Текст книги "Правила волшебной кухни 6 (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

– И? – уточнил я.

– И всё! Тёмная! Русалка!

– И-и-и-и?

Русалка покачала головой, и в её глазах мелькнуло что-то такое… похожее на смесь жалости и отчаяния.

– Знаешь, Маринари, – сказала она. – Ты либо безумец, либо с тобой что-то явно не так. Почитай на досуге, кто такие тёмные русалки, и подумай хорошенько. А то ведь ты действительно хорошо готовишь, и нам с девочками очень не хотелось бы тебя терять…

Глава 25

Нечасто мне доводилось пронаблюдать за тем, как на Венецию опускаются сумерки. Обычно это волшебное время я проводил, стоя за плитой и отбивая вечернюю запару, но только не сегодня. Сегодня я сидел на летней веранде, откинувшись на плетёную спинку стула, глазел по сторонам и неспешно пил свой кофе.

Хороший день был. Продуктивный. Что сегодня, что вчера, что позавчера – всё это время прошло в рабочей рутине. Поставки, закупки, бухгалтерия, готовка, графики. Никаких аномальных приключений, как будто бы сама Венеция решила выдохнуть и для разнообразия немного поскучать.

– Хорошо, – сказал я и сделал глоток.

Горько. Кисло. Как надо, короче говоря. Конан заварил мне зёрна из новой партии, которую мне впарил на пробу один из знакомых поставщиков с рынка близ Риальто. Сказал, мол, специально для тебя приберёг, Маринари, бери, не пожалеешь. Вот я и не пожалел.

Небо над городом окрасилось градиентом из оранжевого в тёмно-синий и зажглись первые фонари. Воздух был недвижим, точно так же, как и вода в канале. Ощущение этой тёплой невесомости рвало душу на лоскуты и заставляло хотеть чего-то… несбыточного, что ли? И тут я поймал себя на мысли о том, что всё это затишье какое-то слишком подозрительное. Перед бурей, то есть.

– Ай, ладно.

Допив кофе, я поставил чашку на стол и потянулся, прохрустев разом всё, что только могло хрустеть. И тут мне на плечо опустилась чья-то тяжёлая рука.

– Привет, шеф, – Марселло улыбнулся и присел напротив. – Ну что? Планы не поменялись?

– Нет.

Мангальщик почесал бороду и поглядел на меня с некоторым сомнением.

– И мы реально готовы? – спросил он.

– Да.

– И реально будем работать до утра? То есть ночью?

– Именно, Марселло.

– Вот ведь, а? – хмыкнул парень. – А я думал, что ты шутишь.

Марселло поднялся и потопал в свой кирпичный загончик готовиться к работе. Сегодня у него был выходной с целью выспаться, и я искренне надеюсь, что именно этим он и занимался, ведь впереди вся ночь. Я же тем временем перевёл взгляд на парочку, которая хотела зайти в «Марину», но упёрлась в табличку «Закрыто на спецобслуживание». Поохала, поахала, расстроенно развернулась и побрела прочь. Тут же дверь распахнулась и один из братьев-близнецов выпроводил на улицу засидевшихся туристов-немцев.

Короче говоря, ресторан уже час как работал только на выход. Новых гостей мы не принимали, а старым как могли пытались намекнуть, что пора бы им и честь знать. Чай дохлёбывайте, и все дела. Четверняшкам, к слову, тоже пора домой. Братья пускай и показали себя молодцами, но раскрывать перед ними аномальную подноготную «Марины» очень-очень рано.

– Ладно, – я хлопнул в ладоши, встал с кресла и двинулся в сторону переулка. Марселло как раз начал раздувать угли, и улица наполнилась вкусным запахом дымка. – Горячее по команде, одним курсом.

– Да, шеф!

Завернув за угол, я прошёл мимо мусорных баков к техническому входу на кухню. Дверь была приоткрыта, и изнутри уже доносился гул голосов, звон посуды и странная… э-э-э… как бы так сказать? «Музыкой» это точно не назвать, даром что все звуки воспроизведены инструментами. То ли какой-то неумелый джем-сейшн, а то ли музыканты просто разыгрываются и проверяют аппаратуру.

– Что ж, – улыбнулся я. – Начинается.

Затем толкнул дверь и первым же делом увидел Петровича. На домовом был чёрный смокинг с красной бутоньеркой, идеально подогнанный под коренастую фигуру. Белая рубашка, бабочка, и-и-и-и… лапти.

– Ну как? – спросил Петрович, расставив руки в стороны. – Нормально?

– Жених, – я подошёл поближе и поправил бутоньерку. – Ты прекрасен, Петрович, и я сейчас вообще не шучу.

Домовой сперва нахмурился, ожидая от меня какой-то дружеский под… э-э-э… колкость. Но не дождался, выдохнул и снова начал неловко крутиться, осматривая себя с головы до ног.

– Где смокинг достал?

– Дон Базилио подогнал, – ответил Петрович. – У него свой портной, представляешь?

– Понятно… волнуешься?

Домовой нервно хрюкнул в бороду и ответил, что да, волнуется, вот только не дословно и непечатными словами.

– Да не переживай ты, всё нормально будет.

– Пошёл ты, Маринарыч, – беззлобно ответил Петрович. – Ты знаешь, сколько домовые живут? Нет? Вот и я не знаю. Так что решение, мягко говоря, сложное.

– А я и не говорю, что простое, – тут я огляделся по кухне в поисках синьорины Женевры. – А невеста твоя где?

– Прячется. Говорит, раньше времени её в платье увидеть – плохая примета.

– Какая милота, – искренне улыбнулся я. – Что ж. Тогда не будем нарушать традиции…

Тем временем за спиной домового, у свободного от заготовок столика, собралась толпа лепреконов в зелёных пиджаках. Штук десять, наверное. Рыжие бородачи активно работали челюстями, уничтожая простенькие закуски – оливки, сырные палочки и нарезки всякого разного вкусного мяса. Набирались сил перед выступлением, короче говоря. Рядом валялись инструменты – дудки, волынка, бубны, пара скрипок и здоровенный аккордеон.

– Оркестр? – уточнил я.

– Ага, – Петрович тяжко вздохнул. – Женевра просила живую музыку. А где я ей в Венеции живую музыку найду, да причём так быстро? Ну и вот, получается. Сходил к Шону. Сказал так, мол, и так. Будем теперь всю ночь ирландские мотивы слушать.

– Не самый плохой вариант, – отметил я.

А затем хлопнул в ладоши и попросил музыкантов ускориться. Чтобы успеть отдать холодку вовремя, нужно начинать прямо сейчас, и посторонние мне на кухне не нужны. А то будут под ногами мешаться и бородами своими рыжими над тарелками трясти. Прогляжу волос, придётся краснеть.

– Давайте-давайте-давайте…

Похватав инструменты и остатки закусок, лепреконы покинули помещение. А пухлый волынщик с наглой рожей уволок ещё и контейнер с гриссини, предназначенный для завтрашних гостей-человеков. Ну да чёрт с ним.

– Поехали? – спросил я у Петровича.

– Поехали…

Мы переглянулись и принялись за дело. План был таков: поскольку я на грядущей свадьбе свидетель, а Петрович так вообще непосредственно жених, готовить во время праздника будет некому. Поэтому все закуски, салаты и прочая холодка будут поданы в стол ещё до сбора гостей. А всё горячее сегодня на бедолаге Марселло, так что свадебное меню у нас сегодня состоит преимущественно из шашлыков и гриля. Мясо, рыба, кукуруза, грибы, бейби-картофель. И в целом… а что ещё нужно для счастья?

Работа закипела. Петрович аккуратно, чтобы не испачкать смокинг, колдовал над тарталетками – кулинарным пинцетом выкладывал поверх икры ровно по одному листику петрушки. Я же засучив рукава замешивал целый тазик цезаря, и тут в дверь постучали.

– Войдите!

– О-о-о-о-о! – раздался радостный голос. – О-хо-хо-хо! Ну чо вы тут, а⁈ Чо у вас тут происходит⁈

Я обернулся и увидел Васю. Причём Васю очень синего, да ещё и с двумя авоськами, полными водочных бутылок.

– Ты когда набраться успел, дурила?

– Я переволновался! – Василий прошёл к морозилке, и принялся перегружать водку. – С утра себе места не находил! Я ж на свадьбе настоящей не был никогда!

– И поэтому нажрался?

– Да не нажрался я! – Василий обиженно шмыгнул носом. – Так, чуточек пригубил. Эй, жених⁈ Ты как насчёт выпить по маленькой, пока не началось?

– Нет, – отрезал Петрович.

– Да мы же…

– Нет!

– Эх, – Вася с тоской посмотрел на последнюю бутылку, затем положил её в морозилку и захлопнул дверцу. – Пойду за бар тогда, пивка попрошу.

– Стоять! – рявкнул я. – Никакого пивка.

Как знал ведь, а? Специально на такой случай, перед свадьбой Петровича я наварил сорок литров жирнейшего харчо. Крепкая бульошка и хмели-сунели сами по себе трезвят, ну а заряженные правильной энергией и подавно.

– Иди умывайся, – скомандовал я Васе. – Холодной водой. Потом сорок отжиманий, сорок приседаний, и будешь суп есть. Я тебе, гадине такой, свадьбу сорвать не позволю…

Василий хотел было возразить, но после грозного взгляда Петровича тяжко вздохнул и побрёл к раковине исполнять. А с улицы тем временем появился следующий гость. Причём этого я узнал по запаху эвкалипта.

– Синьор Жировит, – Петрович спрыгнул со стола и первым пошёл встречать гостя.

– Синьор Петрович, – состоялось крепкое мужское рукопожатие.

Что домовой, что банный, оба прекрасно знали простую житейскую истину. Лучшие друзья зачастую получаются их тех, кто при первой встрече набил друг дружке морду. До такого у них пока не дошло, но думается мне, что через месяц-другой эти ребята станут неразлучны.

– Подарок, – сказал банный и протянул Петровичу нечто, завёрнутой в ярко-розовую упаковку с бантиками. И контуры этого «нечто» недвусмысленно намекали, что внутри веник. Либо… без «либо». Не знаю даже, с чем его можно перепутать.

– Благодарю, – домовой принял подарок, и лично проводил Жировита в зал.

А тем временем дверь снова распахнулась, и я услышал растерянное:

– Э-э-эээ… это ресторан «Марина»?

В дверях стояла домовушка. Ростом плюс-минус с синьорину Женевру, и плюс-минус такого же телосложения. Русая коса на плече напоминала пшеничный колосок, вся моська в веснушках, а глаза… если бы такие глаза я увидел у человеческой женщины, решил бы что на ней цветные контактные линзы. Васильковые. Яркие-яркие, так что взгляд отвести невозможно.

– Здрасьте, – робко сказала она и улыбнулась. Тут же я заметил щербину между передними зубами, что придавала ей вид эдакой вечной девчонки. – А я на свадьбу…

– Петровна! – заорал домовой и бросился обниматься с гостьей.

– Петрович!

Клянусь, во время их объятия я услышал треск рёбер, а затем Петрович начал кружить домовушку вокруг себя. Долго причём. Очень долго. А когда эта парочка наконец-то разлиплась, у обоих глаза стали на мокром месте.

– Маринарыч, знакомься, сестра моя.

– Здрасьте.

– Петровна.

– Очень приятно, – кивнул я. – Артуро Маринари. Сказал бы я, что Петрович много о вас рассказывал, вот только это совсем не так.

– Ой, всё, – отмахнулся домовой и поволок сестру к залу, по пути о чём-то вдохновенно рассказывая.

Я же уже мысленно попрощался с Петровичем и понял, что дальше мне тянуть всю кухню в одно лицо. Ну… не в первый раз. А жениху действительно важно встретить гостей, тем более таких, с которыми он не виделся уже чёрт знает сколько времени.

В итоге через час всё было готово. Салаты, закуски, тарталетки, волованы. Расставив всё это дело по столам, я поднялся наверх переодеться в костюм. А когда спустился, увидел в зале целую толпу.

Домовые. Мно-о-о-ого домовых. В то время как со стороны Петровича присутствовала лишь сестра, синьорина Женевра пригласила вообще ВСЮ свою родню. Плюс работники пекарни. Плюс дона Базилио стороной не обошли, вон он сидит за столом вместе с дочкой, внучкой и кучей охраны. В углу на импровизированной сцене уже играла группа лепреконов, и ещё пара десятков, включая Шона и Конана, сидели за столиками.

Сирены тоже были здесь. Девушки вальяжно развалились на стульях, и выглядели ещё краше прежнего. Вместо мокрых патл – уложенные причёски, макияж, маникюр, все дела. И платья, конечно же, с такими вырезами, что практически не оставляли места для воображения. Сирены кокетливо улыбались домовым за соседними столиками, поправляли причёски и бросали такие взгляды, от которых любой нормальный мужик должен был бы мгновенно одуреть. Однако домовые держались. Во всяком случае пока что.

И тут…

– Ох ты ж.

…тут чуть ли не посередь зала, между двумя столиками я заметил ванну. Здоровенную чугунную ванну на ножках, стилизованных под львиные лапы. В ванне была вода, и вода эта крутилась.

– Привет, Андрей.

– Бр-р-ру!

– А я и не знал, что тебя тоже пригласили.

– Бр-р-р-Р-ру!!!

– Бип-бип! – просигналил автомобильный клаксон и мимо меня проехал синьор Жанлука… в своем автомобильчике с аквариумом. Мда…

Оркестр грянул новый, чуть более бодрый мотив, и лепреконы из числа гостей захлопали в ладоши. Одна из сирен пересела за столик к рыжим и теперь накручивала его бороду себе на пальчик. Я же смотрел на всё это дело и думал…

– Что тут вообще происходит?

А после усмехнулся. Поскольку ответ был прост – это моя жизнь и… и она мне, блин, нравится.

– Артуро, – раздался голос за спиной.

Я обернулся и чуть было не присел. Джулия. Но только не та Джулия, что мелькала по кухне в рубашечке и фартуке, а Джулия какого-то совершенно иного формата. На девушке было платье цвета ночного неба – почти чёрное, но с таким отливом, что при каждом движении кареглазки, по нему пробегали искры. Или то от страз?

Волосы Джулии, обычно собранный в строгий пучок или хвост, сегодня были распущены и падали на плечи крупными локонами. На губах помада цвета тёмной вишни, на щеках лёгкий румянец, а глазищи…

– Ну? – улыбнулась девушка и покрутилась вокруг себя. – Ничего не скажешь?

А слова я и впрямь не сразу нашёл. Сперва немного покосплеил Жанлуку, беззвучно открывая и закрывая рот, и лишь потом сказал:

– Ты… ты выглядишь потрясающе.

– Спасибо, – кареглазка явно удовольствовалась ответом. – Ну что? Пойдём?

Я предложил Джулии руку, она для проформы несколько секунд помедлила, затем взяла меня под локоть, и вместе мы прошли к президиуму. И только успели сесть рядом с Петровичем, как в зале появилось главное украшение сегодняшнего вечера.

Женевра.

Домовушка медленно плыла между столиками гостей к своему жениху. Белое платье, белая фата. Корсаж невесты был расшит мелкими жемчужинами, которые если бы не упорядоченность напоминали бы капли росы. Юбка пышнейшая, а фата настолько длинная, что нести её приходилось сразу же всей родне Женевры. И цветы ещё. Фата домовушки крепилась на венок из живых цветов, преимущественно белых кустовых роз.

А на глазах слёзы.

– Ах! – выдохнула Петровна, которая впервые увидела свою новую родственницу.

– Красота-то какая, – прошептал отрезвевший после харчо Вася.

И даже дон Базилио не удержался от комментария – сказал, что невеста выглядит ослепительно. Петрович же застыл, как вкопанный и не мог поверить, что вся эта красотища отныне и навсегда станет его и только его. Домовой смотрел на Женевру так… так… ТАК!!! Так, что у меня самого в носу защипало.

– Привет, – улыбнулась домовушка, наконец добравшись до жениха.

– Привет.

И всё. И слова, что называется, излишни. Обернувшись на Джулию, я увидел как та едва удерживается от того, чтобы заплакать.

– Не реви, – улыбнулся я.

– А я и не реву…

– Просто ветер щекочет глаза?

– Нет, – кареглазка шмыгнула носом, а потом нашлась что соврать: – Это у меня на розы аллергия.

Далее все наконец-то расселись. Петрович с Женеврой, как и полагается, в самом центре, мы с Джулией и Петровной со стороны жениха, а со стороны невесты её отец с матерью. А помимо закусок перед молодыми лежала небольшая стопка бумаг, чернильница и перо.

Мельком глянув на Женевру, я вдруг вспомнил наш разговор двухдневной давности. Домовушка тогда пыталась прознать у меня все детали грядущей свадьбы, и под конец заявила, чтобы я не смел делать её пышней, чем у дочки Базилио. Нехорошо это, мол. Неловко.

Я сперва настаивал на том, что они с Петровичем для меня родные лю… э-э-э… домовые, и потому для них я должен выложиться на все сто, но нарвался на истерику. В конце концов мы сошлись на том, что свадьба будет примерно такая же, как у дочери дона. Так оно в конечном итоге и вышло. За исключением гостей – лепреконы, сирены, Ужас Глубин… народищу на свадьбе Петровича поболе будет. И остаётся надеяться, что Базилио не воспримет это как неуважение.

А вот, собственно говоря, и он.

– Дорогие гости! – звучный голос дона разнёсся по залу. – Ну что⁈ Начнём⁈

Старый домовой поднялся с места и двинулся к президиуму. Петрович с Женеврой встали. Оркестр лепреконов как мог жахнул марш Мендельсона на ирландский манер, и наступила очередь официальной регистрации…

Глава 26

– Сегодня мы собрались здесь с тем! – объявил дон Базилио. – Чтобы засвидетельствовать союз двух сердце! Двух огней! Двух любящих друг друга домовых! Подойдите ко мне, ребята!

Петрович и Женевра обошли президиум и встали друг напротив друга.

– Дети мои, – дон Базилио взял их за руки. – Союз домовых, это не просто штамп в паспорте. Это клятва верности дому, друг другу и тому теплу, которое вы отныне будете беречь. И это, дети мои, на всю жизнь. Поэтому сперва я хотел бы спросить – вы вообще в курсе, сколько живут домовые?

– Нет.

– Нет.

– Вот и я не знаю, – Базилио задумчиво поднял бровь, а потом продолжил. – Вы действительно готовы связать свою жизнь друг с другом?

– Готов.

– Готова.

– Клянёшься ли ты, синьор Петрович, хранить очаг и уют, защищать свою спутницу от всех напастей, холода, голода и домашних животных? Клянёшься ли ты делить с нею всё, что есть, было и будет у тебя когда-либо?

– Клянусь, – твёрдо сказал Петрович.

– Клянётесь ли вы, синьорина Женевра, плечом к плечу стоять рядом с мужем, вести хозяйство с радостью, и не бить его слишком больно?

– Клянусь, – Женевра улыбнулась, а вот Петрович от такого заявления испуганно сморгнул.

– И наконец! – Базилио поднял голос. – Согласны ли вы взять друг друга в законные домовые супруги⁈ С этого часа и навсегда⁈

– Да, – первым ответил Петрович, а следующие несколько секунд молчания развернулись в года. И наконец:

– Да, – сказала Женевра.

– Тогда подпишите!

Базилио вручил перо Петровичу, и тот вывел на бумагах свою закорюку. Затем передал его Женевре, и та поставила рядом изящный размашистый вензелёк коренной венецианки.

– Отлично! – закричал дон Базилио. – Объявляю вас мужем и женой! Синьор Петрович, можете поцеловать свою… жену!

– УР-Р-РААА!!!

Таких оваций «Марина» на моём веку ещё не видала. Крики, свист, аплодисменты, и раскатистое: «БР-Р-РУ-УУ!» – по всему залу. Петрович с Женеврой прильнули друг к другу так страстно, что половина гостей разревелась.

После зал взорвался музыкой и звоном посуды. Веселье! Смех! Праздник!

– Если кто-то хочет подарить молодожёнам свадебный подарок, сейчас самое время! – провозгласил дон Базилио, и первым вручил Петровичу запакованную в цветастую обёртку коробочку.

– Тостер, – попытался обрадоваться домовой, развернув подарок. Улыбнулся как смог, потряс дону руку и добавил, что всегда мечтал о тостере.

А следующим в очереди уже стоял Вася. Домовой окончательно попустился от хмеля, и подарил своему соотечественнику самовар. Сказал, что заказал его экспресс-почтой из Тулы, и надеется что он будет напоминать Петровичу о его корнях. Синьорина… ах, простите! Синьора Женевра посмотрела на самовар так же, как Петрович на тостер, однако ничего против не сказала.

И понеслась вереница гостей. Домовые со стороны Женевры дарили молодым постельное бельё, посуду и одежду. Лепреконы преимущественно золото и коллекционный вискарь. Домовые дона все как один отделались подарочными сертификатами, при взгляде на один из которых Женевра очень густо покраснела и быстро-быстро спрятала его под стол. Ну а сирены преподнесли невесте ожерелье из чёрного жемчуга, а жениху доброе слово и пожелание зарабатывать как можно больше.

– Сып-пасиба…

А потом подошла и наша с Джулией очередь.

– Ну, Маринарыч, – Петрович глянул на меня с надеждой и плохо скрываемым любопытством. – Удивляй.

Я кивнул, быстренько сбегал за барную стойку, где припрятал подарок, и вытащил коробку. Небольшую, но как по мне очень даже ценную. Думаю, подарок в первую очередь пойдёт на благо «Марине».

– Держи.

– А там что?

– Тебе понравится. Открывай уже, давай!

Петрович чуть повозился с обёрточной бумагой, а затем из одной коробки вытащил сразу две. И в обеих из них лежали кроксы детского размера. Для Петровича – ярко-жёлтого цыплячьего цвета, а для синьоры Женевры розовенькие, с белыми ремешками и заранее пристёгнутыми джиббитсами в виде котят.

– Достало меня из заготовок под ризотто бересту выковыривать, – улыбнулся я. – Плюс удобно. Практично, как говорится, и ноги не потеют. Носи на здоровье, Петрович.

Благо, никто не додумался примерять их прямо сейчас. Домовой просто пожал мне руку и продолжил принимать поздравления. Жировит вручил ему свой замаскированный веник, синьор Жанлука отличился и подарил молодым стол для пинг-понга, – хотя сдаётся мне, что хитрозадый тунец просто передарил ненужный ему самому подарок, поскольку никаких точек соприкосновения между моими домовыми и настольным теннисом не было, – и в самую последнюю очередь свой подарок преподнёс Андрей.

– Бр-р-ру!

Водоворот закрутился быстрее, а затем прямо в ванне, из воронки начало подниматься что-то тёмное, тяжёлое и ржавое. С плеском и грохотом, Андрюша выплюнул прямо на драгоценную плитку основного зала старый корабельный якорь.

– Э-э-э-э, – протянул Петрович. – От души…

И на этом всё. Официальная часть закончилась, началось веселье. Мы с Джулией сбегали на улицу, забрали у Марселло первую партию горячего и оперативно раскидали её по столам. Формат саджиков пришёлся по вкусу всем гостям, и началась оголтелая трапеза. А сразу же после неё – пляски.

– Не стреляйте в лепреконов, – задумчиво произнёс дон Базилио. – Они играют, как умеют…

А рыжебородые тем временем реально расстарались. Чередовали джигу с итальянской тарантеллой, а ту в свою очередь с песнями на заказ от гостей. Особенно забавно было наблюдать за тем, как Вася добивается от ирландцев песню «про зайцев» и злится на них за то, что ничего подобного они даже близко не знают.

А следом начались тосты.

– Дорогие гости! – первым с места поднялся жених. – Сейчас будет тост! И не простой, а по нашинской, русской домовой традиции! Синьоры и синьорины, не пугайтесь, сейчас мои помощники обойдут все столы!

Вася и Жировит, будто две девочки-текильщицы в патронташе с рюмками, выскочили в зал, и у каждого была в руке покрытая инеем бутылка водки.

– Такова традиция! – крикнул Петрович. – Как жених, я просто обязан угостить всех! Не вином этим вашим, не настоечкой, не наливочкой, а настоящей сорокоградусной водкой!

Часть гостей решила, что это интересно. Другая часть смирилась с традицией. Домовой с банным прошли по всему залу, а затем по воле Петровича все махнули по стопке. И после первой же стопки зал снова разделился ровно напополам – у одной части порозовели щёчки и заблестели глаза, а другая сморщилась и решила больше не пить.

– Спасибо! – крикнул Петрович. – Для меня это много значит!

И понеслось скоростное заливание алкоголя в рот. И были танцы. И были конкурсы! Причём в качестве тамады выступил Вася, и потому конкурсы были несколько… э-э-э… непривычны для итальянцев. Однако всё равно зашли на ура. Дон Базилио сперва стеснялся, но потом вошёл во вкус и продолжил попадать карандашом в бутылку даже после того, как конкурс закончился. Сказал, что это универсальное упражнение – и присяд на кардио, и вместе с тем тренировка координации.

Домовые соревновались на импровизированной полосе препятствий, ртом и без рук доставали из ванны с Андреем яблоки, а сирен, стало быть, припрягли попами лопать явно подсдутые шарики. И конкретно в этом конкурсе победила не дружба, а зрители, потому как зрелище было действительно незабываемым. Признаюсь честно, эта энергичная тряска будоражила даже моё воображение.

Итого: всё шло по маслу ровно до того момента, пока Вася снова не набрался. После того, как домовой сложил с себя обязанности тамады, он снова начал ходить по залу с бутылкой и набухивать гостей. А точка невозврата наступила тогда, когда он слегка пошатываясь подрулил к столику, за которым сидели бодигарды дона Базилио. Парочка крепких домовых в чёрных пиджаках, с квадратными челюстями и одинаковыми стрижками под три миллиметра, они выпили лишь раз, – когда на этом настоял непосредственно жених, – а всё остальное время просто ели и пили соки. Ну и сканировали зал холодным взглядом, само собой. Всё-таки работа у них такая.

– А ну-ка, парни! – Вася выплеснул сок из их стаканов прямо на пол, и следом принялся начислять в них водку. – За здоровье молодых! Стакан! До дна!

Один из телохранителей как мог вежливо улыбнулся и сказал, что не может.

– Мы на службе.

– Кыкая, мативо, служба, а⁈ – не внял Вася. – Свадьба же! Праздник!

– У нас работа, – подключился второй охранник. – Мы обеспечиваем безопасность дона, а алкоголь притупляет реакцию.

Вася сморщился и покачал головой.

– Да какой же это алкоголь? Это традиция!

– Простите, синьор, но мы откажемся.

– Э-э-э-э…

Я видел, как мрачнеет Петрович, наблюдая за всей этой картиной издалека. А разгорячённый Жировит, что за время праздника уже успел закорешиться с Васей, тем временем спешит своему новому другу на помощь.

– Вы меня не уважаете, что ли?

– Уважаем, – осторожно ответили охранники, поглядывая на дона Базилио, у которого уважение было больной темой.

– Ну так пейте, значит, раз уважаете.

– Пожалуйста, синьор, не обостряйте.

– Во-первых, никакой я тебе не синьор! А во-вторых… это я обостряю? – выпучил свои красные глазёнки Вася. – Это вы обостряете!

– Что тут такое? – подоспел банный. – Что за шум, а драки нет? – и недобро как-то хохотнул.

– Да вот, – развёл руками Вася. – Пить со мной не хотят. Брезгуют, видишь ли.

– О-о-о-о, – протянул Жировит. – Беда.

– Вот и так думаю. Синьоры! Я вам последний раз предлагаю! – Вася снова подглядел на охранников, затем схватил стул с соседнего столика, залез на него и во весь голос принялся декламировать: – Пей со мною, гад такой! Пей со мной! – домовой шагнул на стол, и часть стаканов тут же с дребезгом повалилась на пол. – Излюбили тебя, измызгали! Невтерпёж! Что ж ты смотришь так синими брызгами⁈

– Иль в морду хошь⁈ – закончил Жировит за друга и заверте…

Крики домовых, визги сирен, звон посуды.

– Кхм-кхм, – прокашлялся я в кулак и обратился к Петровичу. – Ну свадьба же, верно? Какая свадьба без драки?

– Ага, – тяжко вздохнул Петрович.

– Да не переживай ты так. Помирятся.

– Да я не за это переживаю, – отмахнулся домовой. – Я к ним хочу, а мне нельзя. Жених же. Костюм попорчу.

А тем временем Васю уже вырубили. Внезапно, телохранителям Базилио оказалось достаточно одного удара, чтобы смутьян потух лицом в миске с цезарем. А вот Жировит, по всей видимости, решил взять реванш за последний проигранный бой не у Петровича, а у самого мира. Один против четверых, – оказалось, что ещё два бодигарда дона стояли на входе, – он держался в узком проходе между столиков и наотмашь лупил по обидчикам чем придётся. Кому ногой, кому рукой, а кому и пустым саджиком прилететь могло.

– У-у-у-ууу! – заорал банный. – Не возьмёте, гады! – а затем крутанул вертушку и отправил одного из телохранителей в полёт.

Второй воспользовался тем, что Жировит занят и попытался зайти сбоку, но тоже был бит. Банный схватил его за подмышки, как-то уж нереально сильно подкинул вверх, затем схватил за ноги и по широкой дуге со всей дури ударил бедолагой об стол. Стол тут же сложился под тяжестью, и охранник притих. Лежал теперь весь в еде, будто очень низкорослая и с перебором одетая нятаймори, – это так называются специальные модели-японочки, на которых сервируют суши.

Третий бодигард тем временем приложил Жировиту дубинкой по затылку. Чем, по правде говоря, лишь раззадорил банного.

– А-а-а-а!!! – заорал он и зашагал в его сторону, на ходу показывая «козу-рогатую». – Решил меня вырубить⁈ Русского банного⁈ И чем⁈ – тут Жировит отобрал дубинку и играючи разломал её об колено. – А-ну стоять!

Короче говоря, третий охранник перелетел через барную стойку на манер старых-добрых вестернов, а четвёртого банный зашвырнул прямо в ванну к Андрюхе. А теперь стоял посередь зала, тянул:

– У-уу-ууу! – и потрясал кулаком, обращаясь ко всем сразу и ни к кому конкретно.

И тишина. Лепреконы перестали играть, а гости замерли с открытыми ртами. Жировит же перестал яриться и раздувать ноздри. Вытер ладошкой кровь, сочащуюся с затылка, а потом обвёл взглядом всех собравшихся и спросил:

– Чо?

– Браво! – внезапно захлопал в ладоши дон Базилио. – Синьор Жировит, а вы, случайно, не ищете работу? Я мог бы придумать отличное применение вашим талантам и достойно заплатить за него.

– Благодарю, – кивнул банный. – Но у меня уже есть работа. Я свою баню никогда не брошу. И да… это самое… со всем уважением к вам, дон.

– Уважение!

Не удивлю, если скажу, что следующие несколько минут все мы слушали про уважение. Про то, как надо любить своё дело, и так далее и тому подобное. В конце концов дон Базилио предложил забыть этот досадный инцидент, и в подтверждение своих намерений выпил с Жировитом водки на брудершафт.

Вася пришёл в себя, и праздник продолжился. Причём не просто продолжился, а вошёл в свою кульминацию. Музыка зазвучала громче, в перерывах между песнями расслабившиеся гости начали наперебой толкать тосты, а я сбегал за второй порцией горячего и отпустил Марселло, пока не пробил колокол.

– За то, чтобы все!

– За то, чтобы всегда!

Паскудник Шон подговорил Конана и ещё парочку лепреконов танцевать на барной стойке. Правда, спустя какое-то время их выгнали с тем, чтобы пить настойки из пупков сирен, и свадьба перешла на качественно новый уровень.

Однако пока нечисть вокруг морально разлагалась, я и про себя не забыл. Перекинулся с музыкантами парой слов, а после пригласил Джулию на танец. Попросил медлячок, чтобы она заплакала.

– Не наступай на подол, – предупредила кареглазка, на что я лишь улыбнулся и сказал, что постараюсь.

Платье приятно скользило под пальцами, и я медленно кружил свою синьорину в центре зала. Тут же я поймал себя на мысли, что давно так не отдыхал. Да! Завтра Билли, Вилли, Дилли и Четвёртый проклянут тот день, когда переступили порог «Марины», ведь им всё это дело придётся убирать. Зато мы с Джулией наконец-то выдохнули.

Без аномалий, без нависающей угрозы, без срочной необходимости куда-то бежать и что-то решать. Просто музыка, вино и любимая в моих руках.

Накаркал?

Ну конечно же…

В тот самый момент, когда банный дух начал зажимать сирен по углам, а часть гостей повторно проголодалась и снова накинулась на шашлыки, идиллия резко закончилась. Окно разлетелось вдребезги, осколки посыпались на пол, а в центре зала приземлилась бомба. Железный шарик размером с яблоко, из которого торчал подпаленный фитиль, начал вращаться как бешеный. Искры, шипение, треск, а затем… дым. Чёрный густой дым, пропитанный не столько ядом, сколько губительной некротической энергией.

– Всем в укрытие! – заорал кто-то.

Отошедшие от побоев охранники дона Базилио тут же перевернули столы, соорудив перед начальником баррикады. Женщины завизжали, музыканты побросали свои инструменты, а Петрович героически заслонил спиной новоиспечённую жену.