Текст книги "Кодекс Охотника. Книга XXXXXХХXL (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Кодекс Охотника. Книга XXXXXХХXL

Глава 1

Шнырьку я всё-таки позвал…

Мелкий догнал меня у выхода из тронного зала с ложкой в лапе и оглянулся на своих подданных. Тех уже заметно поубавилось.

– Теперь расскажешь? – спросил он, ткнув ложкой в ту сторону, куда утащили ноги последние придворные.

– Сначала выйдем, – я подставил ему плечо. – Негоже Королю выяснять при подданных, какие именно распоряжения он отдавал.

Шнырька забрался на привычное место, больно упёрся локтем мне в шею и замолчал. Так он терпел до самого Араза, но стоило нам выйти на гряду возле лагеря, как ложка оказалась у меня перед носом.

– Я жду, – напомнил Мелкий, нависнув сбоку.

– Вот и отлично, – я потёр шею. – Раз уж ты Король, сам проследи за слугами. Мне нужно видеть, что они там делают.

Пришлось мне снять его с плеча и поставить перед собой на камень.

– Ты вообще ничего не понял? – спросил я, заметив, как крепко он сжимает ложку.

Я вздохнул и объяснил, что никакую новую свиту для него не собирал. Хроника выпустила местных теневых тварей к своим дорогам и они едва не сожрали Эранию, поэтому я подсказал нашим стаям, где их найти. Теперь его придворные отправились выяснять, кто там собрался занять их места.

Пока я говорил, рот у Шнырьки открывался всё шире. К концу объяснения казалось, что закрыть его обратно без помощи уже не получится.

– Ты моими подданными… – начал он, медленно опуская ложку.

– Ну а что? – я присел рядом. – Сколько раз я твою задницу спасал? Могу хоть немного выгоды получить от знакомства с Королём?

Ответа не последовало, Шнырька всё ещё переваривал услышанное.

– Посмотри вокруг, – я указал вниз, где за позициями легионеров виднелся город. – Здесь люди столетиями жили в страхе, и только начали выбираться, а Хроника опять пришла их убивать. Сегодня справились, завтра она что-нибудь ещё придумает. Ты же не хочешь, чтобы здесь никого не осталось?

Мелкий повернул голову. По дороге из лагеря шли аразцы, несли домой раненого товарища. Тот увидел родных, попробовал подняться с носилок и сразу получил нагоняй от женщины, которая бросилась его обнимать.

– Твоим стаям всё равно с кем воевать, – продолжил я. – Так пускай заодно людям помогут. А люди благодарными окажутся, глядишь, потом эта благодарность будет приезжать к тебе в ящиках с мороженым.

Его рот наконец закрылся. Шнырька ещё раз посмотрел на дорогу, потёр ложку о нагрудник и кивнул.

– Хорош-ш-шо, – согласился он, убирая её за спину. – Хитрош-ш-шть во благо.

Я заржал, ладно, тут спорить с ним не стану.

Королём ему нравилось быть, вот только раньше Мелкий отвечал за собственную шкуру и присматривал за мной. Теперь подданных у него столько, что со всеми лично познакомиться он не успеет. Каждый хочет есть и становиться сильнее, поэтому для этого тени сражаются, отнимают чужую силу. Заставь их без дела стоять возле трона, вскоре начнут прикидывать, сколько силы в самом Короле.

Мелкий пока только наслаждался титулом. Мыслить в нужных масштабах ему ещё предстояло научиться.

Вот я и помог. Стаи заняты и уверены, что сохраняют за собой место возле Короля. Пусть дерутся, для них это обычное дело. А Мелкий заодно научится следить, чтобы подданные не расширяли свой рацион за счёт людей.

– Сам вперёд не лезь, – попросил я, поправив Мелкому доспех у шеи и отобрав ложку. – Найди удобное место и командуй. Увидишь, что им дорогу назад режут, сразу мне сообщай.

– Не учи короля командовать! – Шнырька важно отвёл мою руку и исчез.

Удобно устроившись на камне, я снял с пояса флягу и дождался первой картинки.

Впереди двигались четыре тени. Шнырька держался выше и пока к ним не приближался, благодаря чему я мог разглядеть и разведчиков, и путь перед ними. Они вскоре добрались до того места, где Эрания свернула с дороги Пастыря. Здесь Тень провисала между опорами, а в глубине шло какое-то движение. Крупнейший из разведчиков распластался, прополз немного вперёд и протянул отросток к тёмному выступу.

Выступ повернулся. Тварь занимала весь проход. До этой секунды я принимал часть её тела за границу соседнего слоя. Теперь исполин поднялся, и под ним обнаружились лапы, на каждой из которых росло по нескольку кистей. Они шевелились несогласно: одни хватали пустоту, другие цеплялись за собственное брюхо.

Разведчик рванул назад. Ближайшая кисть поймала его поперёк тела, вторая ухватила за голову, а затем дернули в разные стороны, и от нашей Тени посыпались куски. Одного её товарища придавило лапой, ещё двое метнулись в разные стороны. Уйти сумел последний. Он вытянулся в узкую полосу и протиснулся между слоями, пока исполин дожёвывал остальных. За беглецом разошёлся зов, на который тут же начали отвечать.

– Видел? – донёсся голос Шнырьки, и картинка отодвинулась, когда он сменил место наблюдения. – Они услыш-ш-шали.

– Смотри за большим, – попросил я, убирая флягу. – Хочу понять, что он там прячет внутри.

Под оболочкой исполина выпирало подобие морды, но тут же втягивалось обратно. Возможно, он так восстанавливает тело?

Зов убитой стаи разошёлся быстро. Слева открылся первый новый проход. Из него полезли твари помельче, следом втиснулась длинная туша с пастью на каждом конце. Остальные прибывали через соседние слои. Шнырьке пришлось подняться ещё выше, потому что место, откуда он смотрел, заняла новая стая.

Исполин сгрёб первых нападающих обеими лапами. Его когти разрывали добычу, а через раскрывающиеся прямо на теле пасти её затягивало внутрь. Наши полезли сверху. Они вцепились в хребет, повисли на боках. Один противник держит сотню мелких, а тысяча остальных в это время жрёт его самого. Тварь могла убивать очень быстро, но появлялись новые и новые наши. Крупные теневые твари лезли вперёд, мелочь подбирала оторванное. Несколько тварей уже успели сцепиться между собой, не поделив чужую конечность.

Исполин развернулся, прижал боком облепивших его тварей к опоре и провёл по ней всем телом. Половину нападавших просто стёрло. Опора зашаталась, наверху просела механическая площадка, которую она поддерживала. Оттуда полетели обломки. Зато с другой стороны наши уже отрывали ему лапу. Несколько длинных Теней обмотали её выше сустава, упёрлись хвостами в соседний слой и потянули. Эта громадина попыталась выдернуться. В его морду вцепилась крылатая тварь, закрыв ему глаза, а снизу кто-то подрезал связки. Лапа успешно отделилась вместе с куском бока.

Я подался вперёд.

– Мелкий, туда, – попросил я, передавая ему нужный участок. – Покажи, что у него в ране.

Из разрыва лезли головы… Много голов! Они раскрывали свои пасти, цеплялись друг за друга и пытались выбраться. Одна почти выскочила вместе с передними конечностями, но поперёк её шеи натянулась чужая вязь. Тварь дёрнулась и ушла обратно, но на её месте уже выпирали следующие. Сверху рану накрыла оболочка, скрыв всё внутри. Исполин вырастил новую лапу. Та вышла короче прежней, да и сам он заметно уменьшился. Так вот что она сделала!

Когда Хроника отключила Тень, обитателей никуда не выбросило. Она закрыла их вместе с теневым планом. Заперла на срок, о котором я пока мог только догадываться. А теперь ей понадобилась охрана, и хозяйка выпустила старые запасы. Вот только как заставить служить существ, которые прекрасно помнят, кто их держал взаперти? Выпусти целую стаю, и она первым делом попробует сожрать освободителя. Теням благодарность за собственное освобождение объяснять бесполезно.

Хроника стянула пленников общей вязью, заставив их жить в одном теле. В каждом исполине сидели десятки тысяч теней, объединенных общим голодом. Пока одна пыталась думать, все остальные хотели жрать. Со временем от самостоятельных решений там мало что осталось.

Вязь Хроники проступала на каждом разрыве. Знакомую работу трудно перепутать, хотя здесь она давно вросла в тварей.

– Их там много, – сообщил Шнырька, задержав взгляд на ещё одной выползшей морде. – Все вмеш-ш-ште!

– Да, – я потёр подбородок. – И договориться друг с другом уже не могут. Передай им, чтобы заходили с боков. Пусть крутится.

Мой приказ Мелкий передал. Несколько стай разошлись, заставляя громадину метаться между ними. Та выбирала ближайшего противника и бросалась на него, открывая спину остальным. Силы у неё всё еще хватало, но вот хитрости не было.

Потери у наших были огромные. Вцепится десяток, обратно выберутся трое. Зато для Теней происходящее оставалось обычной охотой – противник уменьшался, добычи хватало. Нажравшиеся отступали, переваривали оторванное и возвращались в драку покрупнее. Исполину же приходилось отращивать конечности за счёт тех, кто оставался внутри, и с каждой потерянной лапой под оболочкой становилось свободнее.

На дальнем краю шевельнулся ещё один холм. За ним поднялся следующий, и стаи тут же растянулись навстречу новым противникам.

– Шнырька, назад! – сказал я, заметив, что его место сейчас окажется между двумя тушами. – Оттуда тоже видно будет.

Картинка качнулась. Мелкий ушёл в сторону, а я только теперь заметил на голове первого исполина знакомый капюшон. Моя древняя собеседница добралась туда, пока её младшие удерживали его конечности. Она стояла совершенно спокойно, примеряясь. Исполин мотнул головой, пытаясь сбросить, однако Тень всего лишь присела и запустила пальцы в его оболочку. Вторая рука вытянулась в клинок. Она вогнала его сверху, до самого плеча, и громадина задрожала. Лапы ещё двигались, сминали тех, кого успели ухватить, но голова уже замерла.

Клинок потемнел. Вдоль него пошла сила, вливаясь в руку моей знакомой.

Ох ты ж… Пока остальные отрывали от добычи куски, эта добралась до общей основы. Через клинок потянулись связанные между собой Тени. На голове исполина провалился целый участок, шея подалась вниз. Старшая скользнула следом, удерживая оружие в ране, и продолжила поглощать. Её собственное тело почти не росло. Только под капюшоном появились странные светлые точки, а рубцы, полученные в драке, один за другим затягивались. Внутри её тела, похоже, возникали новые связи, и она тут же подчиняла их себе, успевая развиваться прямо во время кормёжки.

Опасная у меня партнёрша. За этой точно придётся хорошо следить. Прежде, чем позволить ей встать за троном, я бы на месте Шнырьки проверил, что она туда принесёт внутри себя.

– Эту видишь? – спросил я, направляя внимание Мелкого на капюшон. – Запомни, что она сейчас делает.

– Виш-ш-шу, – отозвался Король.

Первый исполин уже едва удерживался на оставшихся лапах, когда пространство за ним дрогнуло. Из складки выплыл какой-то ребристый, блин, купол. Все никак не привыкну к формам, которые могут принимать Тени. А под ним расправились щупальца, между которыми повернулась ствол подвешенного огромного орудия.

Стоп! А ведь это не теневая тварь. Это были Механические медузы. Машины Пастыря, которых я как-то видел раньше, в прошлой жизни. Я присмотрелся и увидел, что все-таки первое впечатление было правильным. От существа, в том числе, разило Тенью. Теневые Механические медузы? Фигасе, затейники!

Я приблизил изображение, решив сперва, что железо просто прикрыли подходящей защитой. Медуза скользнула прямо через уцелевшую опору и вышла с другой стороны, сложив корпус в узкую полосу. Затем купол расправился, орудие довернулось, и несколько щупалец соединились концами. Между ними натянулось поле. Медуза прошла сквозь ближайшую стаю, разрезая тварей, которые даже не успели повернуться. Одна всё-таки вцепилась ей в край корпуса и выдрала кусок. Из повреждения сразу полезла Тень. На один миг открылись ровные каналы, протянутые внутри купола. Они переключились, повреждённая часть срослась, а пойманного врага машина намотала на щупальце и разорвала.

С-с-сука… Пастырь всё же совместил технологии с Тенью. Как он вообще это провернул? Даже Феликс, кажется, подобного не умеет. Хотя, думаю, он бы меня проконсультировал, что за хрень передо мной находится. Когда он там уже из своей версии Земли выберется? Помощь его Роя точно бы нам не помешала.

За первой медузой вышли остальные. Они расходились в стороны, занимали свободные участки и двигались на стаи. Наши пытались уйти в соседние слои, но машины следовали за ними. Там, где раньше тварь могла спрятаться от железа, теперь её настигали такие же теневые щупальца.

Сквозь проход проталкивались тысячи машин. Они отжимали нападавших от опор, освобождали место возле исполинов. Одного из великанов удалось прикрыть целиком. Он тут же развернулся и сам попёр на наши стаи, пока медузы срезали тех, кто лез ему на спину. Дела пошли хуже. Тени шарахнулись от нового противника, заполнив друг другом пути отхода. Передние ряды попали под щупальца. Машины вдавились в образовавшийся затор и начали разбирать его вместе с застрявшими.

Шнырька зашипел, картинка дрогнула. По стаям прошёл его новый приказ, и те, кто стоял сзади, наконец отступили, освобождая проход. Подданные, сумевшие уйти из-под удара, растеклись по сторонам. Медузы попробовали развернуться за ними, но место впереди уже заняли более крупные Тени. Одна длинная тварь бросилась на купол, подставив щупальцам собственный бок. Её вспороли, зато пасть сомкнулась на основании орудия. Остальные вцепились следом. Корпус тянули сразу в нескольких направлениях, не позволяя стянуть повреждения. Медуза лопнула, и в неё полезли все, кто был рядом, включая уцелевших после её первого удара. Значит, жрать можно и это.

Следующая машина успела отойти к своим. Третью повалили ещё до выстрела. Потери оставались большими, но стаи уже поняли, что делать, и голод гнал их обратно. К тому же наших нападающих оказалось гораздо больше, чем рассчитывали хозяева дороги. Медузы шли тысячами, но и наши стягивали сюда всё новых родственников. За голодными следовали те, кто просто увидел, куда все бегут. Из соседних слоёв уже высовывались морды существ, которых в тронном зале я не замечал. Зря я, что ли, так долго расхваливал будущую свиту?

Проход Пастыря начал сужаться. Последние машины выходили маленькими группами, затем новых вообще не стало. Видимо, подобное добро и для него оставалось редкостью. Будь этих медуз столько же, сколько обычного железа, нам бы пришлось намного хуже.

По краям сражения проступила вязь Хроники. Она стягивала повреждённые слои, возвращала на место опоры и пыталась перегородить пути, откуда лезли наши. Тени рвали плетения вместе с тем, что они держали. В просвете показалась механическая площадка. На ней двигались машины, которых Пастырь в Тень ещё не научил заводить.

Моя старшая знакомая пропала из виду, зато её младшие уже лезли к машинам по ту сторону просвета.

Я поднялся с камня, проверяя связь с Волком. Лысый отозвался сразу.

– Готовь группу к выходу, – передал я, затягивая ремень с мечом. – Маршрут сейчас дам. Грузитесь на Небесную Крепость. Идём по материальному миру, в Тень вам сегодня точно не надо.

– Куда именно? – спросил Волк, и через связь мелькнули бойцы возле собранного снаряжения.

– К Хронике, – ответил я, вызывая в памяти другую часть разведки Эрании. – Пока она пока здесь занята, устроим ей неприятный сюрприз в тылу.

Дракониха показала мне и мир, куда ушёл аватар Хроники. Тогда дорога к нему выглядела слишком неприятно. Сейчас часть плетений Хроника стаскивала к теневой свалке. Пастырь тоже был занят, дорогие игрушки у него на глазах жрут. Пустоты пока не видно, но не думаю, что Хроника оставила её у себя дома без присмотра. Полагаю, что сейчас самый подходящий момент для визита. Обо мне Хроника вряд ли забыла, но сейчас она слишком занята, чтобы ещё и поглядывать во все стороны. А вот нынешний аватар она берегла подозрительно усердно. Неужели у неё настолько плохо с силами, что даже лишнюю оболочку жалко потерять? Или именно это тело ей понадобилось для какого-то другого дела?

Что ж, нанесу удар прямо в её сердце, и по тому, как Хроника станет его защищать, многое будет понятно…

Глава 2

Небесная Крепость вышла к Тронному Миру Хроники с Первым Легионом Земли на борту красиво и пафосно, как, впрочем, и задумывалось. Легион Араза остался дома, и объяснил я это Виндору с Двардоном одной фразой: я увожу Крепость, поэтому защита здесь должна остаться достойной. Они синхронно кивнули, как обычно делают «половинчатые», и больше вопросов мне не задавали.

С Волком вышло сложнее, потому что его я оставил в самый последний момент, уже на трапе.

– Ты чего? – спросил он, когда я развернул его за плечо обратно к площадке.

– Извини, дружище, в другой раз.

Волчара уставился на меня так, словно я при всём Легионе отобрал у него любимую игрушку, но, в принципе, так оно и было.

– Сань, ты это серьёзно?

– В этот раз хочу кое-что попробовать… гхм… новое, – сказал я и не стал договаривать, потому что объяснять пришлось бы долго, ведь двигатели Крепости уже гудели под ногами. – Ты для этого слишком сильный, не влезешь.

– Куда я не влезу?

– Потом покажу. Да, и ещё одно, наши Тени с тварями Хроники дерутся вроде на уровне, но мало ли, что у неё там в загашнике. Если она полезет сюда, пока нас нет, Легион Араза без командующего это так себе сила. Виндор с Двардоном отличные ребята, но им нужен ты.

Лысый здоровяк немного помолчал, обиделся, конечно, но голова у него работала, и он сам прекрасно понимал, что Араз без своего Охотника оставлять нельзя.

– Должен будешь, – сказал он наконец.

– Договор, – хмыкнул я и пошёл на борт.

Про Тронный Мир Хроники надо сказать отдельно, потому что представлять его как планету с солнцем и соседями по орбите неправильно, никакой планетарной системы там нет.

Крепость вышла в межмировое пространство, и оттуда, с высоты, которой в обычном мире просто не бывает, я увидел Тронный Мир целиком: тёмный и плотный сильный Мир, с горой в самом сердце, и от него во все стороны тянулись энергетические каналы. Каналы были толстые, налитые силой, как крепкие артерии здорового человека, и на другом конце каждого висел Мир. Один совсем рядом, другой на таком удалении, что я его скорее чувствовал, чем видел, третий вообще в другом конце Равномерной. Расстояние здесь ничего не значило, а только обратная связь и сила. Миры-плантации стояли, как и в прошлый раз, запечатанные, как банки в погребе у хорошей хозяйки, и я тогда решил, что она прибирается перед переездом. Теперь же переезд, походу, отложился, «банки» были вскрыты, и по каналам из них в Тронный Мир шла сила. Хроника доила свою Вселенную со всех концов сразу: плантации были разбросаны по всей Равномерной, а сходились в одну точку, в пещеру, в которой висит Книга.

Красивая и логичная система, если честно. Вот только у любой системы есть слабое место, и у этой оно было очевидным, ведь если каналы ведут к дому и прокачивают силу, то… и хаос по ним можно гнать к дому.

– Афанасий, – сказал я, стоя на верхней площадке, где Хранитель Крепости держал управление. – Ближайшая плантация. Добыча энергии, Мир не щадить. Один хрен там одни уродцы.

– Как в прошлый раз? – уточнил он, и в голосе у него было столько удовольствия, что я даже удивился. Нудный он всё-таки, но работу свою любит.

– Как в прошлый раз, только быстрее.

Крепость дрогнула, Афанасий развернул её к ближайшему миру, и я увидел, как это выглядит изнутри, потому что в прошлый раз было не до зрелищ.

Плантация висела на конце своего канала, зелёная, но живая, с облаками и морем. Обычный мир, из которого Хроника вытягивала ровно столько, чтобы он не сдох. Вот только заселен он был моральными уродами, которые выкачивали силу из других миров, пытая их жителей и убивая, и без него в Равномерной будет точно лучше.

Крепость встала над ним, и вниз, к поверхности, сошли энергетические структуры, которые я до сих пор считал украшением её нижних ярусов. Оказалось, это были своеобразные корни. Они вошли в атмосферу, прошли море и кору, и планета под нами начала тускнеть: сначала облака, за ними зелень, последним свет. Всё, что в этом мире было силой, поднималось по корням в Крепость, и она эту силу пила. Хренасе! Демиурги красавцы! Купола наливались силой, бойницы разгорались новым ярким огнём, а внизу лежал уже серый шар с тёмным пятном на месте моря.

Канал, который вёл от плантации к Тронному Миру, дёрнулся, как перерезанная жила, и погас.

– Заправились, – сообщил Афанасий. – Могу прыгать дальше.

– Погнали к следующей.

Мы прыгнули дальше. Второй мир был меньше, зато плотнее, там Хроника держала что-то вроде питомника, и что именно, я разбирать не стал. Там была всякая инфернальная гадость, которую нужно вычистить, этого достаточно. Крепость в этот раз села на него физически, корни ушли вниз, и плантация умерла так же ровно, как первая. Третью мы взяли уже с дальнего конца Равномерной, потому что Афанасий вошёл во вкус, а я хотел, чтобы Хроника почувствовала – бьют не в одном месте, бьют везде.

Сам же я молчал, только стоял на площадке и слушал.

Легион ждал, и получалось у этих бойцов плохо. Внизу, на десантных ярусах, четыре с половиной тысячи человек стояли в полном снаряжении и смотрели, как крепость убивает миры. Земляне, мои, весёлые отморозки, пошли за мной, потому что им нравилось воевать, и мало кто из них видел, как война выглядит со своей тёмной стороны. Они хотели драться. Сейчас, немедленно, потому что стоять и смотреть на вражеские миры за бортом было для них невыносимо трудно. Вот только Волгомир прямо сейчас взял ситуацию в свои руки.

Ратник ходил вдоль строя и говорил, и я, слушая одним ухом Крепость, вторым слушал его. Он не орал, он просто рассказывал истории: про Славию, про Легион Славии, в котором служил тысячи лет назад, про Великого Охотника Райнера, который этим Легионом командовал, и про то, как выглядит поле после того, как Легион уходит с него победителем. Про то, что миры умирают, чтобы не умерли свои. Про то, что легионер, который не понимает разницы, опасен для строя больше, чем враг.

– Вы все весёлые и молодые, – говорил он, и я слышал в его голосе усталость, которая приходит с возрастом, какой человеку не положен. – Я тоже был весёлым. У нас вся центурия была весёлая. Из неё к последнему бою выжили четверо, не потому, что плохо дрались. А потому, что встретили силу, которую не смогли побороть. В конце концов, мы погибли все, хоть и выполнили задачу. Но погибшим какой от этого толк? Сегодня вы также можете умереть. Со всего моего Легиона переродился только я один, насколько я знаю. Вам нужна эта лотерея? Мне точно больше нет. Поэтому, соберитесь, парни, потом будете веселиться!

Хороший у меня легат. Одобрять его спич вслух я не стал, он бы смутился, и я бы потерял концентрацию.

На четвёртой плантации по связи пришёл доклад от Шнырьки.

«Она нервничает, » – доложил Мелкий, и картинка, которую он держал где-то над своей теневой войной, дрогнула. – «Прячется, меньше стала, как будто приш-ш-шлушивается.»

Вот оно! Хроника сняла внимание с драки у дорог Пастыря и повернула его туда, где умирали её миры. Она пока не поняла, что именно происходит, но уже искала проблему.

– Афанасий, – позвал я. – Самая удалённая плантация, какая есть. Уходи туда и вытягивай энергию. Если появится Хроника, сама, лично, не ввязывайся, лучше отступай к Аразу. Понял?

– Понял, – сказал Хранитель, и удовольствия в его голосе поубавилось. – А вы?

– А мы погнали!

Я спустился на ярус к Легиону и поднял руку, и строй замер. Волгомир вышел вперёд, посмотрел на меня и кивнул: готовы.

– Ваше здоровье, господа! – улыбнулся я, достав флягу из кармана и сделав глоток.

Вот это надо было видеть. Весь Легион одним движением снял с поясов одинаковые фляги, тем же движением свернул пробки, и по ярусу пошёл запах, от которого у меня сами собой заслезились глаза. Розовенькая Особая, фирменная настойка Бухича и Бурбулиса, которую эти двое, по их словам, варили исключительно для себя, а потом выяснилось, что она делает выпившего невидимым для любых барьеров, детекторов и сторожевых систем.

Я тогда сказал, что если залить эту штуку в армию, армия пройдёт куда угодно, хоть к Хронике на Тронный Мир. Тогда это была шутка. Сейчас в каждой фляге плескалась ровно одна порция, и Волгомир лично проверил, чтобы никто не хлебнул лишнего, потому что после двух порций легионер невидим уже и для себя самого.

– За Легион, – сказал Ратник.

– ЗА ЛЕГИОН!!! – грянул Легион синхронно, и они выпили.

Я улыбнулся ещё шире. Маяком я останусь в любом случае, Зов на это не смотрит, но лишнее внимание Хроники мне сейчас было нужно ещё меньше, чем им. Розовенькая ударила в голову как бьёт всё, что варит эта адская парочка: сначала хорошо, потом очень хорошо, потом становится понятно, что ты сейчас, вот прям сейчас, умрешь.

А потом я ушёл в Тень и вышел в пещере Хроники. Дорогу сюда я знал. Знакомые ходы приняли меня без единого звука, и я постоял у входа в зал, прислушиваясь к себе. Никто на меня не смотрел. Сторожевые системы, от которых в прошлый раз ныли зубы, лежали вокруг ровным, слепым полотном, и я шёл через них, как ходят через чужой дом, когда хозяева уехали и забыли включить охранную сигнализацию. Розовенькая работала, Вечный Император, зараза, знал, что дарил. Улыбнулся я, наверное, очень недобро, и повернул кольцо.

Про свою «Звёздную ночь» я так и не объяснил Лизе до конца, и правильно сделал, потому что объяснять тут словами нечего, нужно показать. Порталы открывают дорогу для всех, в схроны Хроники дорогу точно не открыть. «Звёздная ночь» дорог не открывает, «Звёздная ночь» это Зов. Кольцо становится маяком, и на маяк откликаются те, кто связан с хозяином кольца душой. В прошлой жизни я так звал братьев: поворачиваешь загадочный камень, в который свет уходит и не возвращается, и те, у кого с тобой есть душевная связь, приходят, где бы ты ни был. Орден прислал мне это кольцо первым, раньше всего остального арсенала, потому что братья знали, где я заперт, и понимали главное: Зов работает всегда, и он мне точно пригодится. На братьев сил у меня сейчас не было, зато у меня был мой Первый Легион Земли.

Каждый легионер – это неполноценный Охотник, и каждый из них связан со мной незримой связью. На каждом легионере стояла моя Печать, я сам её ставил, я сам активировал их Колодцы, и все они были связаны со мной так, как аразцы никогда не будут. Тех принял Кодекс, и это правильно, но они связаны с Волчарой. Аразцев мой Зов не возьмёт, они мне «душевно» чужие, а эти свои.

Камень в кольце сразу же ушёл в полнейшую черноту, высасывая окружающий свет. Больно мне стало сразу. Зов тянет через мою Душу, и каждый, кто откликается, проходит сквозь неё, как нитка сквозь игольное ушко. Один брат – это терпимо, а четыре с половиной тысячи человек, пусть и легионеров, а не Охотников, это такая нагрузка, что у меня потемнело в глазах и хрустнуло что-то в спине. Кольцо привыкало ко мне по новой, а сейчас, кажется, окончательно вспомнило, кто я, и взялось за дело всерьёз.

И они пришли. Из ниоткуда, по Зову, прямо в пещеру, центурия за центурией, с копьями и щитами, в артефактах Кренделя, невидимые для всего, что здесь умело смотреть, пришло моё войско. Волгомир вышел первым и встал рядом со мной, и по тому, как он посмотрел на мою руку с кольцом, я понял, что старый Ратник знает, что это такое. Он видел, как это делал Райнер.

– Лучше не спрашивай, – сказал я, вытирая с губы кровь.

– Не буду, господин, – сказал он. – Легион готов к бою!

Крепость тем временем ушла. По связи я почувствовал, как Афанасий выбросил её на самый дальний край Равномерной и там, на последней плантации, снова пустил корни. Далеко от дома, далеко от нас, и приманка легла.

«Она ушла из боя, » – доложил Шнырька. – «Совсем ушла, собирается куда-то.»

Вот это и был главный момент, и я стоял в чужой пещере с Легионом за спиной и ждал, как ждут броска монеты. Если Хроника рванёт домой, к Книге, значит, она умнее, чем я думал, и нам придётся драться с ней здесь, в её сердце, а это плохо. Если она поведётся на Крепость, значит, всё идет по плану.

Она повелась.

«Портал, » – доложил Афанасий. – «Рядом с Крепостью… Открывается, медленно.»

Мгновенных порталов Хроника не умеет, это я знал ещё по Аразу: она открывает свои дороги, как открывают тяжёлую дверь, и первыми в такую дверь всегда лезут самые слабые, потому что сильные ждут, пока проём станет шире.

Крепость приняла бой. Афанасий держался точно по инструкции: огрызался, тянул, маневрировал и должен был стоять ровно до того момента, как в проёме появится сама Хроника, ну а потом уходить к Аразу.

– Работаем, – сказал я Волгомиру. – Погнали!

Пещера Книги оказалась ещё больше, чем я помнил. Мы шли по ней тремя колоннами, с трёх сторон, к центральному залу, и первое время нас никто не видел. А потом увидели, потому что даже слепая сигнализация замечает, когда у неё под носом убивают её охранников. Из боковых проходов пошли существа в балахонах, как из моей сказки для Ассы, которые ползают день и ночь, что-то записывают, что-то шепчут, вот только сейчас они ничего не записывали. Они быстро шли на строй, и от них тянуло чем-то таким, что я узнал не сразу и чуть было не остановился посреди боя.

Первого я убил сам. Он вышел на меня из-за колонны, длинный, нечеловечески сильный и гибкий, с руками, которые двигались быстрее, чем положено человеческим рукам, и я снёс его Аквилой в два удара. А потом сорвал с него балахон.

– Ну… нифига себе ты дура! – не выдержал я, заржав в голос.

Под балахоном был Хранитель. Слабее Дорничева и Хранителей Многомерной, но порода точно такая же, я её знаю: бездушное, преданное существо, которое когда-то породила эта Вселенная, чтобы охранять свои узлы. Равномерная тоже была Вселенной, и у неё были Хранители. А потом пришла Хроника, отобрала управление силой, выключила всё лишнее, и Хранителей, получается, тоже. Не убила, понерфила, оставила при Книге слугами, лишив почти всего, что делало их Хранителями. Это как у современного зенитного комплекса выдернуть всю электронику, наведение, связь, автоматику, оставить стволы и посадить стрелять людей «на глазок». Комплекс вроде тот же и стреляет туда же. Но настоящий Хранитель, если брать Дорничева, это существо, у которого следующая ступень зовётся Ликвидатор, и мощи там столько, что ей планету уничтожить, как два пальца об асфальт. А эти были Хранителями по природе и слугами по факту. Хроника выстрелила себе в ногу и здесь. Она забрала себе Вселенную и сама же лишила её защитников.

Легионеры справлялись, и вот тут я, стоя над первым мертвым Хранителем, наконец получил то, ради чего вообще собирал этот Легион. Легионеры шли сомкнутым строем, щиты в замок, копья через плечо переднего, и артефактная защита Кренделя держала на них абсолютно всё, чем Хранители пытались противостоять.