Текст книги "Атрак (СИ)"

Автор книги: 1ex0

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 39 страниц)

Часть 13

После пробуждения Адин никак не мог перестать думать о том, что я рассказал ему. А в тот миг, как Дракалес, Асаид и Вихрь привели в темницу очередного лиходея, Адин ему рассказал это всё. Бог войны нахмурился и сказал, что человек в его понимании стал ещё более низменный, чем был до этого. Всё это помогло им четверым понять, что нужно изменить подход к этому делу. Адин и Дракалес приняли такое решение: пока нечестивцы скрываются и никак себя не проявляют, они ловить их не будут; но если станет понятно, что влияние таких людей начинает мешать благополучию страны или пути Дракалеса, который он проходит, то охота возобновится. Да, таково положение человека. Он – источник нечестия. И никуда от этого не деться. Кто-то поддался этому нечестию и теперь становится его носителем, а кто-то готов бороться с ним. Но так или иначе, пока это существо дышит, оно будет осквернять этот мир.

В таком направлении развивалось Южное государство. Нечестивые не смели высунуть свои носы из укрытий, в которые они забились, словно крысы. Нехоженые кварталы Каанхора, те самые, по которым Агароз проводил меня, когда мы бежали из заточения, были очищены и превращены в самые обычные, так что теперь там могли жить люди. Много потайных логовищ всяческих лиходеев, начиная простыми контрабандистами и заканчивая фанатичными и безумными оккультистами, было разорено. Даже Кастилос Прей попался на глаза, после того как Дракалес и Асаид с Вихрем разгромили очередное логовище так называемых саткаралов. Он был одним из тех, кто, используя некую книгу под названием «Мастери́т Саткаролу́», пытался призвать в этот мир саткара. В общем, так и остался он всё таким же ни на что не годным пройдохой, который вызывал только жалость к самому себе. Как и всех остальных, его посадили в темницу. Также из тех кварталов вынесли множество всяческого мусора. В том числе многочисленные человеческие останки. Свежих трупов найдено не было.

С присоединением северных земель было потрачено невообразимое множество времени. Из числа тамошних людей были избраны самые ответственные и самые отважные, кто не побоялись бросить вызов человеческой ничтожности, чтобы бороться с ней. Теперь разными областями наследия Коина правили пять суранов, с которыми у Адина был тесный контакт. Каждые три месяца пять вестников пребывали в Каанхор и представляли подробные отчёты владыке о состоянии своих областей. И таким образом Адин мог воочию видеть, что его земли растут и укрепляются.

Всё было хорошо в северных и южных землях. Да вот только с генералом были испорчены отношения. Ведь все эти преобразования происходили без его участия. Отсеивание новобранцев, поиски лихих людей, избрание северных суранов. Одно за другим эти дела били по его самомнению. Так что, в конце концов, он не выдержал тяжести собственных возмущений, и решил всё высказать Адину. Виран, видя сильное раздражение в лице своего генерала, набрался терпения и преисполнился смирения, чтобы не раздражать его ещё больше. Отложив все свои дела, он внимательно выслушал всё, что ему скажет войсководитель, а после принялся на каждое высказывание приводить свой довод. В отличие от Дракалеса, Асон не видит сердца людей, а потому и не способен дать оценку подготовке новобранцев. То же самое касалось и всех остальных его причитаний. Они с ним не могут видеть душу и понять, кто всецело поддаётся лиху и погружается в него с головой, а кто старается бороться и оставаться чистым. Также на места суранов нужно было выбрать нужных людей, но ни виран, ни генерал не могут знать, кто из них готов поддерживать политику чистых намерений, а кто такой же лиходей, как и множество тех, кто сидит в темнице. Прозреть сердца людей может только лишь Дракалес, и вот именно поэтому он везде и участвует. Но Асон открыл другую сторону этой проблемы: «Но ты мог хотя бы везде брать меня с собой, оказывая таким образом заслуженные мною почести, как генерал Южного государства. А то многие считают, что этот Дракалес руководит и твоим войском, и твоими жителями, и тобой даже руководит» Виран попытал уладить это дело по-дружески, а потому, уложив ему свою руку на плечо, стал просить прощение за всё это, ведь он даже и подумать не мог, что для генерала это всё настолько важно. Однако тот не дал своему управителю это договорить, сбросив с плеча его руку и, ругаясь пуще прежнего, удалился из личных покоев его величества. Адин был удивлён такому обороту событий, однако ж надеялся, что Асон сумеет его простить, и всё будет, как раньше. Ведь от этого виран не перестал считать его генералом.

Прошло три года.

За это время виран дважды пребывал с нежданным визитом в свои северные владения. Растерянные сураны, конечно же, не были готовы к такому обороту событий, но Адина это даже радовало. Он делал осмотр областей и убеждался, что все отчёты присылаются ему с большой точностью.

Новобранцы в гвардию вирана продолжали пребывать. И к тому времени в воинстве Южного государства насчитывалось более 100 000 отборнейших воителей. Те, кто служили в самом Каанхоре, наставлялись непосредственно Дракалесом и Золиной. Воители из других областей внимали наставлениям других обученных воинов, которые входили в состав старой гвардии. Так что воители юга были и многочисленны, и опытны.

Нечестие, конечно же, продолжало распространяться – от этого уже никуда не деться. В некоторых поселениях на окраинах страны царила такая скверная атмосфера, что нормальным людям там уже не было места. Однако во всей территории царила праведная атмосфера, и благородные дела творились в больше степени.

Иногда в каком-нибудь городе или селе случится какое-нибудь чудо, и Асаид и Вихрем направлялись туда, чтобы выяснить о природе этого происшествия. Конечно же, двое воителей спешили туда, чтобы попытаться поймать эджага. Да, все признаки показывали, что это дело рук исполнительницы желаний. Но, как будто бы предвидя появление охотников, она заблаговременно покидала округу или же хорошенько маскировалась, чтобы её никто не обнаружил. И двое учеников Дракалеса всякий раз возвращались ни с чем. Только с очередной историей о невероятном чуде.

Генерал больше не держал на вирана злобы, однако ваурд присоветовал ему всё же быть повнимательнее с этим человеком, потому что видел в его душе ещё непогасший пламень вражды. Адин старался быть дружелюбным со своими войсководителем.

И вот в такое время Вихрю снится вещий сон. Мародёр стоит на развилке, а пред собой он видит три дороги: на север, на запад и на восток. Над этими тремя дорогами возвышаются три горы. И на двух из них стояло двое облачённых в мантии исполинов: на восточной и западной. Вершина северной горы была пуста. Пока воитель всматривался в это видение, вдруг зашевелился тот, кто стоял на западной вершине – он снял с себя капюшон, и взору Вихря открылась маска, которая изображала спокойное и целеустремлённое лицо. В прорезях для глаз блеснул оранжевый свет, и со стороны западной дороги послышался конский топот. На горизонте показалось неисчислимое множество наездников, а во главе их ехал управитель северный. Глаза выпучены и постоянно бегают по сторонам, а голос, преисполненный жадности и коварства, непрестанно твердил: «Моё, моё, моё»…

Пробудившись, Вихрь тут же прокрутил у себя в голове все эти события и вспомнил, как Золина однажды рассказывала нечто подобное. И, что было самое ужасное, после этого началось сражение с воинством северного вирана. Воитель понял, что его сон возвещал начало битвы с западными соседями, и теперь дух алчности будет направлять это воинство. Поняв всё это, он поспешил разыскать Дракалеса.

Ваурд внимательно выслушал его и произнёс: «Что ж, алчность. Теперь наши тактики не будут иметь успеха. Мы можем выиграть, только если будем искусно сражаться. Надеюсь, соглядатаи Адина выстояли» После того, как Дракалес высказал всё это своим ученикам, все четверо двинулись к вирану. Асаид обратился к Вихрю: «Ух ты, получается, когда настанет время сражаться с восточным вираном, такой же сон увижу и я?» – «Только если сумеешь выжить в этой войне» – «А с чего бы я не выжил? Нет таких, как мы трое. Уж кто-кто, а мы точно не погибнем во всех этих сражениях» – «Гордость предшествует погибели. Так что смотри, как бы не оказалось так, что ты давно погиб, просто не знаешь об этом» Молодой щитник призадумался над этим.

Когда Адин услышал о том, что Вихрю приснился вещий сон, тут же началась кутерьма по сбору воинства. Был оповещён генерал, и все воители в казармах стали облачаться в свои доспехи. Дракалес уловил момент и спросил вирана о соглядатаях, слышно ли что-нибудь о тех, кого управитель заслал в те земли. Тот немного призадумался, а после к нему пришло озарение: «Точно! Там же невидимые соглядатаи! Если Гамион зашевелился, они должны были уже давно узнать об этом и спешить сюда ко мне с докладом. А я и забыл о них вовсе» – «С того момента, как они ушли на запад, ты хоть раз получал от них хоть какие-то известия» – «Нет. Но ты прав. Даже если там ничего не происходило, должны же были они хоть что-нибудь сказать, хоть как-нибудь дать о себе знать. А то у меня даже начали рождаться сомнения, что я когда-то кого-то куда-то там отправлял» – «Что ж, тогда остаётся лишь одно – сражаться с ними. И уже во время сражения стараться изучать противника» – «Стой-стой. А что на счёт разведчиков?» – «Быть может, их убили. А, быть может, они поддались алчности, ведь мы послали их в самое сердце этого порока. Так или иначе, мы должны быть готовы сражаться с западным вираном без них» Адин утвердительно кивнул ему в ответ.

На военные сборы было потрачено достаточно много времени, ведь подготавливались не только бойцы, но и всё, что было необходимо на поле боя. Множество повозок провианта, где было солёное мясо, различные сухофрукты и крупы, а также вино. Две повозки везли ингредиенты алхимика. Инду́р, мрачный лекарь, поедет вместе со своим учеником на поле битвы, чтобы оказывать помощь раненным и возвращать их в строй как можно скорее. Катапульты, изготовленные Мармаром, были усовершенствованы и приведены в ещё большую боевую готовность. Конструкторы поработали на славу, сделав их более компактными, так что управиться с один осадным оружием при должной сноровке способен и один человек. Начать специальное обучение осадных мастеров Адин не успел. А потому во время осады машины эти будут управляться двоими воителями. А, пока нет в них необходимости, с простым перемещением может справиться и один человек. Ещё один день был потрачен на то, чтобы всё перепроверить. Согласно списку, все области предоставили необходимое количество воителей, всё было готово, и поход в восточные земли был начат.

Каким же это было испытанием для Дракалеса. Без поддержки духа войны человеческие воины сделались медлительными. Иногда в день свершалось два привала. И это ещё не говоря о том, сколько времени было потрачено для сна. Вот теперь вся тяжесть пути самопознания обрушилась на него всецело. Сколько он смирял себя в прошлом боевом походе. И насколько сильным должно быть его смирение сейчас. Так медленно он не ходил даже прогулочным шагом. Однако в этом он и видел испытание. Бросить вызов своей природной сущности и не дать ей взять верх над собой. Сосредоточившись на обуздании самого себя, он сделал это путешествие немного более увлекательным. Самым приятным тут были сражения с Золиной. Обучение пониманию сущности личности продвинулось достаточно далеко. Она уже научилась распознавать личность ваурда, чтобы подстраивать свой стиль битвы под его и лишать таким образом врага его преимущества. Но вот, как менять собственную личность и собственный стиль, она пока что ещё не познала. Ведь всё это время обучалась в одном направлении. Так что тело запомнило все движения до мелочей. Но теперь нужно как-то научить его менять технику сражения, но только так, чтобы это было естественно, а после этого можно будет вернуться обратно к своей прежней технике. Какие-то техники ей вовсе недоступны из-за её происхождения. Навряд ли Золина когда-нибудь станет тяжёлым бойцом. Но это же не означает, что она может замаскировать свой стиль битвы под тяжёлый. Здесь в равной степени нужны и практические, и теоретические занятия. Поэтому ваурд обучал её не часто, давая времени, чтобы она всё как следует обдумала и построила в своей голове. Однако теперь они сражались каждую ночь. Но не каждую ночь поединок был обучающим. Чаще всего они сражались в полную силу и без применения тактических уловок или маскировок. Просто столкновение оружейного мастерства девушки с оружейным мастерством бога. В эти моменты Дракалес ощущал себя настоящим воителем. Его ученица стала уже очень искусной, поэтому могла не уставать в таких яростных сражениях. И, пока её силы не истаивали, сталь билась о сталь. Лакиза сделалась самым настоящим продолжением её руки. А её тело сделалось самым настоящим инструментом, тонким, точным, но верным инструментом ведения активного сражения. А, когда она всё-таки уставала, они разговаривали, глядя на светлеющий небосвод. Как-то раз бог войны сказал ей: «Не понимаю, как у людей получается не терять желание сражаться, пока они так медленно приближаются к полю битвы. За это время можно вообще забыть, зачем ты куда-то направился» Девушка ему отвечала: «И я уже не могу этого понять, – она усмехнулась, – А ведь когда-то давно меня в угол зажали три мерзких человека. И если бы не ты, не было бы меня здесь. А теперь и с тридцатью такими, как они, одновременно могу я справиться, – чуть помолчав, она спросила, – А как происходит обращение в ваурда?» – «Через страдания» – «И насколько сильны эти страдания?» – «Очень сильны. На тебя обрушится физическая мощь, которая буквально попытается раздавить тебя. Она сожмёт тебя со всех сторон, начнёт лишать тебя сил и жизни. Если во время этого процесса ты не погибнешь, то и силы, и жизнь вернутся к тебе. А после прибавится столько, сколько ты потеряла и сколько у тебя осталось. Дух побед и дух поражения сольются в тебе и начнут вести сражение. Вечно, без остановки. С этим тебе придётся жить. Этот бой будет побуждать тебя сражаться, искать сражений и стремиться к ним. Если тебе удастся принять это, если у тебя хватит духу вместить в себя это вечное противоборство, то ты становишься ваурдом. В ином случае ты, в конце концов, потеряешь рассудок и лишишься духа побед и духа поражения. А к тому времени они станут твоей жизненной силой. Получается, ты умрёшь. Но если ты будет потакать своей душе, если будешь каждый раз внимать её капризам, то неровен час, как ты обратишься в заложника самой себя. Ты дойдёшь до того, что начнёшь вести неблагородные войны. А если это случится, то я приду. И уничтожу тебя» От последних слов по коже Золины пробежалась неприятная дрожь. Она себе и представить не могла, сколько всего происходит с воителем Атрака. И всё это сейчас происходит в нём, в этом исполине. Однако, глядя на него, воительница не видела ни намёка на это. Он спокоен и могуч, в принципе, как и всегда. Нельзя сказать, что сейчас внутри него идёт противоборство духа побед и духа поражения. Никакие признаки не говорили о том, что он удерживает их в себе или, наоборот, позволяет им влиять на свой разум. И, конечно же, она постаралась примерить это на себя. Смогла бы она выдержать это всё? Не раздавила бы её физическая сила? Не сошла бы она с ума, пока пыталась ужиться с двумя противоборствующими силами? Не позволила бы им управлять собой? Ей не под силу это понять. А тем более человеку.

Множество дней и ночей истратили гвардейцы Адина, идя постоянно на запад. Южное государство было огромным, а потому и путешествие по нему было очень затратным делом. Везде, в какие бы поселения ни входили воители, их встречали достаточно радушно. Управитель покупал у местных продовольствие, чтобы пополнить запасы, и не скупился на оплате. И вот, в середине одного из дней они стали подъезжать к очередной деревне. Воители уже смаковали, как они там отдохнут, вновь напьются молока, поедят варёной картошечки, споют с местными сельчанами развесёлые песни. Однако в этот раз их грёзам не суждено было исполниться, потому что поняли, что в этом месте шёл дикий разбой. Оттуда доносились женские крики жертв и зычный гогот грабителей. Асон вострепетал от этого и скомандовал наступление. Какие-либо построения были бесполезны – враг, подверженный алчности, всё равно выиграет в тактике. Поэтому, как и было оговорено, стратегия битвы тут проста – выбрал цель, сразил цель, пошёл дальше. Так было и здесь. Воители Адина поднажали и всей гурьбой ворвались в Кандо́к. У них не было времени даже осмотреться, потому что мирные жители в опасности. А потому они тут же начали сражаться с теми, кто принадлежал к Западной стране. Алчные воители убивали мужчин, выволакивали всё имущество из их домов, а женщин насиловали. Трое воителей встретились с первым западником и даже немного опешили. Его глаза были выпучены, так что того и гляди, выпадут на землю. Он неестественно глубоко и размеренно дышал. Он нацепил на себя различные стулья и одежду. На спине висел большой сундук, который пригибал его к земле. Ещё два сундука поменьше он нёс, обхватив их руками и прижав к своему телу с боков. Это было какое-то дикое существо, но никак не человек. Осмотрев троих, он затараторил: «Моё, моё, моё, моё, моё, моё», а после отпустил два сундука и вынул свой меч, чтобы атаковать. И тут он показал, что не только выглядит дико, но и сражается подобным образом. Постоянно нападая и отступая, он не позволил воителям Южного государства контратаковать. А, когда они ринулись в атаку, он скинул со спины огромный сундук, и его прыть стала ещё более дикой. Он прыгал, как дикарь, запрыгивал на стены, отпрыгивал от них, перекатывался, неестественно уклонялся от ударов, как будто бы лишён костей и суставов. И буквально каждое своё движение он приправлял ударом своего цепа. Но и воители Адина тоже не были простачками. Они умело использовали те знания, которые в них успели вложить Золина и Дракалес. Но также стоит отметить, что это их первый настоящий бой. А потому скованность, страх и неопытность пока что не позволяли им побеждать. Но главное – это то, что враги отвлеклись от своих дел. Пока первые ряды воинов распределялись в начале деревни, последующие углублялись в неё и встречали ещё больше противников. Стало понятно, что Гамион серьёзнее отнёсся к завоеванию, чем Мармар. Дракалес, Золина, Асаид и Вихрь бежали в первых рядах, однако они не отвлекались ни на кого. Трое следовали за своим учителем, а тот мчал вперёд, туда, где находился источник фиолетовой силы – алчности. Он должен победить его, поглотить этот источник и ослабить его воинство, чтобы сополченцы могли победить тут.

Вскоре они ворвались на главную площадь и увидели, как всё имущество этой деревни сносилось в это место. Всё, буквально всё, что находилось в доме, было тут, начиная какой-нибудь потерявшейся пуговицей, заканчивая крышкой от подвала. Некоторые воители уже начали брать вещи из этой кучи и погружать их в одну из повозок, намереваясь отвезти всё это к себе. И посреди этой огромной кучи всего и всех стоял он, источник алчности. Невысокий мужчина, одетый в броню, которая плохо защищала, но которая нужна была для того, чтобы показать свой статус. Он тут главный. Он командир. Подбежав к одному из западников, Дракалес мощным движением руки вырвал у него цеп и, совершив фуруварат, перелетел через груду имущества и приземлился там, где только мгновение назад стоял нет, не Гамион. На этот раз в наступлении был его советник – Аву́т, второй незаконнорождённый потомок Асибазая. Но для бога войны это не было проблемой. Главное, что ему после победы над этим человеком достанется половина силы алчности. Фиолетовый дух вырывался мощным фонтаном из его сущности и устремлялся ввысь, достигал вершины и снова ниспадал туда, откуда он извергался. Как и все носители духа, Авут молчал, потому что был его рабом. Скорее, этот нечестивый дух правил им, а он лишь подчинялся ему.

Удары цепом невозможно блокировать или парировать – конструкция этого оружия всё равно позволит попасть по противнику. Поэтому алчному советнику приходилось только лишь уходить от ударов. Помимо этого, атаку цепом невозможно остановить на половине удара. Даже если остановить руку, так что рукоятка проделала только половину пути, цель с грузом, всё равно устремится дальше и совершит свой удар, а потому придётся размахиваться снова. Дракалес опять и опять промахивался по этому скользкому противнику, пытаясь изловчиться для того, чтобы подловить этого врага на его ошибке. Однако дух алчности не позволял ему совершать тактические промашки, а потому он только и знал, что выскальзывать из-под удара бога войны. Один всё время нападал и промахивался. Второй всё время отступал и уклонялся.

Цеп. Тот, кто использует его, делит свою власть над этим оружием с физическими законами мирозданья. Рука лишь правит рукоятью, когда как цепь подвержена законам этого мира. Они же незыблемы. Воздух всегда неосязаем, вода всегда вязкая, предмет всегда стремится падать вниз. Но, если ты хочешь, чтобы воздух стал осязаем, вода твёрдой, а предмет перестал подчиняться закону тяготения, найди способ, как заставить тот или предмет подчиняться другому закону. Или, если тебе дано достаточно власти, измени сам закон. И тогда изменятся свойства предмета.

Дракалес устремил свой взор на этот цеп. Он смотрел на него каждый раз, как делал взмах и ниспровергал это оружие на врага. Он смотрел очень внимательно. Если бы сейчас тут были его Орх и Гор, то он мог бы заставить их идти против законов мирозданья. А ведь нечто подобное он может сделать здесь и сейчас с этим оружием. Ваурд продолжал наносить удары и наблюдать. Он должен был ещё глубже проникнуть к таинство этого оружия, понять все принципы его действия, обуздать их и покорить этот цеп своей воле. Да, он наносил удары, но теперь не боевые, а обучающиеся. Он смотрел и наблюдал за этим оружием, прилагая к этому всю сущность ваурда, как это было, когда он познавал мастерство владения мечом. Он вспомнил всё, чему обучался у своего наставника Уара, и применял прямо здесь и сейчас. И вот, он стал ощущать, как расширяется его понимание, как туда вмещаются дополнительные знания о цепах, как он буквально покоряет это оружие себе. И вот, он уже умеет направлять физические силы этого мирозданья для того, чтобы управлять цепью. Теперь, когда он останавливает руку на половине удара, вместе с ней застывает и навершие. Оно не продолжает движение, не требует ожидать, пока грузило повиснет, чтобы иметь возможность наносить удар заново. Сейчас в его руке как будто бы находилась булава. И он мог снова замахиваться и снова обрушивать мощь этого оружия на противника. И вот, он делает взмах, цель снопа становится подвижной. И вот, он совершает удар, враг уходит, и цепь по велению бога войны снова застывает, позволяя Дракалесу тут же отвести руку назад для нанесения внеочередного удара, при этом цель снова становится подвижной. Немного позволив своему телу привыкнуть к новым методам, он снова пошёл в нападение. И вот теперь враг не мог уворачиваться, как следует. Да, первый удар он избежал, однако мастерство владения орудием позволяло превратить этот удар в полу удар. Поэтому тут же следует очередное нападение. Конечно, Авут уходит и от него, однако, чем больше оружие рассекает воздух, тем ближе миг поражения противника. Рука Дракалеса делается с каждым ударом всё крепче, всласть над этим оружием проявляется всё точнее, и вот, бессмысленная и беспощадная битва заканчивается. Тяжёлый металлический шар, покрытый шипами, устремляется в левое плечо, ломая кости, разрывая мышцы и разбрызгивая кровь. Следом за ним следует второй удар добивающий. После чего прыткое тело падает замертво, и высвободившийся фиолетовый дух ожидает своей участи. Ваурд протягивает к нему свою руку, но это не просто прикосновение, это нападение. Дух войны налетел на дух алчности, и началось очередное сражение.

Снова, как в тот самый раз, когда пал Мармар, он попал в другое место. Такое же чёрное поле, только теперь вместо оранжевого пламени – фиолетовые молнии. Непрестанно били они то в одном месте, то в другом. Такой же двойник, только теперь в него вложен дух алчности. Он глянул на свои руки и, как в прошлый, раз увидел в них по одному оружию, только вместо мечей были два цепа. Алчный бог войны демонстративно сжал кулаки, так что в них также появились два цепа. Это означало, что бой должен быть начат. И Дракалес не увидел препятствий для этого.

Он знал, чего нужно было делать, а чего нужно избегать. Против этого врага бесполезно использовать тактические преимущества. А также необходимо избегать любых проявлений алчности, а иначе он будет подпитываться ими и становиться непобедимым. Они сошлись в поединке, и настоящий бог войны тут же возымел преимущество над своим двойником. Возросшее и продолжающее возрастать мастерство владения этим видом оружия помогали Победоносцу разить противника. Он видел и осознавал, как тот пропускает каждый его удар и не может сосредоточиться на тактике, чтобы перенять инициативу или просто уйти от нескончаемого града ударов, чтобы собраться с мыслями. Вот этот поединок был идеален. Столько удовольствия он не получал уже достаточно давно. И сейчас эта жажда навёрстывалась. Да, жажда. Вот она, алчность. Бог войны алкал удовольствие. А потому, даже одолевая своего противника, он видел и осознавал, что Лжедракалес не собирается умаляться и отдавать ему свою силу. Отдавать силу – это ещё одна алчность. Он алкал эту силу и жаждал подчинить её себе. Стремление к удовольствию и жажда силы поддерживали существование этого противника. Чтобы прервать этот порочный круг алчности, ему нужно выйти из боя и собраться с мыслями. Но как это сделать? Если он остановит непрекращающийся град ударов, у его противника будет время собраться с силами. Надо продолжать осыпать его нападением. Нужно победить. Вот и третий источник алчности – жажда победы. Враг не умалялся. Более того, он начал расти. И, когда Лжедракалес превратился в великана, ваурд отстранился. В мыслях чувствовалось глубокое сожаление о том, что ему пришлось отступить. Нужно было продолжать сражаться. Нужно было не уступать ему. Он знал, что это кормит врага, а потому стал успокаивать сам себя. Противник собрался с силами и напал снова. Маленькому богу войны было легче уходить от ударов неповоротливого исполина. Но он не контратаковал его. И это было правильным решением. Удерживая себя от ударов, он позволял своей алчности гаснуть. А вместе с тем гасла и мощь его врага. Продолжая уворачиваться от цепов алчности, он низводил противника. Сдерживая свою жажду победить, он побеждал. И вот, Лжедракалес умалился настолько, что хватило лишь незначительного удара одним из своих оружий, как всё и завершилось.

Открыв глаза, он видит старое поле брани. Воинство Адина добивает воинство Гамиона. Однако он также видит, как остатки духа алчности от поверженного передаются к победителю, так что они начинают отвлекаться на то, что лежит вокруг. Нужно что-то делать. Дракалес устремляет свой взор на новый дух, что зиждется в нём. Теперь эта фиолетовая сила обрела иное назначение. Теперь она стала целеустремлённостью, сосредоточенностью на своей задаче. И, воспользовавшись этой силой, он заставляет алчных воителей сосредоточиться на главном – они должны освободить Кандок от захватчиков. И битва продолжается.

Алчность – сильный порок. А потому, даже потеряв источник этого духа, воители запада не перестали его проявлять. Остатков его было достаточно для того, чтобы управлять этими несчастными людьми. Но Дракалес воспользовался тем, что обрёл, и освободил всех, кто был подвержен действию этого нечестия. Фиолетовые молнии метнулись к нему и соединились с остальной частью алчности, став целеустремлённостью. Однако это действие не остановило бой. Когда разумы просветлели, они продолжили сражение, потому что помнили последний приказ. И даже видя своё поражение, они всё равно остались верны своему вирану, а потому продолжали сражаться и погибали. Но не все. Были и такие – их единицы, – кто складывали свои оружия и давали понять, что в них нет желания сражаться. Их, конечно же, брали в плен, чтобы допросить. Но теперь эта битва уже не представляла никакой угрозы.

Под начало ночи всё утихомирилось. Больше не слышен лязг оружий и громогласных перекрикиваний. Никто не трогал мирных жителей. А куча их имущества пока что ещё продолжала быть сложенной на центральной площади. Никто не торопился разгребать её, потому что не все ещё отделались от потрясений. Воители разговаривали с выжившими кандокцами, а те рассказывали им о том ужасном дне, когда захватчики ворвались к ним и стали разбредаться по всей деревне. В это время в лагере вирана шёл допрос пленников. Мужчины и так были сломлены морально, так что они готовы были рассказать всё, что от них потребуется. Однако Асон был с ними излишне суров и, со слов Адина, перегибал палку. Но генерал был уверен, что они могут рассказать больше, если только на них как следует надавить. Управитель бросил такую фразу: «И чем же мы в таком случае лучше них? Асон, генерал Южного государства, призываю тебя оставить эти варварские методы и перестать пытать тех, кто решил перейти на нашу сторону» Конечно, мужчине пришлось подчиниться, хотя ему это очень и очень не понравилось. Он даже сказал: «Дашь слабину – и не успеешь оглянуться, как они вонзят тебе нож в спину» Адин смотрел в спокойные глаза войсководителя. Хоть в них не было ни намёка на раздражение, управитель готов был поклясться, что видел в них недоброе пламя, как будто бы все частицы духа гнева собрались в одном месте – в нём. После этого разговора Адин рассказал всё Дракалесу. Ваурд поддержал решение вирана, утверждая, что пленники рассказали всё, что знают. Даже более того, чтобы остудить пыл генерала, им пришлось выдумать некоторые небылицы и подать их как факты, чтобы яростный генерал перестал их пытать. Адин задумчиво ответил: «Так вот, значит, из-за чего Асон так уверен, что они скрывают какие-то сведения» Также Дракалес сказал на счёт Асона: «Он – наглядный пример того, как же легко человек поддаётся своим порокам. Дух гнева побеждён и больше не довлеет над этим миром. Однако генерал проявляет все признаки этого духа» – «То есть это не действие духа гнева? То есть ты его победил, и в мире больше не осталось его?» – «Всё верно. Асон взращивает свой собственный гнев» – «И как же нам быть? Как погасить этот пламень, пока он не превратился в пожар?» – «Как сделать это, помимо того, чтобы убить его, не известно мне» И Адин понял, что эту загадку ему придётся решать самому.