Текст книги "Правила волшебной кухни 6 (СИ)"

Автор книги: Юрий Винокуров

Соавторы: Олег Сапфир
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 17

Интерлюдия. Маркиз Оливарес

По понятным причинам, маркизу Гильермо Оливаресу пришлось уехать из города. Загородная вилла располагалась на материке, и он её не очень-то любил. Во-первых, потому что несмотря на свои сложные взаимоотношения с Венецией, маркиз всё-таки любил этот город. А во-вторых, потому что вилла напоминала ему о бывшей жене, ведь это именно она её купила. А после развода… оставила.

Как и всё остальное, если уж говорить начистоту. Вместо половины имущества, экс-маркиза получила двадцать лет строгого режима за финансовые махинации. А всё потому, что это именно она затеял развод и… и… и нечего!

Прямо сейчас маркиз сидел в шезлонге возле бассейна, потягивал сладенькие разноцветные коктейли, а целый штат юридических и финансовых консультантов в строгих деловых костюмах потел вокруг. Один за другим, мужчины докладывали Гильермо, как обстоят дела в его финансовой Империи.

С их слов получалось, что в Испании всё цветёт и пахнет, а вот в Венеции…

– Творится… м-м-м… некоторая… э-э-э… чертовщина, – доложил очкастый щупленький консультант по фамилии Монитор-Перез.

– Например?

– Например, зерно в доках сожрали голуби.

Маркиз задумался.

– Ты хотел сказать «крысы»?

– Нет-нет, сеньор Гильермо, голуби.

– Вы… с ума сошли?

– Это были необычные голуби, сеньор, – затараторил Монитор. – Аномальные, призрачные. Каждая из этих чёртовых птиц сожрала по тонне зерна, а из-за призрачности поймать их не было никакой возможности…

– То есть сами они призрачные? – уточнил Гильермо. – А жрут материальную пищу?

– Не только жрут, сеньор Гильермо, – консультант потупил взор. – Гадят они тоже вполне себе материально. Мы не думали, что в одном маленьком голубе может уместиться столько дерьма, сеньор… вы когда-нибудь видели, как под напором срывает пожарный гидрант?

– К сути!

– К сути, – закивал Монитор. – Теперь у нас склады не с зерном, а с голубиным помётом. И за это санэпидемстанция уже выписала огромные штрафы.

– Чего⁈ – маркиз аж на шезлонге приподнялся. – За что⁈ Это же их, венецианские голуби! Это они должны платить нам неустойку! Аномалия, официально зарегистрированная в черте города! Этим должны заниматься охотники!

– Не совсем так, сеньор, – консультант зашелестел бумагами. – Вот, посмотрите, договор аренды складов, заключённый ещё вашим прапрапра…

– Короче!

– Пункт три точка два, – кивнул Монитор. – Цитирую: «Все потери, убытки, неприятности и прочие неблагоприятные последствия, вызванные действием аномальных сил, существ, явлений и прочей паранормальной живности, характерной для города Венеция, являются исключительной проблемой арендатора. Арендатор, подписывая сей договор, подтверждает, что осведомлён об аномальном статусе города и обязуется самостоятельного предотвращать или исправлять последствия оного». Подпись, дата, печать.

Маркиз побагровел лицом.

– Это… безобразие!

– И это ещё не всё, – виновато улыбнулся Монитор-Перез и продолжил рассказывать о том, как плохо идут дела. Поставки срываются, прибыли падают, тут и там появляются иски, крокодил не ловится, не растёт кокос…

– Дымом пахнет, – вдруг перебил его маркиз и принюхался. – Что-то горит.

И в этот же момент сверху, пробив своим кукольным тельцем плетёный навес из пальмовых листьев, на коктейльный столик Гильермо Оливареса упала Принцесса. Милое фарфоровое личико как и прежде улыбалось, но что из ряда вон – так это зажженная огромная гаванская сигара в фарфоровых зубах малявки.

– Какого…

А через секунду рядом с ней приземлился Пиноккио. Злой, суровый и копчёно-розовый.

– Маркиз! – с ужасом вскрикнул Монитор и указал куда-то за спину Гильермо. Гильермо же в свою обернулся и увидел, как горит его вилла. Неправильно горит, мультяшно, как будто бы кто-то залил каждый ей квадратный метр бензином, а затем чиркнул спичкой. Пламя взметнулось вверх, к небесам, а через пару мгновений грянул взрыв.

Пришла звуковая волна, за ней ударная и сеньора Гильермо Оливареса вместе с шезлонгом отбросило в бассейн. Там же плавала и его команда юристов – в мокрых, прилипших к телу деловых костюмах, мужчины панически спасали дипломаты с ценными документами.

А Монитор…

– Грбльлбльлб!!!

А Монитор пошёл ко дну.

Маркиз же вынырнул и выпрыгнул на край бассейна. В голове гудело, в ушах звенело, а мимо него на плавучем столике для завтраков в бассейне проплывала радостная Принцесса. Сигара во рту периодически попыхивала, и фарфоровая дрянь выпускала в лицо маркиза дым в форме сердечек…

* * *

И опять я проснулся от боли в руке. И опять, по уже сложившейся доброй традиции, решил прогуляться по ночной Венеции и посмотреть, что там да как. Оделся, обулся, вышел на улицу и побрёл куда глаза глядят.

Двинулся от «Марины» вдоль канала и принялся раздумывать обо всём подряд – о сестре, о чёрной метке, Оборванцах, бездомышах и Джонни-Бизнесе. Однако на первом же мосту, что попался мне по пути встретил кота.

– Доброй ночи, синьор, – сказал кот.

– Доброй, – кивнул я.

– Погодка, – кот потянулся всем телом, – сказочная. Не так ли?

– Так, – снова согласился я, а затем продемонстрировал аномальной скотинке последствия чёрной метки. Ну… так, на всякий. В качестве превентивных мер.

– О, нет-нет-нет, синьор! – улыбнулся кошак. – Я не агрессивен и не собираюсь нападать. У меня на этом мосту назначена встреча. Вот, стою, жду.

– Встреча? – уточнил я. – С кем?

– С тугезным конём, синьор.

– С… чего? С каким конём?

– Тугезным, – повторил кот.

В следующую секунду у меня за спиной зацокали копыта. Мимо меня, по широкой дуге, как бы намекая на то, что никакой угрозы мне он не несёт, на мост проскакал конь. Обычный… вроде бы.

– О, дружище! – вскрикнул кот и запрыгнул коняге в седло. – Как долго я тебя ждал! Ну что, споём⁈

Конь начал одобрительно трясти гривой, и тогда:

– Лец конь тугезный! – заорал кот. – Райт нау! Оу е! Ин свит хармони! Лец конь тугезный!

Затем эта парочка сорвалась в туман, оставив меня в некоторой задумчивости. Ну… допустим. Не самое дикое, что мне доводилось видеть в Венеции, и даже не в топ-десять, но всё равно интересно.

На следующем мосту мне попались уже знакомые голуби, вот только их… единоборства с момента нашей последней встречи явно прогрессировали. Толпа собралась вокруг вполне себе оформленного ринга – стойки, натянутые канаты, все дела. На самом ринге в хаотичной драке сходились четверо голубей в цветастых масках мексиканских реслеров, а один тем временем сидел на специальной такой лестнице для судьи и орал в микрофон:

– Ой-ой-ой, вы посмотрите на это! Вы только посмотрите! Я не верю своим глазам! Это же надо, чтобы было так, дорогие друзья, а оно ведь именно так и есть! Бам-Бам Пигеон лупцует сразу троих противников своими пернатыми кулаками… нет, кулачищами! Хрясь! Первый и пятый позвонок падают в трусы! Тресь и… давай! Ну же, давай! Бей его, Голубщик, убивай! Разбей его наглую харю! Вырви клюв! Удар в лицо, ещё удар в лицо! Лицо треснуло по швам! Да-а-а-а, дорогие друзья, вот это накал страстей! Вот это и есть настоящая голубиная драка! Переворот! Бросок! Падение! И как же трудно встать после того, как отвалились почки…

И снова никакого внимания мне не досталось. Что радовало, но вместе с тем… признаюсь, вместе с тем ещё и немного обижало. Сложилось у меня такое странное чувство, что я наскучил Венеции и она отвернулась от меня, чтобы сходить с ума в одиночку.

Но выводы я сделал рано. Слишком рано, потому что на третьем мосту…

– Оп-па…

На парапете стояла она. Призрачная фигура в мокром свадебном платье с длинными чёрными волосами, облепившими бледное лицо. Вода капает с подола, чёрная энергия прёт в разные стороны. Утопленница.

Причём та самая, что встала у меня на пути чуть ли не в первый день после покупки «Марины». Тогда я ещё относился к подобным встречам с опаской, теперь же кивнул барышне, будто старой знакомой.

– Ну надо же, – сказала утопленница. – Ловец Снов. А я думала, что вас больше не осталось…

А я аж замер. Ловец Снов? Кажется, я всё это уже слышал. Причём от неё. Причём слово в слово и…

Дежавю? Нет-нет-нет! Я это точно помню. Тогда подумал, что это просто бред призрака, но теперь-то я понимаю, что всякий венецианский бред может обернуться последствиями. Как неприятностями, так и большущей прибылью. Так что:

– Эй, – сказал я и аккуратными шагами, чтобы не спугнуть, двинулся вперёд. – Синьорина утопленница, здравствуйте. А не могли бы вы объяснить, что значит «Ловец Снов»?

Утопленница повернулась ко мне.

– Спроси у Венеции, – тихо сказала она и улыбнулась. – Ты ведь её уже заинтересовал, не так ли?

А после призрачная синьорина хихикнула и кинула вниз призрачный камень, привязанный к шее ржавой призрачной цепью. Булькнула вода в канале, цепь натянулась, дёрнулась и утянула утопленницу вниз. Как катапультирование, короче говоря, только вниз.

– Эй! – я перегнулся через перила моста, но в чёрной воде канала увидел лишь собственное отражение. – Ловец Снов, – повторил я. – Что за хрень такая?

Странно. Очень странно. С другой стороны, всему своё время, нужно уметь ждать и так далее и тому подобное. А тем временем боль в руке почти совсем утихла, и потому я решил от греха подальше вернуться в «Марину», чтобы доспать.

Вернулся, лёг и моментально провалился в сон. Проснулся же за час до положенного времени от яростного крика Петровича с первого этажа. Подорвался, как был в одних трусах спустился вниз, залетел на кухню и обнаружил домового, который ревел над противнем… чего-то.

– Ядрёна мама, – качал головой Петрович. – Ну как же так, а⁈ Ну как же так⁈

Подойдя поближе, я понял что перед домовым лежит какой-то… э-э-э… пирог с газетами?

– Ты что натворил-то?

– Да конвектомат твой грёбаный! Я всю ночь…

Короче! Чтобы не воспроизводить гневную тираду Петровича целиком, поскольку матерных слов в ней больше, чем обычных, перескажу коротко. Инициатива полюбила Петровича. Синьорина Женевра буквально на днях напела ему о том, что в других заведениях в качестве комплимента гостям дают маленькие такие безвкусные печеньки, у которых внутри лежит записочка с предсказаниями.

Петрович подумал – чем мы хуже? Выбрал ночку посвободней, распечатал через домовых дона Базилио кучу бумажек и приступил лепить печеньки. Вот только по собственной дурости не посмотрел, что пар в конвектомате вывернут на полную и испоганил всю партию. Тесто слиплось и сплавилось с бумажками…

– «Сегодня вас ждёт удача!» – прочитал Петрович первое попавшееся предсказание, снова грязно выругался и шарахнул кулаком по противню.

– Со второго раза обязательно получится, – я похлопал домового по плечу. – Иди-ка ты спи.

– И пойду!

– И иди.

– И пойду!

Что ж… такое не исправить даже самому матёрому из поваров. Да и незачем, если уж так разобраться. Тесто копеечное, бумажки тем более, а вот Андрей… Андрей у меня голодный.

– Бр-р-р-руу-уу!!!

Внезапно, печенье с бумагой залетело водовороту прям как домой. Выглядел Андрюха очень довольным и сожрал всё до последней крошки. Довольно заурчал и ушёл под воду, оставив после себя лишь лёгкую рябь. М-м-м… а вдруг он теперь со мной сможет этими бумажками общаться? Поживём – увидим.

Тем временем наступило утро, Джулия с Конаном заняли свои рабочие места, а первым гостем на сегодня стала моя драгоценная сестрица. Когда я вернулся в зал, Аня уже сидела за столиком у окна. И выглядела, мягко говоря, потрясающе. Красота и опасность, блин.

– Ты у кого меч отжала? – спросил я, кивая на оружие.

– Это катана.

– Ты у кого катану отжала?

– Да какая разница? – Аня сняла тёмные очки и посмотрела на меня с лёгким таким вызовом. – Я на завтрак вообще-то пришла. Покормишь сестру или так и будешь вопросами своими пытать?

А я на такое аж рассмеялся.

– Ты же в одном из лучших отелей Венеции живёшь. Неужто там завтрак в стоимость проживания не включён?

– А тебе жалко, что ли? – Аня надула губы. – Для родной сестры зажал, да? Или тебе обязательно надо услышать о том, что кругом кормят непотребством, и лишь синьор Маринари маг и кудесник от кулинарии?

Я же не ответил. Вздохнул только, да присел рядом. У сестры моей травмированная психика – это факт, который можно не замечать или отрицать, но всё-таки факт. Только-только она начинает становиться нормальным человеком, а не машиной для убийств. Поэтому чтобы избежать ненужного конфликта, я быстро притянул сестру к себе здоровой рукой и чмокнул в макушку.

– Для любимой сестры – всё самое лучшее, – сказал я. – Сейчас покормлю.

– Вот так бы сразу! – улыбнулась Аня, а потом кивнула на мою татуированную руку. – И долго ты собираешься с этой хренью ходить?

– А у меня есть выбор?

– Могу отрубить, – вполне серьёзно сказала Аня. – Быстро и безболезненно. Ну… почти. Один чёрт тебе от неё толку никакого, только мешает.

– Очень смешно, – похвалил я сестру. – Очень-очень смешно. Давай лучше к делу. Не просто так ведь пришла, верно?

– Верно, – кивнула Анна Эдуардовна. – Итак… сумела я всё-таки выцедить эманации из облепихового морса, и нашла тех, кто тебя проклял.

– Так, – кивнул я.

– Короче говоря, – тут Аня вздохнула. – Мёртв твой проклинатель.

– Аня!!!

– Не-не-не-не! – сестра выставила вперёд ладошку, мол, не ори. – Я тут не причём. Я его уже мёртвым нашла. Совсем мёртвым. Причём насколько я вообще могу судить… а у меня опыт в подобных делах, знаешь ли, как у тебя в фигурной лепке котлет…

– Короче, пожалуйста.

– Его не откат от проклятия убил, – сказала сестра. – Бедолаге глотку перерезали. Причём незадолго до моего прихода.

– Кто?

– А вот тут интересно, – Аня понизила голос и огляделась. – Следы эти засранцы за собой почистили, но я всё равно на них вышла. Секта одна. Знакомые ребятки.

– И? – поторопил я.

– И я знаю, кто у них главный. Некто Влад Башарович Черепатый. Именно ему наши предки платили отступные за того учителя, которого я… ну… помнишь историю, да?

А я помнил. Отравленный учитель, которого наняли для Ани, чтобы научить девчонку ставить людям чёрную метку.

– И-и-и-и?

– И Черепатый недавно объявился в городе, – продолжила Аня. – Но сразу же отбыл в монастырь.

– И-и-и-и-и? – уже в третий раз повторил я.

– И только Черепатый знает, как работать с чёрной меткой, – заключила Аня. – Поэтому я и заскочила к тебе. Сказать, что уезжаю в командировку. И ещё… ну… сам понимаешь. Мне нужно, чтобы ты на время снял с меня обещание никого не убивать. Там целая крепость безумных фанатиков, так что будет трудно.

Я посмотрел на сестру. На её серьёзное лицо, на сжатые губы, на… катану. Я знал, на что она способна. И знал, чего ей это стоило – просить разрешения убивать. Чёрт! А ведь просит же! Не в тихую действует! Ну молодец же!

Однако:

– Нет, – сказал я. – Я тебя очень люблю, сестричка. И очень ценю твою помощь, но рука – это просто рука. Рано или поздно я придумаю, как её вылечить. А вот тебе превратиться обратно в чудовище не разрешаю. Ты посмотри на себя! Ты посмотри какая ты… мирная! И красивая! И я очень хочу, чтобы именно такой ты и оставалась.

– Какой же ты душный, – вздохнула Аня. – Ты понимаешь, на что ты меня сейчас обрекаешь? Я же всё равно туда пойду, и всё равно доберусь до Черепатого. Просто без убийств это будет в десять раз дольше. И сложнее, блин! Раз в сто!

– Жизнь вообще сложная штука, – рассмеялся я. – На это и закончим. Что заказывать будете, синьорина? Опять ризотто? Или яйца Бенедикт?

– Бенедикт, – буркнула сестра. – И ризотто. И ещё чего-нибудь вкусное на твой выбор. Путь далёкий предстоит, надо заправиться как следует.

Я кивнул и двинулся на кухню готовить. Отдал Бенедикт с идеальным голландезом и парочкой троюфельных чипсин, любимое Анино ризотто с мориками, пару круассанов и малиновый тарт. И хотел было уже выйти обратно в зал, как мне вдруг набрал синьор Греко.

– Привет, Артуро, – и с первых же слов понял, что мужчина явно чем-то смущён.

– Утро, Габриэль! Как сам? Как жена?

– Всё просто прекрасно, Артуро, я… я на самом деле по делу. Неловко тебе напоминать, но всё-таки закон есть закон и на тебе по-прежнему висит долг по налогам за соседнее помещение. Сроки горят, и если бы ты…

– Ни слова более! – крикнул я. – Извини, пожалуйста, что забыл. Сегодня же всё решу, Габриэль, даже не переживай…

Греко расслабился, после чего мы несколько минут поговорили ни о чём. А когда разговор закончился, я поднялся в свою комнату, сунул руку в карман «штатской» рубахи и вытащил оттуда монетку. Ту самую, с изображением солнца и весов.

– Валар дебитис…

Глава 18

Я подкинул монетку вверх. Поймал. Повертел перед глазами.

– Ну и что ты на неё уставился? – буркнул Петрович, свешиваясь со своей полки.

– Опять не спится?

– Опять, – вздохнул домовой, а затем пояснил: – Старость, – и наконец-таки пропал.

Я же продолжил смотреть на монетку и понимал, что ничего не происходит. Ну… а на что я, собственно говоря, надеялся? Мы, конечно, в Венеции, но чудесам тоже есть предел. Так ведь не бывает, чтобы вдруг из ниоткуда появилась команда бухгалтеров и ка-а-а-ак давай решать мои вопросы.

Уверенный в бредовости разыгранного в голове сценария, я отправился требовать с Конана свой утренний кофе и тут бред начал обретать реальные очертания. Дверь в «Марину» распахнулась, и внутрь друг за другом начали заходить люди. Восемь мужчин. С одинаковыми стрижками, одинаковыми портфелями, в одинаковых галстуках и ПОЧТИ одинаковых костюмах, по которым прослеживался градиент от светло-серого к тёмно-серому. Лица тоже похожи, но что интереснее – никаких эмоций на них. То есть вот вообще. Ни улыбки, ни хмуринки, ни даже любопытства, с которым обычный гость оглядывает зал. И двигались они в ногу, будто строй солдат.

Первый сел за столик у окна, второй за соседний, третий за соседний соседнего и так далее, и тому подобное. Мужики рассредоточились по залу. Сели, синхронно открыли портфели, синхронно же достали и установили на столиках ноутбуки…

Настолько слаженные и чёткие движения невольно породили у меня в голове ассоциацию – мне показалось, что это не белые воротнички готовятся к работе, а римские легионеры строятся в черепаху. Восемь ноутбуков одновременно распахнулись, экраны одновременно засветились и восемь десятков пальцев одновременно застучали по клавиатуре. Как будто кто-то невидимый дирижировал этим оркестром.

Несколько секунд и симфония продолжилась. Каждый из мужчин достал из портфеля калькулятор, за ним фискальник, блокнот и ручку. И каждый, не сговариваясь, положил их на одно и то же место.

Признаться, я залип. Да и не я один:

– Интересные какие, – сказал Конан, протирая очередной бокал и не сводя с мужчин глаз.

Ручки защёлкали, застрекотали кнопки, и мужики с головой ушли в работу, только спустя половину минуты позволив себе рассинхрон. А тем временем к первому из них приближалась немного растерянная Джулия. Всё-таки восемь столов одновременно – это восемь столов одновременно. И кому-то обязательно придётся ждать.

– Здравствуйте, – кареглазка поздоровалась с первым. – Что будете заказывать, синьор?

Мужчина медленно поднял голову. Взгляд пустой, однако голос прозвучал ровно и вежливо:

– Будьте добры, пожалуйста, эспрессо и свежую бриошь с мармеладом.

– Принято, – кивнула Джулия, явно порадовалась что всё прошло так быстро, и сразу же перешла ко второму столику.

– Будьте добры, пожалуйста, эспрессо и бриошь с мармеладом, – заказал второй мужчина. Тут кареглазка явно поймала кураж и поняла, что запара отменяется.

– Будьте добры, пожалуйста, эспрессо…

– … и бриошь с мармеладом, – улыбнулась Джулия, глядя на третьего синьора.

– Да, – улыбнулся он, затем сказал: – Отличный сервис, – и вернулся к скоростному набиванию циферок.

– Здравствуйте, синьор, – кареглазка подошла к четвёртому столику. – Позвольте угадаю, вы будете чашечку эспрессо и бриошь с мармеладом.

А вот и первая сильная эмоция от этих ребят! Глаза четвёртого бухгалтера резко распахнулись, а нижнюю челюсть потянуло к земле.

– Девушка? – спросил он, собравшись с силами. – Откуда вы узнали, что я хочу?

– Опыт, синьор, – улыбнулась кареглазка, окончательно превращая весь этот эпизод в свою профессиональную победу. – Пытаюсь предугадать предпочтения каждого гостя.

– Отличный сервис!

Я же стоял и поражался тому, как Джулия расцветает от столика к столику. Как будто это она новенькая в Венеции, а не я. Так вот! Программа не дала сбой, и все восемь бухгалтеров, – а я к этому моменту уже был уверен, что все они бухгалтера, – заказали по чашечке эспрессо и по бриоши.

Но не одними едиными, как говорится. Стоило мне зайти на кухню выполнять, как Джулия вдогонку накинула мне заказ – две маргариты на тонком тесте. Помимо бухгалтеров в зале сел ещё один столик. Постоянники. Муж с женой, которые обожали начинать свой день с горячей пиццы, и по устаканившейся итальянской традиции каждый брал себе свою.

– Принято, – кивнул я и принялся за готовку.

Достал два кругляшка подошедшего теста, вытащил из холодильника ёмкости с готовой начинкой и начал катать. Рассыпал по камню чуточку семолы, взял первую заготовку, обвалял её в муке, размял пальцами до состояния мегрельской хачапури, а затем привычным движением начал растягивать. Один оборот на пальцах, второй, а затем вверх. Вращаясь будто инопланетная тарелка, тесто подлетело под потолок, а затем вернулось обратно. Я поймал его на кулак и принялся крутить дальше, а потом…

Потом отказала рука.

– Да твою ж…

Боль накатила резко. Больная, болевая и болючая, прямо вот боль-боль! Как будто мне эту самую руку на лопасти тестомеса намотало. Я скривился, однако же не остановился. Перекинул заготовку на левую руку и продолжил крутить. Не так ловко, конечно, но всё равно.

– Ну и хрен с тобой, – вслух сказал я правой руке.

А про себя подумал: ну боль и боль… что теперь-то?

– Эть! – ещё один бросок в воздух и: – Блин, – уже раскатанное до состояния пиццы тесто приземлилось на трубу вытяжки прямо под потолком.

– Артуро, ты чего? – спросила Джулия, буквально материализовавшись за спиной. И тут же со своей полки показался Петрович.

– Бог в помощь, – сипло сказал домовой и перевёл взгляд с меня на трубу и обратно. – Ты шо, по деревьям лазишь?

– Да вот, – подыграл я. – Птичку… Хотел…

– Аха…

После мы с Петровичем дружно рассмеялись. Кареглазка же попыталась узнать причём тут деревья и птички, а после сказала, что мы оба ненормальные и ушла, так и не разобравшись в нашем с Петровичем культурном коде.

– Тебе помочь, болезный?

– Себе помоги, – ответил я, захлопнул домового и взялся за другую заготовку.

В итоге приноровился раскатывать одной левой и спустя несколько минут отдал в зал не только восемь бриошей, но и две пышущие жаром маргариты. Чуть подождал, пока синьоры бухгалтеры закончат с трапезой, а затем решил, что пора действовать. Подошёл к одному из них, подкидывая монетку на ладони, и произнёс:

– Здравствуйте, синьор.

– Утро доброе, – не отрываясь от своих расчётов ответил тот.

– Валар дебетис.

Оп! И человека как подменили. Окоченев, будто испуганная коза, он несколько секунд пялился в монитор. Затем неловко прокашлялся в кулак, оглянулся по сторонам и тихонечко сказал:

– Простите?

– Валар дебетис, – повторил я.

– Синьор, я не понимаю о чём вы и…

Произносить фразу в третий раз я не стал, и вместо этого просто отдал мужчине монету.

– Откуда у вас это⁈ – бухгалтер выпучил глаза на неё. Затем экстерном прошёл все стадии принятия неизбежного, несколько раз поменялся в лице и наконец ответил: – Валар кредитис. Рассказывайте, синьор.

– Как я могу к вам обращаться?

– У бухгалтера нет имени.

– Тогда я буду звать вас Фёдором.

– У бухгалтера нет имени!

– Саня? Теодор? Феликс?

– М-м-м-м, – недовольно сморщился Бухгалтер Без Имени. – Томаззо.

– Вот так бы сразу, – кивнул я.

– Итак, синьор. Если я правильно понимаю, то вам нужна некоторая помощь с документацией, верно?

– Именно так.

– В таком случае добро пожаловать на приём, синьор, присаживайтесь и рассказывайте, что именно произошло.

Я мысленно усмехнулся. Моё заведение, мой зал, мои столики, а меня приглашают на приём. Ну… ну да ладно, главное, чтобы в этом толк какой-то был.

– Итак, у меня есть налоговые задолженности, – прямо сказал я. – Прилипли они ко мне вместе с помещением, от прежнего владельца. Сроки уже поджимают, а я в венецианском законодательстве полный ноль.

– Не могли бы вы ввести меня в курс дела документально? – спросил Томаззо и в его глазах промелькнуло что-то, очень похожее на интерес.

– Джулия! – крикнул я. – Принеси папку с документами по соседнему залу, пожалуйста. Ту… Синенькую…

– Один момент.

Кареглазка ланью сбегала наверх, вернулась обратно с документами и передала их синьору бухгалтеру. Тот в свою очередь раскрыл её и погрузился в чтение. Глаза Томаззо бегали по строчкой с нечеловеческой скоростью, пальцы периодически останавливались на цифрах, а губы шептали что-то неразборчивое.

– Угу… Ага… Если мы сделаем вот так, – провёл бухгалтер по какому-то абзацу. – А потом вот так… и вот тут применим статью… ага… то тогда получится, что… угу, – Томаззо резко поднял голову и посмотрел на меня с довольной улыбкой. – Хорошо! Мы можем взяться за этом дело, но нужно определиться с одним моментом.

– Да без проблем, – кивнул я. – Что за момент?

– Монетка – это, конечно, хорошо, – сказал бухгалтер и спрятал свою реликвию в кармашек. – Но она вовсе не обрекает меня работать бесплатно. Я потребую с вас оплату, синьор…

– Маринари, – представился я. – О какой сумме идёт речь?

– Оплата может быть произведена двумя различными способами. Деньгами или же услугой.

Тут я задумался. Деньги – это понятно. Но услуга? Что от меня могут попросить взамен? В Венеции за словами нужно следить особенно тщательно, а потому сейчас стоит притормозить и хорошенечко во всём разобраться.

– Дайте конкретику, пожалуйста, – попросил я. – И сперва хотелось бы послушать про оплату деньгами. Сколько я буду вам должен?

– Люблю деловых людей, – сказал Томаззо, открыл свой портфель и достал две книжки. Два толстенных фолианта в кожаных переплётах, с закладками из шёлка и золотым тиснением на корешках.

– Вот здесь, – он протянул мне первую, – написано всё про расчёт деньгами. А вот в этой, – вторая книжка легла сверху, – про расчёт услугой.

Я взял «денежную» книжку, открыл на первой странице и понял, что ничего не понимаю. И более того! Даже если рогом упрусь, то всё равно ничего не пойму, это мне сперва нужно будет финансовое и юридическое образование получить. Цифры, проценты, коэффициенты, индексы, графики, формулы… ядрёна мать, ни слова по-человечески.

– Наша помощь будет рассчитана по коэффициенту три-пять-ноль, с применением поправки на локальную аномальность Дорсодуро, – начал объяснять бухгалтер. – Также учитывается коэффициент сезонности туристического потока, индекс потребительских настроений и…

И ещё куча терминов, которые мне ни о чём не говорят. Я кивал и не понимал, не понимал и кивал. Очень, как говорится, интересно.

– Джулия!

– Да?

– Можешь выслушать, что предлагает нам этот синьор?

Томаззо ещё раз прогнал свой спич для кареглазки, а та пока слушала кивала с явным знанием дела.

– Поняла что-нибудь? – спросил я, когда всё закончилось.

– Не-а, – ответила Джулия и быстро-быстро срулила подальше от стола.

– Ясно, – вздохнул я и взялся за вторую книгу. – А что насчёт услуги?

Внезапно, во второй книге оказалась та же самая цифровая, – или всё-таки правильней будет циферная? – белиберда. Опять проценты, опять коэффициенты.

– А можете нормально сказать? – как можно жалостливей спросил я у Томаззо. – Пожалуйста. Услуга будет каким-то образом касаться моего ресторана?

– Ну конечно! – кивнул бухгалтер. – Мы предпочитаем, чтобы люди отдавали нам услугу своим ремеслом. Если бы вы были художником, то мы попросили бы нарисовать картину. Если бы вы были писателем, мы попросили бы вас написать книгу…

– А если я повар?

– В таком случае мы попросим ужин, – ответил Томаззо. – Точнее, несколько ужинов.

Я задумался. И если я правильно уловил посыл, то таинственный орден венецианских бухгалтеров берёт в качестве услуги… время. Потраченное на них. Или нет? Или да?

– А если человек политик? – спросил я из чистого любопытства, а Томаззо поморщился.

– В таком случае мы предпочтём оплату деньгами. Без вариантов. Политики всегда пытаются договориться задним числом, обмануть, переписать условия договора. Никакой точности от них не дождёшься, а это ведь краеугольный камень… всего!

Точность, значит? Что ж. Похвальное качество для бухгалтеров.

– Ладно, – сказал я, прикидывая в уме свои финансовые возможности и перспективы. – Я всё-таки рискну воспользоваться форматом оплаты услугой.

– Отлично! – просиял Томаззо и вновь полез в свою портфель. – Уверяю вас, синьор Маринари, мы не попросим чего-то из ряда вон. Ничего такого, что могло бы навредить или помешать вашей деятельности. Всё в рамках разумного.

– Надеюсь.

– Так…

На сей раз Томаззо достал стопку листов А-4, аккуратно скреплённых между собой.

– Ознакомьтесь, пожалуйста. Здесь чётко прописаны все ваши обязательства.

Так… а вот тут уже понятней. Причём значительно понятней, и это я расшифровать могу. На первом листочке была написана дата и время, далее пометка «Корпоративный ужин» и очень-очень-очень подробная информация о пожеланиях моих гостей. Продолжительность мероприятия, количество персон, пожелания насчёт рассадки, формат оплаты и прочие нюансы. Ну и меню, само собой. С одной стороны вольное и без позиций, а с другой очень даже чётко привязанное к граммовке. Столько-то грамм холодных закусок на человека, столько-то мяса, столько-то вина. Причём… если говорить начистоту: такие расчёты делаются профессиональными шефами для внутреннего пользования, и как правило гостей волновать не должны. «Уверяю вас, все останутся довольными и сытыми». Всё. Вся остальная калькуляция идёт за закрытыми дверями.

– Вы бы ещё КБЖУ расписали, – пробубнил я.

– А мы расписали, – Томаззо указал мне ручкой на соответствующий пункт.

– Ничего себе…

Короче говоря, передо мной был листочек с пожеланиями образцового гостя, который чётко знал, что он хочет, и из которого не нужно было вытягивать информацию. В документе было лишь два пустых прочерка – название ресторана вместе с его фактическим адресом и имя владельца с адресом юридическим.

И таких вот листочков было десять штук. Десять дат. Корпоративы, дни рождения, профессиональные праздники…

– Прошу прощения, – сказал я, проглядывая бумаги. – А вы всегда их с собой таскаете?

– Нужно быть готовым ко всему, – вполне серьёзно ответил Томаззо. – Мало ли что?

– Мало ли… и всё же. Зачем вы подготовили всё это заранее, когда можно просто взять и позвонить в любой понравившийся вам ресторан? Какая вам с этого выгода?