Текст книги "Перепрошит тобой (ЛП)"

Автор книги: Жаклин Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Глава 10

ФРЭНК Н. ШТЕЙН



Я раздуваю ноздри, чувствуя, как гнев закручивается внутри, будто в бешеном водовороте. Изо всех сил стараюсь не позволить оранжевой дымке затуманить взор, челюсти сжаты до хруста.

Колебания силы и магии выходят из-под контроля в груди, заставляя волосы на теле вставать дыбом, пока я пытаюсь дышать через это наваждение.

Какого хуя она только что со мной сделала?

По крайней мере, у этой стервы хватило ума устроиться на другом конце лимузина, но ее самодовольная ухмылка заставляет меня бороться с собой, она точно испытывает мое самообладание. Мгновение – вот все, что потребовалось бы, чтобы погасить свет в ее глазах, потушить его и стереть с ее лица это оскорбительное выражение.

Острая боль пронзает голову при этой мысли, и я сжимаю кулаки, пытаясь удержать нарастающую внутри силу на нейтральном уровне.

– Боже мой, тебе надо было видеть свое лицо! – говорит она, хихикая.

Я бросаю на нее взгляд, и моя температура зашкаливает.

– Уверен, ты считаешь себя невероятно изобретательной, но твой маленький трюк ничего не меняет.

Глаза рыжеволосой закатываются к потолку, пока она усаживается поудобнее, закинув ногу на ногу, и я замечаю, что она без обуви.

Какие милые, изящные ступни.

Черт побери мои неподобающие мысли.

– Это дало мне страховку, – заявляет она.

Моя бровь взлетает вверх, пока я наблюдаю, как она скрещивает руки на груди и устраивается на мягкой коже лимузина.

Страховку?

Ничего подобного у нее нет. Уже в ближайший час родовое поместье примет своего первого человеческого гостя за последние столетия. Даже сейчас отряд гулей готовится к нашему прибытию, убирая все, что может скомпрометировать или оказаться полезным для кого-то с ее навыками. Она сможет гнить там, умирая от скуки, пока не понадобится мне.

Мне следовало бы оторвать ее грешную голову и использовать для тренировок по футболу за то, что она натворила.

– Думаешь, твои глупые выходки спасли тебя? – спокойно спрашиваю я. – Скорее уж, ты лишь сильнее себя закопала.

– Ха! Конечно, спасли, глупыш. Мое лицо, – она раздражающе тычет в себя пальцем, – мистер Штейн, сейчас будет красоваться на первых полосах по всей стране. И если ты попытаешься от меня избавиться? Что ж, я уверена, найдутся те, кто поинтересуется, куда пропала твоя новая невеста, – она завершает тираду резким жестом, скрестив руки на груди, прежде чем откинуться на сиденье и угрюмо уставиться в окно.

Это почти смешно, насколько она верит, что подобная вещь сможет сохранить ей жизнь, пожелай я ее смерти по-настоящему.

Хотя должен признать, я ее недооценил.

Никто из нас не мог предугадать, что она действовала в одиночку или, если уж на то пошло, говорила правду. Даже если она и не собиралась взламывать систему «Talbot», ее действия поставили под удар мою собственность, и за это она заплатит.

– Ты очень глупая женщина.

Она презрительно фыркает и поворачивается ко мне, на ее наглых губах играет широкая улыбка.

– Я украла у самого богатого человека на свете и пожертвовала все в свой любимый фонд помощи животным, после того как он похитил меня и принуждал к…

– Глупая, – повторяю я, отказываясь поддаваться на ее попытки вывести меня из себя.

– Если хочешь, чтобы тебе вернули деньги, так им и скажи, – огрызается она.

Она пожимает плечами, словно намекая, что все ее остальные действия можно легко проигнорировать.

Более стойкие мужчины пытались вывести меня из равновесия и терпели неудачу, и я не позволю ей взять верх, как бы она ни пыталась и ни испытывала мое терпение, будто она была рождена исключительно для этой цели.

Я изо всех сил пытаюсь перестроить свой уровень энергии, заставляя ее подчиниться моей воле. С того момента, как она устроила это милое представление, энергия бурлила и клокотала во мне, словно раскаленный кипяток.

– Что ты, мисс Креншоу, никак не хочешь понять, так это то, что теперь ты принадлежишь мне. Считай себя моим личным хакером, пока не утратишь для меня всякую полезность, – говорю я, получая немалую долю удовольствия от того, как ее и без того бледное лицо становится совсем бескровным, отчего зеленые глаза кажутся еще более пронзительными.

Я расслабляюсь настолько, насколько могу себе позволить, с мыслью, что поместье уже близко, и я смогу высвободить энергию, что бурлит во мне с опасной интенсивностью, как только мы приедем. Микаэль уже распорядился убрать из дома все устройства, с помощью которых она могла бы сбежать или связаться с внешним миром. Поскольку я давно перестал использовать его как жилище, это идеальное место, чтобы держать ее там, пока она мне не понадобится. Осталось лишь выяснить, что ей известно, и вернуть то, что она взяла.

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает она, и я понимаю, что завладел ее вниманием.

– Я хочу знать, кто похищал грузы моей компании, – требую я, прекращая вести себя мягко, раз уж она не собирается сотрудничать.

– Я не знаю, что ты…

– Ты прекратишь нести чушь и играть в свои дурацкие игры. Сию же секунду. Говори то, что мне нужно знать, или твоя жизнь станет невыносимо трудной, – говорю я ей, не скрывая правды.

Обычно у меня нет нужды быть столь откровенным, но я знаю, что она осведомлена куда больше, чем показывает. Она гораздо умнее, чем мы могли предположить, даже для человека. Возможно, она и права, что все ее уловки пока что оберегают ее от меня, но, поступая так, она полностью себя раскрыла.

Я нажимаю кнопку и выдерживаю паузу, пока перегородка в лимузине не опускается.

– Бруно, – зову я.

– Да, сэр, – отзывается он.

– Мисс Креншоу будет проживать в поместье до дальнейшего распоряжения. Позвони заранее и распорядись подготовить для нее комнату, покинуть она ее сможет еще не скоро.

– Ты не можешь так поступить! – вырывается у нее с диким, полным неверия взглядом.

– Напротив, я могу делать все, что захочу. Добро пожаловать в новый ад, который ты сотворила для себя сама.

Мои губы почти тронула усмешка при виде того, как яростно выглядит в этот момент женщина. Ее зеленые глаза сверкают огнем, но она сдерживается, плотно сомкнув свои прекрасные уста.

– Отлично, ты начинаешь понимать, что спорить со мной бесполезно, – говорю я, с наслаждением отмечая, как алеют ее щеки, нарушая бледность кожи живым румянцем.

Я найду способ поставить эту человеческую особь на место, даже если это будет последним, что я сделаю.

Глава 11

БЕРНАДЕТТ КРЕНШОУ



Я держу руки на коленях и плотно сжимаю губы, отказываясь огрызнуться. Лимузин, возможно, и огромный, но он сам не меньше, и ни за что я не стану с ним пререкаться в движущемся авто. Уж лучше рискну, когда мы доберемся до того поместья, о котором он говорил.

Что-то подсказывает мне, что сейчас лучше помалкивать – плечи Фрэнка напряжены до предела, а его руки, размером с обеденные тарелки, сжаты в кулаки на коленях.

Что ж, я хотела вывести его из себя. Похоже, миссия выполнена, потому что Фрэнк Штейн ведет себя как тигр в клетке, которого я видела в цирке, гастролировавшем по городу, куда меня однажды взял дедушка. Он неподвижно смотрит перед собой, но стоит мне сделать малейшее движение, как он тут же ощущает его и пригвождает меня серыми глазами.

Я не пытаюсь поддерживать светскую беседу и вместо этого смотрю в окно, наблюдая, как городские оживленные улицы сменяются глухими переулками, а затем чистой трассой. Я слегка хмурюсь, удивляясь тому, как быстро тротуары превращаются в сочную зеленую траву, а вдоль дороги мелькают пышные деревья.

Приподнимаюсь чуть выше, чтобы разглядеть пейзаж за окном, и чувствую себя так, будто попала на другую планету. Не сам по себе вид полей и деревьев удивляет меня, а то, что мы покинули город всего несколько минут назад.

Быстрее, чем я могу поверить, машина останавливается перед высокой бетонной стеной – настолько высокой, что я гадаю, что скрывается за ней. Я замираю, когда откуда ни возьмись появляются вооруженные охранники и начинают обходить автомобиль.

Сердце подпрыгивает к горлу, когда мой взгляд сталкивается с взглядом Фрэнка – его поведение совершенно не такое, как два дня назад. Если раньше я думала, что он просто пытается меня запугать, то ошибалась, потому что сейчас, воспользовавшись тем, что машина остановилась, он пересаживается рядом со мной, я чувствую себя не лисой, как раньше, а самым настоящим кроликом.

Он ничего не говорит, когда лимузин снова трогается, а я предпочитаю делать вид, что не замечаю его, прилипнув лицом к стеклу в попытке разглядеть, в какие же новые дебри ада он меня привез. У меня отвисает челюсть, когда в поле зрения появляется огромный особняк. По верху выстроились многочисленные башенки, с одной стороны виден большой балкон, а другая сторона покрыта плющом, его густая зелень ползет по серому сланцу крыши. Машина заезжает на круглую подъездную аллею, и я успеваю разглядеть вдали большую иву и прямоугольный пруд прямо перед домом, где плавают гуси.

Что это за место из «Гордости и предубеждения»?

– Добро пожаловать в мой дом, – говорит он, отвечая на вопрос, который я не успела задать. – Или, лучше сказать, в твою новую тюрьму, невестушка.

Я резко поворачиваю голову, и скрытая угроза в его словах заставляет меня содрогнуться по целому ряду причин, пока я смотрю на него в салоне лимузина. Но, полагаю, это снимает все вопросы. Фрэнк Штейн привез меня в свой дом.

Я иронично приподнимаю бровь, втайне ликуя.

– О, моя сладкая булочка, ты даже не представляешь, какой ад я тебе устрою.

ФРЭНК Н. ШТЕЙН



Я выхожу из машины и вдыхаю свежий воздух, позволяя легким полностью наполниться впервые за те недели, что провел в городе, – и бросаю взгляд на большой дом. На сей раз покой, который никогда не перестает заземлять меня, отсутствует в единственном месте, на которое я всегда мог рассчитывать.

Особняк Штейн был первой покупкой, которую я совершил в поисках убежища после бегства из Нового Орлеана, и большую часть его владений я возделывал собственноручно.

– Отпусти! – визжит она, и звук этот похож на крик раненого зверя, в то время как Бруно вытаскивает ее из машины.

Обычно внушительный кирпичный фасад дома встречает меня с теплом, но теперь внушает лишь тревогу, ведь я привожу под этот кров то, что поклялся никогда сюда не впускать: человека.

Кусты, которые я сам купил и высадил, выстроились вдоль круговой дорожки – густые, пышные, требующие руки мастера. Но пока им придется подождать. Мой дом, мое убежище осквернено присутствием врага, и мне, без сомнения, предстоит выслушать не одну жалобу из-за появления этой особы.

Гули, что последовали за мной из Нового Орлеана, еще при Одетт, нуждались в сильном лидере, и только я мог им стать.

Теперь, оглядываясь назад, я понимаю: они спасли меня не меньше, чем я их. Хотя поначалу это был нелегкий процесс, и теперь я испытаю их решимость так, как не испытывал почти сто лет.

Бруно и Неро, вытащив эту угрозу, направляются к передней части автомобиля, а я, засунув руки в карманы костюма, жду.

– Ты ведь не можешь просто держать меня здесь, – бормочет женщина с раздражением в голосе, как капризный ребенок.

Она фыркает, сдувая с лица пряди, выбившиеся из прически, и злобно смотрит на меня. Губы недовольно поджаты, и, черт возьми, это делает ее почти милой.

– Отведите ее внутрь и проследите, чтобы она сидела смирно, – говорю я, отгоняя непрошеные мысли. – Никакой электроники.

Бруно хмыкает, но я не обращаю внимания и поднимаюсь по каменным ступеням. Ее возмущенные крики звучат как музыка для моих ушей.

Я даже не жду, чтобы кто-то открыл дверь. Здесь живу только я, и держать прислугу, когда бываю дома раз в век – пустая трата средств. Вывести «Talbot» на вершину среди так называемой человеческой элиты заняло немало времени, а теперь, когда Джекил требует расширить линейку сверхъестественных продуктов, я не могу позволить себе оставаться в особняке дольше нескольких дней подряд.

Дорогие стены приглушенно-зеленого оттенка почти голые. Я поднимаю взгляд на лестницу – белые колонны, сверкающая хрустальная люстра…

Интересно, понравится ли ей здесь?

Мои брови сдвигаются. С какой стати меня должно волновать, понравится ли здесь человечке?

С проезда донесся пронзительный визг, и мне приходит в голову, что это, возможно, лучшее место, чтобы удержать эту мегеру от неприятностей и поставить ее на место.

Особняк стоит в долине, рядом с домом Джекила и ближайшей деревней. Все это укреплено до предела. Даже если ей удастся выбраться из дома, гули, охраняющие входы, не дадут ей уйти далеко.

Крики усиливаются, я поворачиваюсь и вижу, как Неро в маленькой гостиной тащит ее за руку по паркету. Она яростно вырывается, но без толку. Его пальцы сжимаются крепче, и волна энергии взлетает во мне, угрожая прорваться наружу, снова достигая опасной отметки.

Я сдерживаю рык и подавляю свой гнев. Мне нужна камера индукции, и сейчас же. Выпустить хоть часть этого тока – единственный способ избежать неприятного инцидента, а эта стычка стоит мне времени и терпения.

– Отпусти ее, – говорю я, сжимая руку у бедра, чтобы не дать волю силе, рвущейся наружу.

Мой взгляд цепляется за открытую дверь за их спинами – над домом клубятся грозовые тучи, и я хмурюсь. Я возвращаюсь к двери, наблюдая, как эта миниатюрная женщина бесстрашно выпрямляется во весь рост.

Небо темнеет, когда я приближаюсь. Останавливаюсь прямо перед ней, и теперь ей приходится задирать голову, чтобы смотреть мне в глаза.

– Ты будешь вести себя прилично, – говорю я, не в силах удержаться от того, чтобы не протянуть к ней руку.

Удивительно, но она молчит, когда я хватаюсь за ее запястье ровно в том месте, где ее держали. Ее подбородок дерзко вздернут, а во взгляде пляшут искорки гнева. В момент, когда наша кожа соприкасается, напряжение во мне достигает крещендо, и импульс электричества поражает меня самого. Она, кажется, не замечает этого, но все равно отдергивает руку.

– Где Эдгар? – резко бросает она. – Я хочу своего кота и удобную одежду, если меня заставляют здесь остаться. На случай, если никто не заметил, я хожу в одних и тех же спортивных штанах уже два дня, и я бы очень хотела принять ванну с пеной.

Я скольжу взглядом по ее одежде, и на меня накатывает волна осознания, заставляя потерять концентрацию. Гнев иссякает, пока она изливает поток слов.

– Да?

– Да. И я хочу получить свой гребаный телефон назад. Вообще-то, я хочу все свои вещи, – говорит она, скрещивая руки на своей более чем выдающейся груди. – Я знаю, что вы забрали вещи из моего дома, потому что подслушала, как здешняя бригада головорезов обсуждала это. Я хочу свои вещи, или я не сдвинусь с места ни на дюйм, и уверяю тебя, если ты считал меня милой в Talbot, то то, что я устрою дальше, покажется тебе абсолютно очаровательным, врубился?

Она тщетно пытается добавить уверенности своим словам, тыча пальцем мне в грудь с лицом, искаженным презрительной гримасой, от которой мне смешно. Она едва достает мне до груди.

– Можете идти, – говорю я мужчинам, не желая тратить их время впустую. Я сам привез ее сюда, значит, она моя ответственность. И мне совершенно не хочется, чтобы кто-то наблюдал, как все это будет развиваться, особенно учитывая ее полное отсутствие приличий и неспособность держать свой ядовитый язык за зубами.

Она фыркает и высоко задирает подбородок, и уголки моих губ непроизвольно дергаются в намеке на улыбку.

Эта женщина ни разу не вела себя со мной так, как прочие людишки, рвущиеся в высшее общество. И, похоже, ей не нужны мои деньги… я начинаю это понимать. Двадцать миллионов, пожертвованные ею в фонд защиты животных, не имеют значения, эта сумма – сущая мелочь по сравнению с тем хаосом, который она могла бы устроить. Микаэль сообщил мне сразу, как только она позвонила в Румынию. Любопытно, что действовать она начала лишь после разговора с супругой Влада.

Но поражает ее дерзость, словно она решила не уничтожить меня, а поиграть со мной. Как будто это просто забава скучающего ребенка, которому захотелось новую игрушку, и она пошла на все из-за минутного всплеска раздражения.

Я бросаю взгляд на лестницу и белые карнизы, и сам не верю в то, что собираюсь сказать. Да еще и человеку.

– Поужинай со мной, и мы обсудим твои требования.

– Что? – спрашивает она, но я вижу, что завладел ее вниманием.

Меж ее рыжевато-каштановых бровей пролегает хмурая складка, и стойка чуть меняется, будто она пытается распознать угрозу. О, дорогуша, мне не нужно угрожать, чтобы получить желаемое.

– Ты поужинаешь со мной. Считай это деловой встречей, – говорю я спокойно.

Отступаю на шаг и ослабляю галстук у горла. Она скользит языком по губам, и я замечаю блеск того нелепого пирсинга в ее языке.

– Верни мне кота и, возможно, я соглашусь на твою «деловую встречу», – отвечает она.

Интригующе. Эта стервочка действительно нарочно нажимает на мои кнопки, как я и подозревал. Как забавно.

– Не думаю, что ты в том положении, чтобы торговаться, мисс Креншоу, – произношу я, вновь сокращая между нами расстояние.

Ее лицо озаряет яркая ухмылка, и она издает звонкий смешок. Ее зеленый взгляд останавливается на мне и, по-видимому, она находит что-то в моей внешности забавным, что повергает ее в новый приступ смеха.

– Что смешного?

– Я просто… – она едва переводит дыхание между смешками. – Меня похитил миллиардер-вампир, который, ко всему прочему, привез меня в свой особняк.

Я замираю. С чего, блядь, она взяла, что я вампир?

Пара Влада, эта его человечка, наверняка рассказала ей, кто я на самом деле. Разве что Влад все-таки не открыл ей правду. Что ж, значит, он не такой идиот, как я думал.

– И вообще, если на то пошло, большой парень, мы с тобой теперь обручены, – продолжает она с откровенным весельем в голосе. – Прямо сказка! Или сюжет какого-нибудь чертовски свистанутого любовного романа. Ну, если не считать часть, где мы ведем переговоры о моем коте.

В тот же миг я решаю, что так или иначе заставлю ее замолчать, но не сейчас, позже – когда я избавлюсь от части этой избыточной энергии, что, похоже, накопилась за ночь. Пусть считает меня вампиром, если ей так спокойнее. Лучше уж так, чем если она узнает правду.

Снаружи слышен звук отъезжающей машины – должно быть, Бруно и Неро покидают территорию. Я поворачиваюсь, оставляя ее стоять в холле.

– Выбирай любую спальню наверху, по левому коридору. Мне все равно какую. Ужин через пару часов. Уверен, ты найдешь, чем себя занять.

Хоть бы и на полу спала, мне плевать. Ад замерзнет, прежде чем я потрачу свое драгоценное время на то, чтобы вести человека по моему дому.

– Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил слово «нет»? – бормочет она, и в тоне сквозит насмешка.

Я сжимаю кулак, удерживая вспышку гнева, и продолжаю идти, ломая голову над тем, какой демон породил эту самку, что так доводит меня до предела, в то время как все, чего я хочу, – это быть подальше от нее.

– Даже свора твоя ушла, не сказав ни слова, – ее мягкий голос отзывается за моей спиной, еще до того как я успеваю подняться по серым мраморным ступеням.

От этого вызова мои волосы встают дыбом. Подобная дерзость отправляла на тот свет куда более крупных мужчин, и все же, когда я бросаю взгляд на ее круглое личико, на нежный румянец жизненной силы под кожей… я понимаю, что не хочу видеть, как свет в ее глазах угаснет за содеянное.

Я хочу увидеть ее на коленях.

Я смотрю на нее через холл.

– Очень редко кто-то говорил мне «нет». Но одних соблазняет пряник, а другим… приходится показывать кнут.

Красота ее зеленых глаз бледнеет, зрачки расширяются, и мне не нужно гадать дальше, когда ее взгляд опускается ниже в ответ на мой намек.

Она будет выглядеть еще прекраснее с моим членом в своем горле.

Глава 12

ФРЭНК Н. ШТЕЙН



После краткого посещения энергетической камеры под особняком, чтобы привести в порядок уровень своей энергии, и горячего душа я чувствую себя более отдохнувшим и способным сразиться с моей неожиданной гостьей. Позвать ее к ужину оказалось проще простого: достаточно было крикнуть с верхней площадки лестницы, и она, как и ожидалось, показалась, прячась у дверей библиотеки.

Я окинул взглядом ее наряд, наблюдая, как она с интересом осматривает столовую и заставленный яствами стол, приготовленный еще днем. На ней снова спортивные штаны, теперь мягкого персикового цвета, отчего ее бледная кожа кажется чуть розовее, будто тронутая румянцем. Рыжие волосы влажными, упругими завитками ложатся на плечи.

– Выглядишь посвежевшей после купания, менее… неопрятной, – пробормотал я.

Ее голова резко дернулась, и во взгляде мелькнула явная насмешка.

– Ага, неожиданно, правда? Что могут сделать с девушкой душ и чистая одежда.

Внутренне я хмыкнул на ее сарказм, но жестом только пригласил сесть.

Бровь у меня едва заметно дернулась, когда она, не дожидаясь, пока я пододвину ей стул, выбрала для себя место во главе стола. Села она как можно менее изящно, с шумом плюхнувшись в кресло и принявшись хватать еду голыми руками, разбрасывая ее по тарелке.

Я просто отодвинулся, когда пюре полетело во все стороны, и спокойно занял место на другом конце стола.

– Хочешь, я наложу тебе еды? – бросила она легкомысленно, будто это обычный способ подать ужин.

– Обойдусь, – ответил я, не поддавшись на ее игру и поправляя манжеты, чтобы не испортить свежий шелк рубашки.

– Ммм, выглядит просто божественно, пальчики оближешь, – протянула она нараспев и, ухватив кусок торта рукой, шлепнула его на пустое блюдо.

– Сообщу экономке о твоем одобрении, – говорю я, и меня охватывает чувство победы, когда она, по крайней мере, начинает выглядеть смущенной за свои проступки за столом.

– А я и не знала, что здесь есть кто-то еще, – сказала она, оглядывая пустую комнату, словно ожидала, что из теней вылезет нечто чудовищное.

– Они ушли, как только накрыли на стол. Вероятно, пока ты бродила по дому. Мы одни, – ответил я.

Впервые за все время, что я знал ее, она замолчала. Тишина расползлась по комнате, и стал слышен только тихий звон приборов.

– Комната подходит? – спросил я, решив ненавязчиво завести разговор.

– Потерплю, – она усмехнулась. – Слишком уж «ванильно», на мой вкус.

На ее губах заиграла та самая дерзкая ухмылка, и я вдруг понял, что ужин только начинается. Я крепче сжал вилку, уже занесенную над куском стейка, который собирался переложить на свою тарелку. Вспоминаю, что велел ей занять комнату в левом крыле – там все в голубых тонах. Правое же окрашено в серый. Она ослушалась.

– Где Эдгар? – спрашивает она, ковыряя вилкой картофельное пюре на тарелке, уткнувшись лицом в ладони и твердо опершись локтем на стол, пока я наливаю себе выпить.

Свет свечей создает красный ореол вокруг ее и без того огненных локонов, делая похожей на демоническую фею. Впрочем, было бы куда логичнее, окажись она действительно порождением ада – упрямая, строптивая, неугомонная.

– Он в безопасности, – отвечаю я, бросив взгляд на то, как неуклюже она орудует приборами в неправильной руке, и с трудом сдерживаю улыбку. – Ты пытаешься довести меня нарочитым отсутствием манер или и вправду провалила все уроки этикета, на которые бабушка таскала тебя в детстве?

Она морщится, потом ухмыляется.

– Оу, я польщена. Сам обо мне читал или велел своим прихвостням нарыть какие-то факты из моего детства, чтобы попугать ими? – губы у нее растягиваются в узкую улыбку, но ледяной тон выдает – я попал в больное место.

– Я редко делаю что-то без причины, – отвечаю спокойно. – Да и смысла тебя запугивать нет. Я всего лишь наблюдаю. Но если ты хочешь есть как детсадовский ребенок, я не стану возражать.

Я отрезаю кусок стейка, позволяя горячему соку разлиться по языку, и наблюдаю за ее лицом. Ее выражение меняется на глазах, и это завораживает.

– Не вижу смысла тратить хорошие манеры на того, кто не умеет слушать, – огрызается она, выпрямляясь на стуле и аккуратно поджимая под себя ноги. – Но запомни, ты очень пожалеешь, если я не увижу своего кота в ближайшее время.

С этими словами она тыкает вилкой в мою сторону, и в ее взгляде блестит тонкая сталь ненависти.

– Твой кот будет возвращен тебе завтра утром. Завтрак в девять, ты присоединишься ко мне здесь.

Она фыркает и с грохотом ставит локоть на стол.

– Не вариант. Я почти не спала неделями, и завтра намерена поспать, – бросает она.

– Ты будешь здесь, когда подадут завтрак.

С другого конца длинного стола она приподнимает бровь. Тишина растягивается, лишь камин потрескивает за ее спиной. Она качает головой, и на лице ее появляется почти сочувствующее выражение. Ее губы складываются в легкую обиженную гримасу, и у меня внутри что-то сжимается.

– Разве что ты лично вытащишь меня из кровати, иначе не дождешься. Я не жаворонок, милостивый сэр. Моя стихия – ночь. И точка, – произносит она, с вызовом скрестив руки на груди.

Мой взгляд скользит туда, где ее руки плотно прижаты к талии. Такая крошечная, злая, неукротимая. Я решаю немного поиграть, просто чтобы узнать, когда эта маленькая человечка наконец сломается.

Насколько я успел ее изучить, она умна. Слишком умна. И, очевидно, воспользуется любым шансом, чтобы обернуть все против меня, осрамить, поддеть, расстроить мои планы – чему последние дни служат прекрасным доказательством. Почти восхищает, если подумать, эта ее настойчивость. Но вот с непокорностью придется что-то делать.

– Хм, это можно устроить, – говорю я, наслаждаясь самой мыслью о том, как вытаскиваю ее из постели, чтобы заставить делать то, что я хочу. Представляю, как она взбесится, и ухмыляюсь.

На ее лице проносится целая буря эмоций: от недоверия до едва заметного любопытства, прежде чем маска снова становится на место. Она быстро берет себя в руки.

– Ну конечно. Затащить двоих здоровенных мужиков, чтобы вытащили женщину из спальни, – для тебя ведь обычный вторник, да? – язвит она.

Люди веками наживаются на войнах, а нападение на мою компанию – это именно война. Просто они подзабыли, что сверхъестественное существует. И я намерен сохранить это невежество, даже если ради этого придется вытаскивать эту женщину из постели в любое время суток.

– Сомневаюсь, что для этого понядобятся двое, – лениво бросаю я.

Она закатывает глаза, и я едва сдерживаю раздражение. Пальцы невольно дергаются, так и хочется наказать ее за дерзость смачным шлепком. Вместо этого я молча принимаюсь за еду, решив пока что ее игнорировать.

– Так вот оно как, значит, вампиры едят мясо. Кто б знал, – говорит она, – и все они такие же отстойные, как ты? Или это твоя особая черта характера?

Снова это. Вампир. Абсурдная идея, но пусть лучше она считает меня таким чудовищем, чем узнает правду о нашем роде.

– С какой стати мне волноваться о том, что ты думаешь о моем характере? – спрашиваю я, намеренно поддразнивая.

Она поправляет волосы, быстро заправляя прядь за ухо, словно пытаясь скрыть раздражение.

– Ты здесь только для того, чтобы выполнить свою работу, – продолжаю я ровно. – Закончи ее, и свободна. Мне безразлично твое мнение обо мне, когда, по сути, ты и сама признала, что ты преступница. Пусть и мелкая.

– Я не веду переговоры с террористами.

– Это вряд ли терроризм, учитывая, что именно ты взломала меня, мисс Креншоу. Не я начал эту игру, а ты, если вдруг забыла.

Она поднимает бровь с лицом все таким же спокойным, будто слова ее не задели, но я замечаю, как крепче сжимаются ее пальцы на салфетке, пока она почти не валится вперед, локтями на стол.

– Ну, как говорится, хрен редьки не слаще. Так когда я получу свои вещи? – спрашивает она, и я невольно задумываюсь, что у нее на уме.

Любой другой, получив доступ к Talbot и миллиардам долларов, давно бы попытался перевести средства, урвать кусок. А она… жертвует деньги в фонд помощи животным. Нелепо. Люди – существа алчные до единого, ведомые жадностью, пока сильные пожирают слабых. Но сверхъестественные так не поступают. Поэтому она – редкий человеческий парадокс, странность, которую мне отчаянно хочется изучить.

– Твоя одежда и прочие вещи прибудут завтра, – бормочу я, глядя на нее уже под другим углом.

Ее поведение, конечно, раздражает до невозможности, но как ни крути, она мне должна. А я всегда получаю то, что мне причитается.

– И ты получишь все обратно, как только покажешь результат.

Щеки ее вспыхивают красным, глаза сверкают яростью, и я внутренне поздравляю себя с победой. «Лунный цветок» все еще у некомпетентных идиотов, скользких, как угри, и я не побрезгую ничем, чтобы вернуть его. Просто не ожидал, что весь процесс окажется столь… занимательным. Хочет она того или нет, но она станет моим инструментом, стоит лишь обуздать ее как дикого жеребца, которого учат носить седло.

Это займет меня на время, пока команда Микаэля ищет остальные партии груза. А может, и отвлечет от мысли, во что выльется эта катастрофа, если хоть слово просочится в мир сверхъестественных.

– Так, значит, тебя интересует только результат? – выплевывает она. Голос ее разносится по залу, отскакивает от стен, и, раздраженно фыркнув, она откидывается на спинку.

– В данном случае, да. Можешь кидаться едой, устраивать маленькие вспышки хаоса, как капризный ребенок, – уверяю тебя, это не сработает. А можешь сотрудничать. Дай мне то, что я хочу, и вернешься к своей жалкой, никчемной жизни, – произношу я, прекрасно зная, что лгу. Она не проживет долго. Ни один человек не может узнать о нашем существовании и остаться в живых. Она уже знает слишком многое о Владе, но, к счастью, пока не проявляет желания сообщить властям.

Я жду. Жду привычной вспышки – крика, злости, гнева, чего угодно, но ничего этого не происходит.

Она вдруг издает странный звук – короткий смешок, потом запрокидывает голову и начинает смеяться, прижимая руки к животу.

– Прости… просто представила, какой бы медийный фурор начался, если бы общественность вдруг узнала, что некий Фрэнк Штейн – это вовсе не корпоративный гений, а буквально Франкенштейн. Что-то прямо из кошмара Мэри Шелли, «живое, дышащее существо среди нас».

Я замираю, будто окаменев. В ее словах чувствуется угроза.

– Забавно. Но если бы ты действительно хотела это сделать, то сделала бы еще днем, в моем офисе, – отвечаю я холодно.

Она снова доказывает, что невозможно предсказать ни один ее шаг. Вместо того чтобы использовать возможность и сбежать, она поступила совершенно иначе. Любая другая на ее месте уже звонила бы в полицию, крича о похищении, а она… позвонила подруге – паре Влада Дракулы.

Прослушав их разговор, я понял: она давно знает о Владе. А это значит, что вопрос теперь в другом – когда именно она узнала, кто он на самом деле, и когда поняла, что сверхъестественное существует не только в сказках и легендах.

Ее губы изгибаются в улыбке, а взгляд становится мягким, когда она наклоняет голову над столом и смотрит на меня.