будто оправдывался, почему ещё задерживается.

– Согрейся, поешь, а потом уже будешь о такси думать… – отвернулась к своему стакану с молоком, испытывая неловкость после всего.

А всё было так хорошо…

Я стала цедить молоко, а Иван вдруг подошёл и над плечом тихо произнёс:

– Жень, извини, если я тебя обидел, я не хотел сказать лишнего…

И столько в его тоне было заботы, сожаления, искреннего, тёплого, которого, казалось, мне всегда не хватало, что захотелось обернуться и обнять его просто так, даже по-дружески…

И я обернулась, но лишь улыбнулась, тепло глядя на него:

– Ой, ну что ты, глупости. Это я была немножко невежлива. Ты, пожалуйста, не уходи… Через полтора часа начнёт темнеть. Вечером приготовим ужин, поиграем во что-нибудь… Я буду рада…

Он смотрел не отрываясь, всё с той же задумчивостью, а я погладила его по плечу, «по-дружески», быстро, и отвернулась к своему стакану.

Мамочки, как же я хочу спать! Глаза аж печёт…

В гостиную вошёл Вадик. Я в очередной раз заметила, как меняется настроение от его пристального взгляда.

Ясень пень, пора скидывать балласт! Но можно я сначала в душ, согреюсь, прилягу…

Никаких сил не было что-то придумывать, натягивать вежливые улыбки и вообще что-то делать. По коже ещё шёл холодок, нужно было бы под горячий душ… Я щёлкнула чайник и выдавила дежурную улыбку:

– Вы поешьте, а я ненадолго…

Но на пороге гостиной Вадик развернулся и вышел вслед за мной в коридор.

– Жень…

Следующий по пятам Жулька глухо рыкнул.

Ой, ну что, опять: мораль, ревность, занудство?

– Что он тут делает? – поймал за руку Вадик и развернул меня к себе уже на лестничном пролёте.

О, бонусная программа – всё включено!

– Знаешь, я устала… оправдываться перед тобой все эти дни, – проговорила тихо, закрыв глаза.

Да пусть хоть кол на голове растешет…

Но Вадик мягко взял за руки и прислонился лбом к моему лбу. Я аж глаза распахнула.

– Послушай… вообще, все эти три дня какие-то ненормальные. Я сам устал. Этот ужасный холод, еды толком нет, такой неуютный дом… Одноклассник этот твой, этот пилот в ванной с тобой… Опять Иван под ногами…

М-м, хочешь ещё про Ивана в моей спальне расскажу?

– …мать твоя везде суётся…

Я отстранилась, устало хлопнула глазами и выдохнула:

– За всех приношу глубочайшие извинения, – не скрывая усмешки, склонилась по-гусарски и снова попыталась подняться к себе. Но Вадик не выпустил.

– Да Жень… Я верю тебе… просто я на пределе уже… Может, пора домой?

Это и есть мой дом теперь. Я никуда не хочу, особенно с тобой. Сказать ему прямо сейчас или после душа, а то развалюсь прямо тут? Что происходит?..

– Можно я сначала приду в себя? А потом поговорим? Я замёрзла, Вадим, и ужасно хочу в душ…

Парфёнов даже отступил и руки отпустил. Я его так редко называла, только когда знакомились.

– Ладно, пойду чай выпью. Может, тебе какао сделать? Я зефирки видел…

Зефирками ты ничего не исправишь, но займи уже себя хоть чем-то.

Я пьяно мотнула головой и поднялась в ванную.

Под душем стояла, кажется, целую вечность: совсем не хотелось двигаться. Комната наполнилась таким густым паром, что картинка перед глазами размывалась, только видела Жулькин нос, которым тот водил в воздухе.

Кое-как обмотав голову полотенцем и плотно запахнув махровый халат, я выползла из ванной и, закрыв глаза, застыла на месте. Жулька прислонился тёплым бочком к щиколотке и лизнул выглядывающие из тапки пальцы.

Куда сейчас: вниз или под одеялко – и никого и ничего? Вот бы сейчас с манюней в креселко у камина, пледик, глинтвейн, ёлочка мигает, телевизор тихо поёт и никаких Парфёновых рядом…

И вдруг мечтательную тишину нарушил тихий, но отчётливый вопрос из гостевой комнаты:

– Ма, ну что, жениться мне на Женьке?..

Голос Парфёнова узнала, и полотенце стало сильно давить на голову, оттого что глаза на лоб полезли. На автопилоте шагнула в сторону комнаты и прислонила ухо к двери.

– …а то сбежит ещё. Тут у неё то один мужик в женихи набивается, то другой… Ну как зачем мне такая жена, ма?..

Какая – такая? Мы в глаза друг друга не видели?!

Я прямо влипла в дверь.

– Она красивая. Знаешь, как мне мужики завидуют, когда говорю, что у меня девушка стюардесса и фотки показываю – всем на зависть. Она до пенсии летать будет, а при её работе я сам себе хозяин…

Долеталась, Стрельцова! Ты экзотический атрибут его успеха!

– …и получает хорошо, глядишь, машину поменяю к лету… Телевизор? Нет, ма, ещё не купил… На корпоратив не пошёл, шеф теперь бонусы зажмёт… Да не переживай, с шефом разберусь. А Женьку хватать надо, пока не сбежала… Что? Стопудово пойдёт, она только об этом и мечтает, – самодовольно усмехнулся он. – Конечно, приедем. На Рождество и познакомитесь…

Откуда ты знаешь? Я что, во сне говорю? И за «этого» я хотела замуж?!

Я скосила глаза в кучку, наклонилась, взяла Жульку, прикрыла ему мордашку, чтобы не тявкнул случайно, и на цыпочках вернулась в свою комнату.

Села на кровать, посадила Жулю себе на колени и погладила между ушами.

– Оказывается, всё дело в телевизоре, манюнь! А я-то думаю, что от меня все бегут…

Жульен смотрел непонимающе. И я тоже ничего не понимала. Таких нелицеприятных вещей никогда не замечала в нашей жизни с Парфёновым! Он никогда не был меркантильным, мелочным, никогда ничего у меня не просил… Его – другого – я узнала буквально в этом году.

А ведь я никогда и не любила его, никогда не произносила этих слов… А почему он пригласил меня к себе жить, если так любит свободу? Нет, Стрельцова, сейчас вопрос в другом: почему ты согласилась переехать к нему?

И вдруг всё прояснилось, вспомнила всю цепочку событий… Я тогда жила у матери: не успела арендовать новую квартиру. Вадик ждал, но я не хотела идти на свидание, потому что только явилась из рейса и узнала, что маман потратила мой первоначальный взнос по ипотеке: ей срочно нужно было удалить морщины! Ну конечно, деньги ведь лежат без дела, а красота спасает мир! И не беда, что я пролетела с квартирой: моя комната всегда ждёт…

Я – злая как сто чертей, в соплях, а Парфёнов приехал, уговорил выйти… Тогда впервые признался, что любит, и предложил жить вместе. Я так обрадовалась, что не слишком-то анализировала: в один вечер собрала чемодан и съехала.

«Удачное» было решение – спрятаться от токсичной матери. Вот и результат!

Но ведь нам было весело, я же помню. Как давно это закончилось?

И не нашла ни одного ближайшего воспоминания о веселье с Вадиком, искреннем, запредельном, даже таком простом, как сегодня на прогулке: лёгком, непринуждённом, почти детском. Помню лишь своих девчонок из бригады. Вот с ними было феерично.

Вот тебе и отношения, Стрельцова… Всё, никаких компромиссов! Мне нравится моя работа! В небе всё по-настоящему и я чувствую себя прекрасно! И ни в какой офис я не пойду юбку протирать. А не найдётся парень, который будет любить меня и хотеть быть рядом без отмазок, так бракованный парашют вам всем в зубы!

– А пока… милая стюардесса поможет вам преодолеть страх полёта! – ехидно проговорила я и почесала грудку Жульке. Тот радостно взвизгнул и лизнул в нос.

Я вздохнула, стянула полотенце с головы, и, хоть после душа стало совсем слабо, появился неприятный озноб, оделась в тёплый костюм и вышла.

Сейчас мне нужно одно: чай с малиной и лимоном!