Текст книги "Зов забытых Богов (СИ)"

Автор книги: Юрий Стерх

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

Капсула еще раз резко вильнула в воздухе и, сбивая верхушки гигантских деревьев, скрылась среди густой листвы.

– К нему! – крикнул Мор и понесся со всех ног в сторону леса.Никогда бы не подумал, что Мор умеет так быстро бегать по лесу. Знал, что он иногда бывает очень сильным и резким, но то, что он еще настолько ловок и прыгуч, для меня сейчас было самым настоящим открытием... Но еще чуть-чуть и неизвестно, увидели бы мы когда-нибудь нашего пилота живым еще хоть раз.

Хозяева планеты Нарих – кармины

Направление мы выбрали точное.

Мой биосканер показывал, что к одной биологически активной точке метрах в восьмистах от нас быстро приближались еще восемь. И у меня были все подозрения, что это к нашему Хату стягивались ни кто иные, как нынешние хозяева этой планеты – кармины. Потому что, по словам Мора, других крупных живых существ, кроме морских обитателей и редких птиц, живущих высоко в горах, на планете уже не осталось. Мы неслись к месту падения Хата со всех ног и выскочили на свежую просеку как раз в тот момент, когда нашего пилота окружали пятеро существ, которых я бы себе и в страшном сне представить не мог.

Крупные звери, метра полтора в холке, чем-то отдаленно напоминали нашего земного льва и орангутанга одновременно. Длинные передние конечности, имеющие три сустава, были обвиты рельефными мускулами и заканчивались двумя длинными толстыми пальцами с острыми и крепкими когтями. Вокруг шеи жесткая львиная грива надежно защищала затылок и горло. Вытянутая четырехглазая морда имела одно круглое отверстие вместо носа и заканчивалась большой пастью, усеянной мелкими и острыми клыками. Сильные задние ноги опирались на широкую ступню с длинной пяточной шпорой и четырьмя загнутыми книзу острыми когтями – такими было легко полосовать и рвать свою жертву на части.

За тот короткий миг, что я увидел перед собою живого кармина, я прямо представил себе, как тот прыгает на спину своей жертве, рвет мощными задними лапами, а затем впивается зубастой пастью ей в затылок и вырывает огромные куски мяса. Но это видение длилось всего один миг, и этого мига могло не хватить для спасения нашего пилота.

Самая крупная особь, развернув к нам свою морду, рыкнула что-то приказное, и трое из пяти зверей, окруживших Хата, молниеносно развернулись и бросились на нас.

Время замедлилось, пропали звуки и запахи, движения хищников стали вялыми, но это продолжалось всего несколько мгновений, затем яд митхарианского жреца снова дал о себе знать, и всё вернулось в состояние, как и было прежде.

Не растерявшись, я как смог, быстрее переместился к Мору, закрывая его своей спиной, и с силой, на которую только был способен, ткнул острием копья под переднюю лапу прыгнувшего на нас кармина. Не знаю почему, но мне в этот миг показалось, что бить надо именно туда и бить как можно сильнее.

Я резко выдернул копье и, уйдя с линии атаки, обрушил его плашмя на спину другого кармина, бегущего огромными скачками следом за первым. Под прочным железным древком что-то отчетливо и громко хрустнуло, и зверь, жалобно взвизгнув, распластался в высокой траве, уже не шевелясь.

Развернуться к третьему я уже не успевал, но тут в бой вступил мой наставник. Что-то резко выкрикнув, он выкинул обе руки в направлении третьего зверя, и тот мгновенно замер, как будто наткнулся на невидимую стену. Затем Мор поднял свои руки вверх, и кармин, рыча и повизгивая, оторвался от земли и засеменил в воздухе всеми четырьмя лапами. Еще миг и его тушу мощно припечатало об ближайшее дерево. Столкновения с толстым и крепким, как железо, стволом, этот кровожадный зверь не пережил. Его мускулистое тело буквально сложилось пополам, ударившись спиной об ствол, и осталось висеть на толстой ветке, пробившей его грудь насквозь.

А что Хат?

Пока мы расправлялись с тремя «своими» карминами, он тоже на месте не стоял. Воспользовавшись тем, что звери отвлеклись на наше появление, он резво и ловко, как обезьяна, забрался на ближайшее дерево и, прыгая с ветки на ветку, как Тарзан, стал быстро приближаться к нам. Но карминам к деревьям тоже не привыкать, и тот, что был поменьше габаритами, сноровисто залез на то же самое дерево и кинулся за нашим пилотом в погоню.

Тот, что был самым крупным в этой пятерке, задрав голову вверх, несся по просеке, совершенно не обращая на нас внимания... и напрасно!

Не надеясь на копье, я выхватил из петли секиру и, подгадав момент, мощно метнул ее в голову вожаку. Секира, бешено вращаясь, угодила острым концом рукояти прямо в верхний глаз зверя, глубоко засев в его вытянутом, массивном черепе. Вожак как подкошенный завалился навзничь и, оставляя глубокие борозды, засучил ногами, замер.

Хат, увидев, как я справился с этим кармином, тут же спрыгнул на землю и, подскочив к поверженному врагу, выдернул из его глазницы секиру. Затем с бешеным криком «Я сам!» мощно врезал встречным ударом прыгнувшему на него сверху зверю. Не знаю, провернулась ли секира у него в руке, или изначально так Хат задумал, но удар пришелся обухом в форме молота прямо между глаз. Во все стороны брызнуло зеленоватой жижей и какими-то ошметками плоти, но этим ударом кармин так и не был повержен. Встав на четвереньки, зверь затряс превратившейся в кровавое месиво мордой и слепо повернул ее точно в ту сторону, где только что стоял Хат. Заметив единственным оставшимся глазом своего обидчика, он грозно рыкнул и поднял переднюю лапу для удара.

Наш пилот не стал ждать, что предпримет эта живучая тварь, и, резко ускорившись, обрушил секиру на незащищенный участок спины, ближе к пояснице. С чавкающим звуком, острое лезвие перерубило позвоночник и глубоко впилось в плоть зверя. Тот, взвизгнув тонко, упал на брюхо, все его четыре лапы свела судорога и, еще раз дернувшись, он благополучно издох.

Это поле битвы осталось за нами.

Я постарался глубоко вдохнуть и не смог. Адреналин стал понемногу покидать мою кровь, уступая место подступавшему удушью. Трясущимися руками я скинул свой рюкзак и, запустив руку в один из кармашков, вытащил оттуда арамейскую аптечку и достал одноразовый шприц.

– Возьми мою, она еще работает.

Хат протянул мне свою аптечку.

О чудо!

Ее индикатор, всё еще помигивая, светился зелёным.

Я быстро приложил ее к своей шее, она пару раз стрекотнула, взбрызгивая мне в кровь дозу противоядия и замолкла. Всё! Ее индикаторы больше не горели, и она, как и любая другая электроника на этой планете, навсегда вышла из строя. Но свое доброе предназначение она выполнила до конца!

Я с облегчением вздохнул полной грудью, вытащил из аптечки картридж и аккуратно уложил его обратно в свой рюкзак, затем, вытерев пот со лба, осмотрелся.

Мор стоял неподалеку, прижавшись лбом к ближайшему дереву, и что-то тихо и ритмично бормотал, Хат с секирой в руках направился к тому месту, где мы его застали, и, встав на границе свежей просеки, оставленной его спасательной капсулой и густым кустарником, о чём-то задумался.

– Эти трое, – Хат указал на мелкие красные листья, под которыми я только сейчас заметил торчащую когтистую лапу, – были более шустрыми и оказались здесь раньше других.

Он раздвинул ветки кустарника и, схватив поверженного кармина вытащил его за ногу.

– Это меня и спасло! На редкость опасные и быстрые твари, если бы набросились на меня все сразу, мне бы безо всяких сомнений пришел конец!

В глазнице зверя, пробив его череп насквозь, торчал по самую рукоять его клинок, которым он совсем недавно кромсал боевых дронов на кирианском корабле.

Хат нагнулся и, взявшись за рукоять, потянул кортик на себя.

– А... нет-нет-нет! – отчаянно закричал он.

Вдруг его прочнейший клинок, созданный по каким-то заоблачным технологиям, легко обломился и, раскрошившись в его ладони, оставил после себя лишь ржавую колючую пыль.

Наш пилот зло посмотрел на свои ладони и перевел дикий взгляд на меня.

– Что за планета?! Неужели всё то, что говорили о Нарихе, это правда!

Решительно перехватив поудобнее мою секиру, он уверенно пошел дальше по просеке к своей спасательной капсуле. А я, чуть задержавшись, раздвинул ветки кустов и обнаружил там еще пару тел таких же монстров, только эти двое были перерублены пополам.

Проверив своим внутренним биосканером местность вокруг и, не заметив ничего опасного, я оставил Мора продолжать обниматься с деревом, а сам поспешил следом за Хатом.

Спасательная капсула истребителя сейчас представляла собой жалкое и плачевное зрелище. Некогда прочнейший прозрачный фонарь, который и без энергетических щитов мог спокойно выдержать прямое попадание из любого пехотного бластера, потрескался во многих местах и сейчас валялся рядом с капсулой. По характеру трещин можно было определить, что его жестко выбили ногами изнутри. Борта капсулы были сильно покорежены и местами оплавлены, из кабины ощутимо несло гарью.

Хат подошел к правому борту и, не церемонясь, нанес несколько мощных ударов обухом секиры по тонкой на вид обшивке. Та, не выдержав такого жесткого обращения, раскололась, и часть ее отлетела далеко в сторону.

Я подошел ближе. В том месте, где слетела обшивка, находилось небольшое квадратное углубление. Хат, присев, запустил туда руку и вытащил небольшой десантный бластер. Покрутив его в руке, он скривился и без жалости зашвырнул его подальше в лес, затем снова начал шурудить свободной рукой в том углублении.

На свет один за другим стали появляться предметы, которые из-за своей высокотехнологичной начинки превратились на этой планете в куски бесполезного металла и пластика. Наконец Хат одну за другой извлек на свет две, уже не работающих медицинских аптечки, четыре запасных картриджа к ним и передал всё это мне.

– Держи! Я заметил, что тебе они нужны.

Я благодарно кивнул и взял их в руки.

Покопавшись еще немного внутри, уже начинающей понемногу разваливаться капсулы, и не найдя там для себя ничего ценного, мы вернулись к Мору и застали там следующую картину.

Мой наставник стоял на коленях перед поверженным кармином (ну тем, которого я огрел древком копья по спине, перебив тому позвоночник) и, наложив свои руки ему на голову, раскачивался из стороны в сторону, повторяя один и тот же речитатив.

Я прислушался и с трудом, но всё-таки узнал в этом бессвязном бормотании, звучавшую для меня сейчас немного по-новому – магическую Песнь Разума.

Я более внимательно посмотрел на свой биосканер и с удивлением обнаружил, что частичка жизни этого зверя всё еще цеплялась за его обездвиженное тело.

Надо же! Мор каким-то образом умудрялся общаться с чуть живым кармином, выуживая из него такую необходимую для всех нас сейчас информацию!

Прошло минут пять, Мор убрал руки с головы кармина и, встряхнув кистями, крепко задумался.

– В лесу мы сегодня заночуем! – наконец, очнувшись, посмотрел он на нас. – Этой ночью здесь будет безопасно. Путь к цветку Лиама мы начнем с утра.

Он чуть виновато посмотрел на Хата и, кивнув ему, тихо сказал:

– Жаль мне, что так с кораблем твоим произошло! Намного сильнее Нарих защищает себя, чем прежде. Не мог я знать этого...

– Не мог знать, что планета сильнее себя защищает, – перебил Мора Хат, – или не мог знать, что катастрофа с моим истребителем произойдет? Ответь мне прямо!

Мой наставник остро посмотрел на воина и, опуская голову, приложил руку к груди.

– Не вижу я так близко, как Ефрия видит будущее, но предчувствие того, что это произойти могло, не покидало меня от самого старта!

Мор согнулся еще ниже и, не отрывая взгляда от Хата, робко прошептал:

– Простишь ли ты меня, что умолчал я об этом? Лишь только желание спасти юного Зора, и противоядие надежное создать для нашей борьбы с жрецами Митхар, сделать не дало мне этого раньше!

Мор поднял голову и вопросительно посмотрел на Хата.

Во взгляде у того в этот момент бушевала буря эмоций, я даже стал опасаться не случилось бы чего, но в один миг всё прошло, из глаз воина клана Акум исчезла злость и обида, и он спокойно посмотрел на моего наставника.

– Что произошло, то уже произошло! Я успел передать сигнал бедствия на Терру и, думаю, что он до них уже дошел. Братья прибудут за нами, как только смогут, и вытащат нас отсюда, я в этом нисколько не сомневаюсь! Вот только...

Хат, чуть разведя руки в стороны, осмотрел себя.

– Мой Круб... он уже ни для чего не годен!

И точно! Я как-то упустил из виду то, что доспех Хата уже не переливался всеми цветами радуги, как раньше, и утратил свою былую гибкость. Еще удивительно, что он так долго продержался на этой планете, защищая своего хозяина.

Хат с трудом согнул руку в локте, и броня в том месте, треснув, осыпалась мелкими острыми осколками в траву. Как по команде весь доспех пошел трещинами, и через минуту от него начали отваливаться мелкие кусочки.

– Подожди, я помогу тебе!

С доспехом нашего пилота управились довольно быстро.

Некогда сверхпрочные пластины, которые было не взять никаким оружием, сейчас легко крошились под моими пальцами, оставляя после себя лишь мелкую и колючую пыль.

Раскрыв свой рюкзак, я достал запасные штаны, майку и протянул Хату. Тот повертел их в руках, развернул и отдал обратно.

– Нет, не подойдет!

Мор, заметив, что на него сейчас почти не обращали внимания, повел носом по сторонам и, поймав направление, быстро припустил в сторону растущих неподалеку небольших низкорослых деревьев.

Оставшись совсем голым, наш пилот присел над кучкой такой пыли и поковырял в ней указательным пальцем.

– Есть! – даже как-то радостно воскликнул он, выуживая оттуда маленький белый сверток размером не больше спичечного коробка.

Взмах руки, и между большим и указательным пальцем Хата появилось белое полотно, в котором легко угадывались тренировочные шорты, принятые к ношению абсолютно у всех зотэрианцев и зотэрианок.

Еще раз с силой встряхнув их в воздухе, он развернул шорты и сразу же напялил на себя.

– Так-то лучше! – пробормотал он, разглаживая на себе плотную и в тоже время легкую ткань.

Затем посмотрел на свои босые ступни, перевел взгляд на густую и жесткую гриву кармина и, улыбнувшись, попросил у меня нож.

Ночные рассказы

Темнота в лесу наступила как-то сразу и без раскачки. Еще минуту назад я хорошо различал деревья и листву метрах в ста от нас, а сейчас без помощи бриала я бы не смог даже разглядеть и пальцы на своей вытянутой руке.

К этому времени мы уже забрались на высоченное дерево, выбранное Мором, и удобно расположились на толстых ветках в его кроне, среди густой, приятно пахучей листвы.

Справа от меня расположился наш пилот, а Мор решил залезть еще чуть выше, почти под самую верхушку дерева.

Примостив рюкзак себе под голову и пристроив рядом с собой копье, я удобно вытянул ноги и, закинув руки за голову, облегчённо вздохнул.

В быстро наступающей темноте мне всё-таки удалось смешать ингредиенты из двух, разобранных мною картриджей, и наполнить ими пластиковые одноразовые шприц-тюбики. Из двух картриджей хватило всего-то на семь шприцов. В лесу, на коленке, получилось не совсем экономно, но я рассчитывал, что в следующий раз мы с Кирой будем повнимательнее, и нам одного картриджа хватит хотя бы на пять-шесть уколов, а там дальше посмотрим!

Так что после первой пробной инъекции, которую я ввел себе прямо в вену, мне стало намного лучше, и эту ночь я рассчитывал провести более-менее спокойно.

– Это твое оружие, которым я убил последнего кармина. Как ты его называешь? – донесся до меня заинтересованный голос Хата. – Оно странной формы, но хорошо лежит в руке и в ближнем бою довольно смертоносно. Расскажи мне о нём!

Поняв, к чему клонил наш пилот, я улыбнулся.

Прекрасно зная правила поведения и обычаи клана Акум, я еще днем ждал этого разговора и надеялся, что он произойдет как можно быстрее.

Дело в том, что ни один Акум не попросит себе понравившуюся вещь в подарок или во временное пользование, он может на это лишь только намекнуть. В тоже время он никогда не примет ничего в подарок просто так, для этого необходимо соблюсти некий ритуал, который происходил следующим образом: после намека Акума на приглянувшуюся вещь, нужно рассказать какую-нибудь историю о ней и самому предложить ее в подарок или во временное пользование.

Я даже, если честно, немного удивился, когда он чуть ранее совсем не по-акумовски протянул руку и попросил у меня мой заточенный до бритвенной остроты нож. Но, провозившись пару минут с гривой кармина и нарезав столько волос, сколько ему было необходимо, он протянул его мне обратно с благодарным кивком. Зато теперь он красовался в сплетенной из волос вожака обувке, так похожей на наши земные индейские мокасины.

– На планете, где я родился и вырос, – неспешно начал я свой рассказ, – это древнее оружие называется секирой, и нередко им присваивали собственные имена. Вот, например: мой давний предок – Хэвард Высокий, который владел этой секирой всю свою жизнь, назвал ее просто – Крушитель. При помощи этого, грозного для того времени оружия, он отправил на тот свет огромное количество своих врагов, и многие стали звать его из-за этого – Хэвард Секира. Лучшие мастера того времени выковали ее для него из прочнейшего метеоритного железа, и эта секира прославила его в веках...

Хата настолько заинтересовало то, о чём я ему рассказывал, что он уселся на своей ветке и с нескрываемым интересом посмотрел на меня.

– Расскажи мне о Хэварде Высоком! Наверное, он был великим воином, раз дал такое имя своему оружию.

Я кивнул и тоже присел, устраиваясь поудобнее.

– В те далекие времена на планете Земля, которую вы назвали Терра, властвовали золото, сила и интриги. Чем хитрее, сильнее и безжалостнее был воин, тем быстрее он продвигался вверх по иерархической лестнице и в конце концов имел все шансы стать конунгом или даже правителем покрупнее. Таким и был мой далекий предок – Хэвард Высокий!

Помимо огромной силы, ловкости и всех тех умений, которые перешли к нашему роду по наследству от Великого Крона, Хэвард обладал еще очень тонким и живым умом, был хитрым и непревзойденным в искусстве плести многоходовые интриги.

Когда я изучал его деяния, то был немало удивлен тем, как он правил, какой строил уклад своего небольшого, но очень сильного королевства, какие мудрые для того времени издавал законы и, как он следил за их исполнением. Встать под его знамена стремились все величайшие воины Севера, стекавшиеся к нему со всех концов тогдашней Норвегии.

Конечно, он не упускал возможности продемонстрировать перед своими подданными свою силу и ловкость, что только укрепляло его власть и рождало всё новые и новые легенды.

Был один случай, описанный им лично, это когда он со своими восемнадцатью самыми приближенными хирдманами высадился на скалистом побережье Англии для переговоров с тогдашним королем тех мест – Харди Длинноволосым.

Коварный Харди заманил Хэварда в ловушку и, окружив его небольшой отряд сотней своих элитных латников, потребовал подписать договор на его условиях, иначе Хэварда и его малочисленную дружину ждала неминуемая и страшная смерть. Но Харди не учел лишь одного. Настоящего викинга смертью не испугать, наоборот, такой подвиг может прославить его в веках и обеспечить почетное место за столом в Вальхалле, а туда, как известно, стремились все хирдманы Хэварда без исключения. Хэвард дал команду своим воинам выстроить круговой скьялборг и ждать его команды.

Чтобы ты понял, о чём говорю, я поясню, что это такое скьялборг! Скьялборг – это такое построение у викингов, где они становятся плечом к плечу, прикрываясь своими щитами, образуют плотный строй.

Дождавшись понимающего кивка от Хата, я продолжил:

– Затем Хэвард вышел вперед и обратился к Харди с такими словами: «Харди, если ты мужчина и не носишь женские платья, выходи, сразись со мною любым оружием и, если ты победишь меня, то клянусь Одином – все мои земли будут принадлежать тебе, все мои богатства станут твоими, а все мои воины будут служить тебе! Ты станешь правителем двух королевств по обоим берегам этого моря! Ну же, Харди, решайся!»

Стоит заметить, что король Харди был тоже не робкого десятка и, прикинув свои шансы на победу, он заинтересованно выкрикнул из-за спин своих воинов: «А если я проиграю! Мое королевство станет твоим?»

«Нет! – ответил ему Хэвард Высокий. – Твои воины просто дадут нам спокойно уйти, и твой сын останется править. Мое слово!» – «Я согласен!»

Раздвинув передние ряды, к Хэварду вышел рослый, крепкий воин, облаченный в очень дорогие и на вид прочные доспехи. В руках он держал топор с широким крепким лезвием и острым трехгранным шипом вместо обуха. Отбросив свой щит в сторону, Хэвард вытащил из петли свою секиру, ту самую, которой ты сегодня убил кармина, и приготовился к смертельному поединку.

Как описывал потом сам Хэвард, Харди был бойцом опытным и умелым. Это было видно по его повадкам, как он держал топор, как передвигался, как поворачивал корпус и как ставил ступни. Из прорезей шлема на Хэварда смотрели спокойные глаза хладнокровного убийцы, привыкшего побеждать всегда и везде, чего бы это ему не стоило.

Первым начал Харди. Сделав обманное движение, он ловко перекинул свой топор в другую руку и нанес резкий и, как ему тогда казалось, сокрушающий удар по ногам Хэварда. Мой родич легко разгадал этот маневр, и вместо того, чтобы отпрыгивать или подпрыгивать, уклоняясь от топора, он резко сократил с ним дистанцию и вогнал вот этот шип... – я поудобнее уселся на своей ветке, вытащил из петли секиру и показал Хату многогранный острый шип в навершии секиры, – прямо под незащищенный подбородок воинственного короля! Воины с обеих сторон замерли в оцепенении.

Поединок продлился не больше пары-тройки секунд, а в итоге поверженный английский король стоял на коленях, захлебываясь кровью.

«Убить их всех! Убить! – из-за спин латников прозвучал полный гнева и боли молодой голос сына Харди. – Принесите мне голову этого ублюдка, убившего моего отца! Убить...» Оцепенение с воинов мгновенно слетело, и они с криком бросились в атаку на Хэварда Высокого и его малочисленный отряд.

Я замолчал и посмотрел на Хата. Он слушал меня, прикрыв глаза и затаив дыхание.

– А что было дальше? – тихо спросил он. – Двадцать против сотни, это не совсем равноценно!

Я кивнул, соглашаясь, и продолжил рассказ:

– В той битве с обеих сторон выжил всего двадцать один человек. Пятеро викингов и шестнадцать английских латников, взятых ими в плен. Среди латников был израненный юный принц Арни, сын Харди, нарушивший слово отца и отдавший команду на атаку. Взяв его в заложники, Хэвард Высокий погрузил богатую добычу в виде доспехов и оружия на свой корабль, посадил пленников на весла и отправился к себе домой, к берегам Норвегии.

– А что стало с принцем Арни? Хэвард убил его потом?

– Нет, что ты, зачем! Через какое-то время он вернулся с ним в Англию, помог ему стать королем и до конца его дней получал с него очень богатую дань. Вот так вот!

Я посмотрел на Хата.

– Эта секира – память о моём предке Хэварде Высоком, и я не могу ее тебе подарить, но могу дать тебе это оружие, чтобы ты защищал себя и нас с Мором до конца этого похода. Я думаю, что ты будешь управляться с нею лучше, чем я! А у меня останется копье, пистолет и...

– Это копье, оно тоже принадлежало твоему предку?

Я потрогал кончиками пальцев лежавшее рядом копье и кивнул.

– Да и я обязательно как-нибудь расскажу тебе о нём, а сейчас я бы хотел попросить тебя принять от меня Крушителя и пользоваться им до тех пор, пока ты сам не посчитаешь нужным вернуть мне его обратно.

Я протянул Хату секиру.

– Прими его от меня, пусть это оружие послужит нам и тебе, пока мы все вместе преследуем одну цель – создание противоядия от яда жрецов Митхар.

Хат принял у меня из рук секиру и, благодарно кивнул с белозубой улыбкой.

Не говоря больше ни слова, он ловко соскользнул на соседнюю ветку пониже, затем на другую – еще ниже, и исчез в кромешной темноте среди густой листвы.

Появился он минут через пять, довольный и с секирой на поясе. Я присмотрелся и увидел, что сейчас его опоясывала тонкая и, наверное, очень прочная веревка, сплетенная из жестких волос гривы кармина, а секира была продета в специальную петлю на этом импровизированном поясе наподобие той, как и у меня.

– Шархи готовы, давайте их есть уже! – донесся до нас сверху голос Мора, истосковавшегося по местным фруктам.

Густая листва сверху раздвинулась, и нам показался сам Мор, несущий в подоле пончо с десяток крупных плодов, похожих на наши земные груши.

Он сорвал их еще до наступления темноты с тех самых низкорослых деревьев, что заприметил сразу после боя с карминами. Но сразу есть их не разрешил, сославшись на то, что они должны еще немного, как он выразился – дойти. Мор со знанием дела пояснил нам, что через час, максимум два они станут мягкими, очень вкусными и сочными.

И действительно на вкус эти шархи оказались очень даже ничего! Они были с небольшой кислинкой, прямо таяли во рту и по вкусу больше напоминали земное авокадо с легким привкусом зелёных яблок.

Сумев осилить всего три плода (настолько они были сытными и питательными), я откинулся на свой полупустой рюкзак и блаженно сложил руки на животе.

Сыто поглядывая на уплетавших фрукты за обе щеки Мора и Хата, я подумал о том, что сейчас мой наставник выглядел, если не полностью счастливым, то где-то близко к этому. Он даже внешне немного преобразился, его движения стали более быстрыми и четкими, бесследно исчезла присущая всем Хогам ленца, а во всех трех глазах появился живой блеск.

– А что удалось выяснить у того кармина с перебитым хребтом? – спросил я у наставника давно волнующий меня вопрос.

Мор кивнул, быстро доел свой шарх и, облизав пальцы, остро посмотрел на меня.

– Многое!

Он уселся напротив нас с Хатом и, сложив руки на коленях, начал рассказывать нам о том, что удалось ему выудить из головы полумертвого зверя.

Слушали мы открыв рты, не потому что Мор говорил нам какие-то странные и удивительные вещи, а больше оттого, как он их нам говорил!

В один миг из его речи куда-то исчезла смешная и иногда несуразная расстановка слов в предложениях, она стала не отличимой от речи любого зотэрианца, постоянно слышимая мной в Ковчеге. Может быть, так местный воздух повлиял на него, а может, и мы с Хатом стали воспринимать его речь совсем по-другому, но содержание того, о чём он нам сейчас говорил, от этого никак не изменилось.

– Кармины уже далеко не те, что были тогда, когда их пробудили коварные гемурианцы. Они стали умнее, организованнее, у них появились семьи, внутри которых они активно размножались. С одной из таких семей мы сегодня столкнулись.

Мор оглядел нас своим центральным глазом и, грустно улыбнувшись, продолжил:

– Вожака звали Сикрел! Да-да, не удивляйтесь, кармины эволюционировали настолько, что внутри их семей выстроилась определенная иерархия, и они стали друг другу давать имена! Раньше я помнил их бесчисленными стадами злобных и вечно голодных кровожадных существ, а сейчас из-за произошедшего за эти тысячелетия естественного отбора, их стало намного меньше, и они поделили сушу на Нарихе между собой. Как я выяснил – каждая семья контролировала определенную территорию, например эта, – Мор указал пальцем вниз и в сторону, где лежали трупы карминов, – держала часть леса до реки и до той самой горы, на которую мы высадились, а...

Мор вдруг резко замолчал, к чему-то прислушиваясь, затем расслабился и, улыбнувшись, продолжил:

– Совсем недавно между ними и семьей вожака Крака, граница с которыми проходит по реке, случилась небольшая, но очень кровопролитная война. В ней они потерпели разгромное поражение, потеряв почти всех взрослых.

Мор брезгливо скривился и с отвращением посмотрел вниз.

– Эти войны проходят здесь лишь только с одной целью – уничтожить как можно больше особей из соседнего племени, а потом их сожрать! Победители пожирают побежденных, но не всех! Небольшое количество они, так сказать, оставляют на рассаду, по две самки и самца, и через какое-то время могут совершить набег на их владения снова.

Дело в том, что размножаются эти звери очень быстро! Не проходила и пара месяцев после зачатия, как на свет появлялся новорожденный кармин, а еще через три, он превращался в грозного бойца, способного противостоять взрослым.

Мор замолчал, о чём-то задумавшись, затем прикрыл глаза и блаженно втянул в себя свежий, пропитанный одурманивающими лесными запахами воздух. Задержав дыхание, он, явно наслаждаясь, медленно выдохнул.

– Завтра нам придется пробираться в сторону нужных нам гор через территорию этого самого Крака, – сообщил он. – Умирающий кармин поведал мне, что недавний конфликт между двумя семьями тоже изрядно потрепал тех, почти ополовинив стаю противника, но нам всё равно за рекой, разделяющей их владения, надо быть предельно осторожными.

Мор внимательно посмотрел на нас, затем медленно, акцентируя наше внимание на каждом сказанном им слове пояснил:

– Я, как проживший на Нарихе большую часть своей жизни, знаю, как выжить на этой планете лучше вас. Поэтому, пока мы здесь, вы должны слушаться и подчиняться мне во всём, какими бы нелепыми и бессмысленными мои приказы не казались! Только так мы сможем спастись, выполнить нашу задачу и дождаться спасательной миссии с Терры.

Мы с Хатом, переглянувшись, согласно кивнули.

Мор еще раз внимательно посмотрел на нас и, наконец, на что-то решившись, сообщил:

– Мне, наверное, показалось, но та самка, которой ты перебил хребет, нисколько не удивилась, увидев не себе подобных.

Вслед за Лукко

Проснувшись раньше всех, я лихорадочно нащупал в специальном кармашке на поясе заранее подготовленный шприц-тюбик и трясущимися руками, как последний наркоман, стараясь не проронить ни капли, ввел себе драгоценное противоядие прямо в вену.

Чуть отдышавшись, я вытер обильно проступивший со лба пот и только сейчас почувствовал постороннее присутствие кого-то неизвестного рядом.

Хат тоже зашевелился на соседней ветке и, открыв глаза, потянулся к секире.

Странно, Кира молчала, да и я совсем не чувствовал опасности от присутствия кого-то постороннего возле нас. Посмотрев по сторонам, я обратил внимание на еле заметное шевеление листьев в трех метрах от себя и скрывавшегося в густой листве небольшого пушистого зверька. Он чем-то напоминал нашу земную белку и одновременно был похож на соболя. Зверек любопытно выглядывал из-за ветки, внимательно рассматривая меня и Хата.

– Т-р т-р-р-р, т-р т-р! – раздалось сверху голосом Мора.

Зверек встрепенулся, замер и, радостно пискнув, быстро метнулся по ветке вверх.

Там послышалась возня, какая-то непонятная трель и веселый голос Мора.

– Ух, какой ты шустрый, на, держи!