Текст книги "Искусство обмана. Популярная энциклопедия"

Автор книги: Юрий Щербатых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 45 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]

Однако его друг может иметь другую точку зрения на данную ситуацию и воспринимать такое утаивание информации как обман злонамеренный.

О возможности добродетельного обмана говорил еще Сократ, приводя пример стратега, обманывающего врага. Другими примерами добродетельного обмана могут явиться случаи, когда разведчик обманывает врага или врач обманывает больного, чтобы подкрепить его уверенность в благополучном исходе заболевания. Общество санкционирует также обман в спортивных играх, где он составляет основу тактики ведения спортивного состязания. Более того, в спортивных состязаниях высокого ранга. Другое дело, что этот обман должен подчиняться определенным правилам, известным обеим сторонам спортивного поединка.

К разряду добродетельного обмана общество, безусловно, относит обман преступников работниками правоохранительных органов. Вот диалог Шерлока Холмса и доктора Ватсона из рассказа Конан Дойля, посвященного великому сыщику:

«– Вы не будете возражать, если нам придется преступить закон?

– Ни в малейшей степени.

– И вас не пугает опасность ареста?

– Ради доброго дела я готов и на это».

Таким образом, у всемирно известного автора детективов не было ни малейших сомнений, что ради «справедливости» можно идти на обман и даже преступить закон.

А вот пример из жизни, описанный в газете «СПИД-Инфо» (№ 10, 1996). В ней рассказывается об операции по освобождению заложников, захваченных бандитами. Вел переговоры с ними специальный сотрудник, так называемый переговорщик, владеющий методами прикладной психологии. Его задачей было любыми способами заставить преступников поверить в безвыходность своего положения и в конце концов сдаться.

В начале переговоров бандиты через дверь потребовали миллион долларов, самолет, губернатора области и жену Мансура (главаря бандитов). Человек, ведущий переговоры от лица милиции, согласился на эти условия, но пояснил, что при их реализации возникнут неизбежные трудности и для их выполнения требуется определенное время.

«Мы можем собрать миллион долларов в течение трех часов в местных банках, но в рублях, – сказал он главарю бандитов. – А тебе нужны доллары, но их нужно ждать из Москвы, это займет больше времени. С самолетом тоже возможна задержка, нужно выбивать его через министерство, найти экипаж. А самое сложное – найти правительство, которое согласится принять самолет… Твоей жене тоже сообщено, она думает. Но если испугается, мы принуждать ее не будем. Губернатор в отъезде, сейчас будем вызывать его».

Слышавшие по рации этот разговор журналисты спросили вернувшегося из опасной зоны переговорщика:

– Губернатор, деньги, жена – когда все это будет?

– Никогда. Я лгал. Это обычная тактика переговорщика. Чтобы заставить преступника отказаться от части требований, я на словах соглашаюсь на выполнение некоторых из них. А дальше стараюсь доказать, что моя «добрая воля» все равно наталкивается на «злые обстоятельства».

Практика показывает, что удовлетворение требований похитителей не приводит к освобождению заложников, а лишь укрепляет их в сознании собственной значимости, силы.

Когда через три часа бандиты снова потребовали губернатора, эксперт, ведущий переговоры, ответил:

– Ему сообщили, он выехал, но где его носит, мы не знаем. В любом случае ему придется отвечать за это, и с поста он слетит.

Больше губернатором преступники не интересовались…

Помимо «добродетельного», Дубровский выделяет так называемый воодушевляющий обман.

Он пишет, что в определенных условиях намеренная дезинформация социального объекта может вызывать у него прилив сил, повышение уверенности в себе, веру в возможность достижения трудной цели. В критические моменты к подобным формам обмана не раз прибегали полководцы, распространяя ложные сообщения о приближающемся подкреплении, о несчастьях в стане противника и т. д., для того чтобы подбодрить свои войска и укрепить их веру в победу. Так, римский полководец Юлий Фронтин в своих «Стратегмах» упоминает о предводителе афинян Харесе, который ночью выслал из своего лагеря часть воинов, чтобы днем они открыто и шумно вернулись назад, изображая подошедшее подкрепление.

Отношение к обману достаточно сильно отличалось в разные времена и у разных народов.

Но даже в одном и том же обществе всегда существует две популяции людей, отношение которых к обману существенно отличается. Я имею в виду мужчин и женщин.

Как пишет В. Курбатов, «все люди склонны время от времени немножко хитрить и прибегать к тем или иным уловкам ради достижения собственной цели. В споре это может быть использование различных нелояльных приемов. Мужчины достаточно прямолинейно сформулировали свое кредо в виде принципа «цель оправдывает средства». Его даже назвали иезуитской моралью. Женщины не склонны открывать свои принципы, что им не мешает хорошо ими пользоваться. В чем различие мужской и женской трактовки принципа «цель оправдывает средства»? В мужском исполнении цель – это алтарь, а средство – все, что приносится в жертву. Ради высокой цели мужчина готов и сам пасть как жертва… В женской трактовке жертвой может быть мужчина, а в качестве алтаря выступает, конечно же, женщина…»

А теперь обратимся к русской классике. В качестве иллюстрации к вышеизложенному возьмем «Поединок», психологическую драму А. И. Куприна из жизни русских офицеров.

Замужняя женщина любит другого. Но он «бесперспективен», а ее нелюбимый муж имеет шансы попасть в Академию и сделать карьеру. Мучительные раздумья, борьба с собой, попытки найти приемлемый выход из создавшегося положения. Она приходит к своему другу для откровенного разговора:

«– Я не хочу обмана, – говорила торопливо Шурочка, – впрочем, нет, я выше обмана, но я не хочу трусости. В обмане же всегда трусость. Я тебе скажу правду: я мужу никогда не изменяла и не изменю ему до тех пор, пока не брошу его почему-нибудь. Но его ласки и поцелуи для меня ужасны, они вселяют в меня омерзение. Послушай, я только сейчас – нет, впрочем, еще раньше, когда думала о тебе, о твоих губах, – я только теперь поняла, какое невероятное наслаждение, какое блаженство отдать себя любимому человеку. Но я не хочу трусости, не хочу тайного воровства».

Итог вполне закономерен, если исходить из «женской логики», и абсурден, с точки зрения мужской. Шурочка впервые со всем жаром любящего сердца отдается дорогому человеку, а после этого хладнокровно отправляет его под пулю мужа (предварительно убедив, что муж выстрелит в воздух). «Ну и стерва!» – скажут мужчины. «Ах, бедная, – вытирая платочком слезы, сочувственно вздохнут женщины. – Она так мучилась, отправляя на смерть своего любимого…»

Влияние обмана на общественные связи

Если у тебя украли верблюда, но это помогло найти вора, то верблюд пропал не зря.

Сомалийская пословица

Невозможность однозначного примирения ложного и истинного, обмана и правды привела к тому, что в сознании людей одновременно существуют как бы две противоположные модели поведения, на самом деле взаимодополняющие друг друга. С одной стороны, у разных народов есть пословицы и поговорки, однозначно приветствующие правду и осуждающие ложь. Русские пословицы гласят:

Что лживо, то и гнило.

Вранье не споро: попутает скоро.

Неправдою свет пройдешь, да назад не воротишься.

На обмане далеко не уедешь.

Им вторят сомалийские поговорки:

Враньем отобедаешь, но не отужинаешь.

Сначала ложь – мед, потом горечь.

Речь без правды болеет.

Но, с другой стороны, у разных народов мы находим пословицы и поговорки, свидетельствующие о том, что полностью исключить ложь из нашей жизни также невозможно, как и жить только ею:

Не будь лжи, не стало бы и правды.

Русская пословица

Лучше ложь, приносящая пользу, чем правда, сеющая раздоры.

Уйгурская пословица

Ложь, направленная к доброй цели, лучше правды, возбуждающей вражду.

Таджикская пословица

Умная ложь лучше глупой правды.

Русская пословица

Если хочешь помочь правде, подружись с ложью.

Ассирийская пословица

В итоге противоречие между общепризнанными моральными догмами и реальными жизненными требованиями приводит к заколдованному кругу. Возникает тупиковая ситуация, безжалостно отраженная народным сознанием:*

Правдою жить – от людей отбыть, неправдою жить – Бога прогневить.

Русская пословица

Такая бивалентность мнений ставит в тупик не только обыденное сознание, но и мыслителей, изощренных в философских изысканиях.

Например, знаток в области этики Д. И. Дубровский на стр. 5 своей монографии «Обман» пишет:

«В каждом конкретно взятом соотношении обман и правда решительно исключают друг друга. Правда противостоит обману, неправде как экзистенциальная (смысложизненная) ценность высшего ранга, удостоверяющая подлинность нашего существования. Попрание правды ведет к распаду ценностных устоев человеческого общежития, к умножению абсурда, бессмысленности бытия, ибо правда выражает саму суть социальности, единение с другими, со всеми, кому несут весть, доверие к другим, общность или согласуемое интересов.

Наоборот, обман как намеренное действие чаще всего выражает эгоистическое обособление, разрыв, нарушение общности, недоверие, враждебное отношение к другим или неподлинное общение, в котором доминируют прагматические цели. Как полагал Монтень, «правдивость лежит в основе всякой добродетели». Поэтому лживость есть порок, разрушительно влияющий на всякую добродетель».

Но на двадцатой странице той же монографии он уже приводит положительные стороны применения обмана в обществе:

«Одна из важнейших социальных функций обмана состоит в том, что он способен обеспечивать возможность сохранения наличных коммуникативных структур в условиях расходящихся или практически несовместимых интересов».

И далее он отмечает двойственную роль обмана в социальной эволюции человеческого общества:

«На всех исторических этапах нашей цивилизации обман служил оправданию эксплуатации, подчинению одной социальной группы другой, одних людей другими. Обман – непременное средство борьбы за власть, орудие амбиции, честолюбия, корысти. Однако, как свидетельствует исторический опыт, обман использовался и в качестве средства борьбы с различными формами зла. Все революционные организации, ставившие своей целью низвержение существующей власти, изобретали изощренные способы конспирации и обмана своего противника».

Одной из форм компромисса, сглаживающего противоречия между моральными нормами и реальностью, является так называемая двойная мораль, почти всегда присутствующая в любом обществе.

Николай Козлов в своих «Философских сказках…» пишет, что «всегда различалась мораль господ и мораль для рабов, мораль элиты и мораль для масс, мораль мужчин и мораль для женщин, мораль взрослых и мораль для детей.

В этом списке все названные первыми позволяют по правилам своей морали себе то, что никогда не разрешат вторым. Мужчины делают то, что не позволяют женщинам, а все взрослые – то, что категорически запрещают детям».

А истоки «двойного стандарта» мы можем отыскать еще в Библии, в частности в Новом Завете:

« Посему говорю вам: всякий грех и хула простятся человекам; а хула на Духа не простится человекам. Если кто скажет слово на Сына Человеческого, простится ему; если же кто скажет на Духа Святого, не простится ему ни в сем веке, ни в будущем» (Матф. 12; 31–32)

Следовательно, ругать человека и даже Христа, сына Бога, можно, а вот отца его – ни-ни.

Расплата за это будет жестокой и неминуемой.

Спустимся с небес на нашу грешную землю. Россия. Годы Советской власти. Как там у нас было с критикой? Нормально… Хочешь критиковать товарища по работе? Вперед, на трибуну. Честь тебе и хвала. А начальника цеха? Ну, если критика заслуженная, конструктивная, попробуй. А директора завода? Стоит ли? Может, лучше в рабочем порядке… Напишите ваши предложения и передайте секретарю в письменном виде. А секретаря райкома? Тише, тише… Ты думай, что говоришь! Может, тебе и власть наша не нравится? И политика Центрального Комитета партии?

Если человек отвечал на этот вопрос утвердительно, то у него сразу появлялись две перспективы: отправиться на лесоповал в Сибирь или попасть в «психушку». Это был типичный пример двойной морали, когда правда дозволялась только в определенных пределах: от сих до сих, а за их границами в ходу была откровенная ложь. Особенность двойной морали заключается в том, что она создает у граждан тоталитарного общества противоположные по своей сути установки, разделяя людей на «своих» и «врагов».

«…Ненавидь и губи своих собратьев-людей – раздается повеление в эту минуту; люби своих собратьев-людей и оказывай им всякую помощь – слышится новое повеление в следующую минуту. Пускай в ход все средства для обмана – говорит один кодекс; будь правдив и верен в слове и в деле – говорит другой кодекс и т. д.», – писал Таранов в своей книге «Секреты поведения людей».

Такое положение характерно для любой замкнутой корпоративной системы от мафиозной банды до страны с тоталитарным режимом. Однако со временем ненависть, которую руководство сообществом вкладывает в свой народ (при отсутствии «внешних врагов»), может быть обращена «внутрь». Поэтому действительно устойчивыми тоталитарные системы могут быть только в условиях постоянных войн, когда есть выход негативной энергии масс. Внутри же страны в целях стабилизации общества правители должны были пропагандировать положительные идеалы (вроде широко рекламируемого советского лозунга «Человек человеку – друг, товарищ и брат»). Парадокс состоял в том, что люди, стоящие у власти, старались привить народу в общем-то правильные нравственные нормы, одновременно сами оставаясь глубоко безнравственными людьми. И это понятно, ибо, как говорил Г. Гейне, «Честность – прекрасная вещь, особенно когда все вокруг честные, а я один жулик». Как пишет Д. И. Дубровский, «клеветники и доносчики, захватившие руководящие позиции, обычно начинают «читать мораль», выступать в роли блюстителей нравственности, ибо им выгодно иметь Дело с честными, порядочными людьми, добросовестно выполняющими свои обязанности. Эта двойная мораль – одна для себя, Другая для управляемых – неизменный атрибут антидемократических режимов и бюрократически организованных учреждений, «закрытых» для свободного критического обсуждения».

Однако, поступая так, властители с неизбежностью сами попадают в расставленную для других ловушку. Ибо рядовые коммунисты, искренне верящие во внушаемые им идеалы правды, доброты, равенства и справедливости, нередко выступали с разоблачением зарвавшихся партийных боссов, давно уже отбросивших все моральные нормы. Обычно система тотального контроля за инакомыслием успевала тушить разгорающиеся скандалы, пока эксперимент Михаила Горбачева по созданию «социализма с человеческим лицом» не привел к ее краху.

По-видимому, как и в квантовой механике, где постулируется нахождение электрона только в определенных областях орбиты, в обществе не может быть середины между демократией и тоталитаризмом. Либо власть железной рукой подавляет малейшие признаки инакомыслия, всей силой своего репрессивного аппарата поддерживая ложные предаавления, либо она допускает свободу слова и в этом случае рискует оказаться под беспощадным огнем независимой прессы. Конечно, в последнем случае у властей еще остается немало рычагов воздействия на газеты, радио и телевидение, примеры которого мы видим в настоящее время, однако экономическое давление уже не может гарантировать вечного существования царства лжи. Изначально заложенное в человеке стремление к истине настолько сильно, что заставить его лгать постоянно можно только под угрозой неминуемой смерти.

Джордж Оруэлл в своем знаменитом романе «1984» описал грядущее тоталитарное общество, где партийная верхушка полностью контролирует не только поступки, но и в определенной мере даже мысли своих сограждан. Это общество полно лжи; ложь проникла во все поры существования людей, так что они потеряли всякую ориентировку в окружающем мире. В головы жителей этого супергосударства с детства вдалбливаются абсурдные на первый взгляд лозунги типа:

«ВОЙНА-ЭТО МИР»,

«СВОБОДА – ЭТО РАБСТВО»,

«НЕЗНАНИЕ – ЭТО СИЛА».

Подспудный смысл такой пропаганды состоит в том, чтобы перевернуть всякую логику в умах людей и заставить их бездумно выполнять любые приказы сверху, какими бы бессмысленными они ни были.

П. Бодри. Истина

Специальное Министерство Правды, содержащее тысячиников, занималось тем, что постоянно подправляло прошлое, громоздя одну ложь на другую до тех пор, пока уже невозможно было вспомнить, какие события происходили на самом деле. Как пишет Дж. Оруэлл, «…если все принимают ложь, навязанную партией, если во всех документах одна и та же песня, тогда эта ложь поселяется в истории и становится правдой. «Кто управляет прошлым, – гласит партийный лозунг, – тот управляет будущим; кто управляет настоящим, тот управляет прошлым».

И хотя Оруэлл в своем романе-антиутопии показал вымышленный мир, нам, людям, помнящим социализм советского образца, он не кажется таким уж фантастическим. Мы учили историю по книгам, в которых все было так, как хотели это видеть партийные вожди, а не так, как это было на самом деле, причем история, особенно новейшая, бывало, перекраивалась по нескольку раз. Мы, как и герои оруэлловской Океании, на первомайских демонстрациях несли лозунги «Свобода. Равенство. Братство. Мир. Труд. Май», но только в Двух последних словах содержалась истина.

«Свобода» существовала только на словах, «равенство» было фикцией (стоило только сравнить содержимое «спецраспределителей» с прилавками обычных магазинов), «братство» рядового работяги с секретарем обкома не могло присниться последнему и в дурном сне, а «мир» ковался на многочисленных военных заводах, в которые, словно вода в песок, уходило три четверти совокупного валового дохода страны.

Закончить этот раздел хотелось бы рассмотрением такого явления, как отображение проблем Истины и Лжи в изобразительном искусстве. Ложь издавна изображалась метафорически в виде красивой полуобнаженной женщины с маской на лице и лисицей у ее ног. Что же касается Истины, то здесь мы встречаем большее разнообразие. Чаще всего она изображается в виде женщины с зеркалом в руке, выходящей из колодца. Именно в таком виде мы встречаем изображение Истины на полотнах французских живописцев Бодри и Лефевра.

Однако другие художники возражали против такого пасторального подхода, понимая, что у такой Истины нет никаких шансов доказать свою правоту. Поэтому немецкий художник Арнольд Беклин на своей картине изобразил ее не с зеркалом, а с мечом в руке.

Русские художники тоже внесли свой оригинальный вклад в дискуссию по данному вопросу – достаточно вспомнить картину Николая Ге «Что есть истина?», на которой изображен сытый и преуспевающий Пилат, с одной стороны, и измученный, но твердо отстаивающий истину Христос – с другой. В трактовке русского живописца Истине предоставлен печальный удел быть вечно гонимой и униженной.

Формы лживого поведения в человеческом обществе

Хитрость

Хитрость приводит к успеху быстрее, чем сила.

Аль-Муради

Для начала нужно определиться с понятиями. В словаре Ожегова определение «хитрый» трактуется в нескольких смыслах. Это и лукавый, и изворотливый, и изобретательный, так что хитрость охватывает все оттенки моральных оценок – от осуждающих («идущий обманными путями») до одобрительных («искусный в чем-либо») – Примеры хитрости мы можем найти как в жизни, так и в любой литературе – от детских сказок до Библии. Даже Иисус Христос, будучи Сыном Божьим, не брезговал применять ее против своих оппонентов. Взять хотя бы знаменитую провокацию фарисеев с неверной женой (Иоанн. 8; 3-11). Когда книжники и фарисеи привели к нему женщину, уличенную в прелюбодеянии, и поставили вопрос о мере ее наказания, казалось, что Иисусу не выбраться этой ловушки. Какое бы решение он ни принял, его ждал проигрыш. Если бы он, согласно священным заветам Моисея, посоветовал бы побить ее камнями, тотем самым опроверг бы свое учение о всепрощении; если же попросил бы отпустить ее, то тем самым поощрил бы грех.

H. Ге. Что есть истина?

Иисус поступил иначе. Он уклонился от прямого ответа, но сделал это так искусно, что никто не смог в этом его обвинить. Как пишет Иоанн, Христос сидел, не глядя на фарисеев, как бы задумавшись о своем, и что-то чертил пальцем на земле. Когда от него второй раз потребовали принятия какого-то решения, Иисус на секунду оторвался от своего занятия и как бы между прочим произнес свою знаменитую фразу: «Кто из вас без греха, первый брось в нее камень», тем самым переложив ответственность на самих фарисеев да еще заставив их вспомнить о своей нечистой совести.

Другой пример хитрости и немалой изворотливости Иисус проявил при коварном вопросе фарисеев насчет уплаты налогов в казну римского императора. И опять, как в истории с грешницей, любой конкретный ответ был не в пользу Христа. Отказ от уплаты налогов означал бы призыв к неповиновению властям и суровое наказание, призыв платить ненавистному императору неизбежно оттолкнул бы от Иисуса его приверженцев, ненавидящих завоевателей.

Лукас Кранах Старший. Христос и грешница

Христос снова с блеском вывернулся из коварной ловушки. Впрочем, лучше предоставить слово Матфею, одному из евангелистов:

«Тогда фарисеи пошли и совещались, как бы уловить Его в словах. И посылают к Нему учеников своих с иродианами, говоря: Учитель! мы знаем, что Ты справедлив, и истинно пути Божию учишь, и не заботишься об угождении кому-либо, ибо не смотришь ни на какое лицо; Итак скажи нам: как Тебе кажется? позволительно ли давать подать кесарю, или нет? Но Иисус, видя лукавство их, сказал: что искушаете Меня, лицемеры? Покажите Мне монету, которою платится подать. Они принесли Ему динарий. И говорит им: чье это изображение и надпись? Говорят Ему: кесаревы. Тогда говорит им: итак отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу»

(Матф. 22; 1 5-22).

Александр Игнатенко в книге «Как жить и властвовать», составленной на основе изучения трактатов древних арабских мудрецов, писал, что хитрость напрямую связана с разумом, единственным обладателем которого является человек. Он отмечал, что если внимательно проанализировать средневековые арабские книги, наставляющие и поучающие правителей, то вывод может быть только один: человек стоит перед выбором – быть разумным и хитрить или отказаться от хитростей и исключить себя из разряда разумных существ.

Причем оказывается, что обманывать можно не только людей, но и самого Аллаха! Ведь Коран однозначно запрещает давать деньги в рост под проценты, но уже в средние века ростовщики научились ловко обходить этот закон шариата.

Допустим, человек хотел взять у ростовщика 1000 динаров в долг под 20 % годовых. В присутствии свидетелей он подписывал с ростовщиком договор якобы о покупке раба у этого ростовщика. Раб оценивался в 1200 динаров, и покупатель (он же заемщик) обязывался вернуть эти деньги ростовщику через год. Этих денег у покупателя, естественно, не было, и он тут же «продавал» обратно этого же раба ростовщику за 1000 динаров. Ростовщик вручал человеку деньги, и они благополучно расходились, чтобы встретиться через год.

Сложноватая комбинация, не правда ли? Но в итоге у нуждающегося в деньгах человека оказывалась необходимая сумма в 1000 динаров, у ростовщика – долговая расписка, по которой он через год получал свои деньги обратно + 200 динаров в качестве процентов, а у ревнителей Корана – смутное ощущение, что их обманули, хотя формально в долг никто никому не давал – просто за вечер дважды продали одного и того же раба. Но ведь Коран этого не запрещает?

Этот пример весьма характерен, так как показывает весьма зыбкую грань между хитростью и обманом, ибо трудно применить последний термин для случая обхода косных правил, мешающих заниматься нормальным бизнесом. Конечно, давать деньги в долги наживаться на людских нуждах достаточно аморально, но система кредитов составляет основу любой рыночной экономики, и обойтись без нее тоже невозможно. Термин «обмануть» применяют в случае, если ложная информация предназначена для человека или группы людей, поэтому в вышеприведенном примере речь идет скорее о хитрости.

Бывают ситуации, где хитрость уже вплотную приближается к обману, так что их трудно различить. В начале 90-х годов XX века, в эпоху бурного развития рыночной экономики, законы не поспевали за новыми формами хозяйствования, и ловкие бизнесмены придумывали десятки лазеек, позволяющих обходить действующее законодательство, прежде чем государство успевало выпустить соответствующие подзаконные акты, закрывающие «дыры» в налоговых поступлениях.

Например, одно предприятие должно перечислить деньги за приобретаемую продукцию. Но с этих сумм поставщик должен заплатить налог, а он этого не хочет делать. Тогда пишется «липовый» договор, по которому покупатель в свое время якобы обязывался оказать какие-то услуги продавцу (например, продать вагон меди по цене ниже рыночной), а в случае невыполнения этих обязательств должен был заплатить штраф (равный стоимости реально отгруженного товара). Со штрафов налоги в то время не брались. В результате взаимовыгодной сделки получатель приобретал необходимый ему товар по сходной цене, а деньги за него оформлял в виде штрафа, с которого продавец не платил налога.

В итоге этой хитрости страдало государство, а уж как назвать такую операцию – хитростью или обманом, – думайте сами. Каждая по отдельности сделка из этой комбинации в принципе законна, а в сумме – казна лишалась налога, то есть государство обманывалось обоими участниками такой сделки.

Ханжество и лицемерие

Надобно сказать, что госпожа Архиза ханжой не была, однако на первое место ставила интересы дела. Интересы дела требовали уважения к общественному мнению, а общественное мнение полагало, что жене равно необходимо и иметь любовников, и говорить о добродетели, так же, как мужу равно необходимо и брать взятки, и говорить о справедливости.

Ю. Латынина. «Колдуны и империя»

По определению, данному в словаре русского языка Ожегова, «ханжа есть лицемер, прикрывающийся показной добродетельностью, набожностью». В свою очередь, «лицемерие» – это «поведение, прикрывающее неискренность и злонамеренность притворным чистосердечием, добродетелью». Гегель писал, что «Лицемерие есть стремление представить для других зло как добро». Таким образом, ханжество и лицемерие есть вид изощренного, замаскированного обмана, в котором внутреннее зло скрыто под маской добра.

Такой вид обмана был подвергнут резкой критике в Новом Завете (Евангелие от Матфея), где вся 23-я глава посвящена обличению лицемеров со стороны Иисуса Христа:

«Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что поедаете дома вдов и лицемерно долго молитесь: за то примете тем большее осуждение.

Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что очищаете внешность чаши и блюда, между тем как внутри они полны хищения и неправды.

Фарисей слепой! Очисти прежде внутренность чаши и блюда, чтобы чиста была и внешность их.

Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что уподобляетесь окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты. Так и вы по наружности кажетесь людям праведными, а внутри исполнены лицемерия и беззакония».

Маска добра

Впрочем, не все моралисты древности относились к лицемерию столь непримиримо.

Ларошфуко, например, полагал, что оно естественное и неотъемлемое свойство общества, где распространен порок и в то же время правят мораль и религия.

«Лицемерие – это дань уважения, которую порок платит добродетели», – писал он в своих «Максимах». Эту мысль как бы продолжает Томас Манн: «Лицемерие есть комплимент добродетели: оно означает принципиальное признание нравственной нормы».

Здесь есть над чем подумать. Что хуже для души человека: общество, где царствуют ложь и лицемерие, но сохраняется хотя бы видимость правды и морали, или тирания, отбросившая покрывало стыдливости и не нуждающаяся в оправдании своих поступков? В первом случае человек живет во лжи, но с идеалами нравственности в душе, а во втором низводится до бездушного автомата, лишенного моральных норм. Пример первого рода – сталинский социализм, где уничтожение миллионов людей объясняли нуждами строительства светлого будущего, пример второго – Кампучия времен Пол Пота, где людей сначала низводили до положения рабов, а потом убивали «просто так», даже не снисходя до каких-либо объяснений.

Но, слава Богу, приведенные примеры – лишь крайние случаи человеческих социумов, встречающиеся достаточно редко. Чаще лицемерие приобретает не столь жестокие формы, выполняя функции сглаживания противоречий между требованиями морали и себялюбием людей. Лицемерие – род социальной маски, и, как всякая маска, она имеет обыкновение срастаться с настоящим лицом, постепенно становясь его неотъемлемой частью. Иногда это происходит само собой, а порой для этого требуются определенные усилия. Русский писатель В. Вересаев написал по этому поводу своеобразный «Совет лицемерам»:

«Ты прикидываешься на людях энтузиастом, отзывчивым человеком, добрым товарищем.

Наедине и в семье ты не считаешь нужным притворяться, и лицо твое принимает обычное, присущее тебе выражение мелкого и злого эгоиста, думающего только о своих выгодах. И на лицо твое наносятся определенные черты, которые все труднее становится сгонять на людях. Лицемерь и наедине. Тогда маска твоя станет прочнее».

Лесть

Владело бы дерьмо скотом, к нему бы обращались: «О, мягчайшее!»

Сомалийская пословица

Лесть стара как мир. Наверное, с тех давних пор, когда человеческое общество разделилось на начальников и подчиненных, последние для того, чтобы облегчить себе жизнь, старались завоевать расположение своих боссов. А если учесть, что главной отличительной особенностью любого руководителя является честолюбие, то очень скоро лесть (поглаживание и щекотание этого честолюбия) стала самой распространенной формой подхалимажа. Со временем она распространилась и на других людей, чье расположение нам надо было завоевывать, – от секретарш этих начальников до собственных жен.

Ат-Тартуши в книге «Светильник владык» отмечает, что приближенным султана может быть один из двух людей. Либо бесстыдный и льстивый, который благодаря бесстыдству достигает чего захочет и остается в безопасности благодаря собственному подхалимству.

Либо простофиля, к которому все относятся с пренебрежением: ему никто не завидует, и у него поэтому нет врагов. Что же касается тех, кто хочет приблизиться к султану при помощи своей честности, преданности и скромности, то им редко удается стать доверенным, близким человеком правителя. Так происходит потому, что против них ополчается и враг правителя, и его друг.