Текст книги "Перепрошит тобой (ЛП)"
Автор книги: Жаклин Хайд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)
Глава 2
БЕРНАДЕТТ КРЕНШОУ
Я прихожу в себя, дезориентированная, сбитая с толку, мир под каким-то странным углом, и лишь спустя мгновение до меня доходит, что я повисла вниз головой. Холодный ветер бьет в лицо, и я шиплю сквозь зубы, когда по глупости поворачиваю голову прямо в сторону солнца – яркого, размытого пятна, режущего глаза.
Тьфу. Где я?
Прищуриваюсь ровно настолько, чтобы различить под собой бесконечный асфальт и черную машину неподалеку. Внутренности сковывает от тошноты, когда я пытаюсь двинуться, – резкая боль пронзает голову, и я бессильно падаю обратно на плечо того, кто меня несет.
Его плечо впивается в мою талию с каждым шагом, и я вскрикиваю от боли во время тряски. Мне открывается вид на самолет, от которого мы отдаляемся.
Страх врезается мне в грудь, как сошедший с рельсов поезд.
Я была в самолете?!
В нос бьет едкий запах топлива и выхлопов, когда я по глупости делаю вдох, и лишь когда мы оказываемся в машине, я с благодарностью ощущаю чистый воздух. Но облегчение мгновенно испаряется, стоит мне увидеть свои запястья.
Я застываю, вжимаясь в мягкую кожаную обивку.
Не паникуй, Бернадетт, не паникуй. Это все просто какая-то ошибка.
Я извиваюсь и упираюсь спиной в сиденье, исподлобья бросая свирепый взгляд на этого двойника Дольфа Лундгрена15 и отворачиваясь, когда он наклоняется слишком близко, пристегивая меня ремнем безопасности.
Наверное, мне стоит быть благодарной за то, что они хотя бы не хотят, чтобы я умерла, если вдруг вылечу из машины при аварии. Но, если честно, я не знаю, что вообще делать в этой ситуации.
Металл громко звякает, напоминая о том, как туго наручники обхватывают запястья, и всякая благодарность мгновенно испаряется, когда до меня доходит: где-то между первой поездкой в лимузине и перелетом кто-то успел меня заковать.
Плечи опускаются, я оседаю и почти сдаюсь, вжимаясь в сиденье. Близнецы, не говоря ни слова, усаживаются впереди, оставляя меня одну на заднем сиденье.
Я поднимаю руки, стянутые наручниками, и осторожно ощупываю затылок, где пульсирует болезненная шишка.
Чем, нахуй, они меня огрели?
Желудок сжимается, губы начинают дрожать. Я опускаю руки на колени. Эдгар, наверное, уже гадает, где его мамочка. Бедный мой кот. Я не знаю, когда смогу забрать его… и вообще куда меня везут.
В голове начинают роиться самые паршивые сценарии, пока я лихорадочно надеюсь, что в ветеринарке, куда я сдала Эдгара, есть что-то вроде бесплатного котельного «постель и завтрак» для тех случаев, когда ужасные хозяева не приходят забирать их после одного из самых травмирующих дней в их жизни.
Хотя легкий звон металла на запястьях напоминает о том, что день у меня, мягко говоря, не из удачных.
Меня снова захлестывает паника. Не знаю, сколько времени я была без сознания между машиной и самолетом. Какой сейчас день? Не могла же я вырубиться настолько надолго. В глазах щиплет от собирающихся слез, и я судорожно втягиваю воздух, пытаясь их сдержать.
Я вообще не понимаю, кому могла понадобиться.
Очень сомневаюсь, что у Робби нашлись бы средства провернуть нечто подобное. Да и даже если бы нашлись, он бы уже показался.
Мозг лихорадочно перебирает все мои жизненные косяки, но я не могу придумать ни одной причины, зачем кому-то меня похищать.
У меня не так много времени, чтобы обдумывать это, поездка оказывается короткой. Машина останавливается, и дверь распахивается, заставляя сердце забиться как бешеное.
– Приехали, – произносит один из мужчин хриплым голосом и отходит в сторону, будто я не какая-то там пленница.
– Обещаем, мы не причиним тебе вреда, – добавляет его близнец, наклоняясь к салону и вскидывая бровь так, словно говорит: веди себя спокойно, и мы тоже будем спокойны.
Только вот они уже причинили. Легкая, но тупая боль в голове все это время не дает об этом забыть.
Когда мне наконец удается выбраться из машины, – изображая послушность, как примерная девочка, – я понимаю, почему они вдруг стали такими любезными.
Бежать-то мне все равно некуда.
Я медленно поворачиваюсь вокруг своей оси, оглядывая низкие потолки и массивные бетонные колонны… и ни одного гребаного указателя «Выход». Терпеть не могу парковки. С тех пор, как в последний раз умудрилась потерять там свою машину. Я искала ее два часа, и к тому моменту уже ревела, как идиотка.
Я сглатываю комок в горле. Надо держаться, сколько смогу. Если начну плакать, уже не остановлюсь.
А я ненавижу плакать.
Амбалы молча наблюдают, как я дрожу, но по их выражениям лиц сразу ясно: стоит закричать, и последствия мне не понравится.
– Окей, мальчики, где мы? – спрашиваю я с показной бравадой, раздражаясь на то, как предательски срывается голос. Уверена, выгляжу я жалко – волосы растрепаны, лицо помято от усталости.
Один из них без слов протягивает мне мои очки в голубой оправе, и ноздри предательски раздуваются, я с трудом сдерживаю слезы. Я поправляю очки на носу, металлический звон наручников режет слух, и я делаю дрожащий вдох.
– Отлично. Ведите меня к своему боссу, но я ловлю вас на слове. И, между прочим, новость дня: когда тебя бьют чем то по голове, чтобы вырубить, – это тоже считается причинением вреда, и это больно, – огрызаюсь я. Почти уверена, что слышала в каком-то подкасте: убийцам сложнее убивать людей, с которыми они разговаривали. Ура мне.
Тупица номер один ухмыляется и поднимает бровь в сторону напарника, тот в ответ только хмурится. Я бросаю последний взгляд на пустую парковку и изо всех сил заставляю себя не сглотнуть, как перепуганная школьница, глядя на серые блестящие двери лифта – единственный путь наружу.
Да ешкин кот, где же я?
Одна только мысль о том, что я могу не уйти отсюда живой, заставляет колени дрожать, но легкая складка у глаз Тупицы номер один дает мне крошечную надежду. Что-то подсказывает – если бы он вел меня на смерть, таким вежливым он бы не был. Правда?…
Кто-то из них прочищает горло, и мне приходится собрать все мужество, какое у меня осталось, чтобы самой сделать шаг к лифту, который, как я подозреваю, вполне может вести прямо в ад.
Я хмурюсь, замечая отсутствие привычной панели с кнопками. Всего две. Значит, это частный лифт, как и парковка. Шикарный лимузин, охрана, деньги, сыплющиеся направо и налево – все это совсем не добавляет уверенности.
Нервозность разъедает меня изнутри, когда один из амбалов нажимает верхнюю кнопку, и двери захлопываются.
– Если я обещаю быть паинькой, может, снимете эти штуки? – спрашиваю я, решив, что хуже уже не будет.
Они оба делают вид, будто я и рта не раскрывала. Металл на запястьях снова звякает, когда я нервно переступаю на месте.
И вот когда двери лифта открываются, у меня просто отвисает челюсть.
Комната с панорамными окнами от пола до потолка, за которыми раскинулся огромный город. Но не это заставляет меня онеметь, а человек, сидящий за массивным столом. В жизни он еще больше, чем на фотографиях…
Я моргаю пару раз, потом поворачиваюсь к своим похитителям и теперь уже смотрю на них совсем по-другому. Они везли меня к нему?!
Голова резко поворачивается обратно.
О, боже. Я ведь сегодня утром просто поставила лайк и сделала репост его острого высказывания.
Я щипаю себя и мгновенно жалею об этом, когда боль простреливает руку. Святые какашки… значит, это не сон.
– Почему вы не сказали, что со мной хочет поболтать Фрэнк Штейн? – бормочу я сквозь зубы. Я почти уверена, что именно к нему меня и притащили, ведь крупный мужчина сидит за огромным столом, одним из множества вычурных предметов мебели в этой до неприличия дорогой комнате.
Боже, да он большой мальчик, думаю я, встретившись с ним взглядом.
Жар приливает к лицу, когда я слишком поспешно пытаюсь сделать шаг к нему и тут же спотыкаюсь, вынуждая тупиц схватить меня за локти, чтобы удержать. Это точно какое-то грандиозное недоразумение. Другого объяснения просто не существует.
В животе все дрожит от возбуждения при мысли, что я стою перед самым известным бизнесменом Америки… да, может, и всего мира.
– Вы и правда Фрэнк Штейн, – выдыхаю я, и звучит это почти как обвинение, потому что вслух такое произносить нелепо. Но вот он, сидит передо мной.
О боже. Я в офисе Фрэнка Штейна.
Я торопливо приглаживаю волосы и пытаюсь одернуть куртку, игнорируя лязг металла и надеясь, что выгляжу хотя бы немного презентабельно.
«Talbot Global» – ведущая мировая корпорация в сфере онлайн-торговли, но всем известно: Фрэнк Штейн сует свои руки во все, что приносит деньги. А в последнее время новая линия средств по уходу за кожей от «Talbot» гремит во всех новостных лентах. У этого человека пальцы в каждой возможной индустрии.
О боже… значит, я в Нью-Йорке?
Он не отвечает и вместо этого поворачивает голову в сторону громил. Я хмурюсь, осматривая кабинет. Честно говоря, я ожидала, что у человека вроде Фрэнка Штейна будет что-то крутое в интерьере, а тут будто фанат арт-деко16 захватил власть над дизайном.
– Во плоти, – произносит он, и низкий голос делает со мной какие-то неприлично приятные вещи где-то внизу живота.
По спине пробегает дрожь, когда миллиардер встречается со мной взглядом. Это происходит на самом деле!
Также очевидно, что я не сплю, потому что если бы это было так, Эдгар Аллан Лапочка уже был бы тут. При этой мысли я бросаюсь к нему, не заботясь ни о наручниках, ни о приличиях.
– О боже, вы должны помочь мне забрать моего кота! – выпаливаю я.
ФРЭНК Н. ШТЕЙН
На поиск этой раздражающей особи ушло больше времени, чем ожидалось, но теперь она здесь, и она исправит все, что сама же нахуевертила. Я бросаю взгляд на невысокую рыжеволосую женщину, рассматривая ее наряд из простого розового свитера и леггинсов, когда она поправляет очки на носу.
Она совсем не выглядит способной на то, в чем ее обвиняют, но мои головорезы редко ошибаются, а внешность бывает обманчива.
– Он в ветклинике в Атланте, я могу дать вам адрес, – лепечет она, ее зубы обнажаются, чтобы прикусить уголок рта, а щеки покрываются румянцем. – Я не знала, что меня приведут к вам, иначе я бы не так яростно сопротивлялась. Зачем я вообще здесь?
Я поднимаю бровь, глядя на Неро и Бруно, близнецов-упырей из моей личной охраны, посланных за некой Бернадетт Крэншоу, человеком, чтобы вернуть информацию, которую она украла у моей компании. Медленно вставая, я не обращаю внимания на резкий вдох крошечной женщины, которую намерен уничтожить до конца дня.
Мой взгляд мечется между ними, пытаясь составить полную картину, и я замечаю, что наручники на ее запястьях не крепко затянуты. Похоже, они так же, как и я, сомневаются, что именно она – та самая. Я еще раз оцениваю женщину.
Послушав ее всего пару секунд, трудно поверить, что передо мной преступный гений, способный взломать мою систему безопасности. Хотя, возможно, она работает на хакеров? Не удивился бы.
– Уверен, я смогу кого-нибудь отправить за твоим котом, – произношу я, замечая, как Неро избегает моего взгляда.
Не то чтобы усмирить этого человека было сложно, поэтому я вообще не понимаю, зачем они возились с наручниками. Мой взгляд снова падает на растрепанную женщину. Очевидно, тут какая-то ошибка.
У меня одна из самых успешных корпораций в мире, и вот эта небрежная, простоватая особа виновата в том, что взломала защищенный сервер с формулой одного из моих броневиков, напала на гуля среди бела дня и проникла в нашу сверхзащищенную сеть, за которую отвечает целая команда специалистов? Это просто смешно.
Я киваю на ее запястья, и Бруно молча подходит, чтобы снять с нее наручники.
– Пожалуйста, присаживайся, – говорю я, указывая на одно из кожаных кресел перед столом, непринужденно оперевшись о стол.
– Конечно. А можно узнать, зачем я здесь, мистер Штейн? – спрашивает она, заправляя прядь огненно-рыжих волос за ухо и устраиваясь в кресле напротив.
Вот это я и сам хотел бы узнать.
Я оцениваю ее внешний вид и замечаю, как растрепано она выглядит. Она миниатюрная, с формами, а глаза ее сверкают умом, но более чем ясно, что она не та, за кем я охочусь… на самом деле не та. У меня мало времени.
Солнце садится за горизонтом Нью-Йорка, который никогда не перестает внушать благоговейный трепет, и у меня нет времени на пытки. Она даст мне то, что я хочу, или умрет.
Я научился маскироваться среди овец. С мягким словом легче достичь цели, чем с кулаком.
– Мисс Крэншоу, прошу прощения за то, как это, должно быть, выглядит, – начинаю я с выражением раскаяния и извинения. – Позвольте мне загладить свою вину.
Она сама расскажет мне, зачем взламывала мою компанию.
– Я сразу поняла, как только увидела вас, что это какая-то ошибка. Если бы вы могли заказать мне такси, когда я вернусь в Атланту, было бы замечательно. О боже, и можно ли позвонить ветеринару? – ее глаза загораются при этих словах, но она бледнеет, словно внезапно вспомнила что-то важное. – И можно мне в туалет? Давно мы уехали из Атланты, да, мальчики?
Я еле скрываю, как губа дергается в стремлении скривиться от отвращения. Люди отвратительны и готовы говорить все, что угодно, лишь бы не нести ответственность за свои поступки. Эти сопливые, никчемные создания…
Я хмурюсь, когда ощущаю вибрацию в ладони, и бросаю взгляд на свой телефон.
Микаэль: Босс, у нас проблема.
Я отвечаю, позволяя себе отвлечься от присутствия отвратительного человека, которого приходится терпеть.
Я: Что?
Микаэль: Мы нашли IP-адрес того, кто взломал и проник в Talbot Corp. Это команда Pelican Group, сэр. Код тот же.
Наш главный конкурент в индустрии медицинской косметики, Pelican Group. С момента первых успехов Talbot они пытались украсть наши данные и ресурсы, но никогда еще не заходили так далеко.
Я: Тогда почему в моем офисе находится человек?
Головы полетят с плеч. Мой взгляд скользит по неопрятному созданию, чьи рыжие волосы бросаются в глаза, на щеке пятно грязи, как будто она барахталась где-то в канаве, и полное надежды, задыхающееся выражение ее лица вызывает у меня желание рвать все к чертям. Зеленые глаза оценивают меня так, будто я ее обед, и я изо всех сил сдерживаю себя, чтобы не сжать руки в кулаки. Люди льстят и лижут жопы всем, у кого есть хоть капля славы. Они все отвратительны.
Телефон снова вибрирует, отвлекая меня.
Микаэль: Есть две линии кода. Одна принадлежит службе безопасности Pelican Group, а другая человеческой женщине по имени Бернадетт Крэншоу, за которой я отправил Бруно и Неро. Они уведомили меня о ее прибытии, предполагаю, это тот самый человек, о котором вы говорите. Нам понадобится она, чтобы найти слитые данные.
Челюсти сжимаются. Он чертовски хорошо знает, что я предпочел бы содрать с себя кожу заживо, чем терпеть присутствие человека в офисе. Но если он прав, и эта грязная, неопрятная особа действительно взломала мою компанию…
Я поднимаю голову в ее сторону. Она сидит и смотрит на горизонт с благоговейным выражением на лице и прикусив нижнюю губу.
У меня мурашки по коже от ее близости, но она ни за что не уедет отсюда, не исправив ситуацию, которую сама же и создала. Похоже, мне придется мириться с ее присутствием, пока мы во всем не разберемся.
– Джентльмены, позаботьтесь об удобствах мисс Крэншоу. Она будет жить у нас некоторое время.
Я отступаю от этой отвратительной особы и обхожу стол, чтобы отдать приказы команде, срочно оповещая остальных. Я хочу раздавить Pelican в течение двух недель за то, что они сотворили, а если не удастся – сам спалю их до тла. Они всегда были занозой в заднице, и у меня теперь есть все основания уничтожить их. Я совершу возмездие, и оно будет жестоким.
Я узнаю, из-за кого «Лунный цветок» оказался в руках некомпетентных людей, и прослежу, чтобы он оставался в безопасности, даже если это будет последнее, что я сделаю. Я не терплю слабость глупцов и не позволю себя дурачить.
– Подождите, что? Я не останусь здесь, – лепечет зеленоглазая стерва.
– Ах, но останешься. На самом деле, я настаиваю, – я выдавливаю эти слова сквозь зубы, и мое лицо меняется.
Маска, которую я показываю миру, спадает, и я позволяю полному отсутствию человечности ясно проявиться на моем лице, когда выпрямляю спину. Я хочу, чтобы эта идиотка пришла в себя, и она ахает. Эта девушка.
– Нет, я хочу домой, – бормочет она, но брови сходятся на переносице, и голос дрожит так, будто и она сама не верит своим словам. Неро и Бруно подступают к ней ближе.
– Ты вернешь каждую копейку, что я потерял, когда ты по-дурацки взломала мою компанию, и компенсируешь все мое потраченное впустую время. И я могу заверить, что время мое стоит недешево, – продолжаю я, и в голосе звучит сталь. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы разыскать то, что принадлежит мне, и убедиться, что ни один человек не узнает, кто я такой, что мы такое, а это значит, что она практически решила свою судьбу. Фактически подписала себе приговор.
Она никогда не уйдет. Я не могу рисковать, что она меня погубит, если отпущу ее.
– Я ничего не понимаю, какого черта вы говорите?! – визжит она, и в ее глазах, наполненных дикой паникой, читается все, что мне нужно знать.
Да, она понимает. Ее ярко-зеленые глаза едва заметно расширились в тот самый момент, когда я произнес слово «взлом».
Я усмехаюсь и наклоняю голову.
– Тогда почему ты дрожишь, мисс Крэншоу?
Глава 3
БЕРНАДЕТТ КРЕНШОУ

Дерьмо. Если бы я могла вернуться назад и надрать себе задницу, я бы это сделала. Наверное, это последствия от удара по голове или травма после похищения, но первая мысль, что мелькнула у меня в голове, когда я увидела Фрэнка Штейна, была совсем не о раскаянии за то, что я взломала его компанию.
Как он вообще узнал, если я ничего не украла? Я едва успела глянуть тот единственный файл, что открыла.
Я выпрямляюсь, стираю с лица растерянность и приклеиваю на него жалкую, виноватую улыбку. По шее и груди растекается жар, следом – холодный пот, пока я тщетно пытаюсь придумать хоть что-то в ответ на то, что явно сейчас грядет. Все. Мне пиздец.
Выражение ненависти на его лице накрывает меня волной ужаса, но еще хуже – яд в его взгляде: в этом человеке нет ни грамма мягкости. Обычно такое действует на меня возбуждающе, но когда тебя похитили, а глаза этого мужика говорят, что он с удовольствием бы тебя прикончил – это, скажем так, убивает стояк у леди.
– Наверное, потому что меня похитили и удерживают под давлением? – бормочу я под нос как можно более спокойным тоном.
Гигант ухмыляется.
– Ты взломала мою компанию, и в результате у меня пропали ценные данные. Я хочу знать, на кого ты работаешь. Когда я их найду, тогда решу, позволю ли им продолжать бизнес. А вот как долго ты пробудешь «под давлением», обсудим после того, как исправишь то, что натворила.
Я хмурюсь. Я ничего не брала и ни на кого не работаю. Он явно перепутал.
– Послушай, я не знаю, что ты там себе надумал, но ты не на ту напал. Я ни на кого не работаю.
Ну да, я взломала его компанию, и это, конечно, хреновый, поступок. Но, с другой стороны, я вообще не понимаю, зачем меня сюда притащили, ведь я зашифровала все файлы, до которых добралась, и там не было ничего, ради чего стоило бы устраивать похищение. Разве что я нашла список его акционеров, но он и так в открытом доступе. В общем, я о нем знаю немного. Разве что вживую он куда горячее, чем по телевизору. Фрэнк Штейн, черт возьми, огонь-мужик.
– Значит, ты не взламывала мою компанию? – спрашивает он, сверля меня своими стальными серыми глазами, будто пытается заглянуть прямо в душу.
Я отвожу глаза, не в силах выдержать этот прожигающий взгляд, чувствуя, как вина начинает разъедать меня изнутри. Дерьмо.
– Смотри на меня, – произносит он ровно и холодно.
Я поднимаю глаза и точно знаю, если бы я не была дочерью леди Теодосии Креншоу, обладательницы самого ледяного взгляда на планете, я бы уже стояла на коленях и молила о пощаде после одной лишь секунды перед этим безумным лицом Фрэнка Штейна.
Боже, какой же он горячий.
– Скажи, что ты не взламывала мою компанию, мисс Креншоу, и ты свободна.
Я облизываю губы, и его взгляд тут же следует за движением… У меня внутри все переворачивается.
О, да чтоб меня… Такому красивому вообще запрещено существовать. Его размер и вся эта угрожающе-холодная манера действуют ровно наоборот, потому что, похоже, мистер Штейн хотел бы, чтобы я дрожала от страха, а не от того, что у меня там внизу начало приятно покалывать.
– Я не то чтобы взламывала вашу компанию… сэр, – добавляю я, чисто для приличия, и его ноздри чуть дрожат. Ох ты ж, мамочки.
Он делает намеренный шаг из-за стола, приближаясь, и мне приходится задирать голову все выше и выше. Господи, какой же он огромный, он точно самый высокий мужчина, которого я когда-либо видела. Мой взгляд невольно падает на его кулаки, сжатые по бокам, и в животе прокатывается волна возбуждения.
Он реально очень большой мальчик.
Я могу разглядеть металлически-серый цвет его глаз, когда он подходит ближе, и насколько чистая и безупречная у него кожа, словно высеченная из мрамора. Цвет кожи бледный, как у человека, который никогда не видит солнца. И ведь правда, ни на одной из его публикаций я не помню, чтобы он был на пляже.
Большинство постов в сети связано с его проектами, например, как он строит новый аквариум для дельфинов и пингвинов, потерявших дом из-за растаявшего айсберга. Он был тайной сексуальной мечтой почти каждой женщины, которую я знаю в Атланте, и если бы все остальные знали о животном магнетизме этого парня, они бы поняли почему. Потому что одна его близость вызывает во мне желание.
– Тогда скажи, как это – не то чтобы взламывать мою корпорацию? – произносит он, останавливаясь буквально в шаге от меня, достаточно близко, чтобы я могла дотронуться до него рукой.
Сердце бьется так яростно, что я начинаю дрожать.
Я изо всех сил стараюсь не теребить пальцы и оглядываюсь по сторонам, взгляд цепляется за мягкие, чертовски уютные на вид кресла. Вот бы кто-нибудь просто предложил мне сесть… тогда, может, дрожь в ногах не была бы такой заметной.
– Я не знаю. Я правда не пыталась получить к ней полный доступ, – начинаю торопливо, чувствуя, как голос срывается. – А то, до чего добралась, было зашифровано. Поверьте, я не стала бы тратить время, чтобы копаться в файлах Talbot. Я вообще понятия не имею, о чем вы говорите. Я точно не брала никаких денег, и ничего важного там не видела. Клянусь, я не хотела ничего плохого, – говорю честно, ненавидя, как близнецы снова встают так, чтобы перекрыть мне путь.
– Не хотела ничего плохого? – его голос звучит холодно, как ледяная сталь.
– Нет, я… просто… хотела… – начинаю, но слова вязнут на языке. Что сказать, чтобы выбраться из этой жопы? Думай, Берни, думай.
Я отвожу взгляд, чувствуя, как тревога грызет изнутри, и, сжав губы, решаю промолчать о настоящей причине: о том, что полезла в базу Talbot, потому что моя лучшая подруга переспала с вампиром – и именно его имя всплыло в их системе.
– Посмотри на меня, – говорит он и щелкает пальцами прямо у меня перед носом.
Из груди вырывается возмущенный вздох, и рука сама взлетает, чтобы врезать по его самодовольной морде. Шлеп. Звук отзывается эхом по всему кабинету, и я замираю, чувствуя, как кожа покрывается мурашками от сбитого дыхания, гулко отдающегося в ушах.
Господи, я спятила.
Я только что дала пощечину Фрэнку Штейну. После того, как два месяца назад взломала его компанию.
Он щелкнул пальцами у меня перед лицом, как перед собакой. Мозг, видимо, решил покинуть здание сразу после этого щелчка. Может, сработал стресс от похищения, может, чистый животный инстинкт, но я просто сделала это на автомате.
А теперь он стоит надо мной, этот чертов Голиаф17, огромный, пугающий, и смотрит сверху вниз так, будто я пустое место.
Невольная дрожь пробегает по мне, когда его серый пристальный взгляд скользит по мне и явно находит во мне брешь.
– Отведите мисс Креншоу в ее апартаменты. Ей пойдет на пользу провести немного времени в одиночестве, чтобы прийти в себя. Я позову ее, когда она мне понадобится, – бросает он, даже не глядя.
– Эй! Это что еще значит? Я тебе не собака, чтобы щелкать у меня перед носом и звать, когда вздумается! Я вообще ничего не сделала! – выпаливаю я, не в силах держать рот на замке.
Он смотрит на меня холодным и непреклонным взглядом, и я решаю не спорить.
Дерьмо.
Придурки хватают меня под локти, увлекая прочь, а я хмурюсь, пытаясь понять, какого хрена сейчас вообще произошло. И почему я, черт возьми, не в себе, если похитили-то, между прочим, меня – оглушили, заковали в наручники, вывезли в другой город…
Фрэнк Штейн – законченный мудак.
ФРЭНК Н. ШТЕЙН

– Расскажи мне все. До мелочей, – выдавливаю сквозь зубы, пытаясь удержать ярость, бурлящую во мне, чтобы она не вырвалась наружу вместе с силой. Последнее, что мне сейчас нужно, – это блэкаут на полгорода из-за одной жалкой человеческой особи, решившей поиграть со своей жизнью.
Микаэль вскидывает бровь, глядя на меня через стол в своем офисе несколькими этажами ниже моего, весь этаж которого отведен специально подобранной им команде по кибербезопасности. Я бросаю взгляд на значок с логотипом компании, приколотый к карману его пиджака.
– После того как мы нашли компьютер этой женщины, нам удалось разобраться, как Pelican Group заполучили формулу, – начинает он. – Взлом прошел наши защитные контуры, потому что атаки шли одновременно. Мой лучший прогноз – хакеры Pelican ждали, когда кто-нибудь попытается проникнуть в систему. Когда мисс Креншоу попыталась взломать Talbot, они зашли следом за ней, а мы ничего не заподозрили.
– Каким образом? – рычу я.
Микаэль хмурится, его густые брови сходятся к переносице. Голубой свет монитора заливает его лицо, когда он начинает стучать по клавиатуре быстрее.
– По сути, они использовали ее, как щит, – говорит он. – Прошли через нее в систему, а потом тщательно замели следы. Без ее доков мы бы даже не заметили.
– Где они держат ее? – спрашиваю я. Ее – формулу «Лунного цветка». До сих пор не понимаю, как вообще такое могло произойти. Но важнее всего – где она сейчас.
Последние два месяца были чередой катастроф, одна хуже другой. Моя оперативная группа разбросана по миру, тушит пожары, которые вспыхивают один за другим из-за человеческой жадности и глупости. Talbot Corp держится на плаву только благодаря силе и упорству упырей, но в последнее время сверхъестественные начинают терять терпение – они видят в людях не партнеров, а мягкотелых существ, забывая, кем те являются на самом деле.
Это все сталкивает фракции друг с другом. Люди, в своем бесконечном идиотизме, решают присвоить то, что им не принадлежит. Если бы не растущее влияние технологий и подпольные организации, выросшие на волне катастроф, этой проблемы просто не возникло бы.
Всего неделю назад у одного из наших новых хирургических центров заложили взрывное устройство. Ирония в том, что упыри самовосстанавливаются, они почти бессмертны. Их невозможно убить, разве что если отрубить голову. Так что нападение ударило только по людям, которые работали рядом с объектом. Очередной просчет Pelican Group, в этом я даже не сомневаюсь. Человеческая жадность не знает предела.
– У нас уже готова группа захвата, – продолжает Микаэль, – но, судя по тому, что мы нашли в их системе во время контратаки, они хотят ввести препарат людям.
Мы теряем время. Если люди примут эту смесь, они сами станут упырями… или чем похуже.
– Найди формулу, – произношу я, не желая даже допустить мысли, что горстка тупых людей смогла устроить весь этот хаос.
– Она легко взломала нашу систему. С Pelican тоже справится, – говорит Микаэль.
– Нет. Я не хочу, чтобы человек снова ступал сюда.
– Но, возможно, это единственный выход, – отвечает мой давний соратник, упырь с бронзовым взглядом, который был рядом со мной еще до того, как я создал свою империю.
Ебучие людишки.
