Текст книги "Атрак (СИ)"

Автор книги: 1ex0

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 39 страниц)

Так хрупко мирозданье –

Его военный марш

Попрёт до основанья,

Вострубив победный раж.

Подобным образом продолжалось его путешествие к столице самого сильного государства. Города, деревни, лагеря, одиночки, группы, караваны – всё и всех он сметал на своём пути. Бог войны нагнетал боевой дух, чтобы эти земли полнились силами и готовились встретить его. Он тратил лишь мгновения для того, чтобы сразить слабых людей и множество времени для того, чтобы перемещаться по этому миру.

Через четыре дня после того, как было начато вторжение, он всё-таки достиг заветного города. Как ни странно, жители не испытывали на себе последствий духа войны. Победоносец ворвался к ним, неся разрушение и свою ауру вражды, но люди были только лишь напуганы. Да, боевое состояние стремилось превозобладать над ними, однако своим усилием воли они всё-таки гасили его и могли оставаться спокойными, не подверженными этому действию. Дракалес только что с налёта разрушил главные врата, заодно унеся жизни нескольких человек, которым не посчастливилось оказаться поблизости, а теперь встал на изготовку, озирая округу своим всепрозревающим взором. Люди замерли от удивления, рассматривая бога войны. С каждым мгновением аура вражды наполняла их, и кровь начинала медленно закипать в их жилах. Томелон возвысил голос и принялся насмехаться над ними, говоря: «Слабый и никчёмный народ! Соберитесь вы хоть все вместе со всего этого мира, вам ни за что не одолеть никого из нас. Жалкое зрелище. Ваш мир не продержался и четырёх восходов вашей звезды. Сейчас моё воинство распространяется по этому миру и не встречает никакого сопротивления. Дух войны, который мы принесли с собой, уничтожил ваш покой. И вы ничего не можете с этим сделать. Вскоре и вы также потерпите поражение. Стремление воевать и сражаться захлестнёт вас, и вы будете жаждать битвы. Уже сейчас каждый из вас ощущает, как его нутро начинает кипеть, как бурлит его кровь, разнося частицы Атрака по всему вашему телу. Вы уже побеждены. Вы уже повержены, слабый и никчёмный народ! Вас ожидает плен. Вы познаете на себе господство и угнетение багряного воинства. И всё же я проявляю к вам милосердие. Я позволю вам бороться за свою свободу. Идите, позовите своего управителя. Пусть он выберет самого сильного воителя этого мира и выставит его против меня. Если же такого нет, пусть он выйдет на бой сам. Его победа может выкупить вас. Если я буду повержен, то мы отступим и больше никогда не придём сюда. Но я знаю, что нет такого воителя, который будет способен одолеть меня. Меня, Дракалеса Победоносца, бога войны, предводителя ратардов и ваурдов, а также владыку Атрака. А потому я отступлю от вашего мира, если ваш избранный воитель сможет дать мне достойный отпор. Но я знаю и то, что нет такого воителя, который сможет хотя бы уподобиться мне. Я приму победу, если тот, кто выступит против меня, сможет сдержать хотя бы десять ударов Орха или Гора. Да, именно так. Спешите к своему владыке и скажите ему, чтобы он подготовил того, кто сможет сдержать десять моих ударов. Если это случится, мы тут же покинем ваш мир и больше никогда не вернёмся сюда. А, чтобы мои слова не показались для вас пустыми, пока вы оповещаете своего владыку, я буду разрушать ваши дома» Договорив это, он устремился к одной из построек, которая стояла ближе всех к нему, и с размаху ударил по ней Орхом, так что она стала разваливаться по частям. Люди напугались. Но этот испуг тут же был поглощён духом войны, так что он превращался в ярость. Они начинали ненавидеть этого самозванца, который невесть откуда взялся и теперь разрушает их дома. Кто-то даже посмел накинуться на бога войны в попытке остановить его. Но громогласный хохот огласил округу, и три смельчака тут же были разрублены пополам. Остальные только лишь с трепетом вперемешку с гневом стояли и смотрели за тем, как происходит разрушение их города. Люди начали медленно вымещать скопившуюся в них злобу друг на друге. Им не нужно было повода. Сила войны искала выход, и они просто начинали драки друг с другом.

День стал медленно превращаться в вечер. Но никто не пришёл остановить Дракалеса, которому уже начинало надоедать разрушать постройки. Живых на улицах сделалось очень мало. В основном это были вооружённые стражники, против которые простые люди не могли выстоять. Некоторые, особенно робкие пытались прятаться в своих домах. Они были настолько трусливы, что дух войны не мог заставить их сражаться. Но и они погибали, когда бог войны обрушивался на их жилища. И перед своей смертью они только лишь слышали громогласную насмешку.

Опустилась ночь. Примерно половина столицы была уничтожена. Больше половины жителей валялась мёртвой. Ваурд, стоя на центральной площади, всматривался в округу. Все выжившие сражались. И бог войны считал это за честь, которую они таким образом возносят ему. Не нужны Дракалесу ни похвала, ни жест почести, ни награды. Бой – вот что было ценно в его глазах. И хоть сейчас боёв было немного, но они были настоящими, насколько это было возможно. А вот что касалось него, никто так и не пришёл, чтобы принять вызов. А потому он наполнил себя могуществом, а после ринулся разрушить этот город окончательно. Это была столица самого сильного государства. Её полное разорение может означать победу Атрака в этом мире.

И наутро от этого места не осталось и камня на камне. Физическая сила, которую ваурд сосредоточил над этим местом, оставила на этом месте одну сплошную равнину. Признаки города здесь только лишь угадывались. И вот, глядя на то, что осталось, Победоносец ощущает удовлетворение. Завоевание завершено. Никто из главного города самого сильного государства не устоял. Это не могло означать ничего иного, кроме лишь победы. Остальные государства были не чета красному воинству. И бог войны издал оглушительный боевой клич, знаменующий окончание войны и полную победу. Дух войны, который к тому моменту накрыл весь этот мир красной пеленой, разнёс этот возглас во все уголки. Его услышал и почувствовал каждый ратард и каждый ваурд. Чем бы ни занимались его воители, они остановились, а после ответили ему таким же возгласом.

Используя врата Атрака, все багряные воители собрались в той самой точке пространства, где они пришли в этот мир. Воздавая честь Победоносцу, они ожидали его дальнейших приказаний. А Дракалес не собирался оставлять этот мир в покое. Как и обещал жителям той столицы, он собирался пленить всех. Да-да, взять в плен весь мир. Он подозвал к себе ратарда по имени Мол и сказал ему, чтобы тот остался в этом мире и нёс волю бога войны, чтобы он следил за тем, чтобы войны тут не прекращались, чтобы через страдания и угнетения этого народа он обучал их военному делу. Его рука должна быть тяжела, его ноша непосильна, а милосердие недостижимо. Они проиграли, а потому не заслужили пощады. Тот, кто бьётся, пусть продолжает это делать. Тот, кто недостаточно силён для того, чтобы биться, должен стать сильным. И Мол должен был наставлять их на этом. Эти слабые существа будут изнемогать, будут страдать и погибать. И пусть. Те же, кто смогут выжить, станут ещё сильнее. И, быть может, через какое-то время сам владыка войны посетит этот мир, чтобы благословить всех истинных воителей своим визитом и своим одобрением. Ратард выразил согласие на это и обещал, что всё именно так и будет. После этого Алас и Ятаг унесли всё воинство обратно в Атрак.

Мол тут же принялся исполнять слово командира. Он перемещался по разным городам и осматривал, как идут сражения. А также он собирал сведения, чтобы строить дальнейший план по превращению этого ничтожного мира в заставу Атрака. Ему практически ничего не приходилось тут делать. Люди, поглощённые битвами друг с другом, сами устраивали турниры, на которых слабый погибал, а сильный выживал и сражался с другим сильным. Таким образом постепенно, день за днём оставались те, кто уже сражались на равных. В тех городах, где это происходило, ратард приходил и забрал с собой, чтобы учить и наставлять. Они изучали новые приёмы, постигали образ мыслей воинства Атрака, а после этого сражались ещё. Таким образом этот мир постепенно наполнялся людьми, которые начинали мыслить, как самые настоящие воители Атрака. Вечно багровые небеса, лёгкое дуновение духа войны, непрекращающиеся сражения – этот мир с каждым днём становился всё больше похож на мир войны.

Как и наказал Дракалес, Мол отыскивал и слабых, тех, кто из-за своего мягкого характера не могли стать воителями. На них очень слабо действовал дух войны. Вместо того, чтобы стать агрессивными и воинственными, они превращались в пугливые и трясущиеся куски мяса. Ратард выволакивал их из убежища, собирал вместе и начинал воздействовать на них своей силой в попытке пробудить в этих ничтожных сердцах отвагу и смелость, чтобы они начали сражаться между собой. Это был достаточно действенный метод. Половина из таких людей всё-таки пробуждалась от своей ничтожности. Они становились яростными воителями и бились друг с другом, как того и хотел Мол. Но другая половина не выдерживала такого натиска и погибала. Они слишком сильно сплелись со своей слабостью, так что стремление к миру стало неотъемлемой частью их сущности. И противоборство войны с миром разрывали их изнутри. Так что они умирали. Но это не означало, что наместник бога войны не справлялся со своим делом. Слабые погибнут, сильные останутся и будут воевать. Это неизбежно. Это закон войны.

Когда из числа сильных выделялся один, самый сильный, ратрад сражался с ним. До смерти. Воитель показывал всё своё мастерство, на какое был способен. Но этого, конечно же, не было достаточно. Слабые люди были неспособны приблизиться к сынам Атрака, сколь бы сильными ни стали они. Теперь, когда дух войны был уравновешен боевыми наставлениями, разумы людей не туманились. Они, конечно, рвались в сражения друг с другом, но теперь они знали пределы. Их разумы перестроились, их тела адаптировались. Так что теперь дух войны не создавал помехи, а, наоборот, помогал им правильно мыслить. Они были сосредоточены на том, как сделать сильнее свои удары, как разнообразить свои тактические навыки, как скрывать свою личность и свои намерения в бою. Люди, конечно, от этого не стали кем-то другим, не возвысились над собственной сущностью. Но теперь отвага, боевой настрой и дисциплина делали их пригодными к тому, чтобы не быть уничтоженными Молом.

Пять дней – и целый мир, полноценное измерение было покорено Атраку. Настолько стремительной и разрушительной была поступь войны. Никто и ничто не способны остановить приближение колесницы Победоносца. Первая победа очень понравилась богу войны. Это было самое настоящее удовлетворение. Наконец-то, первое завоевание. После того, как он вернулся в Атрак, его первым делом интересовало то, что теперь написано в таузвали. И самопищущая книга запечатлела то, что в этот мир пришло багровое воинство под предводительством Дракалеса, дух войны поработил умы людей, так что они оказались неспособны противостоять ему, а стремительные и безжалостные нападки ратардов и ваурдов не оставили проживавшим там людям и шанса на победу. Почти что половина того измерения была уничтожена. Остальная же теперь подвержена воздействию влияния Атрака и находится под правлением ратарда Мола, который проводит жестокие испытания, подготавливая этот мир к тому, чтобы там шли вечные и непрекращающиеся войны во славу томелона Дракалеса. Ваурд был удовлетворён тем, как эта книга описала его действия и его решения. После этого он поднялся на вершину Таргрунды и, всматриваясь в бескрайние просторы измерения вечных войн, принялся размышлять о том, как сделать последующие завоевания более продуктивными. Сейчас он сильно напоминал своего отца Датарола, когда тот в своём безмолвном величии вглядывался в даль. Он не успел стать томелоном, а уже во всём подражал своему творцу, отражая таким образом всю его славу и величие. Сейчас он находился в состоянии боевого планирования. Хоть глаза смотрели на то, как ратарды и ваурды бьются друг с другом, разум его был не тут. Он заглядывал внутрь себя и отыскивал то, что можно улучшить. В частности, он хотел добиться от тех, к кому он придёт, поединков. То, что ему в этом измерении так и не удалось вызвать на бой самого сильного представителя этих существ, показывало, что он ещё не достиг совершенства в завоевании. Он видел в этом свою оплошность. Нужно было самому явиться перед вираном, а после истребовать выставить против себя сильнейшего из них или встать на защиту этого мира лично. Он учёл это и принял решение во время следующего завоевания добиться того, чтобы ему предоставили возможность для сражения с самым сильным воином того мира. Много чего ещё дополнительно обдумал бог войны. Иногда он спускался на боевое поле близ Таргрунды и тренировался вместе со своим воинством. Ведь помимо завоеваний с трофеями он жаждал ещё и хороших сражений. А кто, кроме как подобных ему, мог это устроить? В мире нет такого существа, которое могло бы ему это дать. А потому, насладившись боем и подготовив очередной план по захвату следующего мира, он устремлялся к таузвали, пролистывал её и выбирал следующее место, в котором будет сеяться тирания багряного воинства.

Снова Алас и Ятаг аккуратно переносят нас в мир, где царит гармония и процветание. Дух мира лениво разливается по округе, и природа не знает тревог и волнений. Однако теперь всё стремительно меняется. От места, где мы выбрались в этот мир, начинают расходиться красные небеса. Тут же поднимается тревожный ветер, который несёт с собой дух вражды. Земля под ногами меняется, становясь безжизненной пустыней. Все растения в одно мгновение превращаются в завядшие стручки. Некоторые животные устремляются прочь подальше от этого места. Другие наполняются дыханием войны и начинают неистово сражаться друг с другом и преследовать тех, кто убегает. Ваурдов и ратардов не волнуют эти живые существа. Они тут же устремляются в разные стороны, чтобы начать вторжение и угнетение по воле их владыке. Но Дракалес не спешит рваться в сражение. Он устремляет свой всепрозревающий взор бога на этот мир. Пока что всё происходящее тут ему нравится. Он привёл сюда ещё меньше сущности Атрака, чтобы разумы людей были не так сильно одурманены жаждой сражений. Он хотел заставить их сражаться, но в то же самое время позволить им понимать то, что происходит вокруг, чтобы они были более внимательны к тому, что скажет им Победоносец. И результаты уже на лицо. Если в предыдущий раз от дуновения ветров Атрака погибали и растения, и животные, то теперь вторые выживали и принимали в себя сущность войны, которую сюда принесли Алас и Ятаг. Помимо этого, в данном измерении на разных местах открылись ещё трое врат в мир войны для того, чтобы ускорить распространение дыхания битвы и заражение этого мира войной. Таким образом подготавливалась ещё более благоприятная обстановка для завоевания и образования тут очередной заставы Атрака. И, конечно же, он посмотрел на этот мир с целью определения самого сильного государства и места нахождения столицы. Когда осмотр был закончен, на завоевание устремился также и он, оставляя позади себя лишь смерть и разрушение.

Это поле битвы ничем не отличалось от предыдущего: живут исключительно люди, который поделили сушу на множество частей и находятся в состоянии постоянного конфликта. У каждой страны своё наречение и свои законы, которые отличаются от наречий и законов соседей. И здесь нет ничего удивительного. Дракалесу известно о том, что большинство миров, занесённых в книгу измерений, населяют эти люди. А поучительные рассказы Лиера дали понять, что эти существа никак не могут ужиться с себе подобными, затевая вражду из-за территорий, а также ресурсов, которые хранят эти территории. Они постоянно дробятся и делятся, становясь только лишь слабее. Ведь каждому разумному существу известно, что единство – это ключ к могуществу. Подобным образом живут и урункроки. Но этот воинственный народ находится в постоянном поиске совершенствования своего воинского ремесла. Разрозненные кланы сходятся друг против друга в сражениях, чтобы испытать себя и понять, в каком направлении стоит двигаться. Хорганы и сик’хайи живут единым государством. Подземный народ делит своё королевство только по предназначению помещений. Однако эти коренастые землекопы никогда не устраивают междоусобиц и не делятся на мелкие королевства. Ящеры могут быть разделены только лишь из-за особенности местности того мира, где они живут. Естественные преграды могут создать больше одного поселения. Однако даже так они остаются едины. И, когда на одну часть их мира нападает враг, все, абсолютно все рептилии стекаются к месту сражения, чтобы дать отпор противнику. Люди в этом деле проявляют поражающую воображение недальновидность. Они ищут не возможности для объединения и сосуществования, а, наоборот, поводы для разделения и вражды. Территория, язык, культура, мировоззрение, образ мышления, а также великое множество других бессмысленных и бесполезных занятий – всё это используется для разделения и вражды. Один живёт в одном государстве, другой – в другом? Они друг другу враги. Один говорит на одном языке, другой – на другом? И, опять же, они друг другу враги. Каждый считает свою культуру самой лучшей, а на другие смотрит с насмешкой. Каждый уверен в том, что его мировоззрение и его образ мыслей самый здравый, что все должны жить, как он. А если это не так, то они глупцы, слепцы, младенцы. Если кто-то не наслаждается той музыкой, которой наслаждаешься ты, то он враг, и тебе не о чем говорить с ним. Если кто-то предпочитает тихий и покойной образ жизни, то он будет презрением относиться к тому, кто желает, чтобы его жизнь состояла из приключений. Для Дракалеса всё это было пустыми, ничего не значащими делами, на которые он не обратил бы никакого внимания. Однако люди придают этому слишком большое значение, развивают на всё это неправильный взгляд и позволяют, чтобы это дробило их и ослабляло. До чего же ничтожны эти творения. В глазах бога войны эти существа не достойны жизни. И то, что сейчас происходит, весь этот, как они называются, багровый марш нужен именно для того, чтобы очистить миры от скверны человеческой ничтожности, чтобы стереть с лица планеты всех, кто стремится к слабости. Останутся только лишь сильные. И они объединятся, станут ещё сильнее под правление Атрака.

Да, таковым был порыв Дракалеса. Он, и в самом деле, поставил себе целью показать всем мирам, что значит быть сильным, что значит побеждать. Однако ж и понимал он, что единственная истинная причина его действий не так глубока. На самом деле он лишь утоляет свою жажду разрушений, убийств и завоеваний. Но я составляю эту летопись не для того, чтобы осуждать или оправдывать бога войны, ведь никто на это не способен. Я лишь передам то, что было и как это всё произошло.

Этот путь пролагают жестокой рукой,

Этот путь понесёт за собой разрушенье,

Этот путь не знает дороги иной,

Он пройдёт по мирам, погружая в забвенье.

Пролагает его грозный воин-владыка,

Мечом прорубая к славе ходы.

Никто не уйдёт от власти, от ига,

И не остановит никто путь войны.

Вот так поётся в другой песне о пришествии воинства Атрака. Достаточно просто и прямо описывается то, как происходят все завоевания. Жестокость, разрушение, забвение и гибели. Дракалес буквально прорубает себе путь от войны к победе, уничтожая всякого, кто встретится ему на пути. И никто не может это остановить. Он видел, как люди под действием духа войны легко находят дополнительные причины для того, чтобы разделяться и враждовать друг с другом, как будто бы он и не ослаблял действие духа войны. Это было исчерпывающим доказательством того, что гнев, алчность и безумие были неотъемлемой частью сущности человека. Томелону не нужно было ничего выдумывать. Люди сами готовы вцепиться друг в друга.

На второй день после начала завоевания Дракалес вторгся в стольный город и продолжил свой путь из разрушений ко дворцу, где как раз таки восседал местный виран. Это величественное строение находилось в центре главной площади, где состоялось великое сражение. Воители, разобравшись со всеми простыми жителями, принялись друг за друга. Они были настолько вовлечены в это сражение, что не замечали вообще ничего вокруг себя. Дух войны только лишь коснулся их ноздрей, когда как они уже готовы съесть друг друга живьём. Среди них сражался также и виран. Не зря Дракалес прибыл в столицу самого сильного государства, ведь им может управлять только сильный человек. И это на самом деле было так. Облачённый в латные доспехи, воитель с двуручным мечом в руках неистово бился против своих же воителей. Ваурд понял, что дуновение ветров войны для этих слабых народов – слишком непосильная ноша. Они были не в состоянии воспротивиться и осознать, что сражаются не против врагов и даже не против союзников, а против самих же себя. Ведь виран и его гвардия – это голова и руки государства. Это части одного тела. И сейчас было так, что голова сражалась против рук, которые сражались друг против друга. Немного понаблюдав за тем, как этот виран бьётся, Дракалес предположил, что он выступит сам, когда бог войны попросит о поединке. А потому, издав боевой клич, он поселил неуверенность в сердцах тех, кто сейчас бились друг против друга. Эта неуверенность уравновесилась духом войны, который они вдохнули в самом начале вторжения, так что их разумы очистились, и они пришли в себя. Тут же в них зародился ужас, что они сражались друг против друга. Но их внимание привлёк другой кошмар – тот, что стоял сейчас перед ними в красных доспехах. Когда взоры всех сосредоточились на нём, Дракалес заговорил, глядя в глаза вирана: «Я – Дракалес Победоносец, томелон Атрака, командир ратардов и ваурдов. И я объявил вам войну. Однако вы оказались настолько слабы, что одного только моего присутствия тут хватило для того, чтобы вы потерпели поражение. Мне осталось только лишь сразить тебя, виран. А потому я предоставляю выбор: либо ты сдаёшься и тебя настигает позорная смерть, либо мы сражаемся, и тебя настигает смерть героическая. Но я чту святость войны, а потому право на победу есть у каждого существа. Я не посмею отобрать его у тебя, – он возвысил голос, – Выведи ко мне сюда сильнейшего из вас, и мы сразимся. Если в этом поединке мне будет нанесено поражение, то вы отвоюете себе право на существование, а я оставлю ваши земли вам. А если поражение постигнет твоего избранника, то это будет означать мою победу, и ваш мир будет принадлежать мне. Я устрою здесь такую войну, какую вы не сможете даже представить, – ваурд снова возвысил голос, – Ну так что, ты согласен?» Однако ответа не было. Как выяснилось, завоеватель изъяснялся на языке, непонятном для местных людей. Но разве Дракалеса можно было назвать богом, если бы он не смог понять, как мыслят и говорят эти люди? Послушав то, как они разговаривают между собой, томелон сумел перевести своё высказывание с древнего наречия на язык, понятный им. А потому, услыхав требование громогласного воителя, все гвардейцы местного вирана поддались панике. И только лишь сам управитель задумчиво смотрел в землю. Дракалес, готовый призвать Орха и Гора, ожидал, что скажет этот человек. Немного подумав, он глянул взором, наполненным решимостью, в оранжевые глаза бога войны и произнёс: «Что ж, мне выпала честь повстречаться с самим богом войны. Именно об этом рассказывали валирдалы. Я не верил им, а теперь, кажется, мне и верить-то не нужно. Вот, ты стоишь передо мной, – виран возвысил голос, – Я и есть самый сильный воин По́ртана. И, конечно же, я выбираю смерть в бою» Он опустил забрало своего шлема и покрепче ухватился за свой тяжёлый меч. Громыхнул гром, после чего в руках бога войны появились близнецы, а его могучий голос произнёс: «Что ж, я вижу, о чём ты думаешь. Я пощажу тебя. Но нет, ты ошибаешься. Война – это не время и не место для милосердия. Однако знай, самый сильный воин Портана, что погибнешь ты с честью» Вирана эта слова очень напугали. Однако, чтобы не поддаться страху, он взревел, что было силы, а после ринулся на громилу в багровых доспехах. Ваурд метнулся ему навстречу, и ему хватило лишь одного небольшого взмаха Орхом, чтобы сразить отважного вирана. После того, как бездыханное тело громоздко рухнуло наземь, дух войны снова сгустился настолько, что гвардейцы не могли сдержать его давления и вновь принялись сражаться. А Дракалес по своему обычаю испустил громогласный боевой клич, подхваченный духом войны, который означал победу.

В этом мире был оставлен ваурд Раи́р, и тирания Дракалеса была усилена действиями воителя Атрака, который продолжил насаждать воинскую дисциплину и обучение. Слабые и не стремящиеся к силе погибают, остаются только лишь те, кто всецело следуют указаниям ваурда.

Таким образом новый бог войны повторил то, что делал его отец. Шагая по мирам, он укоренял славу Атрака. Валирдалы, которые знали, что означает двойное землетрясение и красные небеса, покидали миры, куда вторгался новый бог войны. Уходя, они несли с собой известия о том, что колесница войны вновь двинулась по мирам. И многие из тех, кто познали на себе тяготы первого багрового марша, содрогнулись и принялись готовиться, чтобы встретить захватчиков достойно, лелея мысль, что Победоносец, увидев боевую готовность, не тронет их или же будет более снисходителен. Те же, кто не знали, что такое нашествие Атрака, относились к этому легкомысленно, отмахиваясь от жутких россказней, якобы «пусть эти красные приходят сюда. Мы им покажем, кто здесь настоящий воин». Но, что первые, что вторые, – все они находились в равных условиях перед Дракалесом. Все они терпели поражение ещё до того, как ратарды и ваурды ринутся на захват, поддаваясь на дух войны и начиная вражду с самими собой.

Но и, конечно же, сам Дракалес, заканчивая очередное нашествие, выделял время для того, чтобы поразмышлять о том, чего он достиг и как мог бы улучшить свой захват. Он запомнил, каким должен быть объём духа войны, который он возьмёт с собой из Атрака, чтобы люди с одной стороны не сходили с ума, а с другой – наполнились воинственностью. Но, продолжая наступления на миры, он понял, что человек человеку рознь. В более развитых мирах, в которых технологический прогресс позволял создавать самодвижущиеся кареты, а также более смертоносные, быстрозарядные и компактные арбалеты, людские пороки были настолько сильны, что не удавалось вывести идеальный объём духа войны, при котором они становились бы более воинственными, но и оставались здравомыслящими. Хотя это ещё можно объяснить недостаточным опытом, ведь миры, которые далеко ушли в плане технического развития, а равно и нравственной деградации, не так уж и много. А потому Дракалес просто не успел найти подходящий объём духа войны для таких миров. Там велись самые кровопролитные войны и шёл самый жестокий отбор.

Да, многие миры в те времена познали гнёт Атрака. И всё же было одно исключение. Один из человеческих правителей сумел выкупить для своего измерения милосердие бога войны. Всё началось как обычно. Алас и Ятаг перенесли Дракалеса, а также ратардов и ваурдов туда, где располагалось человеческое государство. Воители тут же ринулись сеять разрушение, когда как предводитель остался на месте, рассматривая это измерение. Он избрал самый сильный город и устремился к нему, по своему обычаю стирая всё и всех на своём пути. Люди погибали от Орха и Гора, с ужасом глядя в рассветное зарево, что пылало в глазах Победоносца. В этом мгновении также было что-то упоительное. Чародеи тут же покидали это измерение, спасаясь от карающей длани бога войны и стараясь держаться подальше от любого из воителей в багровых доспехах, потому что валирдалы знали: если позволить этому воителю приблизиться, то можно распрощаться со своими магическими силами и, как следствие, со своей жизнью. Три дня потратил бог войны, мчась к столице самого сильного государства. А, когда настиг его, то увидел, что виран уже поджидает его у главных врат. Кажется, в тот миг на том месте собрался целиком весь город. Великое множество напуганных лиц взирали на могущественного исполина, который свалился перед ними с небес. Но одно сердце колебалось особенно сильно. Сердце чародея, потому что его связь с эфиром прервалась, и он почувствовал это. Ваурд перевёл взгляд на вирана и провозгласил на языке, понятном для этих людей, свой вердикт, что он объявляет данный мир своим, что он дарует вирану милосердие и возможность выставить в поединке против бога войны своего самого сильного воителя. Объявил, что будет в случае поражения и в случае победы, а после предоставил слово управителю. Тот не знал, как нужно приветствовать томелона, а потому отвесил ему низкий поклон и заговорил: «Слава о твоих походах, Дракалес Победоносец, дошла и до наших земель. Для нас огромная честь принять у себя столь величественного гостя. Мы трепещем перед твоим могуществом и перед участью, которая ожидает нас. И я, Ви́нсер Па́лод, виран Аванту́га, принимаю твой вызов. Я устрою поединок самого сильного воина с тобой. Но прошу о твоём милосердии и терпении. Я направил своих людей, чтобы они привели воина к тебе. Прошло уже три дня. И они должны скоро вернуться. Поэтому прошу, прикажи своим воителям, чтобы они перестали разорять страну, а дождались, когда завершится ваш поединок» Ваурд впервые за всё своё нашествие услышал такое предложение, а потому был сильно заинтересован им. С помощью связи со своими воителями он приказал им остановить нашествие и собраться тут, чтобы стать свидетелями поражения людей. Винсер был очень благодарен по этому поводу. А все люди сильно трепетали перед могуществом воинства Атрака, ведь и всему миру не справиться с одним из них, а сейчас их было тут несчётное количество. Виран приблизился к ним, чтобы поинтересоваться, не желают ли ещё чего-нибудь гости из других миров. К нему вышла эджаг и стала интересоваться по поводу того самого сильного человека, которого управитель обрёк на верную смерть. И тогда Винсер рассказал об этом воителе: «Если честно, он не совсем человек. В былые времена, когда ещё были живы истории про магические артефакты ушедших народов, про мифических чудовищ, за которыми охотились различные пилигримы, жил один человек по имени Ренга́л. Он был родом из глубинки и мастером на все руки считался. Постоянно совершенствовался в своём ремесле. А, когда расти было некуда, пошёл осваивать новые ремёсла и направления. Всё, за что ни взялся бы он, за короткий промежуток времени превращалось в мастерство, а он стремился новое познать. Так он и кузнецом был, и лесорубом, и камнетёсом, и охотником, и воителем. Разве что магию не мог познать. Но, Ге́лмос, мой придворный чародей, говорит, что это по праву рождения даётся талант. А так бы и архимагом, наверное, за три года стал бы. И вот, имея всё это, искал он чего-то нового. Да так и подался в пилигримы. Но всякий раз в столицу возвращался. То с новым трофеем, а то и шрамом. «Вот, – говорит, – Дело по сердцу себе отыскал» Странствия, и в самом деле, надолго стали его поприщем. А потому собирал он всяческие слухи небывалые, а после этого направлялся проведать, так ли это на самом деле. Уж чего он преследовал тем самым, без понятия мы были. «Но всё это, – говорит, – Ложь. Нет ни чудищ, разве что страшные звери, ни магических артефактов, разве что хорошо наточенный меч». Так он уходил и возвращался, уходил и возвращался. Но однажды ушёл и с концами. «Ну, – думаем, – Почил, наверное, наш герой. Не увидим больше его весёлого лица, не услышим больше его задорного голосища» И как пророчество прям, лицо его невесёлое, а голос потерял былой задор, и да, почил. Да вот только не до конца. В общем, нежить он теперь. И по миру скитается, ищет воина под стать себе. В деревню зайдёт и начнёт орать, чтобы к нему вышел самый сильный, самый хитрый, самый умный и попытался победить его. А если никто ему не отвечал, он убивал кого попало, а после дальше идёт, а в этой деревне больше никого не трогает. Глазища зелёным светом сияют, силища неимоверная в нём, а кожа не то каменная, не то ещё какая. Все боятся его. А, когда узнают, что он приближается, тут же собирают все вещи и бегут прочь из поселения своего. Уж не знали, как избавиться от него. И героев нанимали, и засады устраивали, и даже в поход на него ходили. Но никто, абсолютно никто не мог его одолеть. Так может, Дракалес Победоносец нас от него избавит. А, может, он избавит нас от Дракалеса. Кто ж его знает?» Исполнительница желаний отвечала ему: «Вряд ли нежить одолеет бога войны. Хотя он сам всегда искал возможности сразиться с одним из бессмертных. А ты, случайно, не можешь припомнить, из-за чего он обратился в мёртвого воителя?» – «Да я почём знаю? Это тебе надо с Гелмосом обсудить. Он – чародей. И во всех этих сверхъестественных легендах больше разбирается» Винсер подозвал своего придворного мага. И тот, лишённый своей магии, чувствовал себя прескверно, словно вот-вот умрёт. А ведь так оно и было. Увлёкшись своим взращиванием могущества, он позабыл о том, что сам-то до сих пор человек. А потому его жизнь стала больше зависеть от эфира. Вот и, потеряв с ним связь, он медленно умирал. Но эджаг вернула ему былые силы, так что он приободрился. Хоть это и не вернуло ему силы, однако он утешился тем, что силы вернутся сами, когда уйдут ратрады и ваурды. Надежда скрасила жизнь, которая вернулась к нему, так что он принялся рассказывать, откуда этот Ренгал мог получить бессмертие: «Давным-давно шахтёры выкопали близ Го́рнанда пещеру. В ней было много железа, а ещё гробница. Они понятия не имели, что там ловушка. А потому, когда отодвинули надгробную плиту, ловушка сработала и убила троих. Вот тогда-то все поняли, что правила просто так не существуют и что без чародея лучше не соваться к находкам из прошлого. Наверняка, те горняки подумали, будто бы в гробнице сокровища лежат, и сейчас они обогатятся. Но не тут-то было. Поплатились жизнями. Когда чародеи осмотрели это место, всё стало понятно, ведь стены гробницы содержали рассказ о том, кого туда положили. Благо, чародеи знакомы с древним наречием, на котором раньше говорили все народы, а потому сумел разобрать, что там покоится Ам’Шула́н, верный последователь Шо’каала, который познал его разум и прикоснулся к его силе. Дальше говорилось о том самом Шо’каале, что это бог из Пустоты, что именно он даровал шурайям способность принимать облик других существ, а также обещал вернуться, чтобы повести их на великие завоевания и даровать им истинную силу. Однако в том написании было сказано, что Ам’Шулан уже прикоснулся к этой силе. Получается, за своё верное служение Шо’каалу он получил частицу той силы, которой будет обладать после возвращения бога из Пустоты. По тому, что чародеи учуяли следы некромантии, стало понятно, что Шо’каал обещал шурайям дать именно эту силу, власть над магией мёртвых. В сказаниях Дутса́лха говорилось, что здесь прошло два, а, может, и три Зорагалдиума. Но наши земли чёрная хворь никогда не касалась. Зорага, дух гибели, смерть несущий, связан с некромантией. В промежутке тех дней, когда Ренгал пропал, согласно хроникам, вроде бы должен был настать Зорагалдиум. А он как раз находился в тех краях. Предположительно, рядом с захоронением Ам’Шулана. Это всего лишь догадки, но, если сложить эти два фактора, то можно сделать два предположения, как он стал нежитью: либо гробница шурайя, либо присутствие Зораги» Эджаг подхватила его слова: «Либо всё вместе. Зорага убивает только порочных людей. Но со слов вирана Ренгал мне показался праведником» Винсер поддержал её: «Именно так! Если он возвращался, это был просто праздник. Его любили все. А он всем помогал всегда и безотказно. Если выпивал, то немного. Никогда не дебоширил. Девушки от него без ума были, но он ни-ни» Огненная дева отвечала: «Что ж, получается, он не был наказан. Однако, быть может, получил эти силы как дар» Гелмос удивился: «Да как такое можно назвать даром? Быть нежитью – это проклятье, не иначе» – «Совершенно очевидно, что ты ничего не знаешь о нежити. Что ж, спасибо за этот подробнейший рассказ. Это было очень интересно и поучительно» Да, и в самом деле, очень интересно. И для меня в том числе. Ведь гробница Ам’Шулана показывала, что здесь были те, кто должны войти в разорад. А потому в этом мире открылись очередные врата Атрака, из которых выбрался я. Своим всепрозревающим взором я видел места захоронений шурайев, а также многообразие их душ, алчущих освобождения. И в ту ночь к созданным из смерти присоединился 1 792 002 шурайя. Их воскрешение заняло какое-то время, однако, чем больше было восставших, тем быстрее шёл этот процесс. А потому я вернулся в Арак вместе с остальными.