Текст книги "Атрак (СИ)"

Автор книги: 1ex0

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 39 страниц)

Изо дня в день хворь всё сильнее сковывала меня. Ко мне приходили многие из людей, чтобы плюнуть мне в лицо или же поругаться в мою сторону. Я не таил на них зла, ведь понимал, что они поступали так, потому что им пришлось поверить в клевету, которую богатые люди излили на меня, придав красочности моим деяниям лживыми пасквилями. Но приходили ко мне и те, кто не верил тому, что было сказано. Первым таким добродетелем был неприметный старик. Он принёс мне еды и воды, утешая меня тем, что не всякий способен понять глубину моих деяний. Но более того, он прозрел в моих убийствах горечь утраченных дней. И тогда ему открылась моя история, которая приключилась в прошлом, и сказал он мне так: «Мир – бурная река, а мы плывём по ней. Есть те, кто не прилагают усилий и плывут по течению к обрыву. Таковых много. Есть те, кто гребут, но гребут в ту же сторону, куда река их и несёт. Таковых ещё больше. В реке той также есть и те, кто мешают плыть. Они ведают, что умрут, но душа их настолько скверна, что они желают унести вслед за собой иных, тем самым утешаясь предсмертной мыслью, что удел их не так печален, как тех, кого они сгубили. И лишь единицы способны увидеть опасность, таящуюся впереди, и грести в обратном направлении. Ты и есть тот, кто плывёт наперекор течению. Ты спасёшься». В слова эти была вложена великая мудрость и не человечья сила. Она привнесла в мою душу покой, ослабила хватку недуга, так что вскоре моё тело излечилось от болезни. И я ощутил незримую длань спасения надо мной. Размышления над словами этими ещё долго опутывали мой разум, ведь это была истина. Как же слепы люди – не способны увидеть того, что грядёт впереди, и лишь радуются, что им не приходится прикладывать неимоверные усилия, чтобы существовать в этом мире. И конец их близится.

Так просуществовал я три дня и три ночи. И болезнь больше не приставала ко мне. Были некоторые из стражников, которые также не верили в клевету и помогали мне, как могли. И в лицах их узнавал я некоторых из тех засланцев во вражьи страны, с которыми я, почитай что, сражался плечом к плечу. Они подносили пищу, утайкой взятую из харчевни или же недоеденную иными. Они рассказывали мне, как изменился Каанхор с момента начала войны, они поддерживали меня словом, говоря, что справедливость восторжествует, несмотря ни на что.

И вот однажды ко мне пришёл посетитель. Был он невзрачен, на голову его был накинут капюшон, и тенью он проник ко мне в темницу сквозь запертую дверь. Я же тогда глядел на звезды чрез маленькое оконце, что было расположено сверху, и мысли о том, что нечестивый люд без опаски ходит по городам и сёлам, а покарать их некому, населяли меня в тот миг. Как вдруг тихий голос, раздавшийся в моей камере, напугал меня: «Ликуй, ведь ты покинешь чертоги твоего заточения» Я, поборов своё изумление, отвечал ему: «Сегодня меня казнят?» «Нет же, – говорил он мне, – Ты будешь жить» В следующий миг он растворился в воздухе, как словно всё пережитое мною, было мороком, что навеяло мне моё одиночество. И я бы так и подумал, если бы не дверь моей темницы, которая в следующее же мгновение отворилась, как словно она и не была заперта. Свет из образовавшейся расщелины упал к моим ногам и придал мне надежды. Я двинулся навстречу спасению и, убедившись, что по ту сторону никого нет, пустился прочь, осторожно, но, тем не менее, быстро передвигаясь по тёмным пустынным коридорам. Никакого стражника не встретилось мне на пути, кроме лишь спящего ключника, который должен был следить за тем, чтобы двери темниц были заперты. Я прокрался мимо него и устремился прочь из этого места.

Свет главного холла дворца вирана слепил меня. И, прикрывая ладонью свои ещё не привыкшие глаза, стремился покинуть чертог неправедности и устремиться прочь. Но предо мной предстали стражники. Из-за прикрытых глаз я не мог видеть того, что творится впереди, и моя неосторожность стала причиной излишнего внимания ко мне. «Стой, кто идёт?!» – раздался вопрос, что откликнулся дрожью по всему телу. Я заметался в поисках ответа, и в затянувшемся молчании видел я свой коней. Однако второй стражник «узнал» меня: «А, ты что ль, Белта́р? Чего это из своей конуры вылез-то? Свежим воздухом подышать? То-то же. Я ж говорю, тебе надо иногда отдыхать. Иди, развейся. И помойся уже. А то, как всегда, воняет от тебя» Кто бы мог подумать, что двое стражников так недальновидно примут меня за немого алхимика? Но это был шанс к моему побегу, и я, не томясь, воспользовался им.

За пределами дворца меня поджидал тот самый некто в капюшоне. Я приблизился к нему, и тот заговорил: «Молчание – золото. Ты умело распоряжаешься тем, что тебе даровано. Дела лучше слов скажу за тебя всё» Я спросил в ответ: «Кто ты? И почему помогаешь?» – «Я – тот, кто, как и ты, ненавидит то, что творит человек. У нас одна цель, друг мой. Поэтому я и помогаю тебе. Мне нравится твоё стремление губить губителей и убивать убийц. В этом выражается твоя сущность. Очистить весь мир от зла нельзя. Но ты делаешь то, что нужно» – «Со злодеями у меня личные счёты. Так сказать» – «Мне ведома причина, по которой ты так яро ненавидишь лиходеев, что не такое будущее ты хотел для своего города, чтобы Каанхор да и вообще всё Южное государство погрязло во тьме нечестия, потому ты и посвятил свою жизнь этой благородной цели» – «Но откуда ты?..» – «Я многое знаю. И в будущем тебе откроется, откуда именно. А пока пойдём. У нас впереди ещё много работы» – «Я работаю один» – «Да, это так. И я не собираюсь вмешиваться в твоё предназначение. Однако о побеге скоро станет известно. И куда, ты думаешь, первым делом нагрянет гвардия в поисках тебя?.. Домой возвращаться нельзя. Ровно, как и разгуливать по городам. Поэтому мы пойдём ко мне на погост, смотрителем которого являюсь я, и там будет твоё укрытие. Никто не посмеет искать тебя там. А если ко мне и наведаются стражники в поисках тебя, я найду, что им ответить. И о тебе не будут знать» Я в тот миг не нашёл иного выхода, кроме лишь согласиться со словами нового друга. «Позволь хоть узнать, как тебя зовут» – «Пусть будет Агаро́з»

Не трудно догадаться, что тем погостом был тот самый, рядом с которым мы сражались на Драконьем поле. С тех пор площадь этого места, как и было нами предсказано, увеличилась, и могил прибавилось там.

«Мне нужно зайти домой, чтобы забрать кое-какие вещи» – сказал я ему. Но Агароз ответил мне: «Ни в коем случае. Время для нас сейчас на вес золота. Чем скорее мы уберёмся из этого города, тем больше у нас шансов избежать преследования. Насколько тебе известно, люд стал дотошным. От своих лихих задумок не отступятся и будут преследовать свою цель даже тогда, когда смысл того теряется. Потому следуй за моей поступью. Мы окольными путями покинем этот город и устремимся к моей сторожке на погост, где ты обретёшь свой дом и всё, что тебе потребно» Я не стал перечить моему спасителю. Я уже тогда понял, что человек он необычный, если вообще человек. В слова его была вложена мудрость, которой я не имел глупости противостать.

Мы шли по таким закоулкам, о которых не ведали, наверное, сами основатели Каанхора. Были они темны и безлюдны, как словно были тайным выходом из города. Возможно, так оно и было, ведь Агароз в тот миг напоминал предательски отвергнутого своим народом вирана, на кого ополчился весь люд, а он тайными тропами прокладывал путь к самоспасению. Да вот только на самом деле я был на месте бегущего управителя, потому что этими путями двигались мы, чтобы не схватили как раз таки меня, но никак не его.

Вскоре город наполнился тревожными выкриками, стали слышны торопливые шаги из-за предела безлюдных кварталов. «Всё, – сказал проводник, – Твою камеру обнаружили пустой. Всякий человек, обитающий здесь, отныне твой враг. А дом твой уже давно населён стражами, которые ждут твоего возвращения туда» Я отвечал ему: «Но ведь они могут найти нас тут» – «Пути эти давно преданы забвению и кишат дурной славой. Потому всякий из обитающих тут людей избегает возможности побывать в забвенных закоулках Каанхора. Для них это место опасно, и они ни за какие блага мира не кажут сюда своего носа. Для нас же оно укрытием станет необходимым. И, пройдя путями этими, мы обретём спасение» В тот миг я доверял тому Агарозу больше, нежели себе самому.

Переполох только набирал силы, когда мы чудом покинули столицу, пройдя прямиком у стражников под носом. Конечно, я посчитал это великой случайностью, небывалой удачей, помощью неведомых богов, но никак не деянием Агароза. Сумбур и тревоги остались позади, а мы держали путь к лесной чащобе, что раскрывала пред нами свои объятья. Мой проводник говорил: «Вскоре пути все будут кишеть стражниками, которые будут допрашивать каждого путника, встретившегося у них на дороге, лелея мысль отыскать средь них тебя, как это было в те дни, когда тебя и поймали. И, чтобы не повторилось этого, мы будем пробираться нехожеными тропами и незримыми путями, ведь они нынче безопаснее изведанных дорог» И я последовал за ним в темнеющие чресла густой чащи.

Лес дремучим не был, однако опасностей в себе таил предостаточно. В каждом шорохе ощущалось присутствие незримого хищника, что глядел на меня как на добычу. Агароз же был беспечен, и его не тревожили окружающие опасности. Недальновидным назвать его не поворачивается язык. Он более походил в тот миг на властного хозяина, что шагает по своим владениям, понимая всю ничтожность окружающего мира. Его уверенностью наполнялся и я.

Спустя некоторое время впереди замаячил свет, и мы выбрались на дорогу, что вела прямиком к месту захоронения. В те времена вдоль того пути тянулась небольшая аллея из живых деревьев. И мы с Агарозом шагали под их тенью к месту упокоения усопших. Деревянные створы были затворены. Распахнув их, проводник заговорил: «Добро пожаловать в новый дом. Тише этого места нет ничего. В обитель эту стражники явятся в последнюю очередь» Когда-то я бывал тут и видел этот погост молодым. Мало ещё человеческих тел было зарыто в земле, и не хмурилось ещё небо над ним. Да и сказать, что предо мной тогда располагалось место скорби человечьей, пока что не получалось. Но теперь место захоронения воителей разрослось и стало чуть ли не больше самого Каанхора. Много безымянных курганов выросло на тех местах, где раньше лишь росла трава. Появились фамильные захоронения или же вовсе могилы с монументами. И среди могильных плит я отыскал имя генерала Арнака. Как оказалось, почил командир в середине моего предназначения, и на тот миг возомнилось мне, что произошло это отчасти по моей вине. В голове рисовался образ изумлённого генерала, когда он узнал, что каанхорский убийца – я. Он попытался вступиться за меня, но его быстро пристроили к числу заговорщиков и попытались сместить с поста. Но Арнак был из числа благородных мужчин, потому видел развращение людей и не желал уступать место лихому генералу, но поплатился за это, и теперь лежит в земле. Но это были только мои домыслы, на тот миг казались они мне единственной верной причиной его гибели, даже, несмотря на то что в эпитафии, выгравированной на надгробии его могилы, очень искусно была срифмована история его славной жизни и смерти от старости. Посередине погоста в окружении могил стояла сторожка Агароза. Это была небольшая деревянная изба, в которой места хватит лишь на одного человека. И к ней мы держали путь.

Дом смотрителя погоста был преисполнен уюта и чистоты. В тот миг, как я переступил порог его обиталища, Агароз заговорил: «Здесь твоё убежище. В деле этом должен ты после каждого свершения правосудия бежать сюда, чтобы пробыть тут некоторое время, пока не утихнет ярый пыл в душах людских. А после можешь вновь нести гибель нечестивым. Всё, что ты видишь тут, твоё. Пользуйся этими дарами» В недоумении я и не нашёл слов, чтобы выразить мою благодарность, но мой новый друг отвечал мне: «Ночь – моя стихия. В это время я бодрствую, потому ночью ты будешь спать на этой самой кровати» Странным было то, что говорил Агароз, как и странен был он сам. Однако пренебречь благами, которые он даровал мне, я не мог, а потому согласился с его предложением, и с того момента моим новым домом сделалась сторожка смотрителя погоста.

Дом его был небольшим, а из-за утвари, уставленной там, казался и того меньше. Помещение было прямоугольным. Бо́льшая сторона была вдвое длиннее меньшей. И вход в неприметную обитель находился ближе к углу большей стены. Сразу же слева от входа располагался гардероб, что был увешан различными одеяниями смотрителя погоста: от грязного комбинезона до вычурного костюма. Одно место было свободным, которое Агароз отдал мне. Напротив входа располагался стол с тремя стульями. Это было место для трапезы и потчевания. На столе располагалась посуда, которой было не так много. Оно и понятно – что делать одинокому человеку с огромным множеством тарелок, чашек и ложек? Если к нему явятся гости, посуда для них найдётся. Чуть подальше стоял бочонок, наполненный чистой водой для питья и умывания. Ещё правее стоял книжный шкаф, на удивление сполна уставленный всевозможными книгами. Содержание их колебалось от детских сказок до возвышенной философии. Противоположную меньшую стену занимала кровать. На прилегающей ко входу большей стене располагалось окно, которое по желанию могло быть закрыто червлёными занавесами. Рядом с окном стоял ещё один стол, но чуть меньше трапезного. К нему был приставлен всего один стул, а на его поверхности лежала раскрытая книга, по всей видимости, не дочитанная самим Агарозом.

Хозяин сторожки откинул капюшон. Им оказался тот самый старик, кто утешал меня добрым словом, когда я был ещё заключён в темнице. Он заметил удивление на моём лице и сказал: «И в третий раз привет тебе, Аир» Я в тот миг не нашёл слов, чтобы выразить своё удивления, но Агароз продолжил: «Жизнь полна неожиданностей. И часто случается так, что человек, оставивший в памяти у тебя лишь мелкое упоминание о себе, становится далее вовсе особенным» И я с ним был полностью согласен. Старик продолжил: «Ты можешь есть и пить из моей посуды, ты можешь читать мои книги, ты можешь пользоваться всем, что есть в этом доме. Но помни лишь одно – не спускайся в мой подвал» В тот миг я сильно удивился, ведь никаких подвалов я не обнаружил ни снаружи, ни внутри дома Агароза, но об этом интересоваться не стал.

Таким образом, моим домом стала изба смотрителя погоста. О моём побеге стало известно во многих городах. И, как говорил мой спаситель, злодеяния на какой-то миг прекратились, ведь каждый был наслышан о жестоком линчевателе, что избежал он казни, а теперь разгуливает на свободе, потому всякий забоялся вершить гнусные деяния, опасаясь, как бы карающая длань неуловимого мстителя не опустилась на них. Но переполох мало-помалу стал затихать, покуда в мир не вернулись лиходейства…

Пролетел месяц, как высвободился я из заточения и провёл время в доме Агароза. За это время я прочёл множество книг из библиотеки смотрителя погоста. Были весьма интересные многие из них. Красочно они пересказывали некие события, которые можно смело называть выдуманными, однако говоря о них, автор утверждает, что в бессчетных количествах миров нашлось место для их свершения. Повествования эти рассказывали о сверхъестественных существах, таких как восставшие мертвецы или краснокожие чудища, иль о прекрасных мужчинах и женщина, объятых светом и праведностью, которые обитают в небесных пределах и ограждают народы, служащие им, от лиха. Из тех книг почерпнул я множество знаний, которые укоренились в моей памяти достаточно прочно.

Агароз засыпа́л днём, пробуждался вечером и исчезал в неведомом направлении. Был он загадочен весьма, а я не решался поинтересоваться его делами, потому что счёл это вторжением не в своё дело. Но хозяин сторожки изредка делился им. Оказывается, он скитается по Каанхору, собирая слухи о не пойманном убийце убийц. Он лицезрел усиленные патрули на улицах и удвоенную стражу возле городских врат, которые допрашивали каждого приходящего и уходящего. Но с каждым новым приходом, по словам Агароза, стражников количество умалялось, и теперь они ходили не с усиленным вниманием, но с беспечностью, как это было всегда. И вот однажды, вернувшись в обеденное время в свою обитель, смотритель погоста произнёс: «Пора» В следующий миг он снял с крючка одну из своих одежд и дал её мне. Это была одежда простолюдина, неприметная и заурядная, чтобы, по словам хозяина погоста, я мог слиться с толпой и раствориться в нескончаемом потоке людей. Пока я переодевался, Агароз говорил: «Многие забыли тебя и стали возвращаться к своим гнусным деяниям. Но были и такие, кто отринули нечестивый образ жизни и стали благородными. И хоть по причине страха перед тобой они идут путём праведности, но таким образом можно вернуть Каанхору былой облик. Стало быть, твои деяния всё же дают результаты, потому пришло время воздаянию возобновиться. Устреми шаг свой в Каанхор и разыщи там стражника по имени Изарти́л. Свой патруль он устраивает в ночное время. Дождись, пока сумерки не сгустятся над городом, а после разыщи этого ничтожного человека и верни ему то, что он даровал людям. Если же ты хочешь знать цену его злодеяний, проследи за его поступью. Уверен, этот гнусный человек начнёт вершить их, лишь выйдя на свою службу» Я вознамерился переступить порог избы, как хозяин этого помещения остановил меня: «Аир, прими моё благословление, и пусть шаг твой будет тих и незаметен, а рука тверда на свершение правосудия» Лишь только Агароз закончил эту речь, как вдруг ощутил я, что стал передвигаться гораздо легче, а вместе с тем и рука моя вдруг сделалась невесомой, что могла воздвигнуться над кем угодно, как и ниспровергнуться на него так же легко. И на добром слове я ринулся в Каанхор.

Приближаясь к столице, я чувствовал, как росло омерзение моё, потому что ощущал я: там впереди оживают злодеи, которые попрятались, когда стало известно, что воздаятель на свободе. Во мне пробуждалось давно угасшее чувство необходимости искоренять это зло. И сильнее всего ощущал я мерзкое сердцебиение тот самого Изартила, что готовился к ночному лиходейству. Я вошёл в город.

В одежде, что мне подарил Агароз, я, в самом деле, чувствовал себя простолюдином, ведь ни один стражник не одарил меня даже мгновением своего взора. Лишнего внимания я не привлеку – и это было отрадно. Солнце клонилось к западу, я устроился незаметно на крыше одного из зданий, что глядели на казармы, где то и дело сновали стражники: одни входили, другие выходили. Под вечер это хождение вовсе прекратилось. А в тот миг, как округа заметно потемнела, из тех самых дверей вышел Изартил. Я ощутил, как трепещет его нутро в предвкушении приятных свершений, которые он намеревался возобновить в эту ночь. Он был труслив и страшился, что я приду по его душу, а потому, узнав о моём побеге, оказался первым, кто прекратил заниматься свершением неблагородных деяний. И теперь, убедившись, что воздаяния не последует, решил прибегнуть к своим ничтожным делам. Я же, пользуясь благословлением Агароза, неслышно следовал за ним, чтобы познать цену его гнусных свершений, как мне это посоветовал сам смотритель погоста. И я был сполна убеждён в том, что ничего, кроме гибели, этот человек не заслуживает. Он грабил, издевался и унижал ни в чём неповинных, но главное не способных противостать ему людей. И вот, выйди из дома, где он имел наглость вести разбой, повстречался стражник этот со мной. Но и слова сказать не успел, как мой клинок с лёгкостью пронзил его сердце.

В следующий миг я чудесным образом оказался посреди того самого погоста, предо мной располагалась разрытая могила, на дне которой лежало туловище Изартила. Агароз взял лопату и стал закидывать мертвеца землёй, говоря: «Славная работа, Аир. Ты ощущаешь, как полнится душа твоя удовлетворением?» «Да, – отвечал я, ведь так оно и было, – Я как словно переродился» – «Именно. Ты переродился для новой жизни или даже чего-то большего, чем жизнь. С каждым новым убитым негодяем ты будешь наполнять погост новыми жертвами. И чем больше усопших населят это место, тем более ужасен будешь ты, так что даже виранова гвардия забоится выходить против тебя» Я в молчаливом раздумье глядел за тем, как наполняется могила землёй, и видел в этом нечто упоительное. Многое в тот миг было не понято мне, но мой разум охватило иное неведомое чувство, которое занимало всё мышление, отчего я не замечал всего странного, что творилось вокруг. Это было чувство, которое я никогда не испытывал. И хоть сейчас я назову его чувством исполнения предназначения, тогда оно было для меня диковинным, и я размышлял над ним всякое свободное время.

Таким образом, устроилась моя жизнь. Агароз отыскивал для меня самых мерзких людей в Каанхоре и окрестных деревнях, а я приходил за ними и убивал так, что никто и не узнавал об этом, а после оказывался перед разрытой могилой, на дне которой лежал тот, кого я уничтожил, выслушивая поощрения Агароза, который стал мне, почитай что, отцом родным. Злые люди исчезали, по миру распространялись слухи о возвращении воздаятеля, погост наполнялся телами гнусных людей, я же ощущал, как возрастало моё мастерство убиения и мощь моей руки. Это было блаженством для того, кто ненавидел зло.

Минуло много лет. Агароз стал реже появляться на моих глазах. Я стал выбирать жертвы для своих убийств самостоятельно, ведь мой разум научился распознавать лиходея взглядом. Подкрепляя свои догадки слухами о конкретном человеке, я приступал к его уничтожению. Свершив мщение, я оказывался на погосте перед разрытой могилой, на дне которой лежало тело убитого, и я приступал к захоронению, ощущая, как полнится моё нутро и мой дух мощью неописуемой.

Как-то раз Агароз явился в дом ранним утром. Я по обычаю сидел за столиком, прочитывая очередную мудрёную книгу, взятую с полки книжного шкафа. Смотритель погоста говорил: «Подозрения пали на мою обитель. Скройся в моём подвале, пока я не разберусь со стражниками, которые решили прийти ко мне» И в тот миг мне открылось, что в полу маленькой избы есть потаённый ход, уводящий в подземные чертоги сторожки. Ход этот замаскирован деревянным люком, который совсем не отличен от всего остального пола, потому я до этого мига не имел представления, где находится ход в подвал Агароза и вовсе забыл о его наличии. Подвал же был погребом, и много съестного хранил там смотритель погоста, в числе всего было и вино. Но погреб также не был прост. Прямиком за шкафом с напитками находился тайный ход в иное помещение, где было пусто и куда упрятал меня Агароз до разрешения проблемы.

Затаившись в дальнем помещении подвала, я стал прислушиваться к тому, что будет происходить сверху. И, к моему удивлению, оттуда было слышно всё. В дверь сторожки застучали. Агароз принял у себя троих стражников. Были они учтивы со смотрителем погоста и стали расспрашивать о том, не знает ли он что-нибудь о бесследном исчезновении людей (ведь трупы я не оставлял, но зарывал на этом погосте). Пока шёл разговор на заданную тему, я стал замечать, что помещение, в котором меня сокрыл хозяин, было не столь уж обычным. В тот миг, как глаза мои привыкли к царящей тьме, я стал углядывать очертания тогда ещё непонятных мне символов. Они еле светились зелёным свечением. Я разглядывал их как заворожённый, а они светились всё сильнее и сильнее, пока всё помещение не потонуло в мертвецки-зелёном сиянии. Я оглядывал каждый символ, который вместе с другими символами складывались в отдельные слова. И чем дольше я глядел на отдельное слово, тем больше мне казалось, что я начинаю понимать их смысл, пока вовсе не понял, что передо мной написаны имена тех, кто был захоронен в этом погосте, в числе которых были и те, кого я убил и похоронил лично. Но имена эти немного отличались: все они заканчивались на «-ис»: Изартис, Велермис, Нетнолис… Я читал каждое слово, и перед глазами как будто пролетала их жизнь и смерть. Я стал наслаждаться видениями, как вдруг услышал голос Агароза – он звучал у меня в голове: «Пришло время, Аир…»