Текст книги "Перепрошит тобой (ЛП)"

Автор книги: Жаклин Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Глава 29

ФРЭНК Н. ШТЕЙН



– Она моя лучшая подруга, я знаю ее с детства, и я также знаю, что она имела в виду не твои суперспособности. Так в чем же дело? – продолжила Бернадетт.

Я уставился на нее в недоумении, не зная, что ответить, и внезапно мне стало душно в этой серой футболке и джинсах.

Она покачала головой, и ее лицо покраснело от раздражения. Я предположил, что из-за моего молчания.

– Я следила за тобой в соцсетях столько, сколько себя помню, а сегодня выяснила, что ты прячешь и охраняешь единорогов. Не говоря уже о том, что ты делаешь для Брома и для той лаборатории Декстера⁵⁷, – она ткнула пальцем в сторону лаборатории Джекила, – так почему же Обри назвала тебя монстром?

Мне потребовалось мгновение, чтобы вспомнить это имя, а она хмурилась поверх очков, и я наконец сообразил, что она имеет в виду ту самую человечку Влада. Но объяснить это было непросто. Знай я тогда, что эта женщина – его предназначенная пара, я бы никогда не вывез ее из его замка.

– Ты в курсе, кто такой Влад, новый парень Обри? – спросил я, решив обратиться к логике, поскольку она уже показала себя человеком с острым умом.

Этот день стал откровением, и я не припомню, когда в последний раз был настолько откровенен с кем-либо, если вообще когда-либо был. У меня не было возможности рассказать Анне, кто я. Наша связь с ней не была такой яростной как та, что сейчас формируется с Бернадетт.

Я видел магию, что уже окутывала нас обоих, и именно поэтому я решил последовать совету Джекила и попытался поделиться с ней частью своей жизни.

Если она решит уйти, это будет на его совести.

– Да, он вампир, – отвечает она. – Именно это и привело меня к Talbot. В интернете о нём вообще ничего нет, кроме одного документа, где он упоминается вместе с тобой.

Так вот почему она стала копать в сторону моей компании. Это вывело ее на меня. Энергия поднимается во мне, бурля при мысли о том, что я мог никогда не узнать о её существовании. Даже если бы всё пошло иначе, и она не взломала мою компанию, не факт, что я смог бы устоять, узнав о ней. Я бы вытащил её с улицы – вопящую и вырывающуюся – с одной лишь догадкой, что она моя пара. Но вместо этого она сама нашла меня и так, что я не могу выкинуть ее из головы уже несколько месяцев. И теперь я должен сделать так, чтобы и она не могла не думать обо мне.

– Думаю, ты понимаешь, почему открывать замок вампира для людей, если он не ел годами, – не лучшая идея, – говорю я.

На её лбу пролегла морщинка.

– Да, понимаю, с этим могут быть проблемы.

– Я поступил так, как посчитал нужным в тот момент. До недавних событий общение с вашим видом считалось нежелательным. Так что, когда я был в замке, я увидел возможность их разлучить и просто отправил её домой самолётом, – объясняю я. До этого это было единственным правилом, которого мы придерживались, и всё же теперь мы один за другим поддаёмся человеческим прихотям, как падающие костяшки домино.

– Ты не причинил ей вреда? – спрашивает она.

– Нет, ни волоса с головы не упало. Я отвёз её на взлётную полосу рядом с замком и приказал пилоту доставить домой. Вот и всё, – говорю я, не отводя взгляда.

– Поэтому она так испугалась той ночью, – тихо произносит она.

Я киваю, глядя прямо ей в глаза, позволяя ей судить обо мне как хочет.

– Ладно, справедливо, – наконец говорит она.

Я немного расслабляюсь, напряжение спадает с плеч.

– Значит, ты всё-таки совсем не похож на монстра Франкенштейна, – замечает она.

– Нет, – отвечаю я.

Она нахмурилась, сморщив носик, и мне захотелось рассмеяться от того, как это было восхитительно.

– Тогда почему та женщина в деревне так тебя назвала? – спросила она.

Я простонал и громко вздохнул.

– Услышав ту историю, моя создательница сочла это имя подходящим, но я от него отказался. Вместо того чтобы быть уродливым и деформированным, я был сшит с помощью магии той женщиной, которую ты видела в деревне.

– Той, что испарилась? – уточнила она.

Я оттянул серую ткань рукава и обнажил запястье, прежде чем вызвать искру энергии на ладони, чтобы показать ей.

– Если посмотреть внимательно, можно увидеть швы.

– Вау, – прошептала она, проводя пальцем по линии, оставленной магией Одетты.

– Франкенштейн символизирует опасность необузданной научной амбициозности. Я – продукт необузданных магических амбиций моей создательницы, но на этом сходство заканчивается, – сказал я, зная, что с самого момента моего появления на свет я не испытывал к тщеславной и безучастной к страданиям, что она причиняла другим, колдунье ни любви, ни даже симпатии.

– Значит, она тебя создала?

– Создала, но не привязала к себе. У Одетт необычайная магия, и однажды она попыталась сотворить заклинание такой силы, что создала дюжины гулей, но оставила их без присмотра и руководства. Она известна своими удивительными деяниями, но не все они благие.

К счастью, поезд подошел к остановке, прежде чем Бернадетт успела задать еще какие-либо нескромные вопросы. Я дождался, когда двери откроются, и протянул руку, чтобы помочь ей выйти.

Мы прошли через мое подземное сооружение, и я заметил, как ее взгляд прилип к энергетической капсуле, когда мы проходили мимо нее по пути к каменным ступеням, ведущим обратно в дом.

Я поймал себя на мысли, что гадаю, о чем же она думает, и, когда мы достигли площадки, прижал ладонь к контрольной панели, разблокировав ее прикосновением. Я нахмурился, осознавая, что с тех пор, как она остановила меня сегодня в холле, уровень моей энергии стабилизировался, хотя до этого не был стабильным несколько недель.

Вполне возможно, что так я реагировал на связь с предназначенной парой, которая начала формироваться еще до ее приезда сюда. Это объяснимо, ведь, если не считать сегодняшнего утра, скачки энергии были минимальными с тех пор, как мы соединились.

– Это был самый странный и самый потрясающий день в моей жизни. Мне нужно покормить Эдгара и раздобыть какую-нибудь еду, – пробормотала она себе под нос, выдергивая меня из размышлений.

Она внезапно улыбнулась мне, и мягкий изгиб ее губ вызвал во мне волну нежности. Совсем недавно я жаждал ее уничтожить за содеянное, а теперь практически вручаю ей ключи от замка. И при этом я не испытываю и тени предчувствия гибели или катастрофы, как это обычно бывало при малейшем упоминании людей. Все мои инстинкты твердят, что делиться с ней – правильно.

– Кстати о еде. Кто у тебя работает, ниндзя-горничные? Я как-то днем дежурила у двери, когда наконец сообразила, что ужин приносят около семи, но никого в коридоре не видела, – сказала она, пока мы шли через холл.

Я рассмеялся. Гули скрытны и предпочитают перемещаться в идеале незамеченными, а персоналу, который приходил для ежедневной уборки и приготовления еды, был отдан приказ оставаться в тени. Последнее, что мне было нужно, когда она прибыла сюда, – это дать ей доступ к интернету или к кому-либо, кого можно было бы уговорить помочь ей.

– Ладно, не рассказывай. Хочешь еще пообщаться, после того как я покормлю кота? – спросила она, и легкая ухмылка на ее губах подсказала, что она не расстроена моей скрытностью.

После последних нескольких часов я почти ожидал, что, вернувшись в дом, она удвоит усилия, чтобы найти любое устройство, которое поможет ей сбежать. Вместо этого она просит меня провести с ней больше времени.

Женщины – загадки, но на этот раз, кажется, это окупается.

– Я бы хотела, чтобы ты потом еще немного показал мне поместье. То есть, если не против, – сказала она, когда мы подошли к ступеням парадной лестницы, как вдруг из столовой донесся шум.

Не медля ни секунды, она рванула на звук, не дав мне возможности остановить ее. Я следовал за ней по пятам, когда она вошла в столовую, где за длинным столом обнаружила Микаэля и остальных моих сотрудников службы безопасности.

– А, отлично, мы как раз гадали, когда же ты наконец появишься, – сказал Бруно с ухмылкой, в то время как его брат-близнец угрюмо уставился в стол из темного дерева.

Я обернулся к Бернадетт, засунув руки в карманы спортивных штанов.

– Почему бы тебе не пойти покормить Эдгара, а я потом найду тебя? – предложил я.

Она поджала губы, словно последнее, чего ей хотелось, – это уходить, но пожала хрупкими плечами и двинулась выполнять мою просьбу.

Я коснулся ее поясницы и проводил обратно к лестнице.

– Скоро увидимся, – пообещал я и, наблюдая, как она поднимается наверх, проклинал пунктуальность Микаэля.

– Так, что у вас для меня есть? – спросил я их, едва переступив порог столовой. Чем быстрее это закончится, тем быстрее я смогу присоединиться к Бернадетт за ужином.

Глава 30

БЕРНАДЕТТ КРЕНШОУ



Покормив Эдгара в рекордное время, я вернулась вниз, крадясь в носках по лестнице, стараясь не производить ни звука и прислушиваясь к голосам. Сидеть наверху и не подслушивать, что происходит… Да черта с два! Вампиры, оборотни и Фрэнк Штейн, о боже мой!

Чем ближе я к нижней ступеньке, тем отчетливей голоса, и, спустившись, понимаю, что могу разобрать отдельные слова.

– Она не пойдет, – голос Фрэнка звучит твердо.

– В смысле не пойдет? Мэр настоял на ее присутствии, – возражает Микаэль.

Мои глаза расширяются, и я прикрываю рот рукой от услышанного.

– Бернадетт не выйдет из этого дома, – рычит Фрэнк.

Они говорят обо мне. Я поднимаюсь на ноги, хмуря брови, и вхожу в столовую. Фрэнк сидит во главе стола, и на его лице появляется недовольная гримаса, когда я появляюсь в дверях.

Учитывая вид, с каким он восседает за столом, будто это зал заседаний, он мог бы быть одет в свой привычный костюм-тройку, а не в простую спортивную одежду.

Я замечаю два новых лица – парней, которых не встречала раньше, лет двадцати с небольшим, а также Микаэля, Неро и Бруно, сидящих по другую сторону стола в однообразной черной форме.

Бруно усмехается, а остальные уставились на меня, будто на диковинку, не зная, как реагировать.

– Я услышала свое имя, – говорю я, и наступает та самая кинематографическая тишина, когда слышно, как пролетает муха.

Я окидываю взглядом стол, заполненный людьми, стараясь не вспоминать, как Фрэнк взорвал мой мозг, сидя на этом самом месте всего несколько дней назад. Неужели прошло всего несколько дней?

– Что происходит? – спрашиваю я, встречая его взгляд.

Мышца на его челюсти привычно дергается, но он не отвечает.

– Завтра вечером пройдет гала-ужин, и нам нужно, чтобы ты присутствовала, – говорит Микаэль, отвечая за него.

– Я сказал, она не идет, – заявляет Фрэнк, хмурясь в сторону Микаэля.

– Не идет куда? Какой гала-ужин? – спрашиваю я.

– Тот, что посвящен вашей помолвке, – говорит Микаэль.

Вот дерьмо. Я с виноватым видом смотрю на Фрэнка, а его лицо превращается в грозовую тучу, и волна тошноты прокатывается внутри.

– Я, например, не могу дождаться. Слышал, там будут все медиа, даже SupTV⁵⁸, – говорит Бруно, откидываясь на спинку стула.

– Твое платье для этого случая ждет в гостиной, – говорит Микаэль.

– Уже есть платье? Кто-нибудь, пожалуйста, скажите мне, что, черт возьми, происходит? У меня уже голова болит, – говорю я, делая шаг вглубь комнаты и плюхаясь в пустой стул рядом с Бруно.

– Мы все видим, что происходит между вами двумя, Фрэнк, и я понимаю, почему ты так обеспокоен, но она должна поехать. Это единственный способ для того, чтобы наш план сработал. Пока ты прятался от мира, команда усердно работала, чтобы вернуть украденное у Talbot, используя найденную ею информацию. Она все еще нужна нам, чтобы найти, у кого остальная часть, – говорит Микаэль, сжимая кулаки на столе и глядя на Фрэнка.

Сердце подскакивает в груди, ведь я и сама не уверена, что происходит между мной и Фрэнком, и мой мозг зацепился за одну деталь.

– Вы нашли те партии? – спрашиваю я, жалея, что не додумалась спросить раньше, что в них было.

Я знаю лучше многих, что миллиардеры странно распоряжаются деньгами. Одна из богатых подруг моей бабушки была известна тем, что путешествовала по миру с целой свитой слуг и возила с собой морские контейнеры, набитые мебелью и вещами из ее спальни и гостиной. Сотни тысяч долларов тратились на то, чтобы таскать с собой содержимое дома, пока она выбирала, на каком континенте пожить. Просто мне не приходило в голову спросить об этом, когда Фрэнк допрашивал меня в ту первую ночь.

– Они нашли все, кроме одного контейнера, – говорит Фрэнк, прожигая меня насквозь взглядом.

Если кого-то шокирует, что Фрэнк уже посвятил меня в дело с партиями, никто ничего не говорит. В памяти всплывает образ светящегося синего цветка в блестящей стеклянной колбе, и я вспоминаю, как он упоминал, что они ядовиты для людей, – дрожь пробегает по моему позвоночнику.

– О боже, – бормочу я. Это я виновата, что его похитили.

В следующее мгновение меня накрывает чувство защищенности, и я хмурюсь, глядя на Фрэнка во главе стола.

Микаэль прочищает горло, привлекая мое внимание.

– Похоже, это была идея владельца компании – взломать нашу систему безопасности и украсть информацию для своего нового стартапа. Наша главная проблема в том, что он по глупости поделился формулой со своими акционерами, чтобы получить необходимую поддержку.

– Что делает эта формула? – спрашиваю я его.

– Эффект сначала вызывает эйфорию, омоложение наступает почти мгновенно, но после приема у людей остается лишь несколько месяцев жизни, – говорит он.

Жаль, что этот цветок не один из тех афродизиаков. Тошнота подкатывает к горлу при мысли, что я могу быть виновна в чьей-то смерти.

– Ладно, ясно. Я понимаю, почему мы должны найти этих парней, но вечеринка по случаю помолвки? Мы ведь не помолвлены по-настоящему, – заявляю я на весь стол, хмурясь, когда Неро хихикает.

– Мы знаем, – говорит Микаэль.

– Для всех практических целей мы помолвлены, – четко произносит Фрэнк, и от его собственнического тона по спине пробегают мурашки.

На мгновение я позволяю себе обдумать эту мысль, но, в отличие от всех прошлых случаев, когда я сталкивалась с перспективой обязательств с мужчиной, сейчас я чувствую лишь безопасность и защищенность. Это странно.

– Но ты же знаешь, что я сделала это только для того, чтобы ты не, ну знаешь… – я провожу рукой по горлу.

– Мэр устраивает вечеринку по случаю вашей с Фрэнком помолвки и ждет вас из-за его щедрого пожертвования городу, – говорит Микаэль.

– О боже, – я со стоном провожу руками по лицу и опускаю локти на твердую деревянную поверхность стола. Теперь понятно, почему он хотел меня убить.

– В любом случае, ты нужна нам там, Бернадетт. Фрэнк печально известен тем, что посещает только мероприятия, которые устраивает сам, а мэр пытается переиграть всех, став первым, кто примет Фрэнка под своей крышей, так сказать. Проблема в том, что Pelican Group, компания, укравшая собственность Talbot, теперь в сговоре со всем советом директоров и обновили меры безопасности. Нам нужен код доступа с его устройства, чтобы сузить список в телефоне Джекмана, и сделать это должна ты. Мы уже разместили группу наблюдения на месте проведения мероприятия, и все готовы к тому, чтобы получить список у Чарльза Джекмана, владельца Pelican Group, – говорит Микаэль.

Я замираю, узнав это имя.

– Того самого фармацевтического магната?

– Да, но ты не идешь. Это слишком опасно, – заявляет Фрэнк с конца стола, и его тон не допускает возражений.

Живот болезненно сжался, когда наши взгляды встретились, а за спазмом следует резкая волна собственнического инстинкта.

В большинстве случаев я могу сама о себе позаботиться, а с целым отрядом спецназа на подхвате это будет проще пареной репы.

Я прикусываю губу, не зная, как отреагирует Фрэнк, но пусть уж он лучше сейчас поймет, что я могу сама принимать решения. И я считаю правильным остановить гибель людей. Особенно когда это изначально происходит по моей вине.

– Значит, вы говорите, что у меня будет возможность взломать плохих парней на моей собственной помолвочной вечеринке? Я в деле, как купальник на теле! – заявляю я.

Бруно громко смеется, а его близнец фыркает, в то время как выражение лица Фрэнка становится убийственным.

– Это наиболее разумный выход, и ты это знаешь. Мы уже некоторое время ведем наблюдение и сможем ее защитить, – говорит Микаэль.

– Слишком много может пойти не так. Спустя минуты после того, как я велел тебе сосредоточиться на партиях и оставить ее мне, я нашел ее в загоне Брома, – говорит Фрэнк Микаэлю, и по комнате проносится не один возглас удивления.

– И как она выжила? – спрашивает Неро, пристально глядя на Фрэнка.

– Я ему понравилась, – я пожимаю плечами и замечаю, как Бруно кивает мне с выражением лица, говорящим, что он впечатлен.

– Если не сделаем это завтра, можем упустить шанс. На вечеринке будут все, кто хоть что-то значит в обществе, и члены совета, получившие дозу формулы. Мы можем использовать систему отслеживания, которая уже установлена на ней, – говорит Микаэль.

– Погоди. Вы все это время следили за мной? – перебиваю я.

– Если бы нет, ты бы умерла в тот день с Бромом. Трекеры были с тобой с самого приезда. Когда ты сказала, что тебе натирает обувь, я подумал, что ты меня раскрыла, – произносит Фрэнк тоном, будто имел полное право нарушать мою приватность.

Я вспоминаю, как тогда подумала, что, возможно, в сапог попала соломинка или что-то в этом роде.

– Каждая часть твоей одежды снабжена датчиками местонахождения, даже твое новое платье и туфли для гала-вечера. Он так завелся с твоим появлением, что не может выпустить тебя из виду, но при этом приказал отключить камеры в доме почти в тот же день, как ты прибыла, – с усмешкой говорит Бруно, глядя на Фрэнка через весь стол.

– Достаточно, – резко обрывает его Фрэнк, но не выходит из себя.

Слежка на самом деле не беспокоит меня. На его месте я поступила бы точно так же, если бы мы поменялись ролями и он взломал мою многомиллиардную империю. Но нелогично, зачем ему понадобилось отключать наблюдение в доме. Если только он не хотел, чтобы другие видели…

Я вспоминаю все, что мы делали в этом доме, за этим самым столом, где сейчас сидим, и слегка краснею. Я встречаю взгляд Фрэнка и приподнимаю бровь.

– Что именно мне нужно сделать? – спрашиваю я Микаэля.

Мы с Фрэнком можем обсудить, зачем он отключил камеры, позже, когда вокруг не будет лишних ушей.

Его взгляд становится жестче, он поджимает губы, но не протестует и не оспаривает моего участия снова, и я понимаю, что, возможно, у нас действительно есть шанс, даже когда на меня ни с того ни с сего накатывает волна беспокойства.

Я смотрю на Фрэнка, его ноздри раздуваются, и я замечаю, как он снова стискивает зубы. Я могу представить, что он переживает: Микаэль ясно дал понять, что я должна ехать, и Фрэнк явно борется с собой.

Я практически чувствую это, просто глядя на него. Он не хочет, чтобы я ехала, ни капли.

Волна нервозности прокатывается по мне, когда наши взгляды встречаются, и до меня доходит, что происходит.

Приходит ясность, мои глаза расширяются в шоке.

Эти эмоции – не мои. Это чувства Фрэнка.

Глава 31

ФРЭНК Н. ШТЕЙН



Энергия начинает бурлить в грудине, когда я ловлю взгляд Бернадетт. Я не могу позволить ей сделать это. Если с ней что-то случится…

Мысль о том, чтобы остаться в этом существовании без нее, открывает передо мной бездну пустоты. Если я потеряю ее, город никогда не оправится от взрыва моей силы. Я уже привязан к ней гораздо сильнее, чем к кому-либо прежде, и мысль о ее утрате рождает во мне зияющую пропасть отчаяния, подобную извергающемуся вулкану, изрыгающему разрушение.

– Успокойся, большой парень. Это будет весело, – говорит Бернадетт.

Мои брови взлетают, а уголки губ искажаются от презрения.

– Ничего весёлого в этом нет, и ты не пойдёшь. Ты можешь легко перегореть, такие светские мероприятия бывают чертовски напряжёнными.

Ее рыжие брови сходятся на лбу, и лицо заливается румянцем.

– Ты забыл, что у меня были уроки светского этикета с тех пор, как я научилась ходить? То, что я не люблю носить каблуки, не значит, что я не умею этого делать.

– Мы знаем, что Чарльз хранит список тех, кому ввели формулу, в своем личном телефоне. Он печально известен тем, что занимается бизнесом в нерабочее время, и только его секретарь имеет доступ к компьютерной базе данных. Маловероятно, что данные хранятся обычным способом, поэтому нам нужно, чтобы ты каким-то образом получила доступ к его телефону, – заявляет Микаэль.

– Я могу это сделать, – выдыхаю я. Если нам нужен кто-то для такого дела, пусть это будет кто-то другой. Не обязательно она.

Бернадетт приподнимает бровь, глядя на меня через стол.

– О, так ты умеешь взламывать мобильное ПО и устанавливать необходимое шпионское обеспечение, чтобы получить список без необходимости пользователю что-либо нажимать?

Мои челюсти сжимаются.

– Тогда кто-то другой, – бормочу я.

– Ты можешь запустить код на устройстве просто находясь поблизости? – спрашивает ее Микаэль.

– Конечно, могу, – она усмехается, словно то, о чем он говорит, – сущие пустяки.

Гордость наполняет меня вместе с изрядной долей уважения, пока они обмениваются словами и аббревиатурами, о которых я не знаю ничего, и беглый взгляд по комнате подсказывает, что команда тоже прониклась уважением к Бернадетт.

– Все состоится в «Пьере»⁵⁹, – объявляет Микаэль.

Оранжевый цвет начинает заволакивать мое зрение, а в животе закручивается горячее, судорожное ощущение. Желание прикоснуться к ней, заявить на нее права и ускорить образование связи, пронзает все мое существо.

– Погоди, «Пьер»? О боже, мы пройдем по красной дорожке? – Бернадетт ахает.

Глаз начинает подергиваться при мысли о том, что мне придётся стоять столбом, пока она будет проворачивать свою секретную операцию, чтобы забрать формулу у людей.

– О боже, я должна сказать Обри. Она никогда не простит меня, если я не скажу. Мне понадобится мой телефон. Я могу использовать вредоносный тег вместе со всеми необходимыми кодами для взлома, чтобы никто не заметил, – говорит она, и в ее голос просачивается возбуждение.

За столом поднимается шум – все обсуждают, что хотят внедрить, а у меня в висках начинает пульсировать боль, руки сами собой сжимаются в кулаки.

Чем дольше они говорят, тем очевиднее становится, что она, возможно, права, утверждая, что только она может выполнить эту работу, и у нас нет времени искать кого-то со стороны.

Она должна пойти.

Это осознание означает, что у меня нет выбора.

Я поднимаюсь на ноги.

– Закройте за собой, – бросаю я им, сытый по горло их присутствием.

Оказавшись рядом с Бернадетт, я вытаскиваю ее из стула, игнорируя ее протесты, в то время как внутри меня взрывается чувство собственничества.

– Эй! – кричит она.

Я перекидываю ее через плечо, внутренне усмехаясь тому, как ее возмущение заглушает ворчание Микаэля о необходимости соответствующего планирования. Это может подождать.

Все они могут. Завтра утром будет более чем достаточно времени, чтобы снова обсудить план, если Микаэль так озабочен. Сейчас же есть другие, более важные дела.

– Ладно, похоже, мы уходим, – бормочет Бернадетт у меня над плечом, пока я выношу ее из комнаты.

Бруно свистит, и я слышу тихий смешок Микаэля, но не обращаю на них внимания.

Я поднимаюсь наверх, пока она трещит о бессмысленных вещах, запланированных на завтра, а мой разум лихорадочно ищет способы ускорить укрепление связи.

Самое очевидное решение – трахнуть ее до беспамятства. Жажда вырывается из-под контроля, подстегивая желание подчинить ее себе, но сильнее этого – охватившее меня чувство собственничества, которое жаждет отдать ей часть себя, чтобы сделать ее сильнее.

Связь между парами может усиливаться, чем дольше две стороны находятся рядом, и обычно это сопровождается непреодолимой жаждой совокупления для укрепления уз, но не все пары одинаковы. Неважно. Я сделаю все необходимое, чтобы увеличить ее шансы на бессмертие. Возможно, со временем Джекил сможет придумать что-то, чтобы усилить это состояние. Полная противоположность тому, о чем я просил его изначально.

– Ты меня слушаешь? – спрашивает она, когда мы на полпути по лестнице.

– Конечно, слушаю, – лгу я, поправляя хватку на ее ноге и проводя пальцами опасно близко к стыку бедер.

Она взвизгивает, но по связи протекает ощущение возбуждения.

Быстро добравшись до нашей комнаты, я захлопываю за нами дверь, окидываю взглядом стены, зажигаю свет силой мысли и мягко опускаю ее на кровать.

– Это так круто, как ты это делаешь, – мурлыкает она, ее взгляд прикован к простой лампе на прикроватной тумбочке.

Она имеет в виду телепатическое включение света.

– Возможно, и ты скоро сможешь это делать.

Медно-красные волосы струятся по синим простыням, словно река лавы. Это не один оттенок, а смесь цветов, где отдельные пряди ловят свет, как отполированная латунь. Ее выразительные зеленые глаза прикованы ко мне, я скольжу взглядом по пышной, соблазнительной фигуре, отмечая, как свет ложится на мягкие изгибы ее тела.

Я снимаю с ее лица голубые очки и кладу рядом с лампой, пока потребность прикоснуться к ней граничит с одержимостью, и достаю баночку с зельем, чтобы подготовить ее тело к моему вторжению. Каждая клетка моего существа вибрирует от жгучего, неотложного желания обладать ею.

Она пожирает меня взглядом с кровати, зрачки ее расширяются, когда я срываю с себя футболку и подхожу к ней с обнаженным торсом.

Я протягиваю руку, чтобы прикоснуться к ней, скольжу ладонями по каждому доступному дюйму ее кожи с края кровати и быстро освобождаю ее от одежды. Мой член твердеет.

Внезапно ее рука ложится поверх моей, останавливая движение к самой женственной ее части.

– Знаешь, я никогда не испытывала таких чувств к кому-либо, и мой опыт с мужчинами был далеко не самым удачным

Я замираю и говорю ей первую правду о себе, которая приходит на ум.

– Я не обычный мужчина, Бернадетт.

От нее исходит уязвимость, за которой следует стремительная волна желания и нежности. Меня охватывает облегчение от осознания, что я уже не безразличен ей. Я хочу покорить каждую ее частицу.

– Я знаю, и все это очень безумно и внезапно. Но я тебе доверяю, – говорит она, бросая мне понимающую улыбку, и в ней есть нотка нежности.

Слова, чтобы сказать ей, что она моя пара, что наши жизни теперь неразрывно связаны, хочет она того или нет, застревают у меня в горле. Я не сомневаюсь, что Бернадетт в конечном счете мне откроется, но мы похожи в том, что нам обоим трудно впускать кого-либо в свое сердце.

Я верю в выбор судьбы, в мою идеальную предназначенную пару.

Я наблюдаю, как она протягивает руку, голодными пальцами скользя по джинсовой ткани, заставляя меня стискивать зубы, чтобы не потерять контроль полностью от этого мягкого прикосновения.

– А теперь прикоснись ко мне, – приказывает она.

Я погружаю пальцы в мазь и прикасаюсь к ее киске, с рычанием отмечая, как они становятся скользкими от ее влаги. Я быстро стаскиваю джинсы и нижнее белье, сбрасывая заодно и обувь.

– Ты такой красивый, – говорит Бернадетт, раскинувшись на кровати, как воплощение соблазна, созданное, чтобы утолить мой голод.

Словно стрела, пронзающая грудь, до меня доходит: эта хрупкая женщина стала целым моим миром и укротила меня за несколько дней.

Моя.

Она – моя одержимость, и я никогда не отпущу ее.

Я взбираюсь на кровать к ней и провожу пальцем по нежной мягкой нижней губе, прежде чем наклониться для поцелуя. Я опустошаю ее рот, пока она не превращается в задыхающуюся, извивающуюся массу подо мной, затем снова касаюсь ее губ и опускаюсь ниже.

Сегодня ночью каждый дюйм ее тела будет принадлежать мне.

Она требует от меня все больше и больше, сжимая, сминая в ответ, впиваясь в мои волосы, пока костер страсти не поглощает нас обоих.

– Это ты прекрасна, – говорю я ей, глядя в расширенные зрачки и раскрасневшиеся щеки.

Наслаждение пульсирует в моих венах, я прижимаюсь лицом к ее груди, яростно лижу и сосу соски, наслаждаясь тем, как ее дыхание перехватывает, когда я слегка покусываю их. Я хватаю ее за задницу, сжимаю, ласкаю, обожая эту мягкую тяжесть в своих ладонях, прежде чем пальцы движутся к ее скользкому, пульсирующему бугорку и начинают работать с ним.

Ее спина выгибается с криком, она стонет мое имя, пока я дразню и ласкаю ее складки, усмехаясь про себя, когда она хватается за меня руками, пытаясь притянуть ближе. Электрический ток поднимается во мне, звук с ее губ превращается в вопль, и она теряет себя в моих ласках. Наконец, я опускаюсь ниже по ее телу, и ее бедра сжимаются вокруг моей головы, а мой язык яростно работает у ее входа.

– О, блядь! – кричит она.

Я дразню ее клитор большим пальцем, размазываю влагу и играю с ней, пока ее кожа не покрывается легкой испариной, а из губ не вырываются бессвязные звуки. Я вкушаю, сосу, лижу и трахаю ее своим ртом, пока она не превращается в трепещущий, лепечущий комочек.

С каждым движением языка я проталкиваю через нашу связь свое желание к ней, вкладывая в это всю свою одержимость, чтобы она ясно поняла: она, блядь, моя.

Я вписываю свое имя в ее киску ртом, взглядом скользя вверх по ее восхитительно округлому телу, которое извивается и вцепляется в простыни.

Ты.

Моя.

Влага хлещет из нее, ее пальцы на ногах подгибаются, а тело извивается в ощущениях, когда она, вскрикивая, кончает на моем лице. Я нежно ласкаю ее языком и продолжаю работать с ее пиздой, учащенно проникая в нее, и ее ноги начинают дрожать вокруг моей головы от нового оргазма.

Прежде чем она успевает прийти в себя, я поднимаю ее на руки и опускаюсь на кровать, усаживая ее к себе на колени, отводя пряди волос с лица, пока она лежит на моей груди.

Мой член дразнит ее вход, трется, не проникая внутрь, а я жду, когда она успокоится. Это происходит медленно, но я вижу, что она хочет большего, по тому, как ее соблазнительные бедра покачиваются, влажностью скользя по головке моего члена, и вздрагивают, когда пирсинг задевает ее центр. Она протягивает руку, берет мой член и снова проводит им по своим сокам, медленно опускаясь на него, принимая меня внутрь.

Я сжимаю ее бедра, когда ее сладкая пизда содрогается и трепещет от моего проникновения, пока наконец наши тела не сливаются в одно.

Она скользит еще глубже по моей длине, не в силах принять меня целиком, растянутая до предела. Мы стонем в унисон, когда она медленно вращает бедрами, обволакивая мой член.

Взор заволакивает оранжевый свет, пока она тает вокруг меня, и я начинаю встречать вращение ее бедер толчками.

Я приподнимаюсь и притягиваю ее лицо к своему, пока она скачет на моем стволе, и резко бью бедрами снизу, заставляя ее принимать более жесткие фрикции. С ее губ срываются высокие, стонущие вопли. Ее тугая киска сжимается наилучшим образом, а рот раскрывается в беззвучном крике. Тусклый свет бликует на блестящем пирсинге ее языка, пока я прижимаю ее к себе и вонзаюсь в ее влажный жар, входя с животной яростью, что удивляет даже меня.