Текст книги "Искатель. 2014. Выпуск № 07"

Автор книги: Юрий Кунов

Соавторы: Журнал «Искатель»,Ольга Моисеева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Кто-то за его спиной настойчиво постучал в стекло. Майор обернулся. На тротуаре возле машины стояла Рыбакова. Посохин открыл водительскую дверь и выглянул наружу.

– Майор, вы почему телефон отключили? – опираясь одной рукой на крышу автомобиля, спросила Валентина Васильевна с притворной строгостью. – Я звоню, звоню! – Она сделала шаг вперед. – Хорошо Жарких помог. Сообщил, что шеф в данный момент медитирует, то есть созерцает в районе поста ГИБДД на трассе «М 4» уносящиеся вдаль автомобили.

Посохин откинулся на спинку сиденья.

– Я когда срочную служил, в увольнение ходил на железнодорожный вокзал. Чтобы расслабиться, как сейчас говорят, – с сарказмом произнес Посохин. – Смотрел на уходящие и прибывающие в Рязань поезда. – Он немного помолчал. – А у нас тут до ближайшей «железки» шестьдесят километров.

– Сильно по дому скучали?

– Да нет. Просто по натуре я, наверное, неисправимый фантазер. Манят меня дали всякие и другие романтические неизвестности. Я не имею в виду места оголтелого туризма. Не дай бог, как говорится. – Посохин сделал паузу и резко поменял тему разговора: – Вы, очевидно, знаете, что у Квасовых во время обыска мы ничего не нашли. Ни в огороде, ни в доме, ни где-либо еще. На радостях руководство вставило мне по первое число. И Нестеров, и Карельский. Даже судья меня нехорошими словами обложил. В следующий раз ордер придется выпрашивать, стоя на коленях. В общем, Валентина Васильевна, Стасов чист, коллеги-бизнесмены тоже ни при чем, судя по всему…

Посохин замолчал и задумчиво посмотрел на Рыбакову.

– Но кого-то она боялась, – сказал он, выделяя каждое слово. – И боялась по-настоящему.

– Или ненавидела.

– Такие вещи часто взаимосвязаны. В общем, кто-то мешал ей спокойно жить. Да-а… Что ж, подведем итоги проделанной нами работы, дорогой Ватсон. Взвесим, так сказать, сухой остаток.

– И что у нас получается в остатке?

– У нас в сухом остатке лишь два велосипедиста. Тот, которого видели дочка Смазневых и Татьяна Горобцова, и тот, которого видел Дронов. – Посохин усмехнулся. – В Бирючинске обезврежена банда велосипедистов. Как вам такое сообщение в новостях? Звучит! Правда, у Квасовой были какие-то шашни с администрацией, но Карельский в этом направлении работать мне запретил. Сказал, что передаст информацию наверх и пусть там решают, как с ней быть. Он не считает, что убийство Квасовой как-то связано со взятками. Скорее всего, он прав, но очень мне хочется пощипать за попки наших казнокрадов. Прямо руки чешутся.

– А Баталин? Его же все-таки арестовали.

– Баталин попал под раздачу из-за своей жадности. Тот, кто сунул анонимку под дворники Самарину, подбросил и обрывки расписки горемыке Баталину. Этот некто хорошо знал характер Баталина и понимал, что тот не устоит перед искушением. Они наверняка где-то пересекались. Карельскому это тоже ясно, но на него начальство сильно давит. Его руководству хочется как можно быстрее отрапортовать о раскрытом убийстве. Если у Карельского дело заберут, фермеру хана. Дожмут его. Короче, меня весьма занимают эти ваши поклонники двухколесного транспорта.

– Павел, этих велосипедистов я, кажется, нашла. Описание почти полностью совпадает. Высокие, крепкие. Обоим около сорока. Живут в районе маслозавода. Друг с другом неплохо знакомы.

– Неужели нашли?! – встрепенулся Посохин, выключая проигрыватель. – А ну-ка, садитесь и рассказывайте!

Майор открыл правую переднюю дверь. Рыбакова быстро обошла машину и забралась на сиденье рядом с водителем.

– Первого зовут Кисленко Максим. Освободился из колонии два месяца назад. Отбывал наказание за хулиганство. Всегда ходит в кепке или бейсболке. Наверное, потому что во время заключения заметно полысел и теперь стесняется своей новой прически. Велосипед купил два месяца назад у одной старушки. Велосипед у него черного цвета, с фарой и багажником. Второй – Антон Петрович Пригов. Работает продавцом в магазине строительных материалов. У него тоже есть велосипед черного цвета. «Ласточка», между прочим. Я сама видела. Собирается перебраться в Ростов. У него там подруга живет.

– Отлично! Но что нам это дает?

– Может дать, – заметила Рыбакова, доставая из сумки ежедневник. – Это адреса.

Она вынула из ежедневника сложенный вдвое листок и протянула его майору.

Посохин некоторое время сидел, глядя через лобовое стекло на проезжавшие мимо машины, и молчал. Рыбакова не сводила с него глаз.

– Кисленко и Пригова мы, конечно, проверим, – поворачиваясь к ней и беря листок, сказал, наконец, Посохин. – Но, вот, что мне сейчас пришло в голову. А если у Квасовых преступники тоже ничего не нашли? Как и мы. Они тогда могут попробовать надавить на Николая с целью вытребовать искомое. Ключи у них есть, есть горячее желание нечто поиметь и есть наглость. Они ведь ни один раз наведывались к супругам Квасовым. Если верить Дубко. Наверное, в доме они уже тоже все облазили, пока Квасов был в запое. Хотя никаких чужих «пальчиков» мы там и не обнаружили.

– Почему вы к словам Дубко относитесь с таким недоверием?

– Черт его знает! Вечно поддатый вредный старикашка никак не тянет на надежного свидетеля.

– Но он же видел ночью высокого мужчину на огороде! И может быть, даже не один раз. А вы вцепились в Николая, как бульдог! И почти неделю на нем висели, не слишком принимая в расчет его характер. Вы сильно переоцениваете его любовь к деньгам и способность к мимикрии.

– Иногда лучше переоценить…

– Павел, не в этот раз. Тем более что Николая никак не назовешь высоким.

– У Квасова был и мотив, и возможность совершить убийство. После визита к Лебедевой ему ничего не стоило минут за десять дойти до реки и спокойно отправить супругу в мир иной. Он вполне мог оказаться на пляже сразу после того, как оттуда отплыла лодка Самохина, и до того, как на луг за скотиной пришел Дронов. А незаметно уйти с пляжа можно было после наступления темноты.

Помолчав, Посохин неожиданно добавил:

– Но, если все-таки допустить, что Квасову убил кто-то еще, Николаю может грозить серьезная опасность. Его после получения информации, скорее всего, уберут. Жалко будет мужика. Засаду, что ли устроить? Правда, нам какая от этого будет выгода?

– Вы что, Павел! Человека спасем!

– Это само собой. Может, он нам в благодарность за избавление от тяжких страданий расскажет, что мы ищем?

– Ничего он не знает!

– Ладно. Допустим, что не знает. Идем дальше… Итак, мы берем этого мистера Икса, если он существует, на огороде или даже в доме. Что мы сможем ему предъявить? Убийство Квасовой, скорее всего, повиснет в воздухе…

– Надо каким-то образом заставить его говорить.

– На допросе он, как пить дать, ничего не скажет. А вот наедине с Квасовым… Надо собрать как можно больше косвенных улик, если уж нет прямых. Ежиков блиндаж… Что он ищет? Деньги, наркотики, оружие? Чтобы ему подкинуть в качестве наживки? Или им?

– Деньги. Увесистую пачку денег. Чтобы он не искал, деньги могут заменить все.

– Рискнем! С Николаем только надо договориться. Без него нам, наверное, убийство Квасовой не раскрыть. Надо хорошенько все рассчитать, чтобы свести риск к минимуму. Сегодня мы больших денег уже достать не сможем. Но, вероятно, это и к лучшему. Будет время более тщательно все подготовить. У начальства денег просить не станем. Завтра поговорю с Наташкой, может, она нам миллиончик организует. На меньшее этот гад может не повестись. Николая надо на сегодняшнюю ночь из дома убрать от греха подальше. Пристегните ремень, коллега. Взлетаем!

Подъезжая к усадьбе Квасовых, они увидели, что ворота гаража открыты настежь. Рыбакова с испугом посмотрела на Посохина. Тот, затормозив, мгновенно выскочил из машины и забежал внутрь.

– Николай! – крикнул майор, заглядывая под «Газель».

– Чего надо?! – раздалось из ямы.

Посохин выпрямился.

– Слава богу! Поговорить нужно.

– Мы уже говорили.

– Дело серьезное. Ты же не хочешь, чтобы тебя отправили вслед за женой?

– Чего?

– Не злись. Бросай все дела. Поговорить надо. Срочно.

– Сейчас.

Квасов вылез из ямы и, вытирая ветошью руки, подошел к Посохину.

– Ну?

– Николай, тебе лучше сегодня дома не ночевать.

– Это почему?

– Люди, которые что-то искали у вас во дворе, тоже, скорее всего, как и мы, ничего не нашли. Они, я думаю, захотят поговорить с тобой лично. И этот разговор в любом случае кончится для тебя плохо.

– Я же ничего не знаю. Сколько можно повторять. Достали уже.

– Они тебе в любом случае не поверят. Сегодня на ночь нужно отсюда уехать. А завтра мы устроим засаду. Правда, у нас есть к тебе одна просьба.

– Что еще?

– Без твоей помощи нам не привязать их к убийству.

– Что, мне придется с ними говорить? – догадался Квасов.

– Надо, Николай. У нас пока нет весомых улик.

– Вы хотя бы знаете, кто это?

– Предполагаем.

– Так же, как со мной?

– Нет, не так же. Знаю, что я перед тобой виноват. Работа у меня такая. Приношу свои извинения. Можешь даже написать на меня жалобу, если хочешь. Валентина Васильевна тебе подскажет, как надо правильно все изложить. Помоги только этих гадов взять. Они могут еще не одну душу загубить.

– Ладно. Дочка Райку очень любила. Только ради нее.

– Значит, договорились! Я звоню Нестерову и Карельскому. Может, поверят мне еще разок.

Глава 52

– Все, Николай, половина двенадцатого – пора укладываться спать, – сказал Посохин, взглянув на часы.

Квасов выключил телевизор.

– А если они не придут?

– Придут. Если не сегодня, так завтра. Жарких, давай в шкаф! И подушку возьми. Под задницу подложишь.

– А, и так нормально! Шеф, может, поменяемся? Вы в шкаф, а я под стол?

– Кончай базар. Лезь! Кукушкин, возьми рацию – и на второй этаж! Держишь связь с группой Богуславского.

– Есть!

Лейтенант Кукушкин вскочил с пола, лежа на котором он весь вечер смотрел телевизор, и бросился к лестнице, словно бойскаут.

– Куда?! Пригнись! Окна! – сдавленным голосом воскликнул Посохин. – Ох, и дебил.

Майор включил диктофон и положил его на тумбу рядом с телевизором.

– Может, что-нибудь и запишется. Наталья сказала, что аппарат очень даже неплохой. Она его с собой на сделки всегда берет.

– Шеф, я пока дверь не буду полностью закрывать? – попросил Жарких.

– Не задохнешься. Николай, гаси свет.

Квасов встал с кровати и щелкнул выключателем.

Жарких помог ему надеть бронежилет и сверху пижамную куртку. Бронежилет был импортный – легкий и тонкий. Его подарили подполковнику Нестерову в Германии, куда он недавно ездил в составе полицейской делегации обмениваться опытом.

– Николай Иванович, погоди, я сейчас перелезу, а ты потом ляжешь.

Старший лейтенант на ощупь перебрался через двуспальную кровать и открыл платяной шкаф.

– Прямо как Гагарин в спускаемом аппарате. Только «Героя» никто не даст, – прошептал он, забравшись внутрь и прикрыв за собой дверь.

Было слышно, как Квасов откинул одеяло и, вздохнув, лег на кровать.

– Николай, ты все помнишь? – вполголоса спросил его Посохин из гостиной.

– Помню, не дурак. Мне с головой укрыться?

– Как хочешь.

Майор залез под обеденный стол и опустил скатерть.

– Все, ждем.

В доме стало тихо.

Высокому и широкоплечему Посохину сидеть под столом было крайне неудобно. Он боялся, что если ждать придется долго, то у него наверняка затекут ноги и быстро из-под стола ему не выскочить. Правда, шансов выбраться самостоятельно из платяного шкафа, в отличие от бывшего гимнаста Жарких, у него вообще не было.

Примерно через полчаса майор почувствовал, что ноги начали неметь. Положив пистолет на пол, он опустился на четвереньки и стал шевелить ступнями.

Квасов лежал с открытыми глазами. Он жалел, что Посохин не разрешил ему выпить. Не то, чтобы он умирал от страха, но опасения, что все может закончиться не так, как спланировал майор, у него были.

Жарких сидел в шкафу в позе эмбриона. Руку с пистолетом он положил на колени, а другой придерживал дверь. Больше всего ему доставляла неудобство боль в копчике, которым он упирался в нижнюю стенку шкафа. Жарких корил себя за то, что не послушал майора и не подложил под зад подушку.

Никто из них не услышал, как около часа ночи открылась входная дверь. Но все они услышали, как отворилась дверь в гостиную. Неизвестный осторожно, судя по звуку, задернул шторы на окнах гостиной и прошел в спальню. Там он тоже закрыл окно шторами и зажег фонарик. Желтоватый круг пополз на уровне пояса сначала налево, потом направо и, наконец, сполз на пол.

Ночной гость шагнул к кровати и сдернул с Квасова одеяло.

– А! – встрепенулся Николай.

Свет фонарика ударил ему в лицо.

– Что?!

– Тихо! – глухо прозвучал голос неизвестного. – Убью!

Посохин наблюдал за происходящим через дырку в скатерти. Бандит был в маске. Фонарик он держал в левой руке, а в правой – пистолет ТТ. Майор это понял по характерному силуэту.

– Ты кто? – спросил Квасов, приподнимаясь на кровати и отворачивая лицо от света.

– Сядь!

Квасов медленно опустил ноги на пол. Руки он положил на колени. Днем Посохин показал ему, как он должен двигаться и говорить, чтобы не спровоцировать убийцу. Главное, предупредил его майор, ни в коем случае нельзя делать резких движений и повышать голос.

– Отдай то, что нашел. Это мое, – негромко произнес бандит.

– Что?

– Где то, что ты нашел, сява?

– Я ничего не находил.

– Ты хочешь, чтобы я тебя пришил, как твою Райку? Она даже завизжать не успела. Или тебе сначала брюхо вспороть? Я могу. Где золото?

– Какое золото?

– Мое золото! – повысил голос неизвестный.

– Сейчас, сейчас. Я тут случайно кое-что нашел вчера. Оно в тумбе под телевизором.

– Достань!

Квасов оперся руками о край кровати и медленно выпрямился.

– Там, – сказал он, отворачиваясь от направленного в лицо света и указывая пальцем на телевизор.

– Доставай!

Квасов подошел к тумбе и, нагнувшись, открыл одну из створок. Он вынул завернутую в целлофан увесистую пачку денег.

– Вот.

– Протяни вперед!

Квасов, щурясь от света, замедленным движением вытянул вперед руку с деньгами на уровне плеча.

– Деньги, что ли? Мало! Где остальное?

– Это все.

– Спрашиваю: где остальное, фраерок? Тут не больше двух лимонов.

– Я не знаю.

– Я тебе горло вырву! Где мое золото, падла?! Продали?!

– Это все, что я нашел.

– Я не только тебя закопаю! Я дочке твоей уши отрежу, а внучке глаза вырву, если не скажешь, где золото!

– Ради Бога, дите не трогай! Все отдам. Я покажу, где остальное спрятал. Покажу… Там, во дворе.

– Пошли! Руки за голову!

Квасов поднял руки и двинулся в гостиную. Бандит пропустил его вперед и слегка подтолкнул пленника в спину.

– Давай, лошара!

Посохин на четвереньках осторожно выбрался из-под стола. В дверном проеме четко вырисовывалась мужская фигура. Сейчас Квасов свернет налево и выйдет из-под прицела. Нельзя было упустить момент. Майор поднялся на ноги и на цыпочках сделал два огромных шага. Замахнувшись, он ударил налетчика по затылку рукоятью пистолета.

Глава 53

Посохин повернул ключ в замке зажигания. Едва мотор завелся, как раздался телефонный звонок. Майор чертыхнулся и потянулся за мобильником, лежавшим на правом переднем сиденье.

– Посохин! Здравствуйте, Валентина Васильевна… Да, взяли… Да, Кисленко, как вы и предполагали… Нет, надо, чтобы он очухался немного. Я слегка перестарался… Пригова Карельский уже допрашивает. Он, скорее всего, не при делах. … Я? Хотел поехать домой и вздремнуть немного… Лично я нужен? Ладно, сейчас буду.

Посохин до Речного переулка добирался дольше, чем обычно. Его клонило в сон, и он вел машину предельно осторожно, стараясь не думать о событиях прошлой ночи и сосредоточившись на дорожных знаках и дороге. Магнитолу он включать не стал.

Свернув в переулок, Посохин сразу увидел Николая Квасова и Рыбакову. Валентина Васильевна двумя руками опиралась о черенок лопаты. Майор съехал на обочину.

– Что случилось, Валентина Васильевна? – спросил он, выходя из машины.

– Идите сюда! – махнула ему рукой Рыбакова и направилась к клумбе у овражка, за которой ухаживала Квасова.

– Ну, что еще? – бросил Посохин, подходя к клумбе.

– Я ночью еще раз все проанализировала, а утром пришла сюда. Посмотрите на два крайних кирпича в бордюре.

– Что тут? – Посохин наклонился над клумбой.

– Еще внимательнее! – с улыбкой произнесла Рыбакова.

– Вокруг этих двух кирпичей травы нет.

– Точно! Квасова весьма остро реагировала на всякое приближение к своей любимой клумбе. Запредельно остро. Но заявление на Дронова, когда его телята съели несколько цветов на клумбе, она все-таки не написала! Она оставила безнаказанным даже то, что он на нее руку поднял. Она явно не хотела, чтобы полицейские обратили свои взоры на ее цветочки. Прибавьте сюда еще и видеокамеру. Сопоставьте ее стоимость и цену этих анютиных глазок. Павел, уберите кирпичи и засеките время для протокола.

Посохин вынул из земли самый крайний в бордюре кирпич и откинул его в сторону.

– И второй, пожалуйста!

Посохин выполнил просьбу Рыбаковой и вопросительно на нее посмотрел.

– Что дальше?

– Сейчас будем копать.

Рыбакова воткнула острие лопаты в землю.

– Может, я? – протянул руку Посохин.

– Не надо. Земля мягкая.

Рыбакова, стараясь не задеть цветы, ссыпала вырытую землю на клумбу и снова воткнула лопату. На третий раз инструмент обо что-то ударился.

– Можете доставать, – сказала Рыбакова. – Руки потом во дворе у Николая вымоете.

Посохин нагнулся и расчистил сверху от комьев земли какой-то сверток.

– Доставайте, доставайте. Не взорвется. Я уже спицей его прощупала.

Майор, сев на корточки, взялся двумя руками за края свертка и покачал его из стороны в сторону.

– Что-то твердое.

– Тащите!

Посохин потянул сверток вверх.

– Тяжелый, – с удивлением отметил майор.

Какой-то цилиндрический предмет был завернут в черный целлофановый пакет для мусора и обмотан прозрачным скотчем. Майор стряхнул со свертка землю.

Квасов раскрыл перочинный нож и подал его Посохину. Майор ловко распорол целлофан вместе со скотчем и, вернув нож Николаю, стянул обертку.

– Банка, что ли, из-под чая?

Посохин поднял защелку и приоткрыл крышку. Внутри лежало что-то завернутое в черную блестящую материю. Сверху материал был сколот английской булавкой. Он до конца откинул жестяную крышку и многозначительно посмотрел на Валентину Васильевну.

– Ну-ка, господин майор!

Рыбакова расстегнула булавку и зацепила ее за карман своей рубашки.

– Раскрывайте, Павел. Не томите!

Посохин одной рукой поочередно развернул края материи. Банка из-под чая была доверху полна золотыми украшениями.

– Ежиков блиндаж! Вот из-за чего весь сыр-бор.

– Интересно, чье это добро? – спросил Квасов.

– Я подозреваю, что именно это золото братишка вашей жены взял три года назад в ювелирном салоне, – сказал Посохин. – Всего налетчиков было трое. Один погиб при задержании, вашего зятя упекли на десять лет за разбой, а вот кто был третьим – так и не установили. Он просто растворился в воздухе. А сегодня ночью он, наконец, материализовался. Золото позвало.

– А сколько же они взяли?

– Где-то на десять миллионов. Часть изъяли при аресте Печенкина Николая Николаевича. Это брат Квасовой, если вы не знаете, – пояснил Посохин Рыбаковой. – А три четверти похищенного золота и пистолет, из которого был ранен охранник, так и не нашли.

– Что, бандюга уже заговорил? – спросил Квасов.

– Карельский сегодня утром получил ответ на свой запрос по поводу брата вашей жены. Там все это и было. Александр Петрович посчитал, что будет нелишним поинтересоваться биографией всех родственников Раисы Николаевны, с которыми она поддерживала хотя бы какие-то связи в течение последних двух лет. Он же не зря вас целый час пытал по поводу ее генеалогического древа.

– Ну да. Но про ее брата я мало что знал.

– Поэтому Карельский и послал запрос.

– Итак, третий грабитель – это Максим Кисленко? – вопросительно взглянула на Посохина Валентина Васильевна.

– Скорее всего. Он же прямо заявил, что это его золото. В день налета он тоже был в Ростове. Но спустя час после ограбления, его арестовали в одном из ресторанов, где за сутки до ограбления он устроил дебош и избил официанта. Считаю, что провернул Кисленко это мероприятие для прикрытия. Салон, как я уже сказал, брали три человека. Печенкин и еще один подельник, некто Зуев, дали деру, а наш удалец сразу после налета пошел в ресторан обедать, где его опознали как человека, недавно громившего их заведение, и вскоре задержали. Он получил три года за хулиганство и нанесение телесных повреждений. Два месяца назад Кисленко освободился и прибыл в родной город. Вопрос: откуда он узнал, что украшения из салона находятся у сестры Печенкина, если к налету не имел никакого отношения? Вряд ли это простая догадка. Наказание, кстати, он отбывал почти за семь тысяч километров от мест лишения свободы, где чалился гражданин Печенкин. Никаких контактов между ними не было. А если по данному делу проходит еще и пистолетик, с которым мы Кисленко задержали, то картина вырисовывается полностью.

– Вот это карусель! – удивленно протянул Квасов. – Ну, Райка!

– Надо бы руки помыть, – сказал Посохин. – И будем делать опись пиратских сокровищ. Валентина Васильевна, вы мне сразу бы сказали, что затеяли, я следователя пригласил бы. Мне опять втык будет.

– Извините, Павел, я всех ваших процессуальных тонкостей не знаю. Хотела как лучше. А вдруг мы тут ничего стоящего не нашли бы? Не хотелось, чтобы вы снова пострадали.

– Ладно, пойдемте.

– Сейчас, я только почту заберу. Подержите, Николай! – сказала Рыбакова, передавая Квасову лопату. – Яму можете засыпать.

– Ничего не трогать! – строго предупредил Посохин. – Оставить все как есть.

Валентина Васильевна направилась к почтовым ящикам, на ходу вытаскивая из кармана джинсов ключи. Открыв свою ячейку, она достала «Российскую газету» и какой-то конверт.

– Это что такое? – произнесла она вслух.

На конверте были написаны ее адрес и фамилия. Имя отправителя указано не было. Писем Валентина Васильевна не получала уже лет десять, общаясь с дочерью и ее семьей в основном через интернет или по телефону. Других близких родственников у нее не было.

Женщина вскрыла конверт. Внутри лежал еще один конверт, сложенный вдвое. Рыбакова его расправила. На нем было написано: «Квасовой Раисе Николаевне».

Рыбакова подошла к Посохину и протянула ему запечатанный конверт.

– Павел, возьмите.

– Что это?

– Письмо Квасовой. Оно было отправлено на мое имя. Второй конверт, который был внутри, она адресовала себе. Знала, что я его не вскрою и принесу ей, если она будет в добром здравии к моменту получения послания. Она явно боялась Кисленко и, наверное, пыталась подстраховаться.

Посохин осмотрел конверт с обеих сторон.

– А в чем его прислали?

– Вот, вот! – подала Рыбакова майору вскрытый ею конверт.

Посохин изучил почтовые штемпели.

– Отправлено из Новолиганьска.

Он распечатал конверт с именем и фамилией погибшей. На вырванном из блокнота листке шариковой ручкой было написано: «Я, Квасова Раиса Николаевна, в здравом уме и твердой памяти заявляю, что гражданин Кисленко Максим Анатольевич, житель города Бирючинска, угрожает меня убить. Я знаю, что он три года назад участвовал в ограблении ювелирного салона в городе Ростове и ранил охранника». Ниже стояла роспись Раисы Квасовой и дата.

Посохин прочитал написанное вслух.

– Николай, вы не видели, как она его отправляла? – спросила Рыбакова.

– Нет. По дороге мы нигде не останавливались. Но она отходила минут на десять перед самым закрытием базара. Я товар уже укладывал в машину, а она сказала, что ей надо в туалет.

– А про золото ни слова, – заметил Посохин. – Как говорится, не доставайся ты тогда никому.

Глава 54

– Угощайтесь, Валентина Васильевна! – Посохин раскинул руки над богато накрытым столом. – Без вашей помощи мы так быстро это дело не раскрутили бы. Правда, я обещал только зеленый чай, но вы заслуживаете гораздо большего.

– А кто оплатит этот шикарный банкет? Или это широкий жест Карена Маратовича?

– Валентина Васильевна, Карен человек душевный, но не осел. Зачем ему меня так подставлять? Я все оплатил через кассу, причем при свидетелях. Вот чек. Думаю, моя будущая премия покроет все затраты и даже Маришке и Вике на булавки останется.

– Когда она еще будет эта премия?!

– В следующем месяце. Сергеевич обещал. А он слово держит. Вам вина налить? Вы ведь белое предпочитаете?

– Да, пожалуйста.

Посохин наполнил два бокала.

– Ну, за дедуктивный метод и его создателя?

– За него!

Посохин и Рыбакова выпили.

– Рассказывайте, чем дело кончилось? Сознался наш кладоискатель? – спросила Валентина Васильевна, ставя бокал на стол.

– Как вам сказать? Сначала он уперся как бык. В понедельник вечером со двора никуда не отлучался. и все! Книжку читал. «Наследник из Калькутты». Он даже сюжет Карельскому пересказал.

– А как он объяснил появление у себя ключей от дома Квасовых?

– Первоначально утверждал, что нашел их на прошлой неделе в среду на пляже. Случайно. И место показал. Следователь после этого, естественно, вызвал Дронова. Тот не подкачал и подробно описал одежду велосипедиста, которого он видел недалеко от пляжа на прошлой неделе, но в понедельник вечером. В предполагаемый день гибели Квасовой. Накануне во время обыска точь-в-точь такую же одежду мы нашли дома у Кисленко. Ее надо было бы ему сразу выбросить. Одна из его немногочисленных ошибок. Пожалел, что ли? Или посчитал, что ему удалось остаться незамеченным? Там же мы и кеды, между прочим, нашли, в которых он по огороду лазил. Пусть он их и вымыл, но отпечаток-то совпал с левой подошвой тютелька в тютельку! Потом зачитали ему показания Смазнева про велосипед, который тот случайно увидел в понедельник в кустах на старом пляже. Смазнев даже вспомнил про царапину на вилке в виде буквы «Ж». Оказывается, эту метку прежние хозяева там поставили. Внука той бабки, что Кисленко велосипед продала, Женей зовут. Жарких, между прочим, отыскал позавчера среди соседей еще одного свидетеля, который видел, как Кисленко возвращался домой в понедельник 30 мая в начале одиннадцатого. И его описание одежды, в которой Кисленко на тот момент был, совпало полностью с показаниями Дронова.

Посохин плеснул себе в бокал вина и вопросительно взглянул на Рыбакову. Та покачала головой. Майор выпил и продолжил рассказ:

– Вероятно, пораскинув мозгами, а они у него есть, наш подозреваемый через сутки дал задний ход. Да, говорит, меня могли видеть недалеко от места преступления, но в тот вечер я ездил за хлебом. Боялся признаться, предполагая, что могут обвинить в убийстве. Судимость и все такое. Следователь его спрашивает, в какой магазин? В «Фермер», отвечает. До него быстрее всего добраться из района маслозавода. Хорошо, но тогда почему вас, интересуется Карельский, не зафиксировала камера видеонаблюдения «Россельхозбанка», мимо которого вы должны были проезжать? После этого он на нас обиделся и напрочь отказался давать показания. – Посохин покачал головой. – А сегодня утром, побеседовав с адвокатом, он круто поменял тактику. Теперь он утверждает, что Квасову убил по неосторожности. Пытался заставить ее сказать, где она спрятала золото и немного перестарался.

– А в ограблении ювелирного салона он участвовал?

– Естественно. Из его пистолета и был ранен охранник. Но сам он говорит, что пистолет нашел у Квасовой. Она, якобы, хранила его в погребе. Кстати, я сфотографировал этого упыря, чтобы вы на него полюбовались.

Посохин достал телефон и вывел снимок на экран.

– Как он вам? – спросил майор, протягивая Рыбаковой мобильник.

Валентина Васильевна всмотрелась в лицо убийцы.

– Типаж злого голливудского ковбоя. Спиной к такому лучше не поворачиваться. А что у него на левой скуле? Шрам?

– Да. На зоне авторитет зарабатывал. В больничке даже лежал. Заточенным гвоздем ткнули.

– Почему-то про шрам никто из свидетелей и не вспомнил. Примета все-таки.

– Он не настолько бросается в глаза. Да и видели они Кисленко издалека. И Горобцова, и девчонка Смазневых. Но опознали они его сразу. Я и не надеялся. А вот перед гражданином Приговым пришлось извиняться.

Рыбакова вернула телефон майору.

– А Кисленко спросили, как он узнал, что золото у Квасовой?

– Уважаемая Валентина Васильевна, вы думаете, что когда из уст Карельского этот вопрос прозвучал, наш Максимка впал в ступор? Он стал рассказывать, что Печенкин три года назад пытался уговорить его пойти вместе с ним на гоп-стоп ювелирного, но он категорически отказался. А по ходу разговора, мол, Печенкин проговорился, что сеструха его тоже в деле. И именно ей они передадут золото и оружие после налета, а сами будут отрываться налегке. И если их повяжут, то золото все равно ментам не достанется.

– Хорошо!

– Да, мальчик не прост. Кстати, это Кисленко подкинул кошелек убитой Николаю. Чтобы тот ушел в запой, а он в это время мог бы спокойно пошарить в доме. Сам поведал. Наверное, чтобы показать, какой он умный.

– А про расписку Баталина он что-нибудь рассказал?

– Ни слова. У Баталина он, оказывается, два месяца работал на посевной и тот, по словам родителей, обсчитал его на семь тысяч. Подкинув расписку Баталину, Кисленко, конечно, хотел в первую очередь отвести от себя подозрения, ну, и заодно отомстил жадному капиталисту.

– На диктофон что-нибудь записалось?

– Да. Запись неплохая получилась. Этот умник ее прослушал и даже бровью не повел. Сказал, что гнал пургу. Хотел мужика на понт взять.

– Письмо Квасовой его тоже никак не тронуло?

– Спокоен был абсолютно. Говорит, мало ли что тетке могло померещиться. Не угрожал он Квасовой. Оговорила она его, чтобы убрать с дороги и все золото забрать себе. По той же причине и ограбление в ювелирном туда приплела. Ушлый тип. Будь на свободе Печенкин, он и его не побоялся бы кинуть, а то и замочил бы.

– Да-а. Пожизненное ему, конечно, не светит?

– Смеетесь, Валентина Васильевна? В каком времени вы живете? Главное – неотвратимость! А о соответствии наказания уголовному деянию почти никто и не вспоминает. Только первому без второго грош цена. Душегубы завтра в очередь выстроятся для отбывания наказания, если мы сейчас объявим, что за убийство будут карать двухчасовым стоянием в углу. Все понесут наказание. Все! Только какой в этом будет смысл?

– И сколько ему дадут?

– Какой Кисленко получит срок, зависит от того, сумеем ли мы в суде доказать, что убийство с его стороны было умышленным. Ладно, перестаем говорить за столом о нехороших людях и портить себе аппетит. Приступим к трапезе. Да, Валентина Васильевна? Не зря же Карен так старался.

– Приступим. Когда еще доведется отведать столь изысканных блюд.

– Вы думаете это наше с вами первое и последнее удачное расследование?

– Я думаю, вам придется держать ответ перед женой за этот наш кутеж.

– А я ее сейчас приглашу к нашему праздничному столу и погашу конфликт в зародыше! – воскликнул Посохин, доставая мобильник. – Привет, мой нежный пупсик! Скажи, ты знаешь, что такое лагмаджо? А шакар-лохум? Нет? А хочешь узнать?