Текст книги "Атрак (СИ)"

Автор книги: 1ex0

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 39 страниц)

Киру́х, деревня, располагающаяся на северо-востоке, ближе к границе теперь уже не с Северным государством, а с северной частью Андора. Асаид и его воители входят туда и сразу же окунаются в эту атмосферу нечестия. Жители, занимавшиеся своими делами, замерли на месте, глядя на то, как по главной дороге идут воители. Тут были и мужчины, и женщины, и молодые, и пожилые. Но в каждом, абсолютно в каждом взоре читалась неприязнь. Воители тихо переговаривались друг с другом, подмечая, что им здесь не рады и лучше бы приготовиться к сражению. Лязгнули мечи, поднялись щиты, и продвижение вглубь оплота нечестия продолжилось. Напряжённая тишина сохранялась достаточно долго. Когда воинство начало приближаться к главной площади, на крышах стали появляться лучники. Их оружия были опущены, однако гвардейцев это сильно настораживало. Они понимали, что идут прямиком в ловушку. И вдруг один из лучников их окликнул и спросил, кто они такие и зачем пришли. Асаид возвысил голос, чтобы слышно было как можно большему числу людей: «Мы – четвёртый отряд искоренителей нечестия, организованные богом войны Дракалесом! Меня зовут Асаид. И я приказываю всем вам покинуть свои дома и укрытия, а после собраться на центральной площади! Мы проведём с вами беседы, осмотрим…» Один из воителей прервал его речь, положив свою руку ему на плечо. Асаид глянул за спину и увидел, как тот разочарованно качал головой. Но объяснения были не нужны – когда его звонкие речи прервались, он услышал, как все вокруг насмехаются над ним. Всё тот же лучник отвечал ему: «Знаете, что, искоренители нечестия? Шли бы вы отсюда, пока целы. Кируханцы никому не подчиняются. С того момента, как наш всеми обожаемый виран-баран начал свои походы, его страна превратилась в один сплошной бордель. Ему стали безразличны все его подданные. Он настолько увлёкся своей войной, что позабыл о простых людях, которые всегда были с ним и во всём его поддерживали. Так что пусть катится к саткарам! Мы не подчиняемся никому. Мы – отдельная страна Кирух! И мы будем жить по своим законам!» Эту речь люди встретили громогласными ликованиями. А после того, как они завершились, лучник сказал, что он передумал – он не отпускает их. Кирух станет их могилой, а доспехи будут принадлежать местным жителям, потому что им придётся отбиваться от других искоренителей. Понятно стало, что без боя тут не обойтись. Искоренение было тут же начато. Отовсюду полетели стрелы и помчались люди. Но латники старались не убивать никого. Они наносили ударами плашмя и отбрасывали ударами щита. Но люди оказались до безумия упрямыми, так что вставали и снова бросались в этот бой. К сражению стекалось всё больше и больше людей. Началась самая настоящая сутолока. И вот в этой неразберихе Асаид получил ранение, так что его отряду пришлось взяться за истребление местных жителей.

Сражение в Кирухе длилось несколько дней, пока не был уничтожен последний житель этой деревни. Потому что никто не захотел сдаваться. Нечестие слишком сильно поглотило их. И всё это время ученик Дракалеса провалялся на постели в одном из домов, а его соратник помогал ему залечивать рану. После того, как сражение завершилось, весь отряд пришёл к нему, чтобы доложить обо всём, что произошло, пока их командир поправлял здоровье. И это вогнало щитника в такую печаль, что он переложил свои обязанности на другого. Однако отряд принялся уговаривать его не опускать руки. Они, как могли, подбадривали его на протяжении всей дороги в Каанхор. Однако он был непреклонен и собирался доложить Дракалесу о том, что складывает с себя полномочия командира четвёртого отряда искоренителей нечестия и возвращается домой, надеясь на то, что отец примет его как подмастерья кузнеца. Но воителям всё же удалось его уговорить остаться. А потому, вернувшись в столицу, он, как и присоветовали ему друзья, решил выпить.

Часть 17

И вот, сидит Асаид за столиком, склонил голову и заглядывает в кружку, которая с каждым глотком пустеет всё больше и больше. На столе рядом с кружкой лежали его латные перчатки и шлем. Магический щит отца стоял на полу, прислонённый к ножке стола. Опустился вечер, а потому его соратники ушли по домам, ему же посоветовали слишком не засиживаться. Но он, конечно же, засиделся. Как ему быть? С одной стороны, он понимал, да и его друзья были правы – проколы случаются с каждым. Главное, не падать духом и вставать. Вставать каждый раз, как падаешь. Это также своего рода показатель силы. Но то, что Асаид решил сдаться, было очередным доказательством того, что он всё-таки слаб. С другой стороны, он внимал наставлениям самого Дракалеса, бога войны. Он впитывал его дух. Он взращивал свои навыки, пытаясь исполнять указания великого учителя. Он был самым стойким щитоносцем Южного государства и всего Андора. И что с ним стало теперь? Как же легко можно сорваться с такой вершины и упасть на самое дно. Да, эту парню воображению не занимать. В частности, очень легко в его голове возникают угнетающие мысли, которые он готов рисовать на ровном месте. Но именно сейчас с этими мыслями он и боролся. Но чем ближе становилось дно бокала, тем сложнее было противостоять им. И тут, откуда ни возьмись, как показалось Асаиду, рядом с ним образовалась девушка. Очень красивая, прям само совершенство. Среднего роста, утончённая фигура, пышные груди, волнистые рыжие волосы ниспадают до плеч, приятная улыбка. Облачена в кожаные охотничьи одежды, обута в высокие чёрные сапоги, на запястьях – кожаные наручи. Но ни лука, ни меча, ни даже кинжала не было при ней. Её очаровательный тонкий голос буквально пленил одинокого латника своим звучанием: «Здесь свободно?» Асаид, пытаясь выглядеть не опьянённым её красотой и содержимым своего бокала, отвечал, что свободно. И она грациозно заняла место напротив него. Уперев локти в стол, она подняла кисти к подбородку и, не переставая очаровывать юношу своей улыбкой, произнесла: «И чего это мы грустим?» Асаид ловил буквально каждое движение, каждое слово, которое произносят эти манящие губы. А потому, стряхнув с себя наваждение, он попытался придать себе более грозный вид и произнёс: «Обычные для воина тяжкие думы. Не стоит обращать внимания» – «И всё же не трудно заметить печаль на твоём лице. Пожалуйста, Асаид, расскажи мне, что тебя тяготит. Облегчи свою душу. Излей мне свои треволнения» – «А когда мы уже успели познакомиться?» – «Ну что, я не узнаю великого ученика бога войны Асаида, сына кузнеца Молы? Твой щит крепче и надёжнее скалы. А о твоей отваге наслышан каждый в Каанхоре и за его пределами» Она сказала ещё много различных льстивых слов, и с каждым разом Асаиду становилось легче. А потому в конце он всё-таки решил рассказать этой незнакомке, что его гложет: «Да, это ты всё верно сказала. Я именно такой, как ты меня и описала. Точнее, был таким. Когда-то. Давно. Кажется, вечность назад, если не в прошлой жизни. А, может, это был вовсе не я, а кто-то другой, кто жил моей жизнью? Во всяком случае сейчас его уже нет. Я растерял дар владыки Атрака. Я не поддерживал свою физическую силу постоянными тренировками. Я позволил высокомерию, гордости и лени одолеть меня. И теперь я сделался как все. Нет, не как все – хуже. Намного хуже» Он рассказал о происшествии в деревне Кирух. А собеседница очень внимательно слушала его, ни разу не прервав. А, когда он осёкся, потому что ему было тяжело рассказывать о своём поражении, она поддержала его и попросила не корить себя. Но тот не унимался: «Да как же мне перестать укорять себя? Того, кто мог повергать врагов, кто мог вести за собой воинство, кто мог подавать пример. А теперь мне самому нужен проводник и пример. Золина, хрупкая и беззащитная девушка, но стала правой рукой Дракалеса. Когда он закончит путь познания себя, то обязательно возьмёт её к себе в воинство Атрака. Вихрь, мародёр, стремящийся к искуплению, сумел найти в себе силы, чтобы перестать творить злодеяния, и Дракалес превратил его не просто в вихрь, но в целый ураган. Ты бы видела, как он отважно врывается во вражьи рати, а потом раскидывает их, как будто бы они – тряпичные куклы. И все воители, которые участвовали в завоевании Запада, также прошли обучение у бога войны и сделались непобедимыми. Я на их фоне просто меркну» Когда он замолчал, повисло небольшое молчание, которое разорвала его собеседница: «И что же ты хочешь?» – «Я хочу оставить служение вирану и вернуться домой. Надеюсь, отец примет меня как подмастерье. И я буду помогать ему ковать изделия» – «Нет, Асаид, ты меня не понял, – он взглянул в её голубые глаза, – Чего хочешь ты?» Немного полюбовавшись её красотой, он взял себя в руки, опустил взгляд и отогнал мысль, что его мечта когда-нибудь захочет быть с ним, а после ответил: «Если честно, я хочу быть таким же могущественным, как Золина, и таким же стремительным, как Вихрь» Лёгкая девичья рука взяла правую латную перчатку, подержала её, а после уложила обратно на стол, говоря: «Тяжёлая. Как ты вообще носишь на себе все эти латы?» – «Привык уже» – «Вот видишь. Ты носишь латы. Не каждому это дано. Так что не печалься, Асаид, сын кузнеца Молы, ученик Дракалеса. Ещё не всё потеряно. И смотри, как бы не получилось так, что, очнувшись ото сна, ты вдруг не обнаружил, что стал могущественнее и стремительнее»

В следующий миг Асаид пробуждается всё в том же месте: таверна, стол, недопитый бокал, его перчатки, шлем и щит. Но только место напротив него пустовало. А рядом стоял хозяин заведения. Мужчина крупного телосложения с весёлой улыбкой смотрел на Асаида сверху вниз. «Господин Асаид, – пробасил тот, – Вам бы в казармы вернуться. А то все посетители уже ушли. Да вот вы один остались» Юноша бросил взгляд в окно и увидел, что там уже опустилась ночь. А потому стал извиняться и второпях засобирался. Но хозяин добродушно говорил, что ничего страшного, тот никаких неудобств не создал, просто воители гвардии вирана должны спать в мягких кроватях, а не за столом, чтоб потом всё тело онемело. И, распрощавшись с мужчиной, Асаид всё-таки покинул таверну, с грустью вспоминая ту незнакомку. А ведь он даже не узнал, как её зовут.

После этого происшествия в таверне юный щитник стал замечать различные странности. Ему было легче передвигаться в доспехах, а меч и щит в его руках как будто бы лежали более надёжно. Хоть он и склонялся к тому, чтобы оставить воинскую жизнь, но теперь он решил повременить с этим. Выйдя на главную площадь, туда, где по обычаю тренировались его сополченцы, он взял деревянный меч и стал размахивать им. Нанося обычные удары по воздуху, он ощущал, как легко ему давались эти удары. Но, более того, он стал осознавать, что может лучше. Гораздо лучше. Продолжая разрубать воздух, он прибегал к различным уловкам и манёврам, дополняя свои удары так, что они теперь казались ему завершёнными, такими, какими и должны быть. Он радовался неимоверно этому и даже не задумывался, почему всё так произошло. Он просто наслаждался тем величием, которое к нему вернулось. Потом он уложил тренировочный меч на место, откуда он его и взял, потому что его разум понял, что он может таким же образом сражаться и со своим щитом. Оставив только лишь эту защитную пластину, он глянул на самый дальний манекен, который воители использовали для испытания своих ударов, а после рванул к нему со всей силы. Миг – и преграда встречается с противником, который отлетает к стене дворца. Асаид не мог перестать дивиться этому. Он стал стремителен, как Вихрь, и могущественен, как Золина. Стоило ему только так подумать, как на ум сразу же пришло то, что произошло в таверне совершенно недавно, когда он встретил девушку своей мечты. Она спросила, чего он желает, а он ответил ей, что хочет быть могущественным, как Золина, и стремительным, как Вихрь. И вот, теперь с ним это и произошло. В следующий миг Асаида обдал холодный пот. «Это же была она! – догадался воитель, – Исполнительница желаний! Эджаг, которого мы с Вихрем пытались выследить! Ну конечно! Чтобы такое совершенство появилось буквально из ниоткуда и заинтересовалась никем иным, а именно мной? Такое только в сказках и бывает. Ну вот теперь она сменила облик, и пытаться искать её бессмысленно» Чуть призадумавшись, он продолжил собственные размышления: «Но в последнее время сообщений о том, что у кого-то исполнилось желание, больше не слышно. Значит, она прекратила наводить смуту. Однако ж моё желание она всё-таки исполнила. Но почему? Может, она посчитала меня достойным? Или же увидела мою глубокую печаль? Или я, в самом деле, приглянулся ей? – чуть посмаковав этот момент, он пришёл в себя, – Да нет же. Наверное, просто я не был лиходеем и нуждался в том, чтобы моё желание исполнилось. Вот и всё. Что ж, кем бы ты ни была, исполнительница желаний. Но спасибо тебе за второй шанс. Теперь-то я уж точно не упущу его»

Прошли полгода. Адин вернулся из западной части Андора. Дракалес, Золина и Вихрь закончили очистку и давали отчёт о проделанной работе. А последствия этой очистки были очевидны – улицы Каанхора и других городов вновь сделались светлыми, а жители – приветливыми. Виран в свою очередь рассказал о том, какие преобразования произошли в наследии Сиала. Теперь западом правили четыре наместника, которые будут каждые два месяца отчитываться о состоянии доверенной им территории. Как говорил Адин, работы было ещё очень много, однако гордился тем, что уже было достигнуто. Впереди для всего Андора виделось светлое и мирное будущее. И, конечно же, он за всё благодарил Дракалеса и троих его учеников. Асаид, как мог, удерживал радость от того, что к нему вернулись его силы, и он теперь будет таким же ценным воителем, как раньше. Когда встреча с вираном закончилась, они все вчетвером шли в казармы. И вот именно тогда Асаид и рассказал об эджаге и о том, как она исполнила его желание. Но, пытаясь доказать это на деле, он вдруг понял, что вся его мощь и стремительность куда-то подевались, как будто бы все эти полгода ему приснились. Вихрь предложил ему просто отдохнуть. Быть может, его способности вернутся к нему после того, как он пробудится. Они немного обсудили исполнительницу желаний и пришли к выводу, что нет больше причин преследовать её и пытаться поймать. Если она хочет жить среди людей Адина, пусть так и будет. Главное, что она поняла, как исполнение желаний может обернуться лихом, и больше не занималась этими делами. Все были согласны.

Золина вернулась в комнату, которую она не посещала уже целую вечность. Усевшись на кровать, она вспомнила, как постоянно валилась на неё после тяжких тренировок и как читала книгу сказаний Андора. А, обратив взор на тумбочку, которая была приставлена к её кровати, увидела, что книга уже покрылась пылью. Так давно никто к ней не прикасался. Взяв её, она отверзла и стала вчитываться в то, какие изменения произошли в этой истории. Несмотря на то, что она знала о необычности этого тома, всё же было удивительно читать о тех события, которых раньше там не было описано. Она гордилась тем, что её имя занесено в хроники. Дракалес впервые за столько времени убрал свои доспехи и снова уселся на пол, чтобы собраться с мыслями. Девушка тут же отложила книгу и, опустившись на пол рядом с ним, пыталась уподобиться богу войны. Тишина сохранялась недолго. Могучий голос заговорил: «Я стою на поле. Оно бескрайнее и уходит далеко за горизонт. Напротив меня стоит невообразимое множество противников. Не все из них люди. Вон сик’хайи, огромные и невероятно яростные. Вон саткары, покрытые огнём и сдерживающие свой порыв. Вон урункроки, занявшие боевые позиции и готовые к сражению. Вон хорганы. Выстроили свой непробиваемый хирд. И как прорваться сквозь их ряды?» Она отвечала ему: «Я стою рядом и вижу всё то же самое. Может, поделим всё это воинство пополам? Я возьму левую сторону, а ты – правую?» – «Урункроки не могут долго стоять на одном месте. Они обязательно сломают нашу тактику. Нужно какое-то другое решение» И так слово за словом он учил её правильно распоряжаться состоянием покоя.

Наступил следующий день. Дракалес, Золина, Вихрь и Асаид собрались на главной площади, чтобы посмотреть, как юный щитоносец будет показывать им свои способности. Но уже с самого начала что-то пошло не так. Он даже не стал пытаться показывать это, потому что понимал, что теперь ничего не знает, что все эти знания куда-то ушли. Естественно, первая мысль, которая родилась в голове Асаида – это то, что эджаг поиздевалась над ним. Она лишь показала, чего он может достигнуть, а после отобрала это, чтобы он продолжал стремиться к этому. А потому разочарованный он принялся тренироваться на манекенах, чтобы старым добрым изнурением организма достигнуть потерянных высот. Доспехов при это он не надевал.

Понимая, что время скоротечно, Адин пытался мудро пользоваться отведёнными годами. Он пытался обдумывать каждый шаг, который уже сделал или только ещё намеревался сделать. У него было множество планов, далёких и близких. Когда что-то получалось, он радовался. Когда что-то шло не так, он обязательно останавливал и размышлял, что к этому привело и как избежать этого в последствии. Такое подход помогал ему приобретать богатый опыт. Виран становился мудрым правителем, который умело распоряжался различными ресурсами. К примеру, завоевание севера предоставили ему доступ к земледелию и животноводству, а равномерное распределение продовольствия послужило благополучию и процветанию всего государства. А завоевание запада открыли доступ к многочисленным полезным ископаемым. Строители были несказанно рады послужить великому завоевателю. Они предоставляли свои навыки для того, чтобы укреплять растущее государство. Укреплялись города и деревни, возводились монументы и памятники. Устраивались различные культурные места. Все подвластные Адину области начинали процветать и укрепляться. Также по велению вирана были снесены все границы между югом, севером и западом. Виран изредка навещал свои суранов, которые проживали в северной и западной части Андора. Его визиты, как и раньше, были неожиданными, а потому никто не успевал подготавливаться к принятию вирана. Однако управитель был рад видеть, что в его стране всё хорошо. Правда, у него появились подозрения, что на севере начало распространяться нечестие. А потому как-то раз он во время очередного своего неожиданного визита взял с собой Дракалеса, чтобы он осмотрел эти земли своим всепрозревающим взором и подтвердил или же опроверг наблюдения Адина.

Когда они прибыли во владения первого сурана и вошли во дворец, взор оранжевых зрачков устремился на людей, которые служили при дворе наместника. Адин, Ва́лнор и пятеро стражников затаились в ожидании того, что же им расскажет бог войны. А тому хватило лишь пары мгновений, чтобы определить нечестивцев. Бог войны выделил из шестерых чиновников троих и сказал, чтобы их бросили в темницу, а ещё лучше просто казнили на месте. Конечно же, виран распорядился, чтобы исполненным был первый указ. И троих тут же взяли под стражу. Когда их увели, Дракалес обратился к вирану: «Напрасно ты проявляешь к ним милосердие. Темница не исправит их испорченное мышление. Но даже наоборот, подкрепит его злобой. Лишь тот, кто осознаёт своё нечестие, будет стремиться к праведности. Эти трое полностью убеждены, что безгрешны» Адин ему отвечал: «Я понимаю, что ты говоришь истину. И разумом я поддерживаю тебя, однако ж сердце не позволяет мне лишить их жизни» Ваурд ничего не ответил ему на это. Адин и Дракалес провели очистку и наказали Валнору продолжить это дело по всей области, а после направились в другую, чтобы и там рассмотреть положение дел.

Пока они были в пути, ваурд сказал, что у Адина глаз становится намётан на то, чтобы видеть нечестие, сокрытое в сердцах. Пока что этот дар слаб, но, если приложить усилия к тому, чтобы развивать его, вирану не понадобится помощь бога войны, чтобы видеть скверну в сердцах людей и понимать, кто достоин помилования, а кого ожидает наказание. Более того, ваурд связывал эту неожиданно открытую способность с той, о которой они узнали ещё в самом начале – умение видеть скрытые послания. Быть может, дар Зораги помогает ему ещё и в том, чтобы он мог различать грех и давал ему точную оценку. Услышав имя смерти, Адин вспомнил ещё одно слово, связанное с ним – Зорагалдиум. Когда с его уст непроизвольно сорвалось это слово, Дракалес спросил: «В ваш мир приходит дух гибели?» Адин ответил: «Летописи не содержат сведений ни об этом дне, ни о его последствиях. Наши земли никогда не страдали от эпидемий. Более того, никогда не было такого, чтобы какой-нибудь человек серьёзно заболел и от этого умер. Смерть наступает либо от убийства, либо о старости. Но заболевания никогда не уносили жизни» – «Тогда откуда ты знаешь об этом бедственном дне?» – «Из других историй. Было время, я увлекался прочтением книг. И в одной из них я как раз таки вычитал о Зорагалдиуме. Там говорилось, что сам Зорага проносится над всем миром, разнося чуму и заставляя людей страдать. Те, кто чисты сердцем и стараются вести праведный образ жизни, вскоре выздоравливают. Те, кто отягощены своими пороками, испытывают более тяжкие последствия. И хоть они, в конце концов, исцеляются, всё же ощущают последствия чумы Зораги всю свою жизнь. А те, кто погрязли в нечестии, для кого их грехи сделались частью их жизни, тесно переплелись с их сущностью, погибают от этого. Но самым великим свершением духа гибели было то, чем завершался Зорагалдиум – рождением нового бессмертного. Он уничтожал самое-самое грешное существо и порождал из него самое жуткое, но в то же время и самое совершенное существо – лича. На подобии того, который поселился на каархорском погосте. Вот уж великий чистильщик. Знаешь, в истории Андора был период, когда в Каанхоре объявился неуловимый воздаятель. Он отыскивал самое скверное существо в столице или окрестных городах и убивал его. За ним велась охота. Его пытались выследить, но всё было тщетно. Убийства продолжались. Но прошло время, и воздаятель перестал нести свою кару. Как думаешь, может, тот период в нашей истории как раз таки был Зорагалдиумом? Может, этот воздаятель и был Зорагой, который искоренял таким образом нечестие?» – «Нет. Это был тот самый каанхорский лич» И Адин услышал мою историю, которая, конечно же, не оставила его равнодушным, так что он даже предложил задействовать и меня в своих политических делах. На что Дракалес ответил: «Ты можешь сделать это, но после того, как выполнишь одно условие – ты сам придёшь к нему и попросишь об этом» – «Ты, наверное, забыл, бог войны, что было в тот раз, когда мы решили наведаться к нему?» – «Ничего я не забыл. Но мои слова показали тебе, почему ты не можешь использовать бессмертных в своём деле. Да, их взор способен прозреть через сплетения человеческих мыслей и распознать намерения сердца, способен обнажить грех и выявить нечестие. Они совсем не отягощены моралью или законом, а потому их воздаяние за греховный образ жизни будет полноценным и будет соответствовать проступкам нечестивых. Но от их присутствия будут страдать также и праведные, те, кто не должны быть подвержены этому» Виран призадумался над этим и принял мысль о том, что ему придётся самостоятельно справляться с людскими пороками.

Так они с Дракалесом обошли весь северный Андор, и виран обучался пользоваться своим взором, чтобы отыскивать нечестивых. Но ваурд заметил, что его рост был слишком быстрым. Когда они посещали последнюю область, виран по своей прозорливости мог сравниться с Дракалесом. Он безошибочно мог определять преступников и даже видеть, в чём именно состояли их преступления. А тем, кого он в чём-то обличал, и нечего было сказать. Они были в таком ступоре, что теряли дар речи. Сам же Адин тоже никак не мог объяснить такой стремительный рост своих способностей, но не переставал ими пользоваться. Однако у меня было объяснение этому явлению.

Пока виран и бог войны пребывали в северной части Андора, я непрестанно взирал на зелёную луну, которая всю вечность нависала над моим погостом. Мерное сияние смерти, отражённое от её поверхности, с каждым новым андорским днём становилось всё более беспокойным. В трепете зелёного духа, который обитал также и во мне, угадывалось приближение кое-чего огромного, необъятного и смертельного. Оно неотвратимо приближалось к этому миру во времени и в пространстве. И чем ближе становился тот миг, тем отчётливее было понимание того, что в Андоре наступает первый Зорагалдиум.

Прошло ещё несколько дней, и это случилось. Весь мир содрогнулся от того, что в его пределы проникло существо, воплощающее в себе смерть и разрушение. Его явление было оглушающим. Но никто его не слышал. Оно было ослепляющим. Но никто этого не видел. Его присутствие было осязаемо, однако оно так и осталось сокрыто ото всех. Лишь мы, лишь бессмертные осознали его прибытие и его величие. А потому все мои прислужники собрались подле меня. Несметное множество тех, кто были очищены смертью, ниспослали свои взоры к нему и стали смотреть за тем, как воплощение их сущности стремится в этот мир. Прошло совсем немного времени, и Зорага предстал перед всеми нами. Его сущность невозможно было описать. Множественное сплетение и переплетение духа смерти, умещённое в одно существо, непостижимый разум и могущественная воля. Но помимо всего этого, в нём было кое-что и ещё. Нечто тёмное, необъятное, бездонное и не постижимое, как будто бы взятое не просто из другого мира, но из другого миропорядка, из другого уровня. Оно было равномерно сплетено с ним, со всей его сущностью, изящно дополняя то, что у него уже было. Есть миры, где Зораге поклоняются, как богу. И хоть он никогда не был великим, но сейчас он своей сущностью напоминал одного из древних владык. Однако ж, несмотря на всё это, он принял физическое воплощение. И сейчас мы видели его как Агароза, смотрителя погоста, который в своё время спас меня от людского произвола. Он мог бы открыть свои уста и всё рассказать. Он мог бы навести на всех нас видение и всё показать. Но нет. Вместо этого он соединил всех нас той самой тёмной сущностью бога из Пустоты, и мы вместили в себя ещё 6 миллиардов 857 миллионов 943 тысячи 792 таких же бессмертных, как и мы. Мы стали едины в Бэйне. Наши силы сделались бесконечными. Наши взоры стали видеть ещё больше. А наши разумы расширились настолько, что мы смогли понять и принять всё, что нужно было, всё, что было необходимо. И воля бога из Пустоты стала нашей волей. С того самого мгновения мы обратились в разорад, созданных из смерти.

Этот мир нуждался в искуплении. Очень сильно нуждался в нём. И оно было ему даровано. Зорагалдиум был начат. Тёмное воплощение смерти и разрушения промчалось по всему Андору, сея чёрную хворь и погибель. Каждый, без исключения каждый житель этот мира сильно заболел и слёг. Это испытание обошло стороной лишь Дракалеса и Золину, потому что они оба не были людьми. А все остальные, включая Адина, Асаида и Вихря, были поглощены этой заразой. Однако ж не прошло и дня, как чёрная хворь отступила, не найдя в них пороков. То же самое произошло и с большинством жителей южного, северного и западного Андора. Кто-то пролежал в постели день или два, кто-то – больше, но все они выздоровели и продолжили свою жизнь. Однако среди них были и те, кто не смогли, в конце концов, покинуть своё ложе за то, что вели нечестивый образ жизни. И Асон тоже. То, что должен был сделать Адин, но по своему милосердию не стал, свершил Зорага. И таким образом весь Андор был очищен. Абсолютно весь. Восточное государство в том числе.

Асаиду снится сон. Щитник стоит на развилке, а пред собой он видит три дороги: северная, западная и восточная. Над этими тремя дорогами возвышаются три горы. И на вершине восточной стоял облачённый в мантию исполин. Другие же две были пусты, но на одной из них полыхал оранжевый пожар, а в другую непрестанно били фиолетовые молнии. Пока латник всматривался в эти явления, тот, кто стоял на западной вершине стянул с себя капюшон, и Асаид увидел маску, которая изображала горделивый и уверенный лик, из-за чего юному воителю он показаться каким-то важным и великим. В прорезях для глаз блеснул оранжевый свет, после чего Асаид увидел, как по восточной дороге мчалось какое-то существо, очень безобразное и ужасно, из-за чего на него невозможно было смотреть без омерзения. Оно было большим, вдвое больше Асаида. Тело было круглым, и повсюду были натыканы глаза, даже там, где они вовсе не нужны. Руки тонкие и длинные цеплялись за землю и катили шаровидное тело вперёд. Таким образом это существо перемещалось. А за ним постоянно тянулся шлейф зелёного дыма. Позади этого воплощения безумия по его следам бежали различные люди: мужчины и женщины, старики и дети, воители и простые жители. Они старались бежать так, чтобы всё время оставаться в этому зелёном дыму и дышать им. Из-за чего им, как показалось, Асаиду, было даже весело. Но, присмотревшись, он увидел, что кому-то, и в самом деле, было весело, однако всё же кому-то грустно, кому-то больно, кому-то страшно. Как только щитник всё это осознал, такую же смесь эмоций испытал также и он: сначала его скрутила сильная боль, потом боль ушла, и наступило наслажденье. Следом за удовольствием пришёл страх, который превратился в радость. Как только Асаид закатился бурным смехом, его сон оборвался.

Стояла середина ночи. Все гвардейцы мирно спали в своих кроватях. Он сел на край своего ложа и пытался справиться с оцепенением. Этот ужасающий облик чудовища, которое катило само себя по дороге и каждый глаз которого пялился на него, просто бросал в дрожь и мешал собраться с мыслями. Остатки боли, удовольствия, ужаса и радости всё ещё ютились в нём, но медленно проходили, как и это жуткое видение. А, когда сон окончательно превратился в сон, Асаид вдруг осознал, что это было очередное предупреждение о надвигающемся бедствии. Грядёт последняя война. Однако он недоумевал, почему же так скоро. Между гневом и алчностью прошло достаточно времени. А тут они даже не успели как следует насладиться победой, закончить обустройство не то, чтобы всей политики, но хотя бы уж половины. А тем более только недавно перестала бушевать чума Зорагалдиума. Не все ещё успели смириться со смертью своих близких. И тут такое. «Наверное, мы слишком долго воевали с Западом, – пытался найти объяснение всему этому Асаид, – Нужно было действовать решительно и во всём слушаться Дракалеса. Тогда мы уложились бы вовремя, и встретили врага во все оружии» Поняв, что подготовка к противостоянию Иртуру – это очень важное дело, он поспешил сообщить об этом Дракалесу, хотя, конечно, его сердце побуждало дождаться рассвета и рассказать о своём сне лишь тогда, когда все пробудятся. Но разум всё же одержал верх, так что юноша поспешил в комнату своего учителя.