Текст книги "Кодекс Охотника. Книга XXXXXХХXL (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

Глава 17

Где-то в Многомерной Вселенной

Банк Галактионовых

Хельга Галактионова прилетела воевать!

Сыклавиний ещё только заходил на посадку, а она уже стояла в стременах, высматривала осадные машины, вражеские знамёна и хоть какую-нибудь армию, которую можно весело заморозить! Катюха же обещала драку, и Хельга всю дорогу честно готовилась.

Армии под стенами не оказалось. Под стенами оказалась очередь.

Длинная, хвостом через всю площадь, люди и… гхм… нелюди с мешками, сундуками и тележками, на которых лежало что-то тяжёлое под рогожей. Банк над ней возвышался самым настоящим замком. Крепкие стены, высокие башни и тяжёлые ворота, и Машкину работу Хельга узнала сразу, у сестрички свой почерк. Наёмники на стенах при виде дракона дружно схватились за арбалеты, а вот очередь даже не думала разбегаться. Почтенные господа с мешками просто посторонились, пропустили садящегося Ссыклю и снова сомкнули ряды, ни на шаг не уступив своё место.

– Мда… – протянула Хельга, спрыгивая на камни. – Похоже, потерять своё место в очереди в этот банк здесь страшнее дракона.

Ссыкля обиженно фыркнул ледяной крошкой. Его, судя по всему, тоже задело.

У ворот её уже ждали. Очень красивая девушка в строгом платье поклонилась чуть ниже, чем требовала простая вежливость, представилась Линой, личной помощницей госпожи Анны, и попросила следовать за ней. Хельга шла по коридорам и с растущей тоской отмечала, что охрана здесь реально скучает, по коридорам все ходят шагом, а из-за дверей доносится только шорох бумаги и стук печатей.

Аня встретила её в кабинете, за столом, заваленным папками, и сразу поднялась навстречу.

– Хельга! – она обняла её крепко, по-сестрински. – Ты откуда здесь?

– Катюха сказала, у тебя весело, – Хельга отстранилась и требовательно огляделась. – Ну? Где враги? Кого бить?

– Пока никого, – улыбнулась Аня.

– Как это никого?

– А вот так. У меня сейчас война на бумаге, – Аня кивнула на стол. – Королевская палата контроля налогов прислала проверку, а три торговых дома одновременно подали на банк иск. Одновременно, понимаешь? Такие совпадения сами по себе не случаются. Кто-то очень хочет меня прижать, а заодно посмотреть, как я буду дёргаться.

– И что ты будешь делать?

– Ждать, пока он покажется, – пожала плечами Аня. – А он покажется! Такие всегда приходят сами, предлагать, типа, «помощь».

Хельга присмотрелась к ней внимательнее. Аня похудела, это было видно даже под строгим платьем, а под глазами залегли тени, которые не скрывала никакая пудра. Пальцы, которыми она поправляла папки, двигались чуть медленнее обычного.

– Сама-то ты как, Анька?

– Всё хорошо, – легко ответила Аня.

И Хлад внутри Хельги кольнул холодом. Тонко и тревожно, а ещё больно, как игла под ноготь. Первородный Хлад чуял ложь всегда, и сейчас ему соврали. Хельга промолчала, посмотрела на подругу ещё раз, улыбнулась в ответ и отложила это на потом. Не при помощнице же устраивать допрос.

Аня посмотрела на Хельгу и внезапно улыбнулась.

– А чего это мы тут? Лина, я на сегодня всё. Пойдём, расскажешь, как там наши детки и вообще последние новости.

Гость, предлагающий помощь, объявился уже на следующий день.

Демонический лорд из соседнего домена пришёл с таким же пафосом, как и Хельга, только без дракона. Высокий, с витыми рогами, в которые были вплетены золотые кольца, с острой бородкой и улыбкой, от которой хотелось пересчитать собственные пальцы. За ним шла свита, а за свитой два демона-начертателя несли пухлую папку с договором. Лорд готов был внести в банк такое количество золота, что Лина, услышав сумму, побледнела, а заодно предлагал выкупить все претензии торговых домов и уладить недоразумение с проверкой. По-дружески, разумеется, как партнёр.

Аня всё это выслушала с вежливым лицом и пригласила на подписание проверяющего из Королевской палаты. Сухонький господин с печатью на цепочке сел в углу и приготовился свидетельствовать.

А Хельгу Аня с утра попросила просто посидеть рядом.

– Охранять тебя?

– Что ты? Украшать кабинет! – улыбнулась Аня. – Ты же королева. Пусть видит, с кем имеет дело.

Она сейчас и сидела, развалившись в кресле и поигрывая кинжалом, в то время как родовая Гидра в её ножнах, казалось, явно заинтересовалась гостем, который нет-нет да и настороженно косился в её сторону.

Лорд говорил долго, красиво о деньгах и процентах. Демоны-начертатели раскладывали листы. Проверяющий что-то записывал. Хельга же за это время успела пересчитать подбородки проверяющего, кольца в рогах лорда и узоры на потолке, а потом, сама того не заметив, заморозила себе чай. Прямо в чашке, вместе с ложечкой. Лина тихонько забрала чашку и принесла новую, а Хельга мысленно пообещала себе, что в следующий раз на переговоры возьмёт газету с кроссвордами. Хоть какое-то занятие.

– Сделка абсолютно чистая, – проникновенно сказал лорд, положив ладонь на договор. – Никаких подвохов, госпожа Анна. Слово чести моего рода.

Хлад кольнул так, что Хельга чуть не подскочила.

Это была ложь, густая, жирная и наглая, в каждом слове, включая «госпожа». Она даже не стала думать, просто положила ладонь на стол возле руки Ани, и по полированному дереву от её пальцев пробежала тонкая белая изморозь. Аня скосила глаза на иней, потом на подругу, и во взгляде у неё что-то щёлкнуло. Совсем как в кассе, когда сходится итог.

– Лорд, – мягко сказала она, – не возражаете, если моя сестра взглянет на договор? Она у нас в таких вещах разбирается.

– Разумеется, – лорд благосклонно развёл руками. – Мне нечего скрывать.

Хлад кольнул в третий раз. Хельга подтянула к себе первый лист и положила на него ладонь.

Пергамент покрылся инеем. Сначала по краям, потом всё гуще, белые узоры поползли между строк, и в этих узорах начали проступать другие строчки. Мелкие, тёмно-красные, будто выжженные, они проявлялись одна за другой там, где ещё мгновение назад было пустое место. Она подвинула лист к проверяющему. Тот надел очки, наклонился и начал читать вслух, сначала уверенно, потом всё тише.

– «…при просрочке любого платежа банк со всеми хранилищами, залогами и вкладами переходит в собственность заёмщика…» – проверяющий сглотнул. – «…а кровь управляющей обращается в счёт процентов…»

В кабинете стало очень тихо.

– Это что же получается, – задумчиво протянула Хельга, – ты, уродец, мою сестру по процентам пустить хотел?

Лорд улыбаться перестал. Свита за его спиной тоже перестала притворяться людьми: с демонов поплыла маскировка, раскрылись крылья, у кого-то из рукавов полезли когти, а по полу потянуло серой. Демоны-начертатели благоразумно спрятались за папкой.

– Ну наконец-то! – от души обрадовалась Хельга и поднялась.

Хлад вышел из неё сразу. По стенам кабинета рванул иней, на её плечах и груди сам собой проявился ледяной доспех, а ближайший демон, который уже замахивался, так и застыл, с поднятой лапой и очень удивлённым лицом, превратившись в довольно уродливую ледяную статую. Второго Хельга встретила кулаком в челюсть, и демон тоже уже в процессе превратился в ледышку, после удара превратившись в ледяное крошево. Третий попытался поджечь её адским пламенем, но пламя на подлёте покрылось инеем и осыпалось на ковёр красивыми красными снежинками.

– Вот это я понимаю, весело! – рассмеялась Хельга и пошла на следующего.

Лорд оценил расклад быстрее своей свиты. Он рванул к окну, выбил его вместе с рамой и сиганул вниз, на площадь, где прямо в воздухе уже раскрывался портал, дохнувший жаром. Хельга выглянула следом и даже не стала прыгать. Внизу, посреди площади, лежал Ссыкля, и ему эта суета давно не нравилась. Дракон поднял голову, лениво дохнул, и портал замёрз, не успев раскрыться до конца. Так и повис над площадью ледяным кольцом, внутри которого застыло пламя. Лорд с размаху влетел в него, ударился башкой, сломал один рог и сполз на брусчатку.

А очередь, между прочим, так и не разошлась, только плотнее прижала к себе мешки и с огромным интересом наблюдала за происходящим.

Лорд вскочил, развернулся к банку, и тут из-за спины Хельги ударило золото.

Аня стояла у разбитого окна, вскинув руку, и из её кабинета, из шкатулок, из мешков на столе, из каждой щели, где завалялась хоть одна монета, поднялся звенящий рой. Монеты пронеслись над площадью, облепили лорда со всех сторон, свились в тяжёлые сверкающие цепи и прижали его к брусчатке так, что он только хрипел. Хельга присвистнула: про Магию Золота она, конечно, слышала, но видеть, как Анька пеленает демонического лорда его же собственными, по сути, деньгами, было отдельным удовольствием.

А потом золото посерело.

Хельга заметила это первой. По сверкающим цепям прошла серая рябь, монеты потускнели, будто из них разом выпили весь блеск, и цепи осыпались с лорда пеплом. Аня покачнулась и вцепилась в подоконник. Хельга подхватила её под локоть, а лорда внизу, не глядя, вморозила в брусчатку по самую шею. Пусть полежит, подумает о процентах.

– Ань?

– Всё хорошо, – выдохнула Аня, выпрямляясь. – Просто устала.

На этот раз Хлад долбанул изнутри так, что заныли зубы.

Дальше Аня взялась за то, что умела лучше всякой магии. Лина принесла правила банка, которые лорд, как и любой посетитель, подписал на входе. В правилах чёрным по белому значилось, что любое насилие в его стенах обращает внесённый залог в пользу банка, а залог лорд оставил щедрый, чтобы произвести впечатление. Проверяющий, бледный, но очень довольный своей ролью свидетеля, заверил всё, что видел, и пообещал свернуть проверку. Торговые дома, которым лорд, как выяснилось из его же бумаг, заплатил за иски, внезапно обнаружили, что очень заняты объяснениями перед палатой, и иски отозвали сами.

А очередь на площади после всего увиденного вдруг стала вдвое длиннее. Вкладчики, у которых из-под плащей то и дело мелькал то хвост, то коготь, решили, что банк, который в один день вморозил в брусчатку демонического лорда и не потерял ни монеты, заслуживает куда больших вкладов. Лина, принёсшая новые цифры, держалась за дверной косяк.

– Ну вот, – сказала Аня, подписав последний лист, и откинулась на спинку кресла. – Благосостояние рода выросло. А ты переживала, что подраться не дадут.

Хельга не ответила. Она смотрела на Анины руки.

Аня держала их на коленях, но спрятать всё равно не успела. Пальцы мелко дрожали, под кожей на запястьях тянулись тонкие серые прожилки. Хельга дождалась, пока Лина выйдет, подошла, присела на край стола и взяла подругу за руку. Пальцы оказались ледяными. Даже для неё.

– Всё хорошо, говоришь? – тихо спросила Хельга.

Аня попыталась улыбнуться, потом посмотрела ей в глаза и улыбаться перестала.

– Я забыла, что ты чуешь ложь, – устало сказала она.

– Рассказывай.

И Аня рассказала. Проклятие Пустоты, которое когда-то чуть её не убило, никуда не ушло. Михаэль тогда вытащил её с того света, загнал эту дрянь вглубь, и долго было тихо. А потом она начала просыпаться. Сначала изредка, потом всё чаще, и каждый раз, когда Аня всерьёз бралась за золото, Пустота кусала её изнутри, будто напоминала, кто здесь на самом деле хозяин её крови.

– Катя знает?

– Никто не знает. И не должен, – Аня сжала её пальцы. – Хельга, пожалуйста. Катя сразу скажет Саше. А Саша бросит всё и прилетит сюда. У него там сейчас такое творится, что он и так рвётся на части. Он мне не поможет, только себя подставит. Не говори ему. И девочкам не говори. Пожалуйста.

Хельга молчала, а Хлад внутри неё ворочался, как зверь, учуявший чужого, и она теперь понимала почему. В Аниной крови сидел холод, но неправильный, мёртвый и пустой до самого дна. И её собственный Хлад, живой, древний, первородный, ощетинился на него всей своей силой.

– Хорошо, – сказала Хельга наконец. – Саше не скажем. Девчонкам тоже.

Аня выдохнула и прикрыла глаза.

– Я сама разберусь, – добавила Хельга.

– Как?

– Пока не знаю, – честно призналась она. – Но разберусь. Ты моя сестра, Анька. И если эта Пустота лезет в мою семью, значит, у нас с ней личное.

Она вдруг вспомнила, что бабушка обещала рассказать про Источник после праздника. А сама она сбежала с праздника раньше, чем до этого разговора дошло. Ничего, значит, придётся вернуться в Пантеон и договорить.

Додумать эту мысль ей не дали: на площади что-то загрохотало, и следом раздался знакомый голос дракона, на этот раз возмущённый до глубины души.

Хельга выглянула в разбитое окно. Посреди площади, рядом с вмороженным лордом, раскрылся огромный портал, пышущий багровым жаром, и из него одна за другой выкатывались телеги. Тяжёлые, просевшие под весом сундуков, они ехали медленно и громыхали на всю площадь. На передней восседал маленький злобный то ли демон, то ли бес в красной повязке на лбу и держал над собой флаг. Тележки толкали черти, и у каждого на шее болталась бирка с номером.

Следом из портала вышел молодой человек в аккуратном сюртуке, со свитком под мышкой, огляделся, заметил вмороженного лорда, сочувственно поцокал языком и пошёл прямо к воротам. Очередь перед ним расступилась быстрее, чем перед драконом.

– О, – оживилась Аня, выпрямляясь в кресле. – Это Константин. Первая вира приехала.

– Какая ещё вира? – не поняла Хельга.

– Сатанинская, – Аня улыбнулась уже почти по-настоящему. – Инферно платит. Золотом, в мой банк. Райнер так договорился.

Вскоре Константин уже стоял в кабинете, целовал Ане руку и докладывал, что сундуков сегодня сорок тысяч, по описи всё сходится до последней монеты, он лично пересчитал дважды, а Сатана, пока подписывал ведомость, икал так, что пришлось делать перерыв.

– Знакомься, Хельга, – сказала Аня. – Константин. Наш акционер. И с недавних пор администратор Инферно.

– Инферно? – переспросила Хельга подозрительно ровным голосом.

Константин ещё успел вежливо улыбнуться, а в следующий миг уже висел над полом. Хельга держала его за отвороты сюртука одной рукой, и ткань на глазах покрывалась инеем.

– Вот ты-то мне и объяснишь, – ласково сказала Хельга, – кто такая Ламия и какого хрена она нянчит моего сына.

Константин посмотрел вниз, на свои болтающиеся ноги, потом на Хельгу, и, к его чести, совсем не испугался.

– Ламия? – уточнил он. – Второй Генерал Инферно?

– А у вас их много?

– Генералов много. Ламия одна, – Константин аккуратно развёл руками, насколько позволял висящий сюртук. – Её Сатана приговорил, а она сбежала. У меня по описи она числится, а по факту её нет. Признаться, я рад, что она нашлась. Теперь хоть знаю, где она.

– Она нашлась в детской у моего сына! – рявкнула Хельга. – На ступеньке у трона! В платье, которого на ней почти нет!

– Она отдала вашему сыну душу, – спокойно сказал Константин. – Целиком и навсегда, я наводил справки. У демонов это не фигура речи, госпожа Хельга. Это контракт, который нельзя расторгнуть. Предать его она не сможет физически. Так что, если говорить как администратор Инферно, надёжнее няньки для вашего сына не найти во всей Многомерной.

Хельга прислушалась к себе: Хлад молчал, значит, Демонолог не врал.

– А то, что она с Купером… – начала она.

– Вот это уже точно не по моей части, – быстро сказал Константин. – У нас в Инферно это называют служебным романом. И, как правило, не мешают с бизнесом.

Хельга подумала ещё немного и поставила его на пол. Константин отряхнул с сюртука иней, поправил свиток под мышкой и обернулся к Ане.

– Кстати, – сообщил он. – Вообще-то я не один. У меня попутчик.

Из-за его спины, из коридора, донеслось неторопливое, уверенное постукивание каблуков. В кабинет с королевским спокойствием вплыла худощавая старушка в тёмном платье, с камеей у ворота, кольцами на каждом пальце и такой безупречной причёской, будто весь путь через портал она проделала в кресле у парикмахера. Она остановилась на пороге и цепко оглядела кабинет: разбитое окно, папки, иней на стенах и присутствующих, причём присутствующих, судя по лицу, оценила дешевле всего.

– Бабуля⁈ – Аня вскочила.

– Анечка! – Сара Абрамовна раскрыла объятия. – Деточка моя золотая! Ой, а что ж ты такая бледная? Опять плохо кушаешь?

– Всё хорошо, бабуль, – сказала Аня, обнимая её.

Хлад снова кольнул, и Хельга сделала вид, что разглядывает потолок.

– Хорошо у неё, – фыркнула Сара Абрамовна, отстраняясь. – Я вижу, как у неё хорошо. Окно разбито, на площади какой-то рогатый в землю вмёрз, а этот поц всю дорогу пересчитывал сундуки вслух, как будто считать не умеет.

– Я вёл опись, Сара Абрамовна, – с достоинством сказал Константин.

– Опись он вёл, – Сара Абрамовна повернулась к Хельге и прищурилась. – А, Снегурочка наша любимая! Твой, деточка, дракон на площади лежит? Ты мне скажи, кто окно разбил? Там же каждый камень застрахован, и стёкла, я надеюсь, тоже!

– Рогатый, – Хельга кивнула на площадь. – А я его потом заморозила.

– Умница, – неожиданно одобрила Сара Абрамовна. – Значит, будем спрашивать с обоих, и со страховщиков, и с рогатого. Ну, чего встали? Ставьте чайник. Я с дороги, а у вас тут, я смотрю, весело.

* * *

Собственный Скульптор в роду – это, конечно, жирный подарок. Ну сами посудите: с Виктором сильнее станет род, а вместе с родом и Земля, потому что любая старая статуя на этой планете теперь может оказаться охранником, и дворец Лизы тут только начало. Только мечтать об этом можно долго, а заниматься надо нормальными делами.

А ещё, когда первая радость схлынула, в голову полезли мысли, от которых улыбаться уже не хотелось. Неогранённый алмаз, говорите? Самородок без всякого наставника, который сам себя назвал Скульптором и живёт свою первую жизнь? Ну-ну, а я сам, между прочим, живу не первую и снаружи выгляжу как самый обычный парень, так что в подобные сказки верю плохо.

Если сложить всё, что я знаю, картинка выходит очень интересная. Дара у Виктора духовным зрением не видно вообще, пока он сам не возьмётся за работу. У Костяного теперь самозванец на хозяйстве, а как его зовут, мне так никто и не сказал. И вот в эти самые дни у моих ворот появляется ещё один Скульптор, совсем пацан. Полгода собирался ко мне прийти, а дошёл только после пожара, как будто кто-то очень постарался, чтобы у парня не осталось выбора, куда идти.

Может, он, конечно, просто уникум, бывает и такое. А может, внутри у него сидит кто-то ещё и прячется так хорошо, что моих сил вскрыть его сейчас не хватает. Обидный вариант, если честно: кто-то устроился у меня под самым носом, а я его не вижу. Чуйка при этом молчала, что одновременно и радовало, и бесило.

Решать всё равно придётся позже, а подстраховаться можно прямо сейчас, раз уж телефон у меня в руке.

– Слушаю, господин! – ответил Москаленко сразу, будто держал трубку наготове. С этого обормота станется.

– Дима, за новеньким присмотрите построже, – сказал я. – За Виктором, который сейчас в мастерской Кренделя обитает. Наблюдайте незаметно, вежливо и без грубостей, человек нам полезный, но чтобы всё время был у вас на виду.

– Подозреваемый или ценный кадр? – по-деловому поинтересовался глава моей гвардии.

– Ценный подозреваемый, – подумав, ответил я. – И с оружием к нему близко не подходите, статуя у него нервная.

Москаленко хмыкнул, но вопросов задавать не стал, за что я его и ценю. Ну, и ещё за тотализатор, чего уж там.

Потом я спустился в подвал. Папа-голем наверх не поднимается, его пост внизу, у входа в нижние уровни, и чужих он туда не пускает. Я постучал костяшками пальцев по каменной створке.

– Новенького видел? – начал я. – Виктор, Скульптор. Так вот, он у нас теперь не гость. Жить и работать будет здесь, так что встречаться вы будете часто.

Камень глухо стукнул в ответ.

– Но и своим я его пока не считаю, – продолжил я. – Вниз не пускать. А вот поговорить с ним разрешаю. Парень про големостроителей читал, статуи оживляет, а ты у нас голем со стажем, так что общих тем у вас наберётся. Как вы там будете общаться, это уже ваше дело. Мне интересно, что он расскажет, когда меня рядом не будет.

Створка ответила двумя тяжёлыми ударами, и по подвалу прокатился гул. Надеюсь, это было «понял», а не «пошёл знакомиться прямо сейчас». Папе-голему я доверяю полностью, а големы со скульптурами, если подумать, где-то даже родня. Глядишь, ему Виктор и выложит то, чего не скажет мне.

Из подвала я вышел во двор и встал как вкопанный.

Яблоня, которую Затупок посадил на месте моей беседки, в день посадки была палкой с листьями. Сейчас передо мной стояло молодое деревце мне по пояс, уже с настоящими ветками и плотной листвой. Я, мягко говоря, офигел.

А под деревом сосредоточенно пыхтел Поручик. Он пятился задом, вцепившись зубами в мешок размером с себя самого, дотащил его до яблони, развязал и аккуратно высыпал содержимое под самый ствол, а потом ещё и разровнял маленькой лопаткой, как заправский садовник.

– Это что такое? – спросил я, подходя ближе.

«Ну, удобрения, » – ответил он, не отрываясь от работы.

– Что за удобрения?

«Чудесные.»

– А где взял?

«Ну я же Избранный, » – он глянул на меня очень снисходительно. – «У меня свои каналы.»

Тут я офигел второй раз подряд. Хотя чему удивляться? У Пупсика теперь свои «каналы». Личные порталы ему Многомерная выдала сама, и куда он по ним бегает, мне никто не докладывает.

Затупок закончил с разравниванием, отряхнул лапы и уселся передо мной. Покосился на яблоню, потом на меня, и я сразу понял, что разговор будет серьёзный. Тем более что начал его он сам.

«Мне пора на следующее испытание, » – сообщил он. – «Многомерная зовёт, а за яблоней кто-то должен присмотреть.»

Я заржал.

– А я тут при чём?

«Но я бы хотел, чтобы присмотрел ты, » – на полном серьёзе заявил Затупок.

Я вгляделся в его морду и понял, что он ни хрена не шутит. Чудо-Яблоня для него сейчас самое ценное, что есть во всей Многомерной, и он совершенно спокойно предлагает мне бросить все дела и сторожить дерево. И это мне, на котором, пока Лиза в Крепости, висит целая Империя, Земля, Араз и куча всякой «важности»!

– А Братан не справится? – осторожно уточнил я.

«Не, ну ты что, » – медоед даже лапами всплеснул. – «Я его люблю, но он ту… не очень умный!»

И ведь говорил он это совершенно искренне. Я смотрел на него и не понимал, смеяться мне или плакать. Медоед, блин, поумнел! Ещё недавно он обсыкал всё подряд и самоубивался, падая с деревьев, а теперь Братан для него, видите ли, тупой.

– Шнырька? – с надеждой спросил я у воздуха.

Тень возле бочки возмущённо заколыхалась, и из неё показалась недовольная морда мелкого.

– Ещ-щ-щё чего! – зашипел он. – Мне эта ваш-ш-ша яблоня на кой-хрен ш-ш-шдалась? Я Теневой Король! Ищ-щ-щи ш-ш-шебе другого ш-ш-шадовника!

И нырнул обратно, не дожидаясь ответа, как и положено Его Величеству.

Затупок тем временем поднялся на задние лапы, скрестил передние на груди и посмотрел на меня сурово. Снизу вверх, конечно, но у него и снизу вверх как-то получилось свысока. Смысл был понятен без всяких слов: если моей яблоне будет грозить опасность, ни на какое испытание я не пойду.

– Ну вот, начинается шантаж, – расстроился я.

И самое паршивое, что шантаж работал, ведь испытания мне нужны не меньше, чем ему. А из сильных на Земле сейчас, как назло, почти никого не осталось. Волк со своими ребятами через Араз отправился в гости к Хронике, на её планету, Бухич у братьев, Лиза там же, а остальные по уши в делах. Можно было позвать Бурбулиса, но он же её пропьёт. Или начнёт самогоном поливать, чтобы росла веселее.

Я перевёл взгляд на ведёрко у корней. Там лежало что-то серое и мелкое, на вид обычная зола из печки.

– Это что, пепел?

«Не просто пепел, а вулканический пепел, » – важно сказал Затупок. – «Со специальной планеты. Со специального вулкана.»

Я потянулся к ведёрку силой, потому что от пепла шло что-то горячее и очень знакомое. Такую наглость я узнал бы где угодно.

– Ты что, к Карамельке через пол-Многомерной сгонял?

Поручик пожал плечами с видом «подумаешь, мелочи какие». Только меня не обманешь: внутри он сейчас прямо раздувался от гордости и пыжился, какой он крутой перец.

Тут меня разобрало уже по-настоящему.

– Так чего мы тогда велосипед изобретаем? – отсмеявшись, предложил я. – Давай сюда мою девочку. Она за яблоней и присмотрит.

Поручик уставился на меня круглыми глазами. Ему это, похоже, вообще в голову не приходило, и я заржал снова.

– Ну вот, – сказал я, вытирая слёзы. – Как только мне кажется, что ты окончательно поумнел, ты сразу меня разочаровываешь.

«Сам дурак, » – буркнул медоед и исчез.

А через секунду меня уже облизывала большая кошка размером с гиппопотама. Она встала во весь рост и положила передние лапы мне на плечи, так что я, Великий Охотник, на минуточку, чуть не сел прямо в свежее удобрение.

– Давно не виделись, милая, – сказал я Карамельке, гладя её по горячей шерсти.

«А почему ты не сказал, что этот меховой дурачок теперь по всей Многомерной может ходить как у себя дома?» – тут же уточнила она.

«Я всё слышу!» – обиженно заявил Поручик, который уже сидел рядом.

«А я и не скрываю своего мнения, » – хмыкнула пантера. Дерзила она всегда и всем, кроме меня.

– За яблоней присмотришь? – кивнул я на деревце.

Карамелька наконец слезла с меня, обернулась и оглядела яблоню, ведёрко и разровненный под стволом «чудесный» пепел.

«Ага, так вот для чего ты удобрения просил.»

– А он что, тебе даже не сказал, для чего? – удивился я.

«Не-а, я же говорю, тупая скотинка.»

«Эй! Я Избранный!» – возмутился Затупок.

«Ну, поздравляю, » – снова хмыкнула пантера.

– Такая охрана тебя устроит? – сквозь смех спросил я у медоеда.

Тот насупился и опять встал столбиком, скрестив лапы. Видно было, что он злится и обижается одновременно.

«Да хватит тебе, мохнатая жопа, » – Карамелька подошла к нему и неожиданно лизнула своим большим шершавым языком, от пуза до макушки. – «Ты же знаешь, что я любя.»

На этом медоед сдался и поплыл. Шерсть у него после её языка встала торчком в одну сторону, морда расплылась в довольной улыбке, и очень скоро он разрешил Карамельке охранять яблоню, выдал ей десяток указаний по поливу и свалил на испытание.

«Ну, что тут у нас нового?» – Карамелька с любопытством огляделась. – «Где твои самочки? Слышала, что у тебя котятки родились. Познакомишь?»

– Познакомлю, – пообещал я. – Только ты сначала сядь. «Котяток» у меня за это время набралось на целый прайд.