Текст книги "Перепрошит тобой (ЛП)"
Автор книги: Жаклин Хайд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 19 страниц)
Глава 34
БЕРНАДЕТТ КРЕНШОУ
Почему комната такая маленькая?
Глупый вопрос проносится в моей голове, когда я стою напротив нападающего, отчаянно жалея, что на мне сейчас каблуки.
Рука ноет в том месте, где он схватил меня, а тошнота так сильно подкатывает к горлу, что меня вот-вот вырвет. Почему я так себя чувствую?
– Всего пара деталей о свадьбе, и я отстану от вас, обещаю. Pelican Group платит бешеные деньги за любую информацию, и я даже могу заплатить вам за время, если вы заинтересованы, – отвечает репортер с сальными волосами.
– Нет, не думаю, – говорю я ему, зная, что если Фрэнк вообще соберется сделать предложение, он не захочет, чтобы кто-либо знал, когда это произойдет. Все эти нелепые свадебные штуки всегда были не в моем стиле, и я хотела тихую, скромную свадьбу в случе, если вообще найду мужчину, которого смогу вынести так долго.
Кто может винить девушку, когда на свете существуют такие, как он.
Я пытаюсь обойти парня, но он снова приближается. Я сужаю взгляд на незванном гостe, и кровь начинает закипать в жилах. Всплеск ярости пронзает позвоночник, сердце колотится в груди.
– Если не уйдешь с дороги, я тебе лбом врежу, – говорю я спокойно.
– Можете вы хотя бы сказать, когда вы познакомились? Все просто умирают от любопытства, – говорит мужчина, снова преграждая мне путь, когда я пытаюсь обойти его, и сует диктофон мне в лицо.
– Я не скажу тебе ни хрена. А теперь убирайся с дороги, – рычу я. Оранжевая дымка заволакивает зрение, и я изо всех сил толкаю его.
Его спина касается стены как раз в тот момент, когда через нее проносится гигантская рука и хватает репортера за загривок.
Я ахаю, и моя челюсть отвисает до пола, когда в одно плавное движение мужчину выдергивают сквозь стену, обломки летят по маленькой комнате. Я таращюсь в дыру, оставленную его телом, и встречаю взгляд Фрэнка, наклонившегося, чтобы заглянуть ко мне сквозь пролом.
Он только что проломил стену, как тот парень из рекламы Kool-Aid61. Сердце тает, а в животе порхают бабочки. Черт возьми, Берни, не время возбуждаться.
– Он трогал тебя? – рычит Фрэнк, и до меня доходит реальность происходящего.
– Он не трогал меня, – говорю я, пытаясь его успокоить.
– Ты в порядке? – спрашивает он, а я моргаю, глядя на безвольную фигуру репортера в его хватке.
Я дрожу, и у меня болят ноги, но кроме этого…
– Я в порядке, – уверяю я его.
Я чувствую, как от его эмоций по мне катится волна ярости; вижу, как огромная рука Фрэнка сжимает шею парня, но мозг успевает среагировать и остановить его.
– Никаких убийств! Брось этого урода, – шиплю я, расстраиваясь при мысли, что кто-то может появиться и увидеть свежую «перепланировку». Последнее, что нам нужно, – это добавить к ситуации еще и убийство.
– Везучий ублюдок, – говорит Фрэнк, но выполняет мою просьбу, и парень стонет, тяжело ударяясь о пол.
– Это было не очень деликатно, Фрэнк, – ворчу я, выбегая в коридор.
Широко раскрыв глаза, я бросаю взгляд в сторону бального зала и расслабляюсь, слыша, что мэр все еще говорит.
– Как никто не заметил твоего отсутствия? – спрашиваю я, оказываясь рядом с ним, и тепло разливается по мне, чем ближе я подхожу.
– Где Бруно? – спрашивает Фрэнк, его взгляд пылает оранжевым, а тон выражает десятки оттенков ярости.
Я хватаюсь за его руки, проверяя, не травмированы ли они, и нахожу его совершенно невредимым, без единой царапины, в то время как тот тип стонет на полу.
– Он отправился за другими плохими парнями, а теперь идем. Тебе еще речь говорить.
– Он сделал тебе больно? – спрашивает Фрэнк, игнорируя мои слова, его взгляд становится ярче.
Его руки обнимают, он притягивает меня к себе, словно не в силах удержаться от прикосновения.
Облегчение охватывает меня, потому что я чувствую то же самое, мне нужно прикасаться к нему, и я провожу ладонями вверх по его груди.
– Нет, он не сделал мне больно. Он хотел знать, когда свадьба.
– Я бы тоже хотела это узнать, – раздается знакомый женский голос.
Я поворачиваюсь в его объятиях и едва сдерживаю визг при виде Обри, идущей по коридору к нам в прекрасном синем платье с драгоценностями того же цвета на шее.
– Какого черта ты здесь делаешь? – спрашиваю я, неловко бегу к ней на каблуках, прежде чем схватить ее в крепкие объятия и приподнять от пола.
Она отвечает мне тем же, и я морщусь, опуская ее обратно.
– Ай, Вампирелла, не так сильно, – я хриплю, когда ее объятия быстро становятся болезненными.
– О боже, я сделала тебе больно? – она тут же смягчает хватку, отодвигает меня и осматривает с ног до головы.
Я встречаю ее взгляд, и моя челюсть отвисает.
– Чувиха. У тебя глаза красные.
Обри кивает, ее алые губы расплываются в широкой улыбке, а на лице сияет восторг, делая ее сверхъестественно прекрасной.
– Я знаю! Это так круто! Смотри, я превращаюсь в вампира, но, типа, я спокойно могу выходить на солнце, – говорит она, демонстративно шевеля пальцами. Я ахаю, когда ногти удлиняются, словно когти.
– Прямо как в том фильме о Росомахе62, – говорю я, легонько касаясь одного, прежде чем убрать руку.
– Скажи!? Пока что это самая крутая вещь, которую я умею, но Влад говорит, что позже у меня могут появиться еще суперспособности, – говорит она и сжимает пальцы, чтобы когти втянулись.
– Полагаю, теперь ты и правда Вампирелла, да? – говорю я ей, и счастье переполняет меня от того, насколько она, как я вижу, счастлива.
– Где Влад? – спрашивает Фрэнк, внезапно напоминая о своем присутствии.
– Он где-то здесь. Не умолкал о каком-то странном запахе, который учуял, как только мы сюда попали, – бормочет Обри.
– Как ты вообще сюда попала? – спрашиваю я, зная, что рассказала ей об этом событии только вчера вечером. Я решила, что если у Фрэнка будут ко мне претензии за это, то и пусть. Одна вещь, которую я никогда не стану делать, – это скрывать что-то от нее, даже если она не рассказала мне о поступке Фрэнка. Зная Обри, она, вероятно, просто испугалась и хотела уберечь меня.
– Мы прилетели на джете сегодня рано утром, потому что я не умолкала об этом, а Влад хотел сделать меня счастливой. О боже! Только посмотри на себя, – говорит моя лучшая подруга и прищуривается, когда осматривает меня с отвисшей челюстью.
Она берет меня за плечи, и ее красный взгляд сменяется обычным синим оттенком, прежде чем глаза наполняются слезами. Она снова обнимает меня, на этот раз, к счастью, гораздо нежнее.
– Слава богу, у тебя не кровавые слезы. Ладно, а почему ты плачешь? В чем дело? – спрашиваю я, переминаясь на каблуках, пока она обнимает меня.
– Ну, ты же его пара, да? Это самое крутое, что могло случиться, Берни, боже мой, у меня наконец-то будет с кем поговорить об этом. О боже, мы и правда будем подругами навечно, – говорит она смеясь, но затем снова начинает рыдать.
Мои глаза расширяются от шока, я неловко похлопываю ее по спине в утешении.
Пара?
– Пара? – я смотрю на Фрэнка и качаю головой, давая понять, что мы обсудим это позже.
– Я так переживала! Влад ведь такой старый, знаешь ли, и он говорит, что вскоре я, по сути, стану бессмертной. О боже, Берни. Я не хотела быть бессмертной без тебя, а теперь не придется, – рыдает она.
Суперспособности и бессмертие звучат круто, не буду врать, но ему следовало сказать мне об этом раньше. Через меня прокатывается волна решимости, и я понимаю, что она не моя. Пока Обри переживает свои маленькие эмоции, я прижимаю руку к животу. Пока изумление течет по мне, я каким-то образом чувствую внутри эмоции Фрэнка, и там же есть ощущение покоя и утешения, плотно свернутое, но самое явное из всех – решимость. Это, на самом деле, довольно приятно.
Наши взгляды встречаются, и на его лице мелькает тень уязвимости, прежде чем он поворачивается к моей подруге.
– Обри, рад видеть в добром здравии, – говорит Фрэнк, приподнимая бровь при виде ее трансформации, пока я с трудом отлепляю ее от себя.
Я беру ее за руки и улыбаюсь тому, что она осталась собой, но выглядит более сияющей. Ее волосы ярче, а кожа словно светится изнутри. Она выглядит потрясающе.
– Если ты когда-нибудь причинишь ей вред, я прикончу тебя, – рычит она в ответ Фрэнку, превращаясь из красавицы в фурию за доли секунды.
Я удивленно моргаю, но у меня нет времени среагировать на ее вампирскую выходку, как она уже снова обвивает меня рукой и притягивает к себе.
– Он сделал тебе больно? – шепчет она мне прямо в ухо, не открывая рта.
– Нет, – фыркаю я со смехом.
– Обри? – доносится из дальнего конца коридора характерный румынский акцент.
Я наклоняю голову, все еще в объятиях Обри, и вижу Влада, приближающегося по коридору в черном костюме и галстуке, его взгляд прикован к ней, и за ним следует целая свита.
– Смотри, кого я нашел, – говорит он, кивая за спину и улыбаясь ей.
Обри отпускает меня, чтобы встретить его, а я морщусь, разглядывая людей, идущих за ним, и замечаю, насколько неестественно землисто выглядит их кожа в вечерних нарядах, а глаза запавшими.
– Эй, а это разве не мистер Джекман? – спрашиваю я, узнавая его в конце группы.
– Он самый, – откликается Ребекка, появляясь позади с Бруно и недовольным Неро.
Я наблюдаю, как Неро направляется к репортеру, все еще лежащему на полу, и подхватывает его за шиворот. Тот стонет, когда его уносят.
– От них странно пахнет, и их сердцебиение совсем не такое, каким должно быть, – объявляет Влад, обвивая рукой талию Обри в ту же секунду, как оказывается рядом с ней.
– Цепеш собрал всех зараженных людей. Хорошая работа, команда, – говорит Микаэль в наушнике, напоминая, что он все еще у меня в ухе.
Микаэль говорил перед приездом, что как только мы соберём всех, кто принял формулу, её можно будет извлечь, и люди ничего не вспомнят. К счастью, у Talbot теперь куда более надёжная инфраструктура, так что взломать её и мне бы не удалось – формула действительно в безопасности.
Я наклоняю голову, извлекаю наушник и протягиваю его Фрэнку, потирая руки, пытаясь избавиться от адреналина, все еще бушующего во мне. Что за гребаный день выдался.
– Ого, от них и правда странно пахнет, – бормочет Обри, прикрывая нос рукой.
– Отведёшь их через чёрный ход? У Микаэля уже готов фургон, – говорит Фрэнк Владу, и тот кивает.
Из соседнего зала все еще доносятся голоса, напоминая мне, зачем мы здесь.
– Ты пропустишь свою речь, – напоминаю я ему.
– Нахуй речь, – говорит Фрэнк, кладя руку на мою талию и притягивая к себе.
Прилив бабочек наполняет живот, мурашки пробегают по коже везде, где он касается, и меня накрывает стремительная волна его собственничества.
– Не думай, что я забыл о твоем поступке, Фрэнк. Ты у меня в долгу, – говорит Влад, хмурясь на него и защитно прижимая к себе Обри.
– Я считал, что яхта и поездка на Мальдивы были отличным извинением, – говорит Фрэнк, успокаивающе проводя рукой по моей спине.
Я хмурюсь, вспоминая, как несколько месяцев назад Обри звонила мне в возбуждении, потому что они с Владом выиграли оплаченный отпуск на Мальдивы, но я не знала, что Фрэнк имел к этому отношение, или что он подарил им гребаную яхту.
Влад пожимает плечами и сужает глаза в подозрении, прежде чем кивнуть.
– Пойдем, Обри?
– Мы возвращаемся в замок, остановишься у нас на пару дней? Тебе тоже стоит приехать, Фрэнк. Я знаю, ты не сможешь держаться от нее подальше, раз уж она твоя пара и все такое. Просто напиши мне, Берни, – говорит Обри, притягивая меня к себе для очередного объятия.
Я крепко обнимаю ее в ответ, слегка морщась, когда ее хватка снова становится слишком сильной, и машу на прощание, когда она уходит с Владом.
– И когда ты собирался сообщить мне, что я твоя пара, мистер Штейн? – спрашиваю я его, как только она скрывается из виду, скрещивая руки на груди.
Мышца на скуле Фрэнка дергается, и он бросает взгляд на остальных в коридоре, заставляя их разбежаться кто куда, оставляя нас одних. Я смотрю в сторону бального зала и замечаю Бруно и Неро, стоящих в конце коридора и не подпускающих никого ближе.
– Мне показалось, что тебе будет лучше узнать эту небольшую деталь самостоятельно, через несколько лет, – отвечает он, протягивая руку, чтобы коснуться моей щеки.
Дрожь пробегает по позвоночнику от этого простого прикосновения, и я хмуро смотрю на него.
– Через несколько лет? Серьезно?
Его губы растягиваются в полуулыбке.
– Ты бы предпочла, чтобы я сказал тебе несколько дней назад, что мы пара, и это навсегда? Уверен, ты сама понимаешь, как бы это было воспринято.
Возможно, он прав. Мне и вправду не нравится чувствовать, что у меня нет выбора.
– Хм, быть парой самого завидного миллиардера в мире? Да, ты прав, это не для меня, – говорю я, улыбаясь, и он притягивает меня за талию к себе. Я чувствую его – тепло и нежность затопляют меня, а вокруг нас танцуют оранжевые искры света. Я понимаю, что вижу это уже какое-то время, просто не хотела смотреть правде в глаза.
Я прочитала много романтических книг об истинных парах, о том, как персонажи, став парой, соединяются и чувствуют эмоции друг друга, но никогда не верила, что это реально.
– Так что именно значит «быть парой»? – спрашиваю я, осознавая, что могла все неправильно понять.
– Это значит, что ты выбираешь дату свадьбы. Сейчас или через сто лет, когда будешь готова, – говорит Фрэнк.
Я хмурюсь, и он проводит рукой по моей щеке.
– Это значит, что мы можем поехать в замок твоей подруги, – продолжает он.
– Эй, и твоего друга тоже, – бормочу я, внутри все трепещет от волнения из-за его прикосновений.
– Я не умею ухаживать за женщиной, потому что до тебя никогда не хотел этого. Анна показала мне, что я способен чувствовать, когда я считал, что для меня это невозможно. Я предположил, что она моя истинная пара, но теперь я знаю, что ошибался. То, что я чувствую к тебе, неизмеримо больше, и ты полностью меня перепрошила. Меня знают как манипулятора, действующего порой жестоко, чтобы получить желаемое, но никакого давления, и мы можем двигаться в таком темпе, как ты захочешь, – говорит он, прожигая меня взглядом.
Мое сердце бешено колотится в груди, нежность и привязанность перетекают по связи.
– Черт, Фрэнк, из-за тебя поплывет косметика, – говорю я и запрыгиваю в его объятия, чтобы поцеловать, игнорируя камеры, щелкающие в дальнем конце коридора. Я знаю, что Бруно и Неро не подпустят их близко. Наши языки переплетаются, и я стону от наслаждения, поднимающегося во мне.
Я отрываюсь и улыбаюсь лицу, которое много лет находила восхитительно красивым, замечая оранжевый свет внутри серых глаз. Бабочки вновь взмахивают крылышками в животе от прорывающейся сквозь меня радости и счастья. Протягиваю руку, пытаясь коснуться оранжевой дымки, парящей вокруг нас.
– Ты видишь это оранжевое свечение или оно мне мерещится? – спрашиваю я, наслаждаясь тем, как легко он держит меня на руках.
– Это магия брачной связи становится сильнее. Ей нужно время, чтобы упрочиться, но она будет расти, чем больше времени мы проводим вместе, – промурчал он, словно удивленный, что я тоже это вижу.
– Ясно. Так когда у меня появятся суперспособности? – спрашиваю я.
Он смеется громким, грудным смехом, и вспышки камер почти ослепляют.
– Давай уже поедем, чтобы успеть забрать Эдгара перед отправкой в Румынию. Мы можем обсудить связь и то, сколько времени занимает ее формирование, по дороге, – говорит Фрэнк, и мое сердце пропускает удар.
– Ладно, – выдыхаю я, тая у его бока, когда он ставит меня обратно на ноги.
Мы направляемся к выходу и, оглянувшись, я замечаю, что Бруно и Неро идут за нами.
– Я очень надеюсь, что тебе понравилась твоя помолвочная вечеринка, потому что другой не будет. Фух, не могу больше идти на этих каблуках, – говорю я, хватаясь за запястье Фрэнка для равновесия, останавливаюсь и снимаю туфли, сдавившие мои ноги.
Я вздыхаю, расслабляясь впервые за несколько часов, когда босые ноги касаются холодного мраморного пола коридора, и улыбка расползается по моим губам, когда Фрэнк обнимает меня и подхватывает на руки.
– Я ведь могу и привыкнуть к такому, – говорю я, весело шевеля пальцами ног.
Эпилог
ФРЭНК Н. ШТЕЙН
– Статус пары тебе к лицу, Фрэнк, – говорит Дойл, его рука сгибается за спиной, прежде чем он запускает в меня футбольный мяч с травянистого холма неподалеку от замка.
Он выглядит более беззаботным, чем я когда-либо видел, в черной футболке и джинсах, почти как на обычных воскресных посиделках… если бы не тот факт, что, кажется, он пытается меня убить этим мячом.
Тот врезается мне в грудь, и я кряхчу, сдерживая хрип от силы броска. Сволота. Влад предпочитает мстить изящно – выждет момент хоть сто лет, но отомстит с размахом.
Он предпочитает именно такой подход. Дойл же никогда не отличался терпением и использует любую возможность для удара.
Мы прибыли в Румынию сегодня утром, и я предполагал, что Бернадетт вырубится от усталости, ведь она не спала во время перелета. Но вместо сна она настояла, что должна «перестроить биологические часы» и победить джетлаг бодрствованием.
Именно поэтому мы все на улице пытаемся убить время под солнцем. Я перебрасываю мяч обратно, не особо вкладывая силу, и он с легкостью ловит его на лету.
– Зачем тебе столько? – спрашиваю я, бросая взгляд на множество мячей, усеявших землю, некоторые из которых уже расползаются по швам.
– Уитли набрала их для меня с запасом. Подумала, что они легко рвутся, – Дойл пожимает могучими плечами, заносит руку и снова запускает мяч.
Я снова ловлю его, игнорируя жгучую боль в ладони. Я готов принять его месть, если это означает, что моя пара сможет навестить свою лучшую подругу, что, кажется, значительно подняло ей настроение с момента нашего приезда. На их месте, попытайся они похитить Бернадетт или удержать ее от меня вдали, я бы заковал их в цепи и превратил их тела в пиньяты.
– Думаешь, ты перевезешь Бернадетт в Нью-Йорк? – спрашивает он.
– Скорее всего. Если только она не предпочтет переехать в другое место, полагаю, – отвечаю я, перебрасывая мяч обратно. Я могу управлять Talbot откуда угодно, и у нас более чем достаточно недвижимости по всему миру на выбор. Мы можем отправиться куда ей угодно.
Я бросаю взгляд туда, где она сидит в шезлонге под небольшим бежевым навесом с Владом и Обри, и прислушиваюсь к смеху девушек, снова перекидывая мяч Дойлу.
– Понимаю. Мне тоже всё равно, где быть, если Уитли рядом. А Влад, похоже, вообще прирос к Обри. Кстати, когда я получу свою яхту? – спрашивает он.
Я поворачиваюсь к нему и понимаю, что он говорит серьезно.
– Я тебе ничем не обязан, – говорю я ему, на этот раз бросая мяч сильнее.
Он ловит его, его взгляд становится желтым, а брови сходятся на переносице.
– Из-за тебя мы закрыли замок на три дня. Мне пришлось распустить всех гостей, не говоря уже о том, что меня подстрелили во время всей этой суматохи, пока этот, – он тычет кожаным мячом в сторону Влада, – закатывал истерики, пытаясь вернуть свою сбежавшую пару, которую ты вздумал прикарманить.
– Звучит так, будто ты ему и правда должен, Фрэнк, – кричит Бернадетт.
– На чьей ты стороне, женщина? – спрашиваю я ее, игнорируя то, как Обри разражается хихиканьем, а Бернадетт язвительно усмехается.
БЕРНАДЕТТ КРЕНШОУ

Улыбка расползается по моим губам, пока я наблюдаю, как Фрэнк перебрасывает мяч Дойлу. Эта идиллическая сцена – не то, что я когда-либо ожидала увидеть. Я не уверена, чего ждала от визита сюда, но не могу сказать, что разочарована. Я убираю волосы за ухо, поджимаю под себя ноги и расслабленно откидываюсь в шезлонге, прежде чем перевести взгляд на Обри, сидящую рядом, и на Влада по другую сторону от нее.
После того как она показала мне часть замка по прилете, Уитли, новая пара Дойла и по совместительству шеф-повар, предложила устроить пикник, так что все мы собрались на улице.
Определенно, день для этого подходящий, думаю я про себя, любуясь прекрасным румынским небом. Легкий ветерок ласкает лицо, и меня переполняет счастье.
– Не могу поверить, что ты живешь в гребаном замке, – говорю я Обри, с восхищением разглядывая высокие каменные стены и то, как он прекрасно выглядит в утреннем солнце.
– Да-да, по большей части я чувствую себя принцессой. Но ты только посмотри на себя, вчера вечером ты шествовала по красной дорожке. Я только что заглянула в твой Инстаграм63, и у тебя теперь больше подписчиков, чем у меня, – отвечает она, глядя на телефон у себя на коленях.
– И не напоминай, – стону я. Мой телефон разрывается от звонков, так что я выключила его и швырнула в сумку. Фрэнк говорит, что купит мне другой, более защищенный, но я не горю желанием разбираться со всем этим. Я никогда не была фанаткой соцсетей, в отличие от Обри.
– Кто-нибудь хочет перекусить? – спрашивает Уитли, направляясь к навесу с тарелкой, полной еды, в руках.
– Знаешь, я никак не ожидала увидеть тебя вчера на том приеме, – говорю я, беря печенье с тарелки Уитли и улыбаясь ей в знак благодарности.
– Это же была твоя помолвочная вечеринка, какой же я была бы подружкой невесты, если бы не попыталась попасть туда? – отвечает Обри, пожимая плечами.
– Она не умолкала об этом. Я велел Дойлу организовать нам рейс, – бормочет Влад с другой стороны от нее.
– Моя лучшая подруга – знаменитость, жизнь безумна, – заявляет Обри.
– Это говорит женщина, встречающаяся с Дракулой, – говорю я с каменным лицом.
– Давайте будем честны. Мы все здесь живем в сказке, – говорит Уитли, занимая место рядом со мной.
Я улыбаюсь темноволосой девушке. Она с первого взгляда мне понравилась и кажется идеальной парой для Дойла, который, похоже, тоже не может оторвать от нее глаз. Фрэнк смеется над словами Дойла, и глубокое чувство полноты поднимается во мне, пока я смотрю на него, словно часть меня наконец-то встала на свое законное место.
– Я все же настаиваю, что яхта мне причитается, – кричит Дойл Фрэнку, сильно бросая мяч с ухмылкой.
– Сколько же яхт у Фрэнка, Берни? Тебе, возможно, понадобится одна из них, чтобы сбежать от всех этих женщин, точащих вилы. Ха! Таблоиды называют тебя наследницей Креншоу, и даже есть петиция с требованием экранизировать вашу историю любви, – фыркает Обри, снова глядя в телефон.
– Представь, если бы они узнали, что я сначала взломала его и обокрала, – смеюсь я, откусывая печенье.
– Крутяк, – говорит Уитли.
– Ты и вправду думаешь, что гребаная яхта может возместить все содеянное тобой? – внезапно говорит Влад, привлекая мое внимание. Его взгляд вспыхивает красным, и мной овладевает зловещее, неприятное чувство.
– Ой-ой, – произносит Обри.
В мгновение ока, слишком быстрое, чтобы уследить за движениями, Влад появляется перед Фрэнком и наносит ему прямой удар в челюсть.
Из меня вырывается вздох, подхваченный другими женщинами, когда Фрэнк пролетает по воздуху и с громким всплеском приземляется в ров.
– Вот теперь мы квиты, большой чертов болван, и яхту я оставляю себе, – говорит Влад, прежде чем развернуться и вернуться к Обри.
Обри заливается хихиканьем, а я вскакиваю на ноги. Мои глаза расширяются и челюсть отвисает от шока, когда из мутной воды рва поднимается рыжеволосый мужчина. На нем черные плавки с сердечками, а его густые рыжие брови искажены недовольной гримасой.
Секундой позже Фрэнк вылетает из воды и с глухим стоном приземляется в нескольких футах перед нами, мокрый и злой. Во мне поднимается волна тревоги, но она исчезает, когда я с облегчением вздыхаю, заметив, что его глаза не изменили цвет, а небо по-прежнему ясное. С ним все в порядке.
– Вы, уебки, не можете оставить мою воду в покое? Без обид, дамы. У меня до полнолуния есть время, чтобы снять это проклятие и выбраться из этого гребаного рва, – говорит рыжеволосый мужчина и слегка кланяется, стоя на поверхности воды.
– О нет. Полнолуние на следующей неделе, – бормочет Уитли у меня под боком.
– Кто это? – спрашиваю я.
– Это Лахлан, и он на самом то деле милашка. Он Лох-Несское чудовище и не может покинуть ров, – отвечает Обри.
– Вау…
– Мы на этой неделе закрылись на ремонт, и гостей у нас не будет как минимум месяц, – продолжает Обри, и на ее лице появляется обеспокоенное выражение.
– Она будет здесь, а я пытаюсь поддерживать территорию в приглядном виде, – объявляет Лахлан.
Я наблюдаю, как Фрэнк поднимается на ноги и начинает стаскивать с себя мокрую футболку. Направляюсь к нему, чтобы проверить, все ли в порядке. Едва я оказываюсь рядом, его взгляд сосредотачивается на мне, и по коже пробегают мурашки.
– Нужна помощь? – спрашиваю я, не в силах оторвать глаз от его груди и играющим там мышцам.
– Ага. Если моя пара не будет бродить вокруг, рассказывая всем подряд, что я им должен, это очень поможет. Дойл никогда не успокоится после такого заявления. Что, черт возьми, мне с тобой делать?
– Не знаю. Обожать меня? Я весьма восхитительна, если присмотреться, – говорю я, улыбаясь ему и чувствуя, что он совсем не зол на меня. Тепло растекается по груди, когда он протягивает руку и притягивает меня к себе. Я визжу, когда он прижимается ко мне и нежно касается шеи, заставляя меня тоже промокнуть.
– М-м, жду с нетерпением, – говорит он, наклоняя голову, чтобы мягко поцеловать меня в губы, пока остальные свистят и подшучивают из-под тента.
Конец.
