Текст книги "Перепрошит тобой (ЛП)"
Автор книги: Жаклин Хайд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)
Опустив руку между наших тел, я работаю над ее клитором, продолжая вдалбливаться, входя и выходя, и она обрушивается на меня в оргазме. Она кричит от высвобождения, ногами сжимая мои бедра, ее тело бьется в конвульсиях.
Она вся влажная, вся дикая, и она – моя.
– Посмотри на меня, – приказываю я, замедляя натиск на ее тело, ее влагалище судорожно продолжает сжимать меня. Те самые ярко-зеленые глаза, что опутали что-то внутри меня, открываются, и я сдерживаю собственную разрядку, мое напряженное тело и разум сопротивляются нарастающему внутри напору. Я натягиваю ментальные поводья, и удовлетворение разливается по мне, когда я замечаю, как оранжевый свет мерцает в глубине ее зеленого взгляда. Он слаб, но он есть.
Это зрелище посылает облегчение и нечто большее, пульсирующее во мне, и я отдаюсь волне наслаждения, извергаясь с низким, идущим из самой глубины рыком.
Я прижимаю ее к груди и целую в лоб, пока она дрожит. Обнимаю, пока ее дыхание успокаивается после оргазма, и вожу по ее коже плавными кругами, даже несмотря на то, что разливается леденящее осознание.
При всех моих амбициях и завоеваниях, именно в ее взгляде я нахожу свою истинную слабость, потому что каждую свою победу, все, что я когда-либо приобрел, я бы отдал и сложил к ее ногам.
Глава 32
БЕРНАДЕТТ КРЕНШОУ
– Я так взволнована, – признаюсь я, откидываясь на гладкую кожу лимузина по дороге на мероприятие. Волнение хлещет по венам так сильно, что удивительно, как я вообще не подпрыгиваю на сиденье. Опускаю взгляд на своё платье – алое, усеянное пайетками, – и глажу ладонью корсет, чувствуя себя красивой в этом облегающем наряде. С тех пор как я надела его, Фрэнк едва может отвести от меня глаза, и я не без удовольствия купаюсь в этом внимании, позволяя ему подпитать мою уверенность.
После прошлой ночи кажется, что мы стали как-то ближе. Его присутствие теперь действует на меня успокаивающе, даже когда живот сводит в узел от стресса.
Я похлопываю по клатчу в тон платью, лежащему рядом на сиденье лимузина. В нём всё, что понадобится на приёме: помада, приглашение и телефон с установленным вирусным тегом и кодом, способным взломать телефон Джекмана. Мне нужно будет просто быть рядом с ним меньше чем минуту – программа сделает остальное.
– Если что-то пойдет не так, тебе нужно лишь сказать об этом. Микаэль и я сможем слышать тебя, как только окажемся внутри здания, – говорит Фрэнк.
Я прикасаюсь к гарнитуре, которую мне установили прямо перед отъездом.
– Она сейчас не работает?
– Нет, устройства прослушивания включатся только когда мы приедем в «Пьер». Она тебе мешает? – спрашивает он.
– Нет, все в порядке, – бормочу я, убирая руку, чтобы поправить волосы, над которыми вечность трудилась целая команда женщин.
Я смотрю на него и фыркаю.
– Перестань хмуриться, а то так и останешься с этой складкой, – говорю я, дотрагиваясь до глубокой морщины между его бровей.
– Мне это не нравится, – жалуется Фрэнк.
Я пожимаю плечами и цокаю языком.
– Все будет хорошо. Моим любимым учителем этикета был бывший шпион, у меня есть вся необходимая подготовка для этого маленького мероприятия, поверь мне, – говорю я, доставая телефон с мягкого сиденья рядом, чтобы проверить время.
Я написала Обри, рассказывая ей, чем занималась на прошлой неделе, как только мне вернули телефон. И я планирую позвонить ей, как только мы уедем с этой вечеринки, поскольку она заставила меня пообещать рассказать, как все прошло. Хотя она не казалась особо шокированной, узнав, что Фрэнк мне в общем-то нравится, она вечность возмущалась, что я не перезваниваю, и беспокоилась, что Фрэнк ведет себя как мудак и сделал со мной что-то ужасное.
Я поднимаю глаза на этого самого мудака и невольно улыбаюсь, думая, как сильно он изменился.
От одной мысли о том, что я могу быть в этом совсем одна, а моё сознание просто обманывает меня, заставляя верить, будто я чувствую эмоции Фрэнка, – желудок выворачивает наизнанку от отвращения. Я немного боюсь спросить его об этом. Вдруг он скажет, что всё это у меня в голове. Я уже столько раз хотела спросить, ощущает ли он что-то между нами, но каждый раз какая-то невидимая преграда удерживает меня.
– Что-то не так? – вдруг спрашивает он, взглядом скользя по мне с беспокойством.
– Ничего, – отвечаю я, и у меня рождается идея, когда я замечаю, что перегородка закрыта, и, зная Фрэнка, эта машина звукоизолирована.
Возбуждение вспыхивает во мне по совершенно новой причине при мысли, что я могу помочь Фрэнку расслабиться до нашего прибытия. Осторожно подобрав платье до колен, я соскальзываю с сиденья на пол.
– Что ты делаешь? – спрашивает он.
– Сколько еще ехать? – игнорирую я его вопрос.
Он отводит запястье, чтобы взглянуть на часы.
– Еще минут двадцать, – отвечает он.
Я протягиваю руку между его ног к рубашке.
– Не хочешь помочь мне тут? – спрашиваю я, когда он не двигается.
Он вздыхает, словно я заставляю его сделать что-то ужасное, но выполняет мою просьбу и высвобождает рубашку из брюк, прежде чем встретиться со мной взглядом.
– Брюки тоже, Фрэнк, – я цокаю языком и прикусываю губу, когда один уголок его рта изгибается в мягкую улыбку, и он высвобождает толстый член из черных строгих брюк.
Тот падает ему на колени, и у меня текут слюнки. Подняв на него взгляд, я облизываю губы и сжимаю его одной рукой. Мне нравится, как его серый взгляд затуманивается, когда он наблюдает за мной. Его член становится толще, когда я начинаю легко надрачивать его в кулаке, ухватившись другой рукой за его колено.
Я наклоняюсь и облизываю головку, водя проколотым языком вокруг большого, украшенного пирсингом ствола. Я обхватываю его другой рукой, используя язык и рот, чтобы доставить ему удовольствие, зная, что если я действительно попытаюсь взять его глубоко, это испортит мой макияж так, что его невозможно будет поправить. По крайней мере, так у меня будет шанс доставить ему удовольствие и, возможно, немного успокоить в процессе.
Он выглядит таким красивым в черном костюме и галстуке, что мне и правда не нужно много усилий, чтобы захотеть его в каждую дырочку, какую смогу.
Он стонет низким животным звуком, и я улыбаюсь вокруг головки, когда его рука пытается коснуться моего лица. Я напрягаюсь, когда он хватает меня за плечи, когда лимузин резко поворачивает, но не сдаюсь, скручивая его в своей хватке, пока не чувствую, что он становится еще толще.
– Я сейчас… – говорит он.
Мощная струя бьет в нёбо, а я пытаюсь принять его глубже, втягивая щеки и глотая, пока он кончает густыми струями. Его пальцы сильнее впиваются в мои плечи, когда он толкается вверх, словно не в силах сдержаться, и из его рта вырываются хриплые стоны.
Я освобождаюсь и улыбаюсь его расслабленному выражению лица, его взгляд тяжелый и томный, с оранжевым светом, горящим в глубине. Тепло и нежность разливаются у меня в груди, и я сильно прикусываю губу, чтобы не спросить его об этом.
– Ооо, смотри-ка, кто теперь расслабился. Называй это хорошо выполненной работой, – говорю я, доставая салфетку из отделения рядом, что нашла раньше, чтобы промокнуть губы, затем поднимаюсь с колен и скольжу на сиденье рядом с ним.
– Ты больше никогда не будешь работать на кого-либо другого, – бормочет он, закидывая руку на лицо и откидываясь на сиденье. Его член все еще обнажен и поблескивает влагой от моих недавних ласк.
Я смеюсь, когда он приподнимается и начинает приводить себя в порядок, убирая член обратно в брюки. Закончив, он обвивает меня своей мощной рукой, притягивая ближе, и меня наполняет чувство удовлетворения, неведомое мне прежде.
Он сжимает мое бедро, обтянутое алым шелком.
– Давай я…
– Нет, ты испортишь мой макияж, – останавливаю я его, отстраняя, пока он не загорелся желанием отплатить тем же.
Я улыбаюсь, когда он снова расслабленно откидывается на сиденье, перекидывает свою большую руку через спинку и опускает на меня ладонь.
Я пробовала любить лишь однажды, еще в колледже, и после того, как мое сердце быстро разбили, я поняла: мужчины в большинстве своем говорят одно, а делают другое, чтобы получить желаемое. Я поклялась никогда больше не позволять причинять себе такую же боль. Но с Фрэнком все иначе. Это пугает так, как никогда, и я боюсь, что не захочу, чтобы это закончилось.
Я вкладываю свою руку в его и играю с пальцами, замечая, что они втрое больше моих. Рядом с ним я чувствую себя такой маленькой и хрупкой…
Возможно, я и поклялась когда-то забыть о мужчинах, но, может, с этим монстром у меня есть надежда.
– Ты никогда не перестаешь удивлять меня, – тихо бормочет он, целуя меня в макушку.
– Знаю, я просто полна сюрпризов, – отвечаю, надеясь изо всех сил, что все это не окажется какой-нибудь игрой воображения.
Глава 33
ФРЭНК Н. ШТЕЙН
– Это так захватывающе, – говорит Бернадетт.
Все ее тело буквально излучает возбуждение по дороге на гала-прием, тогда как я приравниваю это к походу на эшафот, будь я способен умереть.
Лимузин останавливается, и мне хочется зарычать, когда я вижу, как еще до выхода из машины яркие фотовспышки слепят и мелькают за темными стеклами. Я поворачиваюсь к ней и окидываю взглядом ее красивое красное платье с тонкими бретельками, подчеркивающее грудь и облегающее талию. Ее глаза сияют более ярким зеленым цветом без привычной синей оправы очков. Она выглядит прекрасно, и от этого я хмурюсь еще суровее.
Мои руки сжимаются в кулаки. Я не хочу, чтобы она была здесь, и мне стоит невероятных усилий не развернуть ее и не отправить силой обратно в особняк, где я смогу оберегать ее. Живот сводит от напряжения и напоминания о том, насколько изменилась моя жизнь, как сильно она изменила меня за такое короткое время.
– Все будет хорошо, – успокаивающе говорит она, беря мою руку в свою.
Я хмурюсь, когда она улыбается мне, расправляет мой кулак, чтобы вложить в него свою ладонь, а затем переплетает наши пальцы.
– Не отходи от меня ни на шаг, пока мы не окажемся внутри здания, – напоминаю я ей.
– Я знаю, что должна делать. Думаешь, ты мог бы перестать корчить эту гримасу, прежде чем мы выйдем из машины? – спрашивает она, проводя рукой в мою сторону, и я хмурюсь еще сильнее.
Я вздыхаю, открываю дверь автомобиля и выхожу на красную дорожку, но тут же жалею об этом, когда крики нарастают, а камеры взрываются безумием вспышек.
– Ха-ха-ха, – смеется она, и улыбка расползается по ее алым губам, а я протягиваю руку, чтобы помочь ей выйти из машины.
Один острый красный каблучок ступает на землю, затем другой, и легкая улыбка все же трогает мои губы. Мне все-таки удалось уговорить ее на каблуки, и они ей к лицу.
Если до этого камер было много, то теперь они практически ослепляют, а она играет с ними. Она великолепна, и по ее осанке ясно, что она точно знает, что делать и куда повернуться для наибольшего эффекта, словно родилась для этого.
– Улыбаемся и машем, мальчики. Улыбаемся и машем, – бормочет она себе под нос, прежде чем на ее губах расцветает широкая улыбка.
Она улыбается и машет, и, конечно же, камеры обожают ее, в то время как крики спрашивают, когда свадьба, и просят посмотреть туда-сюда. Ненавижу все это.
– Ладно, всем приготовиться. Скоро начало, – раздается в микрофоне у меня в ухе голос Микаэля, заглушая крики папарацци, выкрикивающих имя Бернадетт.
Будет чудом, если я выйду отсюда сегодня вечером, никого не прикончив.
БЕРНАДЕТТ КРЕНШОУ

– Если ты не улыбнешься, я оставлю все свои сюрпризные поцелуи при себе, – шиплю я сквозь натянутую улыбку, застывшую на лице. Не прошло и часа с момента выхода из лимузина, а я уже готова его прибить.
Мы стоим в углу «Пьера»; бальный зал заполнен высшим светом нью-йоркского общества, а мрачный Фрэнк не подпускает никого близко. Зал украшен шелковыми полотнами всевозможных оттенков, свисающими с потолка и стен, словно волны. По всему пространству расставлены украшенные колонны, официанты одеты в тематические белые тоги60, а на множестве столов поблескивают хрустальные графины и красное вино.
Организованный в римской тематике, гала-вечер прекрасен настолько, насколько я и ожидала.
– Этот самец известен тем, что не держит руки при себе, – говорит Фрэнк, кивая в сторону одного из пожилых господ, стоящих в кружке у края зала, откуда мы только что ушли.
Фрэнк дернул меня прочь, едва тот тип спросил меня о дате свадьбы, не дав мне даже возможности извиниться. У меня забавное чувство, что если кто-то сейчас попытается до меня дотронуться, Фрэнк взбесится, и это одновременно и сексуально, и проблематично.
– Я ничего этим людям не расскажу, – отрезает он.
Я смотрю на его сжатые в тонкую линию губы и закатываю глаза каждый раз, когда вижу, как он суров.
– Они хотят знать о свадьбе, потому что мы здесь именно для этого. Это ведь вечеринка по случаю помолвки, помнишь?
– Ну так скажи им, когда свадьба, – парирует он и сопровождает это нелепое заявление тем, что поднимает мою руку, чтобы поцеловать ее, вызывая новые вспышки камер по всему залу.
Я сужаю глаза и смотрю на него исподлобья.
– Это что, предложение?
Его серый взгляд вспыхивает оранжевым, когда он встречается с моим.
– А ты хочешь, чтобы это им было?
Я фыркаю.
– Тебе придется постараться куда лучше, – бормочу я, позволяя взгляду скользить по залу.
Он усмехается в ответ, но затем веселье сходит с его лица, и он снова становится похож на взбешенного телохранителя.
– Чувак, я, кажется, уже штук пять знаменитостей увидела, а мы тут просто стоим. Надо пообщаться с людьми.
– Я не «общаюсь», – заявляет он.
Я рычу себе под нос.
– Я ранее слышала мэра, он сказал, что у тебя подготовлена речь, – говорю я, меняя тему.
– К черту мэра. Он должен быть счастлив, что я вообще не разворачиваю тебя прямо сейчас к выходу, – ворчит он громко.
Я впиваюсь пальцами в его запястья, мои ноздри начинают раздуваться по мере того, как я выхожу из себя.
– Ты не отнимешь это у меня. Вся эта ситуация – прямо как в боевике. У тебя есть плохие парни, команда наблюдения и роковая женщина.
– Ты уже несколько раз мне это напомнила, – произносит он монотонно.
– Выход на сцену, народ, – Микаэль прерывает нас через наушник.
Я сдерживаю желание поправить тонкую бретельку платья, нервозность начинает разъедать меня, хотя мы уже десятки раз обсудили план.
После получения имен из списка в телефоне Чарльза Джекмана мы должны вернуться в особняк, забрать Эдгара, после чего Фрэнк умчит меня в какой-то шикарный ресторан в городе, который он выбрал. Я не могу дождаться.
– Все на своих местах, Фрэнк. Мы скоро отсюда выберемся. Бернадетт, перестань трогать ухо, – говорит Микаэль.
– Прости, – шепчу я, опуская руку обратно вдоль тела.
– Как мы найдем этого типа, если не будем общаться? Мы вообще знаем, здесь ли он?
– Фрэнк Штейн, это вы? – доносится женский голос.
Я поворачиваюсь и вижу женщину, пересекающую зал в нашем направлении, одетую в сапфирово-синее платье с глубоким вырезом, которое изящно ниспадает с линии шеи, демонстрируя ее стройную фигуру. Рядом с ней высокий мужчина.
Должно быть, это Ребекка, гуля, которая должна отвлекать мистера Джекмана. Мне говорили, что она хороша собой, когда объясняли план на сегодня, но Микаэль не сказал, что она настолько красива. Я изо всех сил стараюсь не покраснеть и сосредотачиваюсь на мистере Джекмане.
Он улыбается, но улыбка не доходит до глаз, а взгляд его устремлён на Фрэнка.
– Чарльз Джекман, приятно познакомиться, – объявляет он, протягивая руку для рукопожатия.
Я опускаю взгляд на его черный костюм и галстук, затем поднимаю на его лицо, замечая, что оно выглядит осунувшимся и землистым. Я смотрю так долго, что резко понимаю: Фрэнк не двинулся поприветствовать его.
– Бернадетт Креншоу, – говорю я, улыбаясь изо всех сил, и сама беру его руку и пожимаю ее, чтобы он не сбежал. Он выглядит как обычный парень, которого можно встретить на гольфе, а не как злой гений.
Натянув улыбку на лицо, я отпускаю его руку и жестом указываю на Фрэнка.
– О, познакомьтесь с моим женихом, – восторженно говорю я.
Фрэнк, тем временем, мог бы прекрасно справиться с ролью статуи.
К счастью, Ребекка подхватывает разговор, пока я маневрирую вокруг него и одновременно подталкиваю неохотного Фрэнка в его сторону, чтобы скрыть, как я достаю телефон из кармана. Быстро запустив нужное приложение и убедившись, что оно работает, я убираю телефон обратно в сумочку, отсчитывая секунды, пока сердце колотится в горле.
Проникновение во все содержимое его телефона должно занять всего несколько мгновений.
Я застываю с улыбкой на лице, пока Ребекка висит на руке мистера Джекмана, и смеюсь вместе со всеми, хотя кожа покрывается холодной испариной от нервного напряжения.
– Ребекка его взяла, Бернадетт. Иди, – говорит Микаэль в наушнике.
Мгновенно внутри меня разливается облегчение. У меня получилось.
– Было так приятно познакомиться, – громко говорю я, прежде чем повернуться к Фрэнку. – Мне нужно освежиться, я сейчас вернусь.
Но его хватка на моей руке сжимается, словно он намерен удержать меня рядом с собой.
Он устало вздыхает, а я прикусываю губу, чтобы не улыбаться ему, как дурочка.
– Я всего на минутку, – обещаю я. Его рука ложится на мою талию, он наклоняется и стремительно целует меня в губы. Камеры сходят с ума, а мои губы сами растягиваются в улыбке под его поцелуем.
Счастье и легкая тоска по чему-то большему разливаются по моим венам.
Фрэнк Штейн скоро будет официально занят, если от меня что-то зависит.
– Скоро вернусь, – бросаю я через плечо, и мои щеки слегка розовеют от подмигивания Ребекки.
Я пробираюсь через зал, улыбаясь всем, кто встречается со мной взглядом, и тихо проклиная каблуки. Не могу дождаться, когда сниму эти дурацкие штуки.
– Первая дверь направо, Бернадетт. Примерно посередине длинного коридора, – говорит Микаэль в ухе.
Ладони начинают потеть, чем дальше я отхожу от Фрэнка. Я останавливаюсь перед группой людей, болтающих посреди коридора.
– Прошу прощения, – улыбаюсь я пожилой женщине передо мной, с восхищением разглядывая сверкающую тиару на ее голове.
– А, это вы. Когда свадьба? – спрашивает она, хватая меня за руку в перчатке.
Я мотаю головой и вырываюсь из ее шелковой хватки, отступая.
– Мы еще не назначили дату, – говорю я ей, улыбка сходит с моего лица, когда в группе поднимается шепот, от которого я чувствую себя животным в зоопарке. Неудивительно, что Фрэнк никогда не посещает подобные мероприятия.
Я пробираюсь прочь от толпы, стараясь никому больше не дать себя схватить, и направляюсь по коридору, где вижу Бруно, стоящего на посту. Я рада, что для этого задания выбрали Бруно, а не Неро, понимая, что сейчас мне гораздо спокойнее от вида знакомого дружелюбного лица.
Я справлюсь. Киваю Бруно, достигая комнаты, и он впускает меня внутрь. Она маленькая и почти пустая, в ней нет ничего, кроме стола и моего самого любимого устройства. Я расплываюсь в улыбке, как только взгляд падает на мой ноутбук, и бросаюсь к нему.
– О, детка, мы с тобой слишком долго были в разлуке, – говорю я, слегка взвизгивая, когда открываю его.
– Полагаю, ты сейчас разговариваешь со своим ноутбуком, – бормочет Микаэль, как будто уже окончательно устал от моих выкрутасов.
– Неважно, Микаэль, ты же знаешь, что я тебе нравлюсь, – парирую я, когда из дальнего зала доносится эхо голоса мэра.
– Я так рад, что вы все смогли быть здесь сегодня вечером, – говорит мэр, и звук такой громкий, что, вероятно, разносится по всему этажу.
Я вхожу в приложение, благодаря всевышнего, что меня не ждало обновление, и ввожу код, необходимый для удаленного доступа к мобильному телефону мистера Джекмана.
– Давай, давай, – говорю я ноутбуку, мысленно заставляя крошечную полоску загрузки двигаться быстрее, пока мэр вещает о многочисленных достижениях Фрэнка.
Я фыркаю, зная, что Фрэнк, наверное, уже готов выковырять себе глаза ложкой от скуки.
– Есть, – шепчу я, чувствуя, как живот сжимается от адреналина, и передаю Микаэлю доступ к устройству мистера Джекмана и небольшой канал входа в компанию этого типа.
– Вижу. Отличная работа, Бернадетт. А теперь иди спаси Фрэнка от самого себя, – говорит Микаэль.
Сердце колотится так, словно пытается выпрыгнуть из груди. Я закрываю ноутбук, зная, что кто-то из команды зайдет за ним до нашего отъезда, и направляюсь к двери.
– Вперёд, Бруно. Все группы получили список, – говорит Микаэль, и линия замолкает.
Я выхожу в коридор и обнаруживаю, что он пуст. Не удивляюсь, что Бруно уже нет. С таким приказным тоном Микаэля никто бы не стал стоять без дела.
Сердцебиение немного замедляется, я делаю глубокий вдох, благодарная, что вокруг никого нет, и даю себе минуту прийти в себя, пока руки дрожат.
– Фрэнк Штейн оказал нам великую честь, – слышу я голос мэра, теперь гораздо более громкий.
Я разглаживаю платье руками, замечая, что ткань неловко собралась на бедрах, и ахаю, когда чьи-то твердые руки хватают меня за запястье, резко дергают и втаскивают обратно в комнату, из которой я только что вышла.
– Ай, отпусти! – резко говорю я и вырываю руку из хватки мужчины, который втолкнул меня сюда. Я не узнаю его, и мне не нравятся темные круги вокруг его глаз.
Он не особо высокий, всего на пару дюймов ниже меня, волосы сальные, одежда мятая, будто он спал в ней, и от него исходит тяжёлое отчаяние.
– Бернадетт Креншоу, я из Daily Dish и хотел бы задать вам несколько вопросов, – говорит он.
Я смотрю на него в упор, становясь все более нервной и злой, когда он приближается ко мне.
– Не подходи ко мне, – шиплю я и двигаюсь к двери, но он загораживает путь.
– Фрэнк? – зову я, гадая, слышит ли меня еще Микаэль.
– Бруно уже идет к тебе, – слышу я в наушнике голос Микаэля, и мне становится немного спокойнее. Кто-то придет, если я сама не выберусь отсюда. Ладони становятся влажными, и я начинаю жалеть, что не поспешила обратно в бальный зал ранее.
– Да, ваша помолвка с Фрэнком Штейном. Когда свадьба? – спрашивает он, безобидно разводя руками. В одной руке у него маленький диктофон.
Так вот с чем сталкивается Фрэнк? С полубезумными людьми, которые хватают его при каждом удобном случае, просто потому что он – он? Внезапно мне становится по-настоящему жаль всех знаменитостей и тех, кто не может пройти по зданию, не став объектом чужого любопытства.
– Уйди с моей дороги! – резко говорю я, расправляя плечи и глядя на него с вызовом, в то время как ноздри раздуваются от гнева.
