Текст книги "Кодекс Охотника. Книга XXXXXХХXL (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

Глава 12

«Добивочные» ракеты пошли одна за другой.

Белое пятно на экране ещё горело, когда в него вошла вторая ракета, за ней третья, потом десяток сразу, и дальше считать стало бессмысленно. Свет наливался, густел, разгорался изнутри, пока посреди чёрного неба не встало ещё одно солнце. Самое настоящее, злое и горячее, и смотреть на него через «Око Императрицы» было так же невозможно, как на наше собственное в полдень. Операторы по очереди накладывали фильтры, сыпали цифрами, кто-то в дальнем ряду молился вполголоса, я же стоял у стола и не мог отвести глаз.

Потому что по краю этого солнца пошли розовые отблески…

Сначала один, тонкий, как волосок. Потом ещё, и ещё, и через пару секунд вся кромка переливалась нежно-розовым, как торт на детском празднике. Красиво, сука, но!

Я медленно упёрся обеими руками в стол.

Розов… Гхм… Ну, Крендель, ну, сукин сын! А что он мне говорил? «Только немножечко в Дыроколе». А получается… с-с-сука… Изобретатель хренов, запихнул эту хтонь в ракеты и отправил в космос, пока я смотрел в другую сторону!

Если мы всё это переживём, я этого гения лично за уши подвешу. На самой высокой мачте над усадьбой. Рядом с родовым флагом, чтобы издалека было видно, что бывает с теми, кто лезет в запретные арсеналы без спроса.

– Что это за цвет? – спросил Морозов, прищурившись на экран.

– Лучше вам не знать, Иван Фёдорович, – честно ответил я. – Мне, если честно, тоже лучше бы не знать, но я знаю.

Я снял с пояса пластинку и вызвал Кренделя. На вызов ответил Говорушкин, причём голос у главного инженера был подозрительно бодрый.

– Слушаю!

– Где Крендель?

– В мастерской. Просил до конца испытаний не беспокоить. Сказал, что у него сегодня праздник.

– Передай ему, – сказал я очень спокойно, – что праздник у него будет потом. А я на этом празднике буду главным клоуном. Ну или он. Это как пойдёт.

На том конце помолчали.

– Он предупреждал, что вы позвоните, – осторожно сказал Говорушкин. – И просил передать, что его нет.

Я отключился. Морозов тактично сделал вид, что ничего не слышал, и снова уставился на экран.

Второе солнце начало гаснуть. Медленно и неохотно, но постепенно его яркость спадала, и сквозь остатки проступило Кольцо. Точнее, то, что от него осталось.

Обод больше не был ободом. Огромную дугу перекосило, как велосипедное колесо, по которому проехал грузовик, половина башен исчезла, а те, что остались, горели ровным розово-голубым пламенем. Гроздья накопителей на внешней стороне лопались по одной, выбрасывая в пустоту облачка искр. Секции, которые раньше так бодро перебрасывали друг другу нагрузку, теперь дёргались невпопад, а некоторые просто висели, мёртвые.

– Повреждения подтверждаются!!! – голос оператора сорвался на фальцет. – Множественные повреждения! Структура… структура теряет целостность!!!

Штаб взорвался радостными криками. Кто-то закричал «ура», кто-то захлопал, старый генерал у дальнего пульта обнял молодую связистку, а та так растерялась, что обняла его в ответ. Морозов выдохнул и позволил себе опереться на стол.

Я же пока не хлопал. Я напряжённо смотрел на шов межвселенского пробоя.

Там, где Кольцо выходило из пробоя, по ободу бежала трещина. Она шла от внешней кромки внутрь, медленно, но очень уверенно, и я видел, как по её краям лопаются жгуты силы. Кольцо рвалось пополам, и рвалось как раз по тому месту, которым входило в наш мир.

– Сейчас развалится, – сказал я и зачем-то добавил: – К хренам.

Тут оно и развалилось…

Дальняя половина осталась в пробое, в Равномерной Вселенной, а ближняя, та, что уже успела вылезти к нам, оторвалась и, как в дурном сне, пошла вниз. Не к Земле, слава всем богам, которых я знаю лично. Её разворачивало, закручивало, тащило куда-то вбок, и оператор, который вёл её на экране, вдруг тихо сказал:

– Луна.

Все замолчали.

Половина Кольца вошла в Луну наискосок. Без звука, как всё в космосе, и от этого зрелище было ещё эпичней. По серой поверхности пошла волна, как по воде, если бросить в неё камень размером с город. Вверх выбросило пыль, обломки, куски лунной породы, которые плавно поднимались и так же неторопливо падали обратно. На месте удара остался кратер, и из него торчали обломки обода, как рёбра из грудной клетки.

А по краям кратера началась настоящая светомузыка. Реально, то количество цветов, которыми сейчас моргала бедная Луна, впечатляло.

– Приблизьте, – попросил я.

Телескоп приблизил, и я понял, откуда эта светопляска. Там, в развороченной лунной породе, осталось несколько кусков работающих проходов. Маленькие, кривые, дёргающиеся, но пока «живые». Проживут недолго, ясен пень, но… из них уже лезла всякая погань.

Первыми вышли пустотники, на них я насмотрелся ещё в прошлой жизни, их узнал сразу. Следом поползли механические твари, и почерк Пастыря в них читался так же ясно, как-то, что меня зовут Сандр. А за ними, давя и тех и других, полезли порождения Хроники, вся та разномастная дрянь, которую я тогда сбрасывал с неба вместе с тварями из Океана Душ.

Старые знакомые, значит. Та же компания, что приходила к Волку.

И вот тут у меня в голове что-то не сошлось.

Бездна сказала, что Кольцо теперь держит тот, кто вытолкнул Скульптора и занял его место. И что сам Союз из четырёх Сущностей этот новый хозяин к нам не пропускает. А по Луне сейчас шли именно их войска, машины Пастыря, пустотники, твари Хроники, и ни одного мертвеца, ни одного костяного кадавра.

Хотя нет, стоп! Вот же!!!

Как раз один из осколков засветился ядовито-зелёным цветом, и из него полезли мертвецы. Вот только этих мертвецов я тоже знал прекрасно. И они были не изделиями Костяного Скульптора, а порождениями Скверны. Значит, Бездна не соврала…

Но всё равно получается, этот неизвестный заменитель Скульптора командующих армиями не пускает, а армии их пропустил? Или это побочка от нашего удара? Ничего не понятно, но очень интересно!

– Там ещё что-то, – сказал оператор и увеличил картинку.

Среди пустотников и механических тварей двигалось нечто, чего я не понимал. На экране это выглядело как рябь, как марево над дорогой в жару. Камера не могла на нём сфокусироваться: соседние твари были чёткими, до последней пластины, а эта штука дрожала, ломалась, собиралась обратно и снова расплывалась. Я потянулся к ней чутьём, насколько вообще можно тянуться через экран, и ничего не почувствовал. Вообще ничего, как будто там было пустое место, которое почему-то шло.

Мне это не понравилось гораздо сильнее, чем всё остальное.

– Сань, – на боковом экране появился Волк, и лицо у него было такое, что я сразу понял, что он видит то же самое. – Это что за хрень ползёт? И почему они все на Луне? А как же мы с ними сражаться будем? Это что, веселья не будет?

– Кто о чём, а лысый о расчёске… – не удержался я. – Потому что мы им половину Кольца отстрелили. Вот она туда и приземлилась. Неожиданно. Вместе с пассажирами.

– Мож добьём?

Я посмотрел на Луну. Серая, привычная, с детства знакомая Луна, которая теперь была изрыта свежими кратерами и кишела тварями из чужой вселенной. Вдарить по ней остатками «Врат в Безумие» можно было, дубликатов хватало. Только я очень живо представил, что будет с приливами, с ночным небом и с людьми, которые завтра выйдут на улицу и увидят, что Луна у них теперь в форме полумесяца навсегда.

– Пока нет, – сказал я. – Луну мне ещё жалко. Да и оттуда им деваться некуда. Воздуха там нет, воды нет, до нас далеко. Пусть посидят.

– А если у них есть, на чём долететь?

– Тогда будем бить, как только оторвутся от поверхности, – я повернулся к Морозову. – Иван Фёдорович, ваши дирижабли до верхней границы атмосферы дотянут?

– Дотянут, – сказал князь. Он уже снова стоял прямо, и глаза у него стали очень спокойные, как у человека, который наконец-то увидел противника, до которого можно добраться. – Если полезут вниз, встретим.

– Вот и хорошо.

Я снова посмотрел на экран с пробоем, туда, где осталась дальняя половина Кольца. Она больше не лезла к нам. Её трясло, мотало, по ней расползались трещины, а в самом центре, там, где у этой махины должно было быть сердце, разгоралось что-то нехорошее. Ярко-белое, почти прозрачное, похожее на расплавленное стекло.

Пробой вокруг неё дрогнул и начал сжиматься.

– Кажется, у них там сейчас очень плохой день, – сказал я вслух.

Морозов посмотрел на меня с таким выражением, будто хотел спросить, у кого «у них» и откуда я это знаю. Но не спросил. Хороший всё-таки мужик.

Проход схлопнулся, как закрывается глаз: сначала сузился в щель, затем в линию, а потом пропал совсем, оставив после себя чистое, спокойное небо со звёздами.

Дверь закрылась. Всё, что успело вылезти на Луну, теперь осталось там, отрезанное от своих, без дороги назад.

Я сел на край стола.

Землю я не покидал, как и собирался. Смотрел со стороны, как смотрят со стены крепости на поле, где только что шла битва. А на поле этом остались живые и очень злые твари и одна штука, которую не видит камера и не чувствую я.

На экране с Луной рябь, которую я так и не смог разглядеть, вдруг остановилась. Постояла среди пустотников. А потом, как мне показалось, медленно повернулась в сторону Земли.

То есть прямо к нам!

– Волчара? Тут? – осторожно спросил я.

– Всегда тут! – отозвался бодрый голос моего друга и брата.

– Кажется, вам всё-таки сегодня удастся повеселиться…

Равномерная Вселенная

рядом с Межвселенским Порталом «Кольцо»

Скверна почувствовала неладное раньше, чем остальные поняли, что их обманули.

Они стояли на площадке и наблюдали, как колесо раздвоилось. Оно фактически разделилось на два по ободу, превратившись в два идентичных кольца, только чуть тоньше, чем единое одно.

Идея была в том, чтобы пропихнуть через межпространственный разрыв одно из Колец, которое, оказавшись на той стороне, в Многомерной Вселенной, организует устойчивую связь-портал, через который можно пропихнуть абсолютно любое количество войск. И абсолютно любую силу. В том числе туда смогут прийти и сами Сущности.

Новый Союз, как назвали они себя, решил не терять время и заранее загрузить со своей стороны портал армиями. Поэтому прямо сейчас они смотрели, как их армии уходят в пробой.

Уходили они красиво. Пустотники хаотично, как всегда, машины Пастыря ровными колоннами, твари Хроники толпой, как им и положено. Ну а небольшие отряды Скверны, которые она взяла с собой, также присоединились к наступающим. Основная её армия всё ещё оставалась в родной Вселенной, готовая к вторжению. Но и когда портал окончательно устаканится, Скверна планировала их также отправить в бой. Да и в любом случае, пускай в авангарде подыхают другие, ей это как раз выгодно.

Кольцо нагрузку держало отлично, сердечник из Первородной материи горел ровным белым светом, и всё шло именно так, как Скверна планировала, если не считать одного.

Их самих туда… не пускали!

Проход в пробой был открыт для кого угодно, только не для тех, кто стоял на площадке. Каждый раз, когда Скверна пыталась шагнуть вперёд, пространство перед ней упруго прогибалось и возвращало её обратно. Без удара, без боли, вежливо, как швейцар возвращает с порога гостя, которого нет в списке.

А по ту сторону, в самом пробое, стоял Скульптор.

Высокая костяная фигура, безупречная до последней кости, нагло улыбалась, когда смотрела в их сторону. А ещё он с удовольствием смотрел на выходящую армию, которая по факту теперь становилась его армией.

– Ублюдок, – прошипела Хроника.

Старая, серая Хроника стояла у края площадки и тряслась от злости. Руки у неё ходили ходуном, вязь срывалась с пальцев и тут же гасла.

– Костяной ублюдок, – повторила она. – Всё это время отсиживался в стороне. А теперь явился на готовое, наших тварей пропускает, а нас самих держит здесь! Угли чужими руками гребёт! Мы всё самое тяжёлое сделаем, а он придёт и снимет сливки.

– Логично, – отозвался Пастырь, не отводя оптики от пробоя. – Минимальные затраты, максимальный результат. Я бы поступил так же.

– Ты не поступил, – отрезала Хроника. – Ты своё железо отдал. А он?

Пустота гудела низко, ровно и очень недовольно.

Хроника обернулась к Скверне, и Пастырь тоже повернул к ней оптику. Спрашивать вслух никто не стал, но спрашивали все. Сильнее Скверны в их союзе не было никого, и все трое это прекрасно понимали. Если кто и мог сдвинуть Костяного с дороги, то только она.

Скверна же пока молчала и смотрела на Скульптора. Она думала…

Что-то с ним было не так. Про Костяного Скверна знала достаточно. Сам он не приходил сюда, в Равномерную, никогда и даже на совет Союза, куда Пастырь с Пустотой явились лично, по словам того же Пастыря, прислал вместо себя костяного посла. Говорил чужими ртами и улыбался чужими черепами, на том его сила и держалась: никогда не знаешь, в какой оболочке он сидит и сколько их у него ещё в запасе.

А сейчас он стоял в пробое лично и молчал.

Костяной, который обожал поиздеваться и всегда оставлял за собой последнее ядовитое слово, не бросил им через плечо ни звука. И выглядел так безупречно, что это само по себе было подозрительно.

Как ни крути, но у них была похожая сила. Искусство управлять мёртвыми. Да, несколько отличались их методы. Скульптор предпочитал работать руками, Скверна же предпочитала работать энергией. Но тем не менее, они друг к другу были ближе, чем Скверна к любому другому из их Нового Союза.

Скверна прищурилась и потянулась к нему. Осторожно, самым краешком своей силы, как пробуют зубами, не фальшивая ли золотая монета. Сила Скульптора отозвалась сразу, мёртвая, холодная и знакомая. И… одновременно незнакомая. Она как будто тянулась откуда-то издалека. Будто её держал кто-то, надевший тело хозяина, как надевают чужое пальто и носят нараспашку.

Это не он, подумала Скверна. Или не совсем он. Кто-то сидит внутри его места и…

Мысль почти оформилась. Ещё мгновение, ещё одно касание, и она бы поняла, кто это или что это, но тут…

С той стороны пробоя пришёл свет!!!

Сначала белый, ослепительный, такой, что даже Пустота перестала гудеть. Следом второй, третий, волна за волной, и каждая следующая била в Кольцо сильнее предыдущей. Обод содрогнулся, от края до края, так, что площадка под ногами ушла вбок. Где-то далеко, в той части второго Кольца, что уже вылезло в чужой мир, лопнула башня, и отдача прокатилась по всей конструкции, как удар по натянутой струне.

Скульптор в пробое пошатнулся. Совсем чуть-чуть, но Скверна увидела.

Свет же становился всё ярче. В нём было что-то, от чего у Скверны свело всё её зелёное существо, что-то древнее, тёмное и абсолютно безумное, и вперемешку с этим тёмным, как издёвка, сыпались розовые искры. Мелкие, нежные, как блёстки на детском платье. Пастырь при виде них дёрнулся всей своей механической тушей, будто его ткнули током.

– Невозможно, – сказал он, и голос у него дал сбой. – Произвожу перерасчёт… Это невозможно. Обычным оружием моё творение не уничтожить. Я рассчитывал каждую секцию. Каждую! Их оружие не может…

– Конечно, не может, – прогудела Пустота. – Если оно не заряжено Бездной.

Пастырь замолчал. Внутри его кибернетического мозга что-то щёлкнуло, мигнуло и зависло, и ходячий расчёт просто стоял, ничего не считая.

– Это не оружие Бездны… Но я также чувствую энергию Бездны! Этот коктейль из нескольких сил! Мне нужно провести новые расчёты…

– Бездна? – переспросила Хроника. – Кто такая Бездна?

Скверна не ответила, потому что тоже не знала. Имя было чужое. Но силу, которая сейчас разламывала их Кольцо, она почувствовала и без имени. Высшая сущность Многомерной, и, судя по всему, на стороне Охотника.

Пустота это имя знала. И Пастырь, судя по тому, как завис, тоже. То, как они на него отреагировали, говорило Скверне больше, чем сам свет.

Но думать об этом было некогда.

Кольцо ломалось. По ободу бежали трещины, одна, вторая, десятая, и там, где они сходились, металл Пастыря рвался, как бумага. Секции отрывались и уходили в пробой, уже не держась друг за друга. Та половина Кольца, что вылезла к Охотнику, вдруг дёрнулась и оторвалась совсем, и Скверна почувствовала, как вместе с ней уходит связь с армией.

А потом загорелось «сердце» портала.

Сердечник, её Первородная материя, главный козырь и плата за место за столом в этом союзе, вдруг вспыхнул. Ровное белое свечение сменилось ослепительным и неправильным, будто в него плеснули кипятком. По его поверхности побежали пузыри. Первородная материя, самый прочный материал, который Скверна знала во всех вселенных, начала плавиться!

Плавиться и испаряться…

Скверна смотрела, как её главный козырь стекает с опор светящимися каплями, и каждая капля, долетев до пола площадки, с шипением превращается в ничто. Даже пара после них не оставалось. Она чувствовала каждую из них, как чувствуют выдернутый зуб.

– Назад! – рявкнул Пастырь, когда обод над ними накренился. – Все назад! Структура не выдержит!

Хроника уже бежала, путаясь в собственной вязи. Пустота отступала, гудя так, что дрожали обломки. Пастырь пятился на уцелевших манипуляторах, и из его корпуса сыпались искры.

Скверна не двигалась ещё одно мгновение. Она смотрела в пробой, туда, где стоял тот, кого она до сих пор считала Скульптором.

Пробой сжимался. Фигура в нём стояла неподвижно, не пытаясь ни спастись, ни помочь, и смотрела не на них и не на рушащееся Кольцо. Она смотрела туда, в мир Охотника, куда улетела вторая половина. Но, судя по его удивлённому виду, он тоже знатно прихренел от происходящего!

А потом пробой схлопнулся, и Кольцо, последний раз вздрогнув, рухнуло само в себя…

Глава 13

Получилось у нас, конечно, охрененно!

Вот только расходы… Я смотрел на изуродованную Луну и пытался прикинуть, сколько мы только что потратили. Несколько раз доходил до содержимого боеголовок и бросал. Как посчитать стоимость того, что вообще не продаётся? Корпуса сделаем новые, накопители тоже, а вот чем снова наполнить некоторые из них, большой вопрос.

Лиза недавно переживала из-за телескопа. Если бы она не улетела, я бы сказал что-то вроде: «Дорогая, твоё „Око“ хотя бы осталось на месте и продолжает работать. Наши же пятьсот десять изделий уже можно списывать к чертям собачьим».

Таких ракет даже у Ордена не было. У братьев хватало вещей пострашнее, но подобную гадость мы с Кренделем собрали именно здесь. Причём о некоторых доработках Крендель предпочитал не рассказывать. Однако, судя по розовому отсвету во взрывах, рассказывать ему теперь придётся долго.

Ладно, с ним после разберусь. Награду за работу Крендель получит, это даже не обсуждается. А потом всё-таки спрошу, кто ему разрешил лезть в запретный арсенал. В прошлый раз я, кажется, достаточно понятно объяснил, почему туда нельзя.

На экране между обломками двигались машины Пастыря. Чуть дальше всё ещё дрожала та самая рябь, которую не удавалось ни рассмотреть, ни опознать. Оператор менял настройки, соседние твари становились всё отчётливее, а эта дрянь продолжала расплываться.

– За ней отдельно следите, – попросил я, показав на экран. – Дёрнется куда-нибудь, сразу сообщайте.

– Уже ведём, – ответил оператор, выводя изображение на соседний дисплей.

Пока с Луны никто не уходил. Это радовало, хотя расслабляться я бы не советовал. Дорогу из другой Вселенной мы им сломали, армию от подкреплений отрезали, но кто сказал, что добраться до нас теперь невозможно? Я, например, до сегодняшнего утра тоже не знал, что половину Кольца можно посадить на Луну. Теперь знаю.

И многие другие кое-что узнали. Земля только вышла из-под барьера, а уже выдала такое, что желающим приехать сюда с мечом придётся пересмотреть свои планы. На это я, собственно, и рассчитывал.

Есть дикий мир. Бегают по нему местные жители, лупят друг друга палками и выясняют, чьё племя сильнее. Приезжие смотрят, потешаются. Иногда кому-нибудь помогают, особенно если за помощь можно забрать что-нибудь ценное. Удобно же! По хорошему доспеху палка даже стучит неубедительно.

А потом из-за хижины выходит боевой голем. Берёт за ногу одного из гостей и колотит им по его же транспорту. Остальные бросаются спасать товарища и вдруг выясняют, что голем умеет драться. Причём хорошо умеет. Веселье сразу заканчивается.

К нам прилетели, уверенные, что здешних сил хватит разве что поцарапать их железяку. Наверняка ведь проверяли, что у землян есть. Посмотрели на дирижабли, оценили местных Абсолютов. Меня тоже посчитали, куда без этого. Что они думают сейчас, я не знал, но очень хотел бы послушать.

Можно было прятать оружие дальше, только ради чего? Копить до тех пор, пока нас не начнут натурально жрать? Слишком много ночей я потратил, пытаясь придумать, как обезопасить Землю. Убить каждого врага самому не получится, да и появляться они будут постоянно. Мир богатый, люди в основном слабые. Для всякой сволочи здесь раздолье.

В какой-то момент я сообразил, что главное уже придумали мои братья. Оставалось добиться для Земли той репутации, которую заслужил Орден.

Молодого Охотника вполне можно убить. В Многомерной хватает тех, кому это под силу, однако желающих попробовать гораздо меньше. Все знают, чем закончится такое… гхм… мероприятие. С юнцом справишься, а потом придут его братья.

Сколько их будет, и кто именно придёт заранее никто не скажет. Что именно они сочтут достаточным возмещением, тоже лучше не выяснять. Сломаешь одному палец, а они тебе шесть планет уничтожат. Утрирую? Возможно. Вот только наши противники обычно предпочитают этому верить. Потому что это правда.

Пусть купец торгует, мастер работает, а я наконец смогу отпустить своих людей в Многомерную без мысли, что за каждым придётся лично присматривать. Обидел землянина? Готовься к гостям. Они придут толпой, разберутся и добавят так, чтобы всем вокруг стало понятно, почему этого делать не стоило.

Разумеется, сначала придётся доказать, что мы действительно можем. Рассказы про грозных защитников есть у каждого второго королевства. Обычно до первого вторжения. Нам такого не надо. Сегодня уже кое-что доказали. Теперь пора сходить к тем, кто ещё не понял.

– Александр, дальнейшие распоряжения? – Морозов остановился рядом с планшетом в руке.

– Сейчас, Иван Фёдорович, – попросил я и повернулся к экрану связи. – Волчара, готов поработать?

– А я чем, по-твоему, занимаюсь? – приятель поднял голову от карты. – Давай уже. На чём на Луну летим?

– На Араз пойдёшь, – ответил я. – Бери людей. Разрешаю воспользоваться одним из оставшихся там порталов и нанести удар по планете Хроники. Цель после разведки выберешь сам.

Лысый заулыбался. До чего же счастливое лицо! Ребёнку разрешили поиграть. Накачанный ребёнок с лысой головой уже подтягивал к себе карту целой Вселенной, и мне оставалось надеяться, что он её сильно не испортит.

– Сань, ты с нами? – спросил Волк, уже переключая экраны.

– В этот раз сами, – я покачал головой. – Нужно, чтобы она хотя бы ненадолго занялась своим хозяйством. Ударьте туда, откуда берёт силу для очередной армии.

Потапов перестал двигать отметки и посмотрел на меня.

– Точно? – уточнил он. – А то я сейчас людей соберу, а ты опять на ходу всё поменяешь…

– Точно, Андрюха. Разрешаю, – подтвердил я. – Только Землю не оголяй. Резерв остаётся, ракетчики остаются. Приказ по Луне никто не отменял.

– Понятно, – Волк развернул карту Араза. – Здесь смену передам, там с ребятами поговорю. Сначала глянем, куда ведёт проход. Обратно выйти должны без твоей помощи?

– Именно, – я кивнул. – Хронику увидите лично, сразу отходите. За красивой победой над самой хозяйкой вас никто не посылает.

– Обижаешь, – буркнул приятель, но рядом с намеченным маршрутом сделал ещё одну пометку. – Знаю я, чего стоят такие победы.

Вот и хорошо, что знает. Отпускать его было тревожно. В той Вселенной сейчас творится хрен знает что, а Хроника после потери Книги и Кольца наверняка кусает всех, до кого может добраться. У моих людей ещё мало опыта таких походов. Да и у Волка его ненамного больше.

Но сколько можно водить за руку? Они выросли, умеют сражаться и уже показали, что способны держать удар. Снаряжение получили, силы хватает. Осталось научиться принимать решения, когда меня рядом нет.

Сегодня все наблюдали, как мы убрали угрозу всей Земле. Теперь пусть сами сходят и сделают что-нибудь такое, после чего враг начнёт опасаться уже их.

Мне хотелось пойти следом. Хотя бы постоять в стороне, посмотреть, как справляются. Знал ведь, что пойду помогать при первой серьёзной неприятности, а потом ещё объясню себе, почему так было необходимо. Только сейчас этой возможности у меня нет. На Луне сидит непонятная тварь, Землю оставлять нельзя. Птенцам придётся лететь самим.

– И ещё, – Волк поднял палец, привлекая моё внимание. – Трофеи?

– После выполнения задачи, – предупредил я. – И чтобы они никому выход не перекрыли. Знаю я вас.

– Я просто уточнил, – Лысый улыбнулся и повернулся к своим людям. – Тогда начинаем собираться.

– Только скажи упырям, что их бить с Земли пришли, – добавил я. – Пусть привыкают.

Потапов кивнул, и я оставил его работать.

На главном экране одна из механических тварей тащила кусок обода. За ней ползли ещё несколько. Занимались ремонтом, разбирали на материалы или просто пытались освободить себе место? По картинке было не понять. Оператор увеличил участок, я снова присмотрелся.

– Александр, что мы делаем дальше? – спросил Морозов. – Могу ещё три раза повторить, мне не тяжело.

– Не знаю, – отозвался я, следя за машиной.

Князь замолчал. А я перевёл на него взгляд и спохватился.

– Стоп. Как это не знаю? У нас же выступление перед народом! – я посмотрел на часы. – Всё готово?

– Вас только и ждут, – ответил Морозов, убирая планшет под мышку.

– Вот и отлично, – я выпрямился. – За Луной продолжайте наблюдать. Что-то изменится, зовите прямо из эфира.

Князь кивнул. Хорошо, значит, можно на несколько минут отойти. Заодно решить ещё одну проблему, которую я сегодня сам себе устроил.

Доброхотов ждал в тронном зале.

Едва я вошёл, он убрал телефон и направился ко мне, так что помощник с папкой предусмотрительно отступил. Герцог, похоже, всю дорогу копил вопросы и теперь собирался получить ответы сразу на все.

– Что это было? – спросил он, показывая запись взрыва. – Почему меня не позвали?

– Так позвали же, – напомнил я, кивнув на расставленные камеры. – Спасибо, что приехали.

– Вот сюда позвали, – Доброхотов ткнул пальцем в пол. – Когда уже всё закончилось! Александр, что ты туда запустил?

– Разработки Рода, – ответил я. – Ракетные, мать их, войска. Технологии и артефакторика. Только с техномагией не путайте.

Он ещё раз посмотрел на запись. Пояснений, чем одно отличается от другого, требовать не стал. Вместо этого спросил именно то, чего я и ожидал.

– Купить можно? – герцог убрал телефон в карман.

– Потом поговорим, – пообещал я, пробуя пройти к ступеням. – Сейчас эфир.

– У меня материалы есть, мощности… Алмазы опять же! – он двинулся рядом. – С производством помогу. Таких вещей нужно больше, ты же понимаешь?

Понимал. Особенно то, что Максимилиан очень хочет поставить парочку у себя в имении. Желательно побольше моих.

Хорошо, что хотя бы не попросил оставить ему Кольцо целым. А то пришлось бы объяснять, почему опасно приводить гостей к такой достопримечательности.

– Обсудим, – повторил я и остановился перед троном. – Мне сейчас твоё присутствие нужно. Постой рядом во время выступления, чтобы люди видели: императорская семья в курсе происходящего.

Герцог посмотрел на трон.

– Кстати, о семье, – он повернулся ко мне. – Где Елизавета? Мне толком никто ничего не говорит.

– С ней всё в порядке. Убрал с планеты, отправил под защиту Ордена, – ответил я. – Вместе с Михаэлем.

– Ты сделал что? – Доброхотов чуть подался ко мне. – Она Императрица, Галактионов. Ты вообще понимаешь…

Помощник успел раньше, чем герцог закончил. Наклонился к нему, что-то шепнул и показал короткое сообщение в телефоне. Максимилиан прочитал, поднял на меня глаза и уже другим движением поправил мундир.

– А-а-а… – протянул он. – Тогда понятно. С жёнами ты обычно так и поступаешь.

Хотел бы я знать, кто им всё докладывает. Где Императрица, никто объяснить не может. Зато с кем она провела ночь, уже сообщили! Хорошая служба, правильно расставляет приоритеты.

Доброхотов немного помолчал. Посмотрел на меня, затем в сторону камер. Я даже не понял, как он относится к новости. Вроде хочет улыбнуться, а сам хмурится.

– Она всегда добивалась своего, – сказал он наконец. – Подойдёт, поговорит. Ты вроде бы ничего обещать не собирался, а уже делаешь, как ей нужно.

С этим я спорить не стал.

– Давно пора, – герцог вздохнул и убрал телефон поглубже в карман. – Пусть наконец побудет любимой женщиной. Она это заслужила.

К разговорам про её отъезд я подготовился. Придумал, что отвечать на возмущение родственников, даже на требование немедленно вернуть. А вот здесь мог только кивнуть. Доброхотов, впрочем, быстро исправился.

– Только ты не думай, – он положил руку мне на плечо. – Обидишь её, придётся объясняться. Со мной в том числе. У меня ещё есть чем тебя удивить.

Улыбался при этом вполне дружески, но я его знал. Про Лизу он сейчас говорил совершенно серьёзно.

– Сегодня удивляться будете вы, – пообещал я, похлопав по его руке. – А Лизу в обиду не дам. Тут можете не переживать.

Герцог кивнул и отпустил плечо.

– Готовы начинать, – сообщил подошедший сотрудник, показав на кресло перед камерами. – Присядьте, пожалуйста. Проверим изображение.

– Здесь сяду, – я кивнул на трон и поднялся по ступеням. – Кресло уберите.

Мужчина замер, потом посмотрел на Доброхотова. Тот ничего не сказал, и кресло поспешно унесли.

Меч пришлось пристроить сбоку. Сел, опёрся на подлокотники и посмотрел в зал. Чего-то все сразу притихли. Сижу, смотрю на людей. Все заняты, чего-то ждут от меня. В обычном кресле можно было хотя бы ноги вытянуть, а здесь сразу спина выпрямляется. Лиза ведь часами на нём сидела. Теперь я лучше понимаю, почему её не радовала перспектива вернуться сюда после отдыха.

Доброхотов встал у меня за плечом. На экране, где проверяли картинку, мы смотрелись вполне убедительно: Галактионов на троне, рядом член императорской семьи. У тех, кто это увидит, наверняка появятся предположения.

– Обоих в кадре оставьте, – попросил я оператора. – Так хорошо.

Он передвинул камеру. Герцог покосился на меня, но место сохранил.

Помощник протянул листы с подготовленной речью. Я прочитал первые несколько строк, затем пробежал глазами остальное. Уверенности в завтрашнем дне там хватало. Объяснения, что именно взорвалось у людей над головами, почему-то не нашёл.

– Сам справлюсь, – сказал я, возвращая бумаги. – Только последние сведения из штаба дайте.

На Луне всё оставалось по-прежнему. За целью следили, перехват готовили. Волк занимался своей группой. Значит, несколько минут у меня есть.