Текст книги "Атрак (СИ)"

Автор книги: 1ex0

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 39 страниц)

Часть 20

Завоевания миров продолжились. После Зомарту биться с людьми, хорганами и сик’хайями было просто одним сплошным оскорблением. Люди были до ужаса разобщены. И, когда колесница войны приходила в их мир, сразу же начинались междоусобицы и мировые войны. Когда поступь воинства Атрака наступала на ящеров-аборигенов, те успешно противодействовали духу войны и сохраняли единство. Однако, несмотря на свою природную ловкость и скорость, они были слабыми противниками. А потому Дракалес быстро утерял интерес к этим народам и больше не ходил к ним. А вот битвы с хорганскими королевствами были немного интереснее. Когда военный марш грянет в одном из миров, где обитали эти подземные существа, их жадность превращалась в жгучую зависть, которая нередко приводила к потасовкам. Огонь неприязни прокатывался по всему городу, и ненасытные коренастые землекопы начинали вооружаться, готовясь к сражению со своими соседями. Но на самом деле это было подготовкой к противостоянию более сильному противнику. Проникать в подземные чертоги, а также разорять их приносило больше удовольствия, чем уничтожение беспомощных людей и сик’хайев. Поэтому всякий раз, как Победоносцу на глаза попадался мир, где проживали хорганы, он устремлял туда свою поступь. Обычно такие завоевания длились дольше обычного. Когда король был свергнут, его место занимал наместник бога войны, а после начинал отбор сильнейших из слабейших. Что интересно, в разных королевствах жадность проявлялась по-разному. Кто-то ценил свои сокровища больше собственной жизни, так что готов был умереть за то, чтобы все его ценности не достались врагу. Согласен, звучит очень даже смешно. Однако вот до чего может довести алчность. В иных случаях хорганы ценили свои жизни дороже собственных побрякушек. И не редкими были случаи, когда кто-нибудь приговорённый к смерти за то, что оказался недостаточно усерден в военном ремесле, в качестве выкупа своей жизни отдавал всё, что у него было. Наместник Дракалеса считал эту плату достойной, а потому проявлял милосердие к такому хоргану, однако оно было не вечным, о чём воитель, конечно же, предупреждал помилованного – что через определённый срок ему нужно будет вновь предстать перед ним и сразиться со своим оппонентом. А за свои сокровища он лишь купил себе время, в течение которого тому следовало усердно тренироваться и наращивать мастерство битвы. Если коротышку это не устраивало, рука тирана тут же карала его за это. В ином случае тот, к кому было проявлено милосердие, мог распоряжаться оставшимся временем на своё усмотрение. Мог прокутить его, мог попытаться найти способ сбежать из этого мира, а мог, как и полагалось, взяться за усердные тренировки и наращивание своих воинственных способностей. Как показала практика, этот народ при должном желании может собрать свою волю в кулак и вырасти над самим собой, может стать сильнее, так что жестокий ратард или ваурд окажется удовлетворён результатами их труда.

Был один случай, но только не с хорганами, а но́рганами, иначе называемыми тёмными гномами. Когда ваурд пришёл в их измерение 480 719 542, то сразу же напал на их единственные врата. Однако эти технологически продвинутые существа заперли сами себя настолько сильно, что ни Дракалес не мог проникнуть туда, ни они сами не могли выйти оттуда. Поняв это, Победоносец разразился громогласным смехом и не стал вызволять их оттуда, сказав, что они таким образом поплатились за свою трусость. Изредка он возвращался к описанию этого мира и видел, что врата норганов продолжают быть намертво запертыми.

И сколько бы так миров не обходил томелон, нигде не было обнаружено достойного существа, которое смогло угодить Дракалесу. Кроме лишь одного. И притом ещё, что было самым удивительным, человека.

Читая описание очередного измерения, в которое Победоносец планировал ворваться, он обнаружил запись о том, что Датарол нашёл там четырёх смелых людей из разных народов, которые своей честью и военной подготовкой сумели завоевать уважение великого, из-за чего он не стал устраивать там тиранию, а лишь наказал им, чтобы они продолжали начатое дело и развивали то, что они сумели познать. Их звали Ханна, Бдазл, Лева́р и Тижа́к. Дракалес запомнил их имена, а после направился в этот мир, чтобы посмотреть, как живут эти люди, правильно ли они воспользовались временем, отведённым его отцом или же подумали, будто бы легко отделались, и стали развращаться.

Алас и Ятаг вывели бога войны и остальных обитателей Атрака в голых степях. Неподалёку находилась возвышенность, словно огромный курган. Однако Ренгал не чувствовал там мертвецов. Осмотрев весь этот мир свои божественным взором, Дракалес убедился, что ничего практически не изменилось. Четыре государства хранят крепкий союз. Тонкий покров духа войны витает над ними, подчёркивая то, что люди в этом мире правильно воспользовались свободой, которую им подарил Датарол. Они были подготовлены к войне. А потому Победоносец не торопился выпускать из Атрака агрессивный дух войны, чтобы навеять его всем жителям. Сначала он посмотрит своими всепрозревающими глазами на то, как обстоят дела во всех четырёх государствах. Что интересно, все они отличались друг от друга. И речь идёт не только о культуре и обычаях, но о военных ремёслах. Одно государство занимало равнины и было обнесено прочными каменными укреплениями. Второе государство пролегало на территории многочисленных лесов, которые заменяли им крепостные стены. Третье обосновалось в гористой местности, по которой было сложно перемещаться. Четвёртое – на водном пространстве. Они научились возводить свои постройки прямиком на воде. Но каждое государство также отличалось своим военным духом. В первом преобладала стойкость, во втором – ловкость, в третьем – сила, а в четвёртом – хитрость. Это весьма заинтересовало бога война, так что он хотел воочию лицезреть тех, кто этот дух проявляет. Наверняка это будут сильные воины, с которыми он даже сможет скрестить свои клинки. Всё-таки завоевание Зомарту оставило в памяти неизгладимый след.

Первым ваурды и ратарды посетили укреплённое государство, в котором господствовал дух стойкости. Алас и Ятаг вырываются перед главными вратами стольного города, и красная вспышка переносит багровое воинство. Стражники, стоявшие справа и слева от главных врат, обомлели от увиденного и не могли пошевелиться. Томелон поднял голову и стал вести осмотр каменных стен. Достаточно массивные и крепкие, чтобы снести долгую осаду. Более того, люди постарались украсить эти стены орнаментами, которые изображали воителей, облачённых в тяжёлые доспехи и носящие при себе огромные щиты. В общем, всё здесь дышало тем духом, который витал тут. Оглядев это всё, Победоносец низринул свой взор на стражников, которые безотрывно таращились на него из-под своих шлемов. Это были довольно рослые мужчины крепкого телосложения, облачённые в тяжёлые доспехи, а в руках у них были огромные щиты, как те, чтобы были изображены на орнаментах стен. И, что было самым главным, дух стойкости окружал их и проникал внутрь, прибавляя уважения в глазах пришельца. Однако кое-что всё-таки тут было не так – приблизившись к одному из них, Победоносец осмотрел этого человека, а после заговорил: «Ты уже побеждён, а я ведь не воевать с вами пришёл» Человек тут же собрался с духом, выпрямился и приветствовал томелона ударом кулака в нагрудник. То же самое сделал и второй стражник. Состояние их сердец переменилось, так что ваурд даже ответил: «Вот теперь вы оба больше похожи на воителей» Первый выпалил: «Славься великий Датарол!» За ним последовал его напарник. Дракалес возвысил голос и отвечал им обоим: «Имя мне – Дракалес, и я – наследник великого Датарола Победоносца. Прибыл я в этот мир, чтобы воочию лицезреть тех, кто достиг высот в военном ремесле, и сразиться с самым сильным представителем вашего народа, – он понизил голос и обратился конкретно к одному из стражников, – Иди и призови своего господина сюда, чтобы он выставил против меня самого сильного воителя. И я испытываю вас» Дослушав указание томелона, латник со всех ног бросился внутрь города, чтобы позвать вирана. Несмотря на то, что его доспехи были тяжким бременем, всё же его стать позволяла ему бежать достаточно быстро. И для себя владыка войны подметил, что эти люди достаточно хорошо натренированы, что не доспехи правят ими, а, наоборот, они доспехами, что основной инструмент победы – это их тела, а то, что они носят на себе и в собственных руках – это лишь поддержка.

Воинство Атрака не сдвинулось с места. Они так и продолжали стоять в шеренгу ровным строем, как и в тот миг, когда только лишь прибыли сюда. Посмотреть на них собиралось всё больше и больше людей. Дракалес вглядывался в каждого и видел: все мужчины, которые проживали в этом городе, так или иначе имели крупное телосложение и развитую мускулатуру. И это было угодно в глазах бога войны. Именно таким рисовался образ истинного мужчины. Были среди них также и женщины. Они, само собой, не обладали такой могущественной статью, но были стройны и прекрасны, как и подобает всем женщинам. Люди перешёптывались, но никак не впадали в ступор. Они узнавали ратардов, но не понимали, почему некоторые из них не скрывали своих лиц за масками, как это было принято. Также Дракалес слышал, как они называют его Датаролом. Само собой, великий побывал тут, и это не прошло бесследно. Наверняка всё это занесено в какие-нибудь исторические книги и передаётся из уст в уста.

Опустился вечер, и уже начиналась ночь, как виран этой страны всё-таки прибыл к месту встречи. Он въехал на колеснице в сопровождении множества всадников. Как и наездники, скакуны были сильными и носили на себе тяжёлые доспехи. Из кареты выбрались двое: виран и его лучший воин. По внешнему виду было невозможно определить, кто есть кто, потому что управитель был одет в такие же тяжёлые доспехи, как и его воители. Представ перед Победоносцем, он приветствовал гостей по обычаю Атрака. Дракалес ответил ему тем же и сказал: «Стало быть, ваш мир не терпел на себе ужасы Зорагалдиума, раз уж у вас тут так много животных» Виран и его лучший воин переглянулись, а затем последовал вопрос: «А что такое Зорагалдиум?» – «Желаю вам никогда не узнать этого. Что ж, славный виран, как я погляжу, ты внял моей просьбе и привёл с собой сильнейшего воителя, чтобы мы сразились» – «Да, привёл. Но также я хочу попросить тебя кое о чём. Нам известно, какой силой обладают воители Атрака. И ты, томелон Дракалес, способен одним ударом сгубить Бдазла. Поэтому, если ты проявишь терпение, я разошлю письма ханаям, леваритам и тижакцам, чтобы мы встретились на Ничейных степях, чтобы ты сразился с четырьмя лучшими воителями одновременно. Что скажешь?» – «Сразу видно, что здесь проживают те, кто имел дело с ратардами. Да будет так, как ты и сказал!»

Пока подготавливались письма к правителям других стран, Дракалес и его воинство прошлись по этому укреплённому городу, а виран сопровождал их. Прочные каменные постройки, широкие вымощенные улицы, повсюду – закованные в латы стражники и даже стражницы. Конечно, они не были крупными, подобно мужчинам. Однако латы украшали их гордый стан и прямую осанку. А пронзительные взгляды дополняли эту красоту. Помимо самих бдазлов, томелону также встречались чародеи, которые старались держаться подальше от воителей Атрака, чтобы не лишаться своей связи с эфиром. Управитель сказал, что валирдалы – довольно частые гости в их землях. Кто-то надолго остаётся тут, а кто-то просто мимоходом. Как бы то ни было, добрым чародеям тут всегда рады. По оценкам бога войны эта страна не имела вообще никаких нареканий и готова была дать отпор любому противнику. Он одобрил всё, что здесь происходит.

Также они побывали и в других странах. Все они отличались друг от друга, но все они были по-своему подготовлены к войне. Та, что располагалась в лесистых местах, была населена лучниками. Мужчины и женщины здесь высокого роста. Стать их не так могущественна, как у бдазлов, однако они очень хорошо приспособлены к тому, чтобы лазать по деревьям и одновременно с этим стрелять из своих луков. Одеяния их легки, а иначе как бы они в латах могли карабкаться по ветвям? Одно только было не по нраву Дракалесу, а именно то, что их города – это, по сути, деревни, где все постройки были возведены из дерева, а защищает их лишь невысокий частокол. Как он говорил, хватит только лишь одной горящей стрелы, чтобы уничтожить все их поселения. Но управитель этого государства уверял бога войны в том, что ханаи обнаружат и сокрушат врага быстрее, чем тот успеет дойти до их городов.

Государство, которое находилось на воде, подобно лесному, также было возведено из дерева. И они используют сложные подводные конструкции, которые как раз таки удерживают наплаву значительную часть их городов. И Дракалес находил в этом недостаток, утверждая, что лазутчику хватит одной ночи, чтобы повредить все эти крепления и уронить все эти постройки в воду. Управитель подметил: «Вот именно поэтому они все деревяные – даже если что-то пойдёт не так, они хотя бы останутся наплаву» Но это было слабым оправданием, потому что основная цель врага будет достигнута – покой и порядок будут нарушены. Виран призадумался над словами бога войны. Тижакцы, что проживали тут, были отличными пловцами и могли на долго задерживать дыхание, чтобы находиться под водой, из-за чего они хитры и терпеливы. Умеют устраивать засады и наносить удары исподтишка. Несмотря на то, что Дракалесу более по душе открытый бой, однако из-за того, что и он обладает техникой скрытности, в его глазах эти люди также были готовы к нападению противников.

И заключительным пунктом их путешествия была гористая страна леваритов, которые славились своей непреодолимой силой. Их каменные постройки были не такими прочными, как у их стойких союзников, но всё же лучше, чем у ханаев и тижакцев. Снова Дракалес увидел крупных и сильных мужчин, которые носили на себе латы, но не такие мощные, как у бдазлов. За то управлялись они двуручными оружиями, что очень сильно выделяло их из остальных народов, ведь это больше всех походило на стиль битвы, который предпочитают ратарды и ваурды. А сам Тижак, уже не совсем молодой воитель с двуручным мечтом, приглянулся Дракалесу больше всех. И Победоносцу не терпелось скрестить свои клинки с этими четырьмя отважными людьми.

Прошло 11 дней. Ничейная степь расстилалась вокруг того самого кургана, который пришельцы увидели, как только попали в это измерение. На том месте собралось много народу. И, что было самым важным в глазах томелона, все они пребывали в идеальном единстве друг с другом. Бдазлы, ханаи, левариты, тижакцы – все перемешались друг с другом и чувствовали себя очень уверенно. Лучшие воины этих народов расположились отдельно от других и готовились к сражениям. Бдазл и Левар скинул с себя свои доспехи и занимались разминкой наравне с Ханной и Тижаком. Они все были приблизительно одного возраста и уже считались немолодыми, однако их физическая подготовка была на высоте, так что они с лёгкостью одолеют любого другого, подобного им. По всему было видно, что они – хорошие друзья. Ратарды и ваурды расположились рядом со всеми остальными, однако всё же, стоит посмотреть со стороны, и может возникнуть ощущение, будто бы захватчики встали против людей, и сейчас готовится не показное сражение с целью испытать предел возможности четырёх самых сильных людей этого мира, а самое настоящее завоевание. Но нет. Все дальнейшие события разворачивались так, что постепенно здесь возникало место для празднества. Неисчислимое множество шатров, импровизированная арена, даже место для музыкантов. Управители народов решили почтить гостей из Атрака всем, чем только можно. Все эти приготовления длились ещё один день. И на утро второго дня состоялось торжественное открытие турнира.

Застучали барабаны в умеренном темпе. Позднее запела первая группа духовых инструментов, протяжно и напряжённо. На середину поля битвы шагнул могучий Бдазл. Барабаны продолжали стучать, не прерываясь. Через какое-то время всё те же трубы снова проиграли свой тревожный зов, после чего вперёд выступила Ханна. С третьим трубным зовом на середину арены выбрался Левар. А с четвёртым – Тижак. Все они выстроились в одну шеренгу и устремили свои взоры, наполненные мрачной решимостью, на томелона. Дракалес дождался, когда трубы запоют в пятый раз, и сам двинулся им навстречу. Пока он шагал, поочерёдно начали петь и другие духовые инструменты, повышая тональность и нагнетая тревогу, ведь это знаменовало начало грозной битвы. Ваурд не останавливался, надвигаясь на своих оппонентов. А те двинулись ему навстречу, когда запела третья группа труб. Барабаны при этом стучали непрерывно. Пока Дракалес надвигался на них, он осторожно призывал в этот мир Орха и Гора, чтобы боевой дух, который близнецы несли с собой, заполнял этот мир постепенно, а не сразу, ведь иначе это могло бы спровоцировать их, и сражение начнётся раньше времени. Было видно, что на четверых отважных воителей это произвело неизгладимое впечатление. Каждый из ратардов и ваурдов ощутил, как дрогнули их сердца. Чтобы побороть это неуютное ощущение, каждый из них совершил разные действия: щитник стукнул булавой о свою пластину, лучница тронула свою тетиву, как струну, мечник переложил свой двуручник на другое плечо, воитель парным оружием ловко покрутил ими в своих руках. Они сделали это неосознанно, как рефлекс на раздражение. Однако это помогло. Неуверенность прошла, и четвёрка отважных не сбавила ход, сокращая расстояние до Дракалеса. И вот, они остановились друг напротив друга. Замолкли тут же трубы и барабаны. После этого каждый по отдельности отдал честь Дракалесу. То же самое сделал и сам томелон, и без лишних слов поединок был начат.

Лучница бросила влево, ловкач – вправо, мечник остался на месте, щитник ринулся на Победоносца. Ваурд стоял на изготовку, дожидаясь, когда к нему приблизится Тижак. Ханна уже делала первые пристрелочные выстрелы, чтобы нащупать слабину бога войны. Однако невообразимо-быстрые взмахи Гора отбивали каждый снаряд, не позволяя хотя бы одному из них со звоном удариться в броню. Взор Дракалеса был направлен прямо на Бдазла, который не переставал мчать на него. Однако он видел гораздо больше. А потому, когда ловкий амбидесктер с двумя мечами подумал, что настало время нападения, ваурд выждал подходящий момент и в одно мгновение ударил его пламя своего Орха. Удар был ощутим. Так что ловкоча скрутила боль, которую он тщетно пытался скрыть, поднимаясь на ноги. На подходе был уже щитник. Однако он так и продолжал быть ложной целью, потому что, обгоняя этого латного бойца, из-за его спины выскочил мечник. Мощные ноги воителя в облегчённых доспехах подбросили его достаточно высоко, так что он готовился совершить смертельную гильотину. Однако Победоносец снова встретил его ударом плашмя своего Орха. Гор при это как будто бы сам продолжал подставляться под стрелы, оберегая доспехи своего хозяина от попадания в них снарядов Ханны. Для воителя с двуручным мечом этот удар не было столь ошеломительным, как для его ловкого напарника, поэтому он устоял п продолжил сражение, достаточно искусно, хотя и напрасно размахивая своим оружием. Ваурд умудрялся отбивать его своей правой рукой. Подоспел Бдазл. Он хотел было ударить своим щитом, но Дракалес освободил свою левую руку, чтобы уже настоящим ударом с размаху отбросить латника назад. Победоносец очень сильно сдерживал свою силу, чтобы не победить их сразу. А потому Бдазл успел подставить свою пластину под удар. Как бы сильно он ни пытался сохранять устойчивость, равновесие удержать не удалось. И громоздкий воитель упал наземь, будучи ненадолго выведенным из строя. При всём этом бог войны успел увернуться от двух стрел, посланных Ханной, потому что она увидела, как враг открылся для удара. Взор полностью оранжевых глаз сосредоточился на Леваре. Мечник готовился нанести очередной удар, Дракалес готовился уворачиваться от него, потому что Орх скоро отобьёт нападение исподтишка. Когда могучий двуручник пролетел над головой, правая рука выставилась немного назад, встречая летящий в Дракалеса кинжал Тижака. Тяжёлый пинок вперёд пресёк очередную атаку мечника, из-за чего он отшатнулся, а летящий следом Орх плашмя усилил эффект от потери равновесия, так что Левар обрушился рядом с Бдазлом, который неспеша поднимался на ноги. Тижак остановился и насторожился, когда понял, что его оппонент уже готов к сражению. В его голове строились различные манёвры и планы, как можно использовать сложившиеся обстоятельства в свою пользу. А ваурд подумал, что с него уже хватит, и пора бы уже взяться за Ханну. Женщина, поняв, что стала очередной мишенью врага, натянула тетиву, но не торопилась пускать стрелу. Томелон использовал фуруварат, так что лучница сначала даже не поняла, куда делся враг. А, когда одумалась, было уже слишком поздно. Дракалес, сотрясая землю, приземлился рядом с ней и лёгким ударом плашмя показал ей, что она убита. В этом бою она двигалась меньше всех, однако дышала так, словно облачённая в латную броню, сражалась больше остальных. Но на самом деле это был трепет. Ваурд посмотрел на неё немного сверху вниз, а после с помощью своего казнящего пряжка настиг Тижака. Ловкач рассчитал, в каком месте собирается приземлиться ваурд, а потому принялся бежать в обратно направлении. Когда земля встрепенулась, он тут же развернулся и стал вести ожесточённое наступление на своего оппонента. В своих потаённых карманах он держал множество выкидных кинжалов. И сейчас в попытке отвлечь внимание громилы от своего быстрого наступления он непрерывно швырял в него эти снаряды. Но ваурд и не отвлекался на них. Поворачиваясь то одним боком, до другим, он филигранно пропускал все кинжалы мимо, подпуская ловкого воителя с парными клинками ближе. И, когда наступил последний момент, Победоносец в одно мгновение метнулся к нему и ударом плеча сбил с ног. Тижак попытался увернуться, но в сравнении с молниеносными движениями ваурда он, можно сказать, стоял на месте. Хитрый воитель в лёгких доспехах был последним, кого ваурд победил в этом сражении. Оно длилось не долго. Утреннее светило ещё не успело как следует разогреть воздух. И окончание сражения венчалось величественным пением труб.

Бдазл, Ханна, Левар и Тижак собрались перед богом войны. Несмотря на своё поражение, они ощущали себя победителями, ведь сразились с самим томелоном. Рядом с ними стояли их вираны, чтобы слышать, какие вердикты вынесет Дракалес. А он по своей сущности любителя хороших сражений принялся говорить о недостатках каждого из них. Бдазл ему не понравился из-за своей медлительности. Ханна тем, что совершенно не готова к битве на близком расстоянии. Левару не достаёт устойчивости. И только он собирался было сказать про Тижака, как вдруг среди людей поднялась суета. И эта суета была связана не со словами ваурда, ведь бог войны говорил истину, и они принимали его слова как наставление и не собирались никак оспаривать. Из толпы людей выделился какой-то человек, как сначала подумал Дракалес, ребёнок. Однако, взирая на него своим божественным взором, он видел, что это был взрослый мужчина. Правда, его рост был достаточно мал. В своих двух руках он сжимал одноручный меч – тот был ему как раз по размеру, чтобы стать двуручным оружием. Виран леваритов тяжко выдохнул и сказал, обращаясь к богу войны: «Прости, о великий Дракалес. Не думал, что ты станешь свидетелем нашего позора» Подбежав к ваурду, коротышка покрепче схватил свой меч и голосом, похожим на детский, произнёс: «Сразись со мной, бог войны! Сразить!» Его виран принялся отчитывать его: «Да как ты смеешь представать перед самим Дракалесом, потомком великого Датарола?! Не позорь нашу страну! Вернись домой и продолжай тихо заниматься своим делом!» Но мужчина не отступал и лишь просил его сразиться. А он докажет, что может быть истинным леваритом. Виран обратился к Дракалесу: «Пожалуйста, прости нас за него, великий Победоносец. У него нет имени, но все зовут его просто Шкет. Из-за его маленького роста. Мы не знаем, что с ним. Чародеи говорят, что это какая-то болезнь. Мы же думаем, что проклятье. Но он немощен и низок ростом. Ни в левариты он не годится, ни в ханаи, ни в тижакцы, ни тем более в бдазлы. Мы уж и так устроили ему жизнь, как могли. Но он никак не хочет мириться со своей участью никчёмного человека. Берёт этот меч и сражается с ветром, полагая, будто бы приближается к нашей сущности. Но мы-то видим, что это не так. Мы-то понимаем, что он не может приблизиться к нашей сущности» Шкет его перебил: «Я могу! Я приблизился! Бог войны, испытай меня!» Виран лишь растерянно поглядел на Дракалеса. Оранжевые зрачки безотрывно глядели прямиком в душу недорослика. Своим всепрозревающими глазами бога Дракалес видел, что чародеи были правы – патология поселилась в теле этого человека. Никто не виноват в этом. Лишь время и случай. А потому, сколько бы он ни тренировался, сколько бы он ни пытался взращивать в себе своё могущество, всё было тщетно. Его потуги только лишь удерживали его физическую форму от увядания. И бог войны высказал во всеуслышание эти мысли. Каждый проникся жалостью к этому маленькому человеку. Однако не он сам. Шкет не позволил себе жалеть самого себя. Он продолжал настойчиво требовать, чтобы бог войны сразился с ним и испытал его. Виран принялся в более мягкой форме отговаривать его от этого. Но теперь уже Дракалес остановил его, а после заговорил: «Так уж получилось, что ему отрезан путь воина. И многое потерял он, даже не успев приобрести. Но всё же посмотри на него. Вы не видите, но в нём уместилась стойкость бдазла, точность ханая, сила леварита и ловкость тижакца. Нет, не в физическом воплощении, но в его настрое. Даже зная о том, что ему не суждено быть одним из вас, он всё равно стремится к этому. Шкет, до конца своей жизни быть тебе ничтожным человеком, которые не способен стать сильным, сколько бы стремлений к этому ты ни прилагал. Но вопреки своему происхождению ты стремишься превзойти это. Что ж, вот: пред тобой стоит бог. И я вижу, что твоё стремление сильнее твоего недуга. Ты победил в этом сражении, а потому я исполню две твои просьбы: ту, о которой ты сказал, и ту, которую не осмелился высказать. Идём. Мы сразимся» Поднялся изумлённый гул. Толпа недоумевала, как такое может быть. Но никто не осмелился остановить бога войны.

Исполин и коротышка. Гора и муравей. Бог и ничтожество. Вот они стоят друг напротив друга. Глаза бога войны заполонил рассвет, что безмолвно говорило лишь об одном – битва будет настоящей. На лице Шкета – мрачная решимость, несломимая целеустремлённость, желание во что бы то ни стало поучаствовать в этом сражении. Громогласный Дракалес спросил у своего оппонента: «Шкет, готов ли ты победить меня?» «Да!» – как бы ни старался коротышка, но до ушей толпы доносился лишь отзвук его голоса. Но другой голос, голос его души сейчас рычал, подобно огромному чудищу. И, словно бы услышав этот самый внутренний рык, Атрак ответил ему – слева от Шкета вырвался чёрный бивень Аласа. Коротышка вздрогнул, однако лишь внутри. Сил его духа было достаточно, чтобы не показать этого испуга. Дракалес во второй раз возвысил свой голос: «Шкет, готов ли ты победить себя?» «Да!» – снова ответ низкорослика потонул в тишине, донеся до ушей толпы лишь его бледное эхо. Но Атрак услышал его во второй раз, явив справа от него чёрный бивень Ятага. В этот раз даже душа осталась смелой. И вот, когда он стоял меж двух чёрных врат в мир войны, голос Дракалеса зазвучал в третий раз: «На что ты готов ради победы?» «На всё!» – округу оглушил низкий раскатистый гром его могучего голоса. Дух войны вошёл внутрь него и стал преображать. Коротышка стал увеличиваться в размере. Миг – и он ростом со среднего человека, ещё миг – с широкоплечего Левара. Ещё миг – с высокой Ханны. Однако его рост на этом не остановился. Он продолжал расти и ввысь, и вширь, сровнявшись уже с ваурдами и ратардами. Прошло ещё мгновение – и теперь он ростом с Дракалеса. Но и тут он продолжал увеличиваться, так что вскоре перед богом войны стояла самая настоящая гора, которая превышала его ростом в полтора раза. Но не успел он сформироваться, как над Аласом и Ятагом образовался огненный портал. А из этого портала на Шкета стала низвергаться самая настоящая магма. Народ от удивления ахнул. Однако со стороны нового громилы не было никакого звука, как будто бы он помер, не успев даже закричать от боли. Атрак излил огромную массу расплавленной руды, а после огненный портал затворился. Чёрные бивни мира войны ушли следом за ним. И на месте огромного воителя, в которого преобразился бывший отброс общества стоял остывающий металлический монумент. Медленно потянулось безмолвие. Дракалес смотрел на монумент своими оранжевыми глазами, готовыми к бою. Другие тоже безотрывно глядели на то, как половина конструкции застыла и обратилась чёрной металлической статуей, когда как другая половина осталась красной. Да вот только это был уже готовый материал. Шкет сразу же облачался в доспехи Атрака. Они соединились с его могущественным телом, и теперь стали частью его кожного покрова. По сути, доспехи заменили ему плоть. Теперь же в нём происходили преобразования внутренние, самые важные, от которого зависит, сможет ли человек принять новую сущность. Сможет ли он существовать в обличии ваурда. Что будет: образуется новый воитель Атрака? Или же он так и останется вечным монументом, как напоминание того, что путь в Атрак закрыт слабым существам.

Вся физическая мощь войны обрушилась на Шкета. Она пыталась раздавить его и сжать, так что его кости должны были сломаться, и он должен был умереть. Но хоть он и был мал ростом, всё же дух его был силён. Мучения преобразования в ваурда терзали его тело, и, если бы он дорожил свой душой, боялся бы умереть, тогда бы он позволил этой силе сжать его. Но тот, кто сражается, потому что ему нечего терять, будет биться до конца, приложит к этому не просто все силы, а даже сверх того, кажется, того, чего и нет у него. Боль нарастала всё вновь и вновь. Накатывала волнами. Пыталась раздавить его и похоронить. С каждым новым прибоем казалось, что уже всё, приближается окончательный конец. Но где-то в закромах души находятся ещё силы. И он продолжает выстаивать. Так было много-много раз. И всё-таки он выдержал. Всё-таки его душа оказалась сильнее. И теперь дух побед и дух поражения проникли внутрь его. Но это отнюдь не означает, что можно расслабиться и насладиться своим величием. Наоборот, теперь эти два духа подпитывают его силы, чтобы он мог и дальше стоять. Но в то же самое время их противоборство начинает раздирать его плоть с новой силой. Шкет в отчаянии ухватывается за них обоих и пользуется этими дарами. Да, пытаясь взращивать в себе мощь бдазла, он досконально изучил все закоулки своей души. А потому он сумел понять, что победа и поражение – это новые возможности, которые позволят ему выстоять, пока они сражаются. Он ухватился за них и затаился, ожидая, когда кто-нибудь из них победит. Он чувствовал, как они ворочаются там, как бьются друг о друга и причиняют всё больше и больше страданий. Он ждал, а они становились нестерпимыми. Он ждал, а они становились просто невыносимыми. Он продолжает ждать, а они продолжают рвать его. Нужно уже что-то делать, пока они не уничтожили его. Он пытается искать новые возможности. Сначала они совсем не видны. Две силы продолжали уничтожать его тело. Но он не отступал. Он искал, он метался вместе с ними. Метался в душе. Метался в сознании. Метался на грани жизни и смерти. И потом начал метаться сам. В такт этой вечной борьбы.