Текст книги "Атрак (СИ)"

Автор книги: 1ex0

сообщить о нарушении

Текущая страница: 38 (всего у книги 39 страниц)

А потому бой был остановлен тем, что Гор нанёс тяжёлую рану оппоненту, и Граг рухнул наземь, держа свои кишки, чтобы они не выпали из той раны, которую нанёс ему Дракалес. Багровый воитель встал над поверженным и, с презрением глядя на него сверху вниз, заговорил: «Граг-обр-Кхна, собиравшийся срубить мою голову и повесить как трофей, жаждавший вострубить о своей победе во множестве миров, чтобы перед твоим именем трепетали все народы. Вот: ты не исполнил свою клятву. Но, помимо этого, ты предал святость войны, став зачинщиком нечестивых сражений. И, как будто бы этого мало, ты исказил собственную сущность, чтобы черпать силы из мерзких источников: гнева, алчности, а также безумия. Я, Дракалес, бог войны, ведущий праведные битвы, лишаю тебя почётного поражения. Ты будешь заколот, словно жертвенное приношение, а твой труп достанется полевым зверям» Урункрок дослушал всё это и отвечал, но его слова были чем-то иным, не его словами, не словами орка, а какого-то другого существа, из-за чего даже его голос изменился, стал более глубоким и проницательным: «Ты не бог. Ты лишь подобие бога. Лишь блёклая тень великого, отброшенная им на полотне миров. Вы все падёте перед великим Я́шшем, обладателем силы, перед тем, кто является истинным богом» Дракалес почувствовал, как после этого три нечестивых духа, которые он удерживал в своей власти, начали вырываться из его хватки и устремляться к изваянию Абстаила. Тут же все орки клана Кхна помчались на Дракалеса. Так что бог войны погряз в бесконечном сражении и попытках не дать трём силам слиться воедино в этом истукане. В этот момент шаман подбежал к вождю и с помощью своей магии даровал ему исцеление. А после того, как тот мог уже стоять на ногах, они вместе покинули это измерение, оставив всех этих орков на растерзание Дракалесу. А бог войны, и в самом деле, принялся уничтожать их, потому что, подобно их вождю Грагу, они были наполнены тем же гневом, той же алчностью, тем же безумием. И ничто не могло их исцелить. Нужно было просто уничтожить этих урурнкроков, чтобы остановить распространение заразы.

Содрогнулась земля, и Алас с Ятагом переместили на место сражение остальных воителей Атрака. Взяв на себя простых орков, они предоставили своему полководцу возможность сосредоточиться на Абстаиле, который хотел ожить. Три нечестивых духа рвались к нему, но даже полная вовлечённость бога войны в это дело не помогала ему удержать эти силы от того, чтобы они дали воплощение каменному исполину. Он ничего не мог с ними сделать. Он не мог даже превратить их в праведный гнев, сосредоточенность на цели и командирский взор. Эти три элемента были покорены кому-то другому. И этот кто-то другой забирал их себе. Но забирал не для того, чтобы ожить и воплотиться, а для того, чтобы использовать. Потому что Дракалес ещё боролся с ними, как монумент из камня зашевелился. Его движения были плавными и медленными, но они показывали, что он готовится к сражению. Обе руки потянулись к оружиям, что висели на поясе, а голова уставилась на Победоносца. Наа́ден и Алеба́р, повинуясь ясной воле Победоносца, сделали фуруварат в сторону исполина и принялись скакать по нему, нанося свои удары, пока сам Дракалес направлял все силы для того, чтобы не дать ему получить назад свои гнев, алчность и безумие. Но с каждым мгновением удерживать их было всё сложнее и сложнее. Но он давал ваурду и ратарду время, чтобы они причинили ему как можно больше вреда. То, что он состоял не из обычного камня, было сразу понятно. А теперь воители, которые пытались его сразить, убедились в этом на личном опыте. Любые каменные постройки, которые окажутся на пути удара багряного воинства, тут же превращаются в развалины. А этот уже претерпел множественные нападения, но ни один камешек не откололся от него. Все удары багряных воителей только лишь постепенно и очень медленно крошили его. Они старались разить в разные места, предполагая, что одно из них будет слабым. Но ничего не было. Раскидав орков, рядом с Дракалесом приземлился Моран’даид: «Я вижу, что Абстаил использует магическую силу. Но не из эфира. Внутри него что-то есть. И оно испускает силу, которая питает его. Доберись до его сердца и сможешь уничтожить его» Дослушав до конца речи дракона, Дракалес перестал удерживать гнев, алчность и безумие, так что эти три духа устремились к каменному исполину и вошли в него.

Получив полноту своей власти, Абстаил сделался втрое опаснее. Теперь его движения были ловкими, точными, быстрыми и сильными. Теперь он не выглядел как нерасторопный великан, который, того и гляди, развалился на половине своего движения. Дракалес видел, как оранжевый пламень, фиолетовые молнии, а также зелёный дух метались внутри каменного тела исполина, давая ему жизнь и силу. Каждое движение ноги сопровождалось подземными содроганиями. Каждый взмах руки нёс с собой волну физического разрушения. А его аура напоминала боевой дух Атрака, только побуждала к неправедным действиям. На ратардов и ваурдов она никак не воздействовала. Но вот орки клана Кхна брали из неё силу и сражались сверх того, на что были способны. Но, что было самым необычным, могущество Абстаила продолжало возрастать, как будто бы он брал свою силу ещё откуда-то. А вместе с ним постепенно сильнее становились и все орки, которые сражались вокруг него. Но, конечно же, воинство Победоносца было сильнее, поэтому количество врагов постепенно истаивало. Однако вместе с этим они вредили сами себе, потому что эта сила, которая подхватила их и заставляла сражаться ещё быстрее, разрушала тела этих слабых существ. Их плоть искажалась, становилась мощнее и больше, однако вместе с тем не выдерживала нагрузки, а потому разрушалась. Некоторые орки, которые ещё не успели вкусить битву, но очень жаждали этого, испытывали мучения от того, что не могли дать выход своей силе. Те, кто удерживали в себе этот порыв, чтобы добраться до противника и обрушить на него всю свою мощь, падали и, корчась, в мучениях, погибали. Другие начинали нападать друг на друга, пока один не убивал другого. Таким образом этот самый Яшш, обладатель силы, сумел дозваться до их ярости крови. Эта ярость кипела и бурлила, понуждая обезумевших сражаться. А ещё, подгоняемые нечестивым духом гнева, алчности и безумия, они становились сверхагрессивными и неудержимыми. Ничто, кроме смерти, не могло их остановить. Казалось, все сражались со всеми, участвуя в каком-то безумном празднестве, танцуя какой-то мерзкий танец перед каменным идолом.

Дракалес присоединился к Наадену и Алебару, чтобы биться с Абстаилом. Но, как и оружия воителей Атрака, Гор не мог причинить ощутимого ущерба этой каменной скале. Однако это же было и с самим врагом – как бы он ни пытался размахивать своими конечностями, попасть по непобедимым врагам он не мог. Тогда Победоносец решил отбросить свою целеустремлённость и просто получить наслаждение от этого боя.

Под конец ночи пал последний орк, и последний ваурд присоединился к тому, чтобы сражаться с исполином. Нерушимый камень не поддавался мощным ударам багряного воинства. Моран’даид кружил вокруг этого действа и старался изучать состояние Абстаила, а также высказывал предположения, что ещё можно было сделать для победы над ним. Дракалес все эти предположения, конечно же, пробовал. Однако ничего не помогало. И он продолжал просто осыпать противника градом ударов. А тот продолжал становиться более искусным и быстрым.

Настал новый день. А битва так и не сдвигалась с мёртвой точки. Материал, из которого был сделан этот истукан, не поддавался никакому разрушению. Конечно, его тело крошилось и осыпалось, но всё это было незначительным уроном. Так они будут биться до скончания веков. Томелон, уже удовлетворив свою жажду сражения, вышел из боя, чтобы задействовать свои тактические возможности полководца и стратега. На ум сразу пришла мысль, что он не целиком и полностью использует возможности войны. Он может призвать в этот мир Атрак, чтобы напитать это измерение духом войны и стать ещё сильнее. Этот же дух может ослабить Абстаила. Подумав обо всём этом, владыка войны призвал сюда Алас и Ятаг. Огромные бивни Триумфа и Скорби будто бы очертили место сражения, а после этого яркая красная вспышка перенесла ветра войны сюда. Небеса тут же покраснели, тела багрового воинства наполнились избыточной силой, Гор в руке бога войны ещё сильнее начал рваться в бой. Но Дракалес не торопился. Воззрившись на Абстаила своим божественным взором, он видел, что произошло совершенно обратное – аура нечестивой битвы начала укрепляться, как и сам каменный исполин продолжил быть сильнее, а также становится очевидно, что тело врага перестаёт даже крошиться. Дракалес подозвал к себе Ренгала и попросил, чтобы тот рассмотрел обстоятельства своим взором бессмертного и дал совет. Но разорад уже знал причину, так что ваурд сразу же отвечал ему: «Абстаил поглощает праведную войну, чтобы порождать на свет неправедную. Чем больше ты будешь призывать дух войны в этот мир, тем сильнее будет становиться противник. Также он питается гневом, алчностью и безумием. А потому, наполняясь этими качествами, ты ослабляешь себя и делаешь сильным его. Но, как я погляжу, тебе уже удалось одолеть эти три духа в себе. Но теперь уразумей: чтобы одержать эту победу, тебе нужно отказаться от всего и сразиться с ним, подобно тому как обычный воин бьётся со своим противником» Дракалес, понял, что имел в виду этот бессмертный: отозвать Гора, приказать ратардам и ваурдам отступить от него, развеять дух войны и больше не прибегать к нему, перестать использовать свои великие силы. Да, это было суровым испытанием. Однако ваурд осознавал, что ему не победить никак иначе.

Воля полководца дала понять всем воителям, чтобы они отступали. И те не посмели его ослушаться. Перебравшись к нему за спину, багряные воители отозвали свои оружия, выполнив тем самым первое условие. Абстаил в этот момент нападает на Дракалеса, и тому приходится уклоняться и отбиваться. Сейчас, под действием духа войны, он ощущает себя всесильным и могущественным. Как же он может отказаться от него, от поддержки собственного мира? С этим этапом он решил повременить и обратил взор на свой меч-топор, который продолжал рваться в бой. Сейчас они с ним были единым целым, настроенными на одно дело – сражаться. И отозвать его означало бы самое больше предательство, какое только можно было бы свершить. Рука не поднялась делать это. Нападения каменного исполина продолжались, и своим оружием он как раз таки отбивался от его ударов. Сражаясь и осматривая тело Абстаила, Дракалес видел, что совет Ренгала действует, как надо – теперь громадина была не такая сильная. Однако все попытки извлечь три нечестивых духа, чтобы он снова стал неповоротливым и нерасторопным, ни к чему не приводили. Воля противника была сильнее. И тогда Дракалес приказал Атраку покинуть этот мир, после чего дух войны начал таять постепенно. Небеса снова делались синими, ветер снова превращался в штиль, боевой настрой медленно выветривался из души Победоносца, оставляя только лишь его собственные мысли. Да, и это помогало, потому что враг стал ещё медленнее. И теперь гнев, алчность и безумие внутри него действовали неслаженно. Они боролись друг с другом, мешая самому Абстаилу действовать с точностью и силой. Дракалес подумал, что этого будет достаточно, а потому сосредоточился не на сражении с ним, а на попытке удалить из него эти самые гнев, алчность и безумие. Томелону казалось, что он был способен на это, что ещё немного – и эти силы покинут тело каменного истукана, или он приложит достаточно духовных усилий, после чего они превратятся в праведные настрои ума и перестанут питать этого врага. Но ни первого, ни второго не происходило. Он истратил на это достаточно времени, так что даже опустилась ночь.

Изрядно замедленный и очень ослабевший Абстаил всё ещё продолжал отравлять этот мир своим присутствием. И тогда ваурд решил-таки убрать последний компонент войны – своё преданное оружие. С превеликим нежеланием отпустил он Гора, убийцу ненавистных врагов, оставшись один на один против каменного изваяния с голыми руками, как самый обычный воитель. Но и совет Ренгала оказался действенен. Теперь, когда Абстаилу неоткуда было брать силы, он почти остановился на месте. А гнев, алчность и безумие как будто бы потеряли опору и сами выветрились из него – Дракалесу даже не нужно было понуждать их к этому с помощью власти, которую он обрёл над ними. А враг тем временем остановился совсем, превратившись в просто груду камней, которую больше ничего не держит вместе, так что он стал разваливаться по частям. Томелон совершил фуруварат и всем своим весом помог этой разрушающейся конструкции разрушиться окончательно.

Но томелон, конечно же не забыл о том самом сердце, которое по словами дракона питало его. И среди каменных валунов Дракалес отыскал его. Это была подвеска в виде чёрной цепи, в центре которой располагался огромных размеров рубин. В нём была заключена какая-то магическая сила. Но, какая именно, ваурд уже не мог знать, ведь его ремесло – битвы, а не магия. Внутри кристалла можно было заметить какое-то движение, словно потоки воды. Ваурд, глядя на это, сказал: «Я всегда знал, что чародейство – это недостойное ремесло. Подумать только: из-за этой штуковины родился такой опасный противник. Может, нам затеять военный марш во имя искоренения магии?» Ему отвечал Ренгал: «Эта вещь родилась не по ошибке. Это предназначение. Твоё предназначение» – «Ты хочешь сказать, великие всё это устроили специально для меня? И этого истукана слепили, и столько нечестивых сил в него вложили? И всех этих урункроков принесли в жертву?» Регнал не отвечал на этот каскад вопросов, потому что было сказано достаточно, чтобы Дракалес понял: всё это было предназначением. А потому, поглядев на эту магическую подвеску, он решил надеть её.

Лишь только сердце украшения коснулось сердца Дракалеса, его сознание тут же расширилось для того, чтобы вместить в себя новые знания, а именно магию огня. Да, ту самую, которую он так сильно вожделел и жаждал. Теперь ему открылось таинство творения самой разрушительной стихии. Но Сердце Абстаила, как свою подвеску назвал Победоносец, не позволяло ему видеть эфир, чтобы использовать его для огня. Ваурд не становился ленгерадом. Амулет предоставлял только лишь понимание природы магии огня, а ещё служил эфирным резервом, откуда Дракалес как раз таки и мог черпать силы для сотворения огненных заклинаний. Да, таким образом получалось, что Дракалес мог зачерпнуть лишь ограниченный объём силы для производства магии огня, в отличие от ленгерадов, для которых открыт весь объём эфира. Но огонь и славится тем, что даже при незначительных знаниях и затратах сил он способен нанести очень много ущерба. Что ж, это был самый лучший трофей за всю историю завоеваний багряного воинства. Трофей, который будет использоваться, а не просто лежать в Таргрунде, где уже находились незначительные находки, в числе которых растраченный человеческий огнемёт, зазубренный кровавый ритуальный кинжал жреца сик’хайев, огроменный треснутый башенный щит хирдовца хорганов и отполированный добела череп одного из вождей урункроков без нижней челюсти. С этим артефактом завоевания миров сделались ещё более интересными для бога войны и ещё более ужасающи для тех, кому не посчастливилось испытать на себе поступь войны.

Количество захваченных миров приблизилось к 5 000. И в каждом из них Дракалес оставил своего наместника – ратарда или ваурда. Триллионы разрушенных городов и селений. Неисчислимое количество убитых. Таково наследие войны. Любой войны. Но багровый марш – это больше, чем война. Это часть великого предназначения. И Дракалес прекрасно справился с ним. Для него это, конечно, по большей степени было лишь весельем, лишь средством для утоления собственной жажды. Жажды величия, страха и завоеваний. Но, несмотря на это, он сделал то, что должен был.

Однако Победоносец был не просто хищным зверем, который кидался на победу, как на добычу. Это был бог, который наблюдал, размышлял и приходил к выводам. Его отец Датарол вёл эти войны сам. Да, и Дракалес единолично направляет поступь войны. Однако он лишь был Победоносцем, когда как Даратрол, помимо этого, было ещё и предвестником поражения. Он вмещал в себя сразу обе роли и успешно с ними справлялся. Он умело направлял своих ратардов в бой, сам участвовал в сражениях, но и ещё мог направлять вражеское воинство к поражению. Да, Дракалес и так умел. Он мог встать на сторону противника в качестве Предвестника поражения, и противник начинал терпеть крах. Он мог направить дух поражения к неприятелю и заставить его строить неправильные тактики, исполнять неправильные манёвры и забыть, как использовать то или иное оружие. Всё это он мог, но никогда не использовал, потому что это было неинтересно, а одновременно направлять своё воинство к победе и сеять среди врагов поражение он не мог. Это было слишком непосильной ношей. И ваурд понимал, что в Атраке должен быть кто-то ещё. Зарагона? Саткарка была воплощением ярости и не была способна стать воплощением поражения. Мы с Ренгалом принадлежали Бэйну. Моран’даид по сущности подходит только на роль доброго советника. Остальные – лишь его воители. Не было в мирах такого существа, кто сумел бы взять на себя эту ношу и эту честь. Но разве я не говорил, что осталось рассказать о двух событиях? А вот, кажется, настало время и для последнего.

Воинство Атрака вторглось в очередное измерение, где обитали человеки. Никаких дополнительных сведений таузваль не указывала. Люди, крепости, разрозненность. Всё как всегда. А потому Дракалес подумал, что это будет очередное заурядное завоевание людей. 223 ратарда и ваурда двинулись за своим предводителем к столице самого сильного государства, чтобы бросить вызов вирану и потребовать у него поединка с самым сильным воителем его страны. Молва о военном марше уже давно была разнесена по всем мирам. И этот не был исключением. Все прекрасно понимали, что означали два подземных содрогания, красная вспышка и дракон. Каждая из стран начала подготовку к вторжению. Все торговые пути опустели, а все жители забились в самые дальние подвалы и комнаты в надежде на то, что карающая рука захватчика обойдёт их. Но они все забыли про дух войны. Находясь в закрытом помещении друг рядом с другом, они провоцировали только лишь ссоры и раздоры, которые легко переходили в драки. Так или иначе, война настигала их в любом случае. И часто бывало так: тот, кто предусмотрительно спасся от ратарда или ваурда, погибал от руки своего родственника или соседа.

Захватчики за четыре дня добрались до нужной столицы. Виран и его гвардия уже ожидали Победоносца и остальных воителей Атрака на просторном поле близ главных врат. Пожилой мужчина с небольшим животом не источал ни страха, ни гнева – ничего. Его уставшие глаза говорили о том, что он не боится тирании ваурда. Более того, он даже был готов к этому, ведь был уверен, что турнир окончится победой предводителя воинства Атрака.

Ратарды и ваурды выстроилось в боевом порядке с одной стороны, гвардейцы вирана стояли с другой. Победоносец с помощью Аласа и Ятага переместился на середину поля будущей битвы и, глядя в сторону человеческого воинства, произнёс свою ужасную речь о том, что они пришли захватить этот мир, что у повелителя есть два выбора: либо он выставляет сильнейшего воина, либо выходит сразиться сам, что будет в случае победы и в случае поражения. Пока он это говорил, то сумел как следует рассмотреть тех, кто стоял в рядах людей. Там были и саткары. Их было немного, и саткарская сущность в них была не столь ярко выражена. Сначала ему в голову пришло, что там среди них сенонцы. Однако отбросил эту мысль, потому что в чародеях очень мало от проклятых. А вот про этих с уверенностью можно сказать, что они наполовину огненные существа. Из людей выделились двое: юноша и девушка. Оба скакали верхом на чёрных лошадях. Дракалес рассмотрел их. С виду они были обычными людьми примерно одного и того же возраста. Однако в их сущности проглядывалась та самая часть саткара. Они преодолели приблизительно половину расстояния до Победоносца, остановились, после чего юноша возвысил свой голос, говоря: «Дракалес, наследник Датарола, владыка Атрака и багряного воинства, от имени его величества Гозима́я, вирана Атту́ла, мы приветствуем тебя и выражаем свою признательность за то, что ты прибыл к нам и готов явить перед нами всю мощь праведных войн. Мы наслышаны о том, как же велики твои свершения. Мы очень благодарны тебе за ту честь, которую ты нам оказал. Том а нуол. И пусть сражение, которое вскоре состоится, принесёт нам всем великую честь и отвагу. По твоей просьбе, великий Победоносец, мы выставляем против тебя нашего лучшего воителя – Тера́ника» Он посмотрел в сторону девушки-полусаткара, которая ехала рядом с герольдом на своей лошади. Она была невысокая, хрупкого телосложения, кожа бледная, волосы прямые, чёрные и длинные, уходя ниже плеч, лицо печальное. На ней были чёрные бархатные штаны, чёрный корсет, а в руках она держала весьма необычное копьё. Древко из чёрного дерева, а наконечник был выкован изо льда. Не нужно быть чародеем, чтобы понять: это оружие носит в себе какие-то чары. Закончив осмотр своей противницы, Победоносец глянул в сторону вирана и прогремел своим могучим голосом, переполненным негодования: «Ты проявил ко мне вопиющее неуважение, виран! Я оценил твоего лучшего воина и нашёл её недостойной! Выходи биться сам! А иначе не ждите пощады! Гибель ваша будет позорной и мучительной!» Множество сердце встрепенулось. Даже сам человеческий управитель сменил своё безразличие на тревогу. Он начал совещаться со своими придворными. Моран’даид медленно кружил над ними. Взор Дракалеса был устремлён туда, где шли переговоры, в ожидании того, какое решение будет принято. Однако краем глаза он видел, как лучшая воительница слезла со своего скакуна и направилась к нему. Внутри Победоносца всё взбурлило, ведь он чувствовал, что в ней было желание сразиться. Именно для этого она и шла к нему, чтобы попросить о поединке. Он медленно перевёл свой взор на неё и всем своим видом показывал, что не рад ей. Однако её душа была спокойна. Поступь легка, будто бы не идёт она, но плывёт. Встав перед ним, она посмотрела своими грустными зелёными глазами в его глаза, пылающей рассветом войны, и тихий мелодичный голос произнёс: «Сразись со мной. Ведь таким было слово вирана» Кулаки томелона сжимались от переполняющей его ярости. Она смеет обращаться к нему? Но он решил стерпеть это. Всем своим естеством показывая, что она играет со смертью. Он обратил свой взор туда, где шли переговоры, ожидая, когда же виран примет решение, избавив тем самым от хлопот с этой издёвкой. Но голос послышался вновь: «Сразись со мной, бог войны» Тихий грубый голос отвечал ей: «Не сомневайся, ты вкусишь смерть от нашего клинка. Но только после того, как я одолею настоящего воина или твоего вирана» Но она не отступала. Упорно глядя в его яростные глаза, она отвечала ему: «Но виран сказал, что я и есть его лучший воин. Сразись со мной» Третий раз он не стал терпеть, и Гор пришёл в этот мир, неся с собой ещё больше могущества духа войны. Он подстроил свой уровень мастерства владения своим оружием под её и сделал нелепый взмах, чтобы убедиться в одном: готова ли она к этому сражению. Вот тут предназначение и свершилось. «Лишь к одному оружию этот воитель не питал доверия, лишь его одного он никогда не возьмёт в руки свои, лишь ему он предпочтёт голые кулаки. Он презирал его строение, его вид, способ его использования. Копьё. Не взлюбил багровый воин копьё за то, что оно копьё, потому не считал, что тот, кто носит в руках своих это длинное и неуклюжее орудие, может оказать ему достойное сопротивление. Было ли это его ошибкой? Иль, быть может, продиктовано судьбой? Во всяком случае, вряд ли сыщется тот, кто владеет копьём настолько хорошо, что способен сразить его». И вот, это случилось. Тераника была именно той, кто хорошо владела копьём. Её молниеносный удар, в который она вложила не только силу своих рук, но и всего своего тела, её точное, филигранное попадание меж пластин Победоносца прошли сквозь защиту, её необычные чары – всё это сошлось в тот роковой момент. И бога войны настигло его поражение. Хрупкая и слабая девушка с неуклюжим и ненавистным оружием в руках сделала всего один ничтожный удар, который великий воитель не сумел ни отразить, ни отбить, ни даже предвидеть. Громоздкий томелом падает наземь.

Таким образом закончилась эпоха смуты. Багровый марш остановился. Тиран был побеждён. Это первое поражение бога войны. Первое и единственное. Он нашёл то, что искал – противника, который был бы не просто равен ему по силе, а даже превосходил его. Он познал, что такое поражение. Он вкусил это, испытал, впустил в себя. И теперь он знает о войне всё. Вот именно теперь, именно в этот самый миг и ни в какой другой можно с уверенностью заявить: «Дракалес прошёл путь познания себя до конца». Он всегда только лишь побеждал. Побеждал самого себя и побеждал других, побеждал в деле и побеждал в слове, побеждал физически и побеждал духовно. И только теперь он был побеждён сам. Сущность войны воплотилась в его душе. Теперь он – истинный бог войны.

Тераника трепетно склоняется над ним, пытаясь привести в чувство. Ратарды и ваурды окружили это место и безмолвно взирали на то, что сейчас происходит. По всему было видно, что девушка сожалеет о содеянном. Ярче всего это было понятно из её слов, как она постоянно повторяла «Нет» Её руки ощупывали место, куда угодило ледяное копьё, которое сейчас лежало рядом. Она обладала частицей магии крови и пыталась применить её к поверженному. Однако ничего не происходило. Для этого мира то, что произошло здесь и сейчас, должно было стать радостным событием, ведь они оказались первыми, кто нанесли поражение непобедимому. Но нет, сейчас над всеми повисла напряжённая тишина. Подняв свой тревожный взор, Тераника обратилась к его воителям и спросила, что ей делать. Ренгал, стоящий рядом, произнёс: «Разве можно победить непобедимого и убить неубиваемого?» Она немного посмотрела в глаза, наполненные безразличия, а после вновь обратила свой взор на побеждённого в ожидании того, когда же он восстанет. Для этого потребовалось немного времени. Сущность войны извлекла из его тела остатки ледяной магии, которые вернулись обратно в копьё. Надо признать, оружие этой девушки было очень необычным. Ни один чародей, сколь бы сильным он ни был, не способен наложить такие могущественные чары. По расчётам, такое мог сделать только лишь бог. И то, что магия не рассеялась в эфире, а вернулась обратно в то место, откуда она была извлечена, говорит лишь об одном – скорее всего, в этом оружии заточено какое-то живое существо. И вот, глаза бога войны открываются. Тераника замирает на месте и только лишь шёпот срывается с её губ: «Прости, я не хотела» Ничего не сказав, ваурд поднимается на ноги. Его воинство расступается, открывая виду вирана и его людей, которые приближались к месту происшествия. Но, увидев, что бог войны стоит на ногах, остановились. Грозный голос, как и прежде звучал уверенно. Однако в них была вложена иная сущность, не угнетение, из-за чего кажется, будто бы Дракалес бьёт своими словами. Теперь его речь была более сносна для обычных слабых существ: «Что ж, Гозимай, вирана Аттула, ты победил. А потому, как и было обещано, я покидаю ваш мир. Вы больше не познаете на себе воздействие духа войны. Наша поступь не переступит порог миров, чтобы явиться сюда. Разве что здесь будет создана угроза для великого предназначения. Прими от меня честь и вечное благословение бога войны» Когда он закончил говорить, поднялось большое ликование. И ведь у них была веская причина. Они смогли победить. А пока все люди веселились, он обернулся к самой победительнице. Она, маленькое, ничтожное по сравнению с ним существо, стояла перед ним, огроменным исполином, не с гордостью, не с презрением, не с ликованием, а с ожиданием. И тихий спокойный голос полился из уст бога войны: «Ты сделала невозможное. Никто не был способен остановить нашу поступь. Каким бы ни был противник, все падали ниц передо мной, будучи поверженными, либо просящими пощады. Я воздвигался над ними с гордостью, с явным превосходством и насмешками. Но ты. Смирение, скромность и милосердие. Да, теперь я вижу. Это другая грань войны. Осознавать свои возможности, не считать себя выше других, быть снисходительным, когда для этого есть основания. Это то, чего нет в моей войне. Это то, чего не достаёт мне. Прошу. Пошли со мной. Ты сольёшься с Атраком, станешь единым целым с войной и привнесёшь в неё больше смысла» Она прошептала: «Я согласна» Он услышал, но продолжил: «Ты разделишь со мной власть над войной. Я навсегда останусь Несущим победу, а ты станешь Предвестницей поражения» Она повторила своё желание. «Что ж, – голос Дракалеса звучал более звонко, – Тогда решено. Отныне и до вечности ты, Тераника, становишься частью воинства Атрака. И пусть враги боятся нас ещё сильнее» Алас и Ятаг унесли багряное воинство прочь из этого мира.

После того, как Дракалес и Тераника явились в мир войны, все остальные измерения были освобождены от тирании багряного воинства. Ратарды и ваурды вернулись обратно в мир, где идут вечные войны, забрав с собой дух, разносящий вражду. Года и десятилетия тяжкого плена прошли, словно кошмар. Только в отличие от дурного сна этот оставляет за собой последствия наяву. Но, несмотря на всё это, миры, наконец-то, вздохнули свободно. И валирдалы разнесли историю поражения бога войны по всем мирам. Ну и пусть. Их надуманно-преувеличенные пересказы тех событий дополнят мою книгу. И, возможно, многие найдут отражения багрового марша также в истории своего мира. Историки пророчат и третий военный поход багряного воинства. Кто знает? Может, бог войны когда-нибудь решит, что это будет целесообразно. И тогда всё повторится вновь.

Кружит дух победы,

Краснеют небеса.

Об одном гласят приметы –

Война идёт сюда!

Так хрупко мирозданье –

Его военный марш

Попрёт до основанья,

Вострубив победный раж.

Кровь вскипает в жилах –

Охота воевать,

Жалит, как крапива.

Один как словно рать.

И боевым безумьем

Заболеет этот мир.

Художник нарисует,

Как явился командир.

Затаился мир в преддверьи