Текст книги "И носило меня, как осенний листок (СИ)"

Автор книги: Alex O`Timm

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Глава 18

18

Все дальнейшие события были уже не столь интересны. Сергей Рыков, пересек Атлантику, на одном из пароходов, затем добрался на поезде до Русско-Американской Республики, где и встретился со мной, уже в том виде, в каком я его и нашел. Ему удалось влиться в толпу русских эмигрантов, сходящих с парохода, и выдавая себя за одного из беженцев, таким образом обзавестись документами Русско-Американской Республики. Дальнейшие события были описаны мною раньше, и повторять их вновь не вижу смысла, а вот что произошло в после его отъезда из Генуи, пожалуй, стоит озвучить.

Сергей, якобы отправившись во Францию, сошел с поезда уже на следующей остановке. Учитывая, что поезд делает две остановки только в самом городе, собирая пассажиров, то произошло это довольно скоро. Сойдя с поезда, он вернулся порт, и наблюдая за мной издали, дождался моего отплытия. Еще до его отъезда, мы говорили о том, что я направлюсь в сторону Кодеса, где мы и должны будем встретиться. Но так как в одиночку преодолеть такое большое расстояние за один переход, невозможно, да и торопиться было в общем-то некуда, я сказал, что по пути возможно зайду в Сардинию, на Менорку, где-нибудь на островах переночую, а затем направлюсь к месту встречи. Именно поэтому Сергей сел на пассажирский пароход, который догнал меня на траверзе Корсики, и попытался выяснить, куда именно я зайду на стоянку. Похоже именно тогда я и заметил его лицо на одном из пароходов обогнавших мое судно. Уже допрашивая его, оказалось, что Рыков, так или иначе был уверен в том, что я изъял деньги из тайника, когда увидел мое судно у берегов Корсики, или сделаю это в ближайшее время. Поэтому сразу же по приходу в Сардинию, он пересел на другое судно и отправился во Францию, где связался с полицией и предложил сделку, которая заключалась в следующем.

Он сдает меня французской полиции, не претендуя на премию, за мою поимку, которая была назначена, и составляла одну тысячу франков. А также на все деньги, украденные во время ограбления банка, которые, как он был уверен, уже находятся на яхте «Ольга». Взамен, после взятия «преступника», то есть меня и всех следственных мероприятий, ему в качестве премии отойдет тот самый дрифтер, переделанный в яхту, а полиция поможет в оформлении всех бумаг на него. Одним словом, все останутся довольны.

Когда я спросил, почему? Ведь за все время нашего знакомства я не сделал в его отношении ничего плохого.

– А, катер? – вскричал Сергей. – Именно из-за того, что ты бросил его на камни, я лишился работы, и был вынужден зарабатывать официантом в грязном кабаке для бандитов и люмпенов.

– Но я же не знал, что это была именно твоя лодка, да и сдавая его в аренду за такую сумму, ты должен был осознавать все риски, связанные с этим.

Оказалось, моя вина состоит не только в этом. А еще и в том, что я родился в более богатой семье, чем он, тетушкин дом, в котором мы с ним бывали на каникулах, настоящий дворец, а его семья была вынуждена ютиться в доме брата его матери. После окончания Кадетского Корпуса, я отправился в Сорбонну, а Сергею пришлось служить мичманом на Балтике, среди грязной матросни. В то время, когда я наслаждался жизнью путешествуя по Соединенным Штатам, он обслуживал работяг в грязном кабаке. Одним словом, во всех его бедах, виноват именно я, и потому должен понести заслуженное наказание.

Наша беседа затянулась на несколько часов. Мне пришлось пару раз, применять свои способности, усиливая контроль, над его разумом, когда видел, что мой собеседник начинал приходить в себя. Вряд ли после многократного удержания, его разум останется на прежнем уровне, но то, что он мне рассказывал, находясь под действием моей магии, говорило о том, что ничего хорошего мне ожидать не приходилось. И мне очень повезло в том, что я доверился своему чувству тревоги, несколько переиграв встречу в этом порту.

В итоге, к концу нашей беседы мой бывший товарищ выглядел, как типичный сумасшедший. Безучастный направленный в никуда взгляд, полное безразличие ко всему окружающему, и слюна, тянущаяся из уголка рта вниз. Мне было совершенно не жаль этого человека, поэтому перед тем как оставить его здесь на берегу моря, я еще раз ударил по его сознанию, выбивая из него все останки разума, и поднявшись отправился прочь от этого места. Добравшись до пристани, нашел оставленный там баркас, сообщил находящимся в нем людям, что готов возвращаться обратно, и мы тотчас отошли от пирса и вышли в море.

Один из находящихся на баркасе мужчин, тут же сообщил мне, что на пристани появлялись какие-то люди, разыскивающие мой кораблик, но он ответил, что ничего о том не знает. Я поблагодарил его за такой ответ, и сунул ему в руку десять франков, чему он оказался вполне доволен. Добравшись до деревушки, возле которой находилось мое суденышко, я провел еще одну ночь в местной гостинице, наутро плотно позавтракал, расплатился с хозяином за все предоставленные услуги, после чего сразу же вышел в море, направив свой кораблик, вдоль испанского побережья. Решив, что уж до Лиссабона, смогу дойти и самостоятельно, а там решу, как быть дальше.

Следующие два дня я находился вне себя, прокручивая раз за разом признание, услышанное от Сергея, чтобы хоть как-то успокоиться и отвлечься от всего этого, гнал свою яхту на всех парах, не обращая внимание на усталость. В итоге проведя за штурвалом почти двадцать часов вечера, прошел больше двухсот сорока миль, и в итоге, уже засыпая буквально на ходу, сумел подвести свою скорлупку к берегу, отдал концы, и оплатив стоянку на сутки, рухнул на ложе тут же провалившись в глубокий сон.

Отдохнув, я вполне оправился от потрясения, вызванного предательством лучшего друга, которого я всегда воспринимал именно так. Сейчас же я задумался о том, как быть дальше. В компании друга, весь переход воспринимался мною, скорее, как морская прогулка. И скорее потому, что Сергей Рыков происходил из семьи потомственных морских офицеров. Одних только адмиралов в морской династии было трое. Вдобавок ко всему семейным даром считался дар – «навигатора». Сергей всегда знал, в каком направлении должно идти судно, безо всяких приборов и расчётов мог проложить курс куда угодно, и поэтому предстоящее путешествие через Атлантику в его присутствии, виделось скорее легкой прогулкой, нежели чем-то еще. Сейчас, в его отсутствии мне уже было несколько боязно отправляться в путь. Хотя по большому счету, весь маршрут уже был проложен достаточно давно и отражен в картах и составленных с его помощью лоциях.

Мы планировали дойти до Лиссабона, там сделать полную заправку судна, и направиться в сторону Азорских островов, даже если и чуть собьёмся с курса, что в присутствии Сергея выглядело ненаучной фантастикой, все равно у нас будет достаточный запас топлива, чтобы дойти до этих островов без каких-либо проблем. Далее наше путешествие лежало в сторону Нью-Фауленда, порта Сент-Джонс, до которого было около одной тысячи трехсот миль. То есть мы проходили этот путь с огромным запасом. Ну а там считай путешествие завершалось, входом в Канаду и по реке Сен-Лоран, к Великим озерам, где Тендер-Бей можно было перегрузить доставленное на поезд, и двигаться уже по земле.

Сейчас, у меня уже не было той уверенности, и поэтому я задумался или о наборе полной команды, или же о каком-то другом варианте, переброски средств и драгоценностей из Европы в Америку. На всякий случай решил посоветоваться со знающими людьми. И первый же встреченный мною владелец судна, предложил дойти до Валенсии и обратиться в находящееся там пароходство, сказав, что в их силах решить все мои проблемы. До Валенсии было немногими больше шестидесяти миль, и потому уже к вечеру того же дня, я входил в порт этого города. А уже на следующий день, беседовал в офисе местной пароходной компании, относительно перехода к Новому свету.

– Вы, изволите шутить, молодой человек. Да ни один здравомыслящий человек, не возьмется за такой переход на вашем суденышке через Атлантику. Кто вам вообще внушил, что это возможно.

– Одним из членов команды, до недавнего времени, предполагался природный навигатор.

– Ну разве, что так. Да и то риск очень велик. Вряд ли вы найдете на подобный переход команду.

– Что же делать? Мне нужно доставить судно хотя бы в Канаду, а лучше на Тихий океан, к берегам Аляски.

– Вообще-то один вариант все же имеется. Правда он обойдется вам не меньше чем в семьдесят тысяч.

– Долларов?

– Нет, что, вы. У нас в стране принято расплачиваться песетами.

– У меня к сожалению, нет такого количества испанской валюты. В долларах это будет…

– … что-то около двенадцати тысяч. Если вы готовы будете расстаться с этой суммой, то в ближайшие дни, отсюда выходит транспортное судно, направляющееся в Сан-Франциско. И на нем еще имеется место, куда можно будет поставить ваш дрифтер, разве что предварительно освободив его топливные и водяные баки от лишнего груза. Судя по представленным вами документам на судно, это будет не так уж и сложно, зато за три недели, безо всякого риска, вы дойдете до Сан-Франциско, и сможете спустить вашу яхту на воду уже там. Ну, а дальше, будет уже гораздо проще. Все-таки одно дело пересечь океан, а другое каботажный переход, на совсем небольшое расстояние. Даже много меньшее, чем вы уже прошли от Генуи сюда.

Услышав, что на том же судне найдется каюта и для меня самого, я уже не раздумывал, и в тот же день заключил договор, и оплатил, как перевозку судна, так и собственное плавание до Сан-Франциско. Уже на следующий день, мой кораблик освободили от всего лишнего топлива, запасов воды, и некоторых продуктов, которые могли испортиться во время плавания. Я забрал нужные мне в дороге вещи, затем закрыл все люки и двери, которые тут же на моих глазах были опечатаны, и судно, лишившись уложенных вдоль бортов мачт, и трубы, заняло свое место на палубе океанского парохода. Вскоре там появился и я заняв одну из кают.

Следующие три недели плавания, я откровенно скучал, домучивая «Виконта де Бражелона» – последние книги о д’Артаньяне, и Виктора Гюго, взятого в корабельной библиотеке. В остальном все было как в любом другом подобном плавании, и описывать все эти интриги и разговоры, нет никакого желания. Десятого марта 1921 года наш пароход прибыл в Сан-Франциско. Сразу же после выгрузки, на меня накинулись местные таможенники, требующие показать мой груз. В ответ, я вызвал находящегося в городе консула РАР, и в его присутствии объявил, что моя яхта, не будет заходить ни в один порт Соединенных Штатов. А здесь в Сан-Франциско, только проведет некие технические работы, по восстановлению мачт, трубы, и произведет загрузку топливом и некоторыми продуктами питания, и отправится в Русскую Америку. Уж очень мне не хотелось светить найденным на Корсике кладом, а то, что на него обратят внимание, не вызывало никаких сомнений.

Разумеется, оплатить работу таможенной службы все же пришлось. Точнее специальную стоянку, где мое судно находилось для исполнения ремонтных работ, заправки и закупки необходимого. Причем, судя по местным расценкам, с меня содрали, как минимум двойную стоимость. Да и сам я тоже не мог покидать этого места. Но уже через три дня все было готово, и я получив отметку в маршрутном листе, вышел в сопровождении катера таможенной службы, и направился на север. Катер сопровождал меня, как минимум до Форт-Брэгга, похоже очень надеясь на то, что я отверну к берегу. На седьмой день каботажного плавания вдоль берегов США, я наконец преодолел восемьсот миль пути, и пересек границу Русско-Американской Республики. В Александровск заходить не стал. Впрочем, встретивший меня катер местной Пограничной стражи, едва взглянув на мой документ, только и сделал, что выразил мне соболезнования, по поводу безвременной кончины моего отца, и не особенно осматривая мою яхту на предмет возможной контрабанды, тут же откланялся. Впрочем, вряд ли имеющиеся в сейфе драгоценности, можно было считать контрабандой, а показывать французские наполеондоры, я и не собирался.

Отдохнув небольшом городке, расположенном у устья залива имени Педро де Альберни-и-Тейшидора капитана какой-то роты, служившего здесь с 1790 по 1792 год, и убитого местными индейцами, о чем гласит надпись на воздвигнутом в его честь памятнике, я нанял местную команду, и следующие восемьсот миль пути прошел уже вдвое быстрее, потому что яхта двигалась уже без остановок на отдых. И наконец в начале апреля 1921 года, прибыл на остров Долгий в принадлежащее нашей семье поместье, где меня встретила любимая тетушка.

Привезенное мною золото, и драгоценности, найденные в пиратском кладе на берегу Корсики, она восприняла вполне благосклонно. Более того, по ее словам, выходило, что об этом кладе известно уже достаточно давно, просто все его поиски так и не привели к успеху, а роман Александра Дюма, «Граф Монте-Кристо», как раз и был написан на основе слухов об этом кладе, который якобы принадлежал одному из капитанов берберийского корсара Аруджа Барбаросса. Правда это или нет, я не знаю, но пусть будет так, раз уж тетушка с такой уверенностью об этом говорит. Все это было перемещено в семейное хранилище, и до поры сложено именно там. Увидев, что там хранится помимо привезенного мною, решил, что бедность нам не грозит при любых раскладах.

Шокировала смерть отца. Впрочем, Ольга Борисовна скрывать правду о его смерти не стала, объяснив, что отцовы увлечения местными «рыбачками» и «пастушками» до добра никого не доведут. И к концу своей жизни, его тело представляло собой что-то среднее между Чудовищем Франкенштейном, и горбуном из «Собора Парижской богоматери».

– Выпавшие клоками волосы, открытые гноящиеся язвы, по всему телу, провалившийся нос, и ужасный запах исходящий от него.

– Он болел сифилисом? – Предположил я.

– Да. Именно поэтому и не желал встречи с тобой. Сейчас уже не о чем беспокоиться. После его смерти наше имение п моему настоянию, подверглось самой тщательнейшей санитарной обработке, а флигель, где он провел последние месяцы жизни, и все находящиеся в нем вещи, сожгли дотла. В тот же день мы добрались до семейной усыпальницы, расположенной на одном из небольших необитаемых островков, принадлежащих нашей семье, и я наконец увидел на обелиске, стоящем в ногах, его фотографию, практически не найдя отличий между ним и самим собой.

Привезенные мною деньги, позволили мне купить две тысячи восемьсот квадратных километров земель, расположенных на семьдесят километров по берегу Северного Ледовитого Океана и на сорок километров на юг, между реками Сагаваниркток и Купарук. Как раз в том месте, где в истории моего мира будет основан поселок Прудо-Бей и открыто огромное месторождение нефти и газа. Руководство нашей республики смотрело на меня, как на местного дурачка, которому некуда девать деньги. А тетушка, узнав о сделке, едва не устроила скандал, и мне едва удалось убедить ее в том, что я поступаю правильно. Сделка была заключена, на самом высоком уровне, и вскоре мне были выданы документы, которые невозможно было оспорить. Но я-то точно знал, что эти земли принесут мне такую прибыль, которая не снилась никому из местных олигархов.

Впрочем, я не торопился, показывая то, что находится там, и тем самым несколько успокоил руководство нашей республики. По большому счету, я даже ни разу не появился в тех местах, хотя исправно вносил налоги за купленные мною земли, оплачивая их можно сказать в убыток себе. А спустя три года, экспедиция, организованная правительством нашей республики, добралась до тех мест, и то, что они там обнаружили взорвало, чуть ли не всю Аляску. Неожиданно выяснилось, что именно там находится крупнейшее на территории Северной Америки, нефтегазовое месторождение. И одна только разработка этих месторождений, способна принести в нашу семью миллиарды рублей прибыли. При этом, ни о каком инсайде, не могло идти и речи, ведь никто из ныне живущих даже не предполагал, что там могут обнаружиться такие месторождения, даже в моей истории эти месторождения были обнаружены только в шестидесятых годах. Здесь все произошло гораздо раньше, но все равно о том, что там имеется я просто не мог знать, а, следовательно, и сделку, оспорить было невозможно.

Разумеется, для разработки месторождений пришлось найти инвесторов, причем на достаточно высоком уровне, но даже так, я получал значительную прибыль, сразу же перейдя на порядок выше своего прежнего положения, в одночасье превратившись из «дурачка, не знающего куда девать деньги» в преуспевающего инвестора, с которым нужно иметь дело.

В 1926 году, Ольга Борисовна, наконец добилась своего, и сосватала мне невесту. Свою тезку Ольгу Александровну Баранову, правнучку Александра Андреевича Баранова. Того самого, что долгое время руководил делами Русско-Американской компании, а в 1802 году стал первым главным правителем русских колоний в Америке. Примечательно, что он остался единственным представителем купеческого сословия на такой высокой и ответственной должности в истории РАК. А еще через год, жена подарила мне сына, Николая Александровича Волкова, будущего наследника всего состояния нашего рода. А еще через три года красавицу дочь, и этим мы решили ограничиться. Ольга Борисовна Абатурова, души не чаяла в моих наследниках, и была наверное лучшей бабушкой, которую только можно представить. Лишенная собственных детей, всю свою любовь отдала Коленьке и Мариночке. И следующие семь лет, не отходила от них ни на один шаг, покинув нас в мае 1933 года, и переписав все свое состояние на внучку, мою дочь Марину Александровну.

В сентябре 1939 года, началась Вторая Мировая война. В общем-то история повторилась вплоть до мельчайших подробностей, разве что Япония на некоторое время завладела Марианским архипелагом отняв его у Русской Америки, а не у Британии, в остальном все происходило точно так же. После Перл-Харбора, в войну официально вступили США, распространив боевые действия на Тихий океан, и после битвы у Мидуэя все занятые Японией острова были освобождены. Ну и, как водится, большая их часть сразу же отошла именно США, как военный трофей. У руля РАР, в это время находился не слишком умный руководитель, к тому же подсевший на алкоголь после смерти жены, и по пьяному делу, подписал договор о передаче Марианского архипелага Соединенным штатам. Хорошо вовремя остановили, а то бы Русская Америка вообще лишилась бы всех колоний. Признать сделку недействительной не получилось, но хотя бы сохранили Новую Гвинею, острова Бисмарка и Северные Самоа. А самого Ельцовского постановлением Верховного суда республики, лишили всех капиталов, и депортировали из Русской Америки. Впрочем, он вроде бы довольно неплохо устроился на территории США.

В середине войны, через территорию Русской Америки, на этот раз через Анкоридж, а не Федоровск, (в истории моего мира этот город звался Фэрбанкс), в СССР, было поставлено боле полутора тысяч самолетов, произведенных в США. С нашей стороны, в качестве помощи, поставлялся авиационный бензин и дизельное топливо, добываемое на открытых территориях севера Аляски, как раз в тех местах, которые принадлежали моей семье. Я не скажу, что отдавал все это бесплатно, но и цены не задирал до небес, прекрасно понимая, как трудно приходится сейчас СССР.

Война закончилась, как и в моей истории в мае 1945 года. Моему сыну к тому времени было уже восемнадцать, и он учился в Университете Анкориджа, на механико-математическом факультете, том самом на который в свое время не удалось поступить мне. Я с самого начала, постарался оградить сына от «семейных традиций» связанных с ограблением банков. Средств в семье было более, чем достаточно, и продолжать эти «традиции», не было нужды. А чтобы наш семейный дар можно было использовать с пользой, я организовал в Анкоридже судостроительный завод, который вскоре начал выпускать морские суда. И этого оказалось достаточно для поддержки нашего семейного дара. Сын, настолько заинтересовался этим, что не хотел заниматься ничем иным, поэтому и поступил на мехмат Университета. И это внушало большие надежды.

Тот самый набор в кожаной сумке, предназначенный для вскрытия сейфов, был тщательно упакован в сундук, найденный мною на острове Корсика, и вывезен на один из небольших островов принадлежащих моей семье. Там была организована закладка, созданная на «черный день». Ничего сверхъестественного. Несколько килограммов драгоценностей, найденных на Корсике и около полумиллиона долларов США в сотенных купюрах. Если уж в моем мире купюры выпущенные в ХIX веке были вполне ликвидными, то надеюсь традиция продолжится и в этом мире. Ну, а если нет, будет чем оклеить одну из комнат. Ко всему прочему в сундучок было вложено послание с описью содержимого, и напутствием, применять находящийся внутри набор инструментов, только при крайней нужде. Все это было упаковано в несколько слоев полиэтиленовой пленки, тщательно загерметизированно и заложено в специально вырубленную нишу у подножия гранитной скалы. Ниша была прикрыта каменной плитой, на которой были вырезаны мои инициалы. Учитывая то, что остров принадлежал моей семье, вряд ли на его территории, мог появиться кто-то посторонний без нашего разрешения. Да и по большому счету, делать там было абсолютно нечего. Обычная каменная скала, площадью около четверти футбольного поля, выступающая из морского дна в одном из проливов Александровского архипелага. Отсутствие любой растительности и воды, на острове, превращало его в никому не интересный кусок камня.

Эпилог

В начале второй декады июля 1951 года, собрались с сыном на морскую рыбалку в один из заливов на острове Екатерины II, что находится западнее Александровского архипелага. Мечтая поймать стальноголового лосося, что по уверению местных жителей, было не так уж и просто. Точнее сказать непросто сделать это на спиннинг. Но мы надеялись на лучшее. Погрузились в свой катер и отправились покорять неуловимого лосося. Первый день рыбалки, не принес никакого удовлетворения. То есть без рыбы мы разумеется не остались, но то, за чем сюда приехали, никак не попадалось. Переночевав на берегу в небольшом отеле поселка Клементина, на следующий день, по совету местного старожила должны были отправиться она один из островков, указанный им на карте. Островок был небольшим, но тем не менее носил какое-то зубодробительное название, которое не сразу-то и выговоришь. И вроде в переводе, это означало, что на острове «водятся местные индейские боги, которые наблюдают за людьми, нарушающими их заповеди и наказывают нерадивых ослушников». Вот такое слово из двенадцати букв русского алфавита.

С самого утра, предчувствие, чего-то тяжелого сжимало мою грудь, и я даже поделился своими тревогами с сыном.

– Ты, что же, пап, веришь во все эти россказни? Вот уж не ожидал от тебя.

– Не то, чтобы верю, но порой сам удивляюсь, тому, что происходит в такие дни. А сегодня у нас что?

– Так, пятница же.

Сын скорчил устрашающую физиономию, растопырил пальцы и срашным голосом произнес.

– Я Франкенштейн, и пришел забрать твою душу! – Потом улыбнулся и добавил. – Как раз пятница, тринадцатое июля. Самое время для темных дел.

Причалив к островку, устроились на небольшом мысе, поросшим местными деревьями. Уже ближе к полудню, как минимум с десяток лососей обитало в специальной сетке, укрепленной за камни в прибрежных водах, то пресловутый стальноголов, по-прежнему был неуловим. Ровно в полдень, небо заволокло тучами и начал моросить дождь. Рыбалку пришлось срочно сворачивать и перебираться на катер, где вполне можно было укрыться не только от любого дождя, но даже от небольшого шторма. Когда все вещи были перенесены, я вытащил из-под воды садок с сегодняшним уловом и закинув его себе за плечи, направился в сторону катера. Едва оказался под кроной какого-то дерева, как небеса разразились вспышкой молнии, ослепившей меня, а ее разряд, пронизавший ствол стоящего возле меня дерева, ударил в меня. Почувствовав нетерпимую боль, я выронил на землю свой улов и упал, потеряв сознание…

Конец книги. 28.07.2026 г