Текст книги "Я подарю тебе новую жизнь (СИ)"

Автор книги: Юри Анфилада

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 4

*Щёлк*

В нос тут же проникает запах лилий и свежескошенной травы. Я уже начала догадываться, в каком месте очутилась на этот раз, ведь только одна знакомая и близкая моей душе женщина, выращивает в своём внушительном саду лилии разных цветов, сортов и разновидностей.

Напротив меня – смелые и настойчивые васильковые глаза, которые находятся буквально в пятнадцати сантиметрах от моего лица – рассматривающие и изучающие. «М-д-а-а… Не далеко ты убежал, суженный, даже звать не пришлось» Какая бы не была трудная ситуация, но в этот момент мне даже захотелось посмеяться над ним, подколоть, и далее уже заливаться смехом вдвоём.

Но замечая, как Чейз уже дольше пяти секунд серьёзно и настойчиво рассматривает мои губы – начала одолевать паника. «Автор! Что ты задумал!? Боже… даже мой первый поцелуй – будет не по моей воле! Может ли быть что-то хуже эт…» – я не успела даже закончить свои мысли, как парень резко завёл ладонь за мою шею слегка загребая попутно локоны волос, обхватив затылок нетерпеливо потянул на себя, и наши губы встретились. Их встреча была создана кем-то свыше. Я никогда не целовалась ранее, и этот поцелуй… выбил полностью воздух из лёгких . Страхи, переживания, проблемы – всё осталось вне этого момента. Начиная с настойчивого владения, переходя в нежное исступление он чувствовал мой ритм, взаимно проникал моментом так, что не хотелось думать о том, что сейчас закончится сцена заданная нам, и он так же как и нашей жизни – развернётся и уйдёт. Но нет, эта нега обволакивала и продолжала уносить мои мысли блуждать по закоулкам сознания, как блуждали его руки по моей спине, то слегка поглаживая, то сжимая со страстью, желая уничтожить препятствие на пути. Кто мы сейчас друг другу, кем мы будем являться, что нас ждёт дальше – в этот момент нам было безразлично. Я внимала всю нежность в совокупности страсти и желания вложенного в этот долгожданный… для нас обоих? Поцелуй.

– Ты мне безумно дорога, Эйприл Элванс. Слышишь? Помни это всегда, – растягивал Чейз, когда появлялся момент отдаления наших губ, – Я с тобой, я за тебя. Как бы ни было трудно, Эйп, мы справимся.

–Я так давно ждал тебя, отсеивая всё ненужное, вычёркивая всех, кто никогда не сможет достичь твоей душевной чистоты. Наконец, горит моё сердце тем огнём, который и зажечь суждено лишь тебе. Ты прекрасна как сонет. Ты – лучшая пьеса этого мира, ария, воспетая ангелами. Ты – самое правильное произведение искусства.

*Щёлк*

Находясь в том же саду вечерняя прохлада упорно пыталась отвлечь меня, но попытки были тщетны. Я даже ничего не слышала растворяясь в его руках. Мои пальцы нахально перебирали волосы парня, стоя на цыпочках, не в силах оторваться от него неведомая сила притягивала нас. Целуясь, стоя за массивным кустом, мы выглядели нелепым по-детски образом, но это неважно. Мой первый поцелуй – он оказался нестерпимо хорош. Чейз не ушёл, не отпрянул от меня. Спустя время всё же прервав ласку, парень обхватил меня двумя руками и прижал к себе, слегка покачивая из стороны в сторону, с очевидной горечью в голосе произнёс:

– Моя девочка, что же на нас свалилось, и я чуть было не поступил как последний идиот. Прости меня, прости. – он продолжал баюкать в объятиях, а я молчала не в силах ответить, поглотившая буря эмоций не покидала меня.

– Кем бы ни был создан этот момент, сейчас, несмотря на то что я не мог ничего сделать конкретно от себя самого, я всё равно безумно счастлив, – искренняя, яркая улыбка светилась на его лице, – Часто вспоминал единственный шуточный поцелуй с тобой в девять лет, под тем деревом сливы, когда прятались от моих родителей, – художник вытянул руку и изящные тонкие пальцы указали на заметно выросшее с тех времён плодоносное дерево, – Тогда они внезапно приехали с командировки, а мы с тобой всю ночь поедали вредные снеки и баловались в мирах виртуальной реальности. Да, все эти годы было бредово лелеять такой мимолётный момент, согласен, но в то время я был уже осознанно рад – ты находилась рядом со мной всегда, когда не было никого. Как луч света в моём одиноком блуждании, а теперь будто всё стало правильно, так как и нужно, выйдя на ожидаемый нужный курс мы вернулись домой, словно кто-то подсказал верную дорогу несносным символом, – Чейз прервался, слегка отклонившись и взял мои ладони в свои.

– Чуть позже мы всё обсудим, но сейчас и в последствии, Эйп я прошу – не давай ложных надежд. Если у тебя ко мне ничего нет – понимаю, тогда донеси это мне при возможном случае позже. Больше всего, ты сама знаешь, я ненавижу фальшь и притворство. Лучше вновь дружба, чем полное расставание. Поверь, я смогу вернуть нам былые тёплые отношения, но восстановить из груды разрушенной любви и навороченного впоследствии – даже мне не под силу… – слушая монолог парня сквозь шелест его джинсовки об моё ухо, в груди невольно зажигались яркие вспышки эмоций к этому человеку.

Всё еще опьянённая волшебством момента я постепенно пыталась прийти в себя, на губах ещё оставалось ощущение близости его ласки. Мой первый поцелуй… Любовь не пришла к нам, она – потекла по венам.

Но чем дольше мы молчали и смотрели друг на друга залитыми в краску, тем больше проникала грусть. Даже этот прекрасный, незабываемый момент, дурманящий разум аромат лилий, усыпанная звёздами ночь и нахально подглядывающая луна – это всё выбрано не нами. Нас столкнули лбами, насильно, не спрашивая, просто потому что кому-то захотелось. Как же я всеми фибрами ненавижу этого клятого выдумщика… и одновременно благодарю.

– Но было ли это всё, Чейз – все наши воспоминания? Это выглядит как запрограммированные иллюзии, встроенные как чип, всё что необходимо для создания персонажа и его истории – ровно то мы и помним. Нет, нам определённо нужно предпринимать серьёзные шаги, а не оставаться в стороне! – я чётко понимала, что испортила романтичный момент, вновь обрушив злую реальность на нас, но вереница происходящего слишком давила. Мой голос дрожал, но не от эмоций – на улице ощутимо стало холодно. Минутное молчание милого сердцу человека стало своеобразным ответом.

– Так, предлагаю пройти в дом. Я напою тебя чаем, и ты останешься у меня на ночь.

– Что? На ночь?

– Ты оказалась на территории моего дома не специально, время близится к глубокой ночи. Если ты волнуешься, то родители сегодня посещают светский приём и вернутся не скоро, да даже и если, Эйприл? Ты же знаешь их отношение к тебе, поэтому – не стоит волноваться. Но могу предложить альтернативный вариант, можем поехать в центр и я сниму тебе номер в отеле, если тебя смущает моя близкая компания. – его деликатности, граничащей с хитростью можно было позавидовать.

– Нет, Чейз. В общагу, конечно, меня в это время уже не пустят, и вариантов у меня не особо много. Поэтому, я бы согласилась провести ночь у тебя, но при условии соблюдения тактичности в мою сторону… – в ответ на мои слова он сделал лёгкий шаг назад, и осмотрев меня, ничуть не наигранно и почти незаметно закусив нижнюю губу выдал:

– Обещаю, моя непревзойдённая сакура, я буду галантен и предельно осторожен с тобой, словно самое драгоценное создание в моих умелых руках! – я оказалась в секунде от смущения, но его изменчивое поведение после нашего поцелуя, отчего-то вызвало во мне смех. Обозвав его дурным, и в шутку толкнув в плечо как это делала и раньше, старалась не думать о том, что зарождается межу нами… я поплелась вперёд к выходу из сада.

Дом Грантов возвышался в два этажа, громоздким или неказистым он не выглядел, но размеры были впечатляющими. Второй этаж, насколько мне известно, целиком предоставлен единственному сыну, как и, впрочем, весь дом. Поскольку Бейли и Ливан часто находились в командировках в других странах позволяя себе задержаться чуть дольше, к тому же, зачастую имелось в собственности жильё почти в каждой точке мира – предки редко находились в основном имении семьи. Так происходило с самого детства. Маленький ребёнок, с тонкой душевной организацией замыкался в себе от невозможности с кем-то банально пообщаться. Откупы родителей в виде ещё не выпущенной коллекции трансформеров-роботов, эксклюзивной одежды, или в последствии дорогущих наборов кистей и красок, о каких бы мечтал художник с тридцатилетним стажем – не заменяли мальчику обычных будней в кругу семьи. Это совсем не означало, что родители его не любили, но их карьеризм и желание обеспечить свой род на двадцать поколений вперёд отдаляли доверие сына натягивая и так тонкую нитку близости родственных уз. Воспитанием Чейза решили заняться когда парню стукнуло шестнадцать и все дела семьи перешли в пассивный доход, но к тому времени друг уже сам стал выдающимся художником, с вырученных средств от продажи картин приобрел личный автомобиль, совершал пожертвования в благотворительные фонды, попутно откладывая на собственное жильё. Соответственно, шансов для парирования аргументов Чейза в направлении и устройстве его жизни у предков не осталось.

По-домашнему угнездившись на диванчике, сперва поедая рамён, а далее уплетая сырную тарелку в сопровождении красного полусладкого, мы болтали о музыке, учёбе и просто делились новостями. Беседа лилась без остановки, Чейз поведал о выпущенной неделю назад новинке в мире технологий – интерактивные линзы. Данное устройство включало в себя почти все средства для связи и коммуникации, но пока исключительно в пределах округа, также отслеживали всецело состояние твоего здоровья и при необходимости отправляли критические данные в соответствующие места, содержали базу данных о людях, которую можно просмотреть как картотеку, в довесок транслировать напрямую картинку и звук сторонним людям и ещё кучу жизненно необходимых функций. По его словам, данная штуковина совершенствуясь будет использоваться человечеством ещё долгие годы, из-за весомого преимущества – заряда от солнечной энергии, но цена такого удовольствия оказалась заоблачной, даже для семьи Грантов.

Меня слегка начало клонить в сон, но виду я не подавала, парень в это время разлил остатки вина по бокалам. Далее, как и полагается уютному вечеру, разговор стал откровеннее, свет приглушённым, а голоса мягкими. В данной стадии люди открывают душу, показывают там, где болит, делятся тем, что при наступлении рассвета рассказать уже не получится. Прекрасные моменты, которые тесно связывают узами двух людей – доверить сокровенное друг другу, разлить воспоминания на два бокала, а завтра, с новыми силами, вновь надевать латы и вступать в бой с этим миром.

Очередная трель на телефоне с каждым разом всё настойчивее, будто не поддающаяся сбросу звонка начала доводить. Дотянувшись до раздражающего объекта, нажала принять, даже не взглянув от кого поступил входящий вызов. Голограмма немедленно явила настойчивого человека:

– Эйприл! Время пол третьего, тебя нет, а ко мне в окно кидает камни наш придурковатый уборщик, с сиплыми выкриками как из преисподней: – Верни-и-и…

Я, безусловно, сначала посмеялась, но он не уходит. А теперь скажи, мне куда бежать? И где ты постоянно проп… Ой! Чейз… Привет…– Джесс мгновенно сделалась пунцовой, наверное, понимая, что, возможно, помешала интимному моменту. Завидев нас вдвоём в позднее время, её залитое в краску лицо слегка насторожило. «Зачем его смущаться, словно в первый раз видишь? Странная реакция».

Чейз приветственно-равнодушно кивнул головой, а я, спустя какое-то время незамысловатого диалога, видимо, чрезмерно расслабившись, всё-таки решила поделиться с подругой исходом дел. Скорее всего, в здравом уме, я бы не смогла ей это всё преподнести, вино же помогло мне развязать язык и набраться смелости. Парень удивился моему порыву, но останавливать не стал. Речь получалась сбивчивой, слова путались местами, Чейзу приходилось добавлять или вносить правки, но основная суть общими силами была рассказана. Реакция Джесс меня восхитила спокойствием и рассудительностью, которых мне, порой, не доставало:

– Я… если честно, когда читала книги или смотрела кинематограф, частенько желала быть главной героиней, являться частью сюжета, навсегда оказаться увековеченной. Когда тебя уже не существует, но память о тебе живёт в искусстве, но чтоб и впрямь оказалось так, что я живу в этом… Не знаю, ребята, тут нужно подумать. – Джесси периодически теряла суть разговора, с любопытством наблюдая за тем, как парень обнимает меня, заботливо убирает локоны с лица или реагирует на мою речь. Далее, чем больше мы начинали обсуждать, пытаться найти лазейки, размышляя, что возможно нам стоит попытаться достучаться до автора каким-либо способом, или наоборот не стоит торопиться и выжидать – подруга всё больше сомневалась в наших предположениях.

Касаемо одинаковой даты рождения – девушка нашла объяснение ввиду халатности молодой архивистки, которая не так давно заступила на должность, и ей только предстоит разбираться со всеми бумагами. Привести аргумент в виде скрипичного ключа на запястье – не имело место быть, так как его сейчас просто не было видно, какие бы воздействия я не применяла на руку. На воспоминания Чейза о моей внезапной пропаже девушка посмеялась, восприняв как шутку. Но даже когда я показала книгу, заостряя её внимание на особо важных моментах в самом деле происходящих со мной, Джесси отыскала ответ:

– Ты же слышала о том, что уборщик работал в библиотеке, следовательно – он начитан и эрудирован, верно? И о его маниакальности и надзоре за студентами – тебе тоже, должно быть, известно. Отчего тебе в голову не пришло то, что это всё – написано им? Ты сама мне говорила, что ловила его на слежке за тобой. Невесть кто знает, что у него в голове творится! Он же псих какой-то! А ты ещё с ним в закрытом помещении была одна – жуть!

Я невольно начала размышлять над словами подруги – возможно, она права? И всё дело в самовнушении, а всё что привиделось – игра разума, в связи со стрессами и сбитым режимом сна. На самом деле, такая теория имеет право на существование, и как версия вполне логична. В любом случае мне определённо стоит позаботиться о своей безопасности – на все последующие дни у меня распланированы репетиции в аудитории, где я буду совершенно одна в позднее время.

Когда связь прервалась и образ Джесс исчез с поля зрения, Чейз заметил любопытную вещь: поедаемый подругой сэндвич во время разговора выглядел ненастоящим, словно с эффектом зернистости или шума. Я также заметила этот нюанс, но в период оспаривания её мнения не акцентировала внимание на этой детали. Моё размышление вслух подытожило суть разговора:

– Понаблюдаем за её поведением, если в ближайшие дни она начнет себя вести как-то иначе, то уже сможем делать точные выводы. Подобные мерцания предметов рядом с определённым человеком имеют под собою логическую связь. Скорее всего, это происходит рядом с тем человеком, кто начинает догадываться или впутывается в историю об истинах этого мира.

Пройдя на второй этаж друг заботливо уступил мне свою кровать колоссальных размеров, предварительно дав указания, что бы обслуживающий персонал в виде роботов из клининговой компании привели всё в порядок для моего комфортного отдыха. Окружающее пространство являло своё убранство в стиле хай-тэк с преобладанием стального оттенка. Дизайн, мебель и техника сочетались гармонично и лишь в противоположной части дома отдельно располагался небольшой уголок-мастерской художника, как яркая изюминка этого места спрятанная глубоко внутри среди лаконичного и эстетичного, как и сам хозяин. О гардеробе на ночь и сменной одежде для меня на завтра он так же позаботился заказав доставку на дом в нескольких вариациях. Приняв душ, наскоро облачилась в пижаму, шёлковая ткань отличного качества приятно холодила тело. Приютившись на кровати, подтянула правую ногу к животу, но достичь идеальности не удавалось, пока не подсунула между ног подушку, на которую и оказалась закинута нога. В то время как удобная поза была принята, под звук воды доносящейся из ванной Морфей утащил меня в свои миры.

Пробрался в сновидения тот же мужчина что и в предыдущий раз. Теперь я могу рассмотреть его чётче, но он определённо мне не знаком и вряд ли виделись в жизни – его глубокие золотисто-карие глаза я бы точно смогла запомнить. Густые, едва вьющиеся волосы невесомо ласкали длинные чёрные ресницы, тонкие губы находились в напряжении, наряду с бровями устремлёнными к костистому сухому носу. В тускло освещённой комнате царил беспорядок, который я называю творческим. Вальяжно разместившись в кресле незнакомец зачитывал вслух текст раз за разом:

Семнадцатое апреля. Монотонный звук отстукивающей ритм капельницы где-то слева, но не вызывающий раздражения, а скорее теперь это смирение. Безразличие ко всему: к себе, к работе, друзьям, во что одета и что я ем, методам и способам лечения, абсолютное и тотальное ко всему… кроме него. Кроме его боли, которую он испытывает сейчас и предстоит ему испытать потом.

– Держись, моя жизнь, держись, родная. Вот моя рука, почувствуй, я рядом. – ласковый, подрагивающий голос проникает сквозь сознание, я слышу его, любимый со мной. Тепло его ладони обжигает мою тонкую ледяную руку. Каждая клеточка тела пропитана приевшимся до рвоты запахом лекарств. Солнечный свет нагло разгуливает по больничной палате, позволяя себе касаться его, трогать чёрные как смоль волосы и осунувшееся без спокойного сна лицо.

– Если бы мне было позволено прожить ещё одну жизнь, я бы прожила её с тобой, милый. И каждую последующую. Наша история не закончится никогда, я всегда буду жить в твоём сердце… вновь накатывает приступ. Больше писать не могу – лихорадит. Завтра всё кончится.

Письмо было прочитано мужчиной уже около семи раз, тошнота начала подступать к горлу, а в голове возрастала монотонная пульсация, вместе с очередным зачитыванием текста… Настойчиво пытаюсь выбраться из сна, положить конец однообразному такту голоса диктующего безостановочно текст… но я будто вязну там, и чем старательнее пытаюсь проснуться, тем меня засасывает сильнее, как зыбучие пески.

В полуметре от меня где-то позади раздаётся шуршание. Сквозь дрёму не сразу осознав, где конкретно нахожусь – подскочила на кровать и тут же встала в боевую стойку для нападения, но глаза упорно закрывались. Таким образом, я шаталась из стороны в сторону теряя равновесие, но не сдавалась и размахивала руками как почти профессиональный боксёр. Выбираясь полностью из оков сна и приводя в порядок мысли до меня донёсся запах вкусного мыла, пространство заполнилось ароматом свежести. Пар вальяжно покидающий клубами ванную комнату, немного меня согрел продрогшую от неприятной дрёмы. Низким тембром раздалось недоумённое:

–Эйп, ты чё? – около распахнутого гардероба, почти присев на корточки в полутьме на меня взирал ошарашенными глазами Чейз – в пижамных штанах, но с голым торсом, держа в руках вторую часть пижамы и усиленно обороняющийся полотенцем.

– Как жаль, что я не успел тебя сфотографировать в этот момент! Ты выглядела невероятно серьёзно и угрожающе! – в безудержном хохоте мы упали на пол вытирая из глаз слёзы. Волна смеха накатывала одна за другой. Сначала мы просто смеялись над ситуацией, но далее подключались забавные комментарии и шутки подкрепляя ассоциациями, разгоняющими теперь уже безудержную истерику веселья.

Про сон я решила не упоминать, тем более, ощущение после него осталось крайне болезненное и липкое, будто я в очередной раз увидела что-то личное, не предназначенное для моего взгляда. В голове ещё крутились отрывки однотонного голоса мужчины: «Семнадцатое апреля… семнадцатое? Совпадение, или… наши даты рождения в архиве указаны как восемнадцатое апреля. Могут ли эти даты быть связаны между собой?» Меня начало мутить от очередного напряжения извилин. Решила взять себя в руки, но и это удавалось непросто сидя напротив наполовину раздетого первого красавчика колледжа, где-то внизу живота появилось странное ощущение, погрузившее меня в напряжение и сосредоточенность на Чейзе.

Глаза блуждали по человеку напротив, по-особенному изучая его. Ещё не до конца высохшие капли воды на белоснежно-пепельных волосах беззвучно преодолевали препятствия до точёных скул, перетекая к пульсирующей вене на шее и добираясь до выпирающих ключиц, мускулистая грудь, рельефный пресс, всё ниже и ниже… во рту пересохло. Шквал эмоций за день смешался в хаотичное месиво: символы, книга, нервы, поцелуй, Джесс, алкоголь, воспоминания, сон… Я потянулась пальцами к его телу и почти дотронулась, но он перехватил мою руку. Легко удерживая меня за запястье, второй он приподнял мой подбородок, дабы уловить взгляд:

– Эйприл, сейчас – не время. Послушай… – парень выдержал паузу, и вновь продолжил:

– Я слишком долго ждал тебя. Не хочу, чтобы всё происходило стремительно, и мы, будто спички – резко вспыхнули и тут же сгорели. В условиях в которых сейчас находимся, нам особо важно сохранять здравое рассуждение, не поддаваясь эмоциям всецело, стараться балансировать.

Изначально посетившие меня мысли о том, что я его не привлекаю рассеялись от неловкого, слегка смущённого, но нежного и чувственного поцелуя в лоб. Мы продолжали так же сидеть на полу, из открытого окна доносился звук пролетающих мимо дома машин, яркие и возбуждённые голоса молодёжи возвращающихся наверняка с тусовки, а в нашей с ним шаг за шагом образовывающейся вселенной плескалась тишина и безопасность. Особая атмосфера интимности и тайна приближающихся друг к другу сердец взяло царствование в свои хрупкие руки. Лаская большим пальцем мои скулы, он выжидающе вглядывался в мои глаза:

– Зелень… Непроходимый, неизведанный и дико манящий своей величественностью лес. Моя хулиганка, как же ты прекрасна, – парень пылко и дерзко подтянул меня за ноги в упор к себе, отчего я прижалась во что-то твёрдое. Устремился вновь к моим губам, а я подалась навстречу поцелую, но он замер в миллиметре от цели, так и не завершив действие с самодовольной ухмылкой произнёс:

– Более размеренное и постепенное развитие наших отношений – тебя устроит?

– Отношений… – я попробовала это слово на вкус.

«Стоп, он играет со мной – специально дразнит соблазняя, но не подпуская ближе оставляя огонёк влечения гореть. Определённо! Ну-ну, Эйприл Элванс припомнит вам это, мистер Грант». Мягко избавившись от его оков на щиколотках я отодвинулась на комфортное расстояние.

– Чейз, ты знаешь меня – как себя… и в том числе понимаешь, как мало в моей жизни людей, которые мне близки, – тона его эмоций изменились, став печальными и сосредоточенными, сочувствующими и понимающими, я продолжила: – Ты думаешь, у нас получится? Мне тревожно, ведь я даже не знаю, каково это – чувствовать любовь и дарить её… я, наверное, не умею.

Вновь его лучезарная улыбка, полные губы едва причмокнули от удовольствия, и он в очередной раз за вечер нацепил на себя роль покорителя женских сердец: – Тогда иди ко мне, будем учиться любви вместе… – продолжая сиять и видя моё удивлённое лицо, парень подхватил меня на руки и понёс к кровати.

– Эй! Ты что творишь? Чейз Грант! Живо отпусти меня! Сейчас же! – я пыталась выкрутиться отчаянно вырываясь, злость всё больше начинала во мне закипать, оппонент же не реагировал на мои действия плотно прижимая к себе, меня охватил страх… «Неужели он собирается воспользоваться мной? Вот так просто предаст, показав своё затаившееся нутро?» Бережно уложив меня на кровать, будто хрустальную статуэтку, он всё тем же невозмутимым выражением лица достал из тумбочки рядом … небольшую книжечку. В этот момент я осознала свою фатальность.

– Учиться? Ты… серьёзно? Учиться? – меня бросило в краску, но я не сдавалась, – Сам виноват. Нечего меня было хватать, и я бы тебя не поцарапала!

– Всё, оставь. Уже начинает светать. Закрывай глаза, моя сакура и внимай прекрасное, – сперва неуклюже проявляя нежность, наверное, опасаясь моего тела, но далее приобретая уверенность, возлюбленный поглаживал мои руки начиная от кончиков пальцев и заканчивая ключицами: – На сегодня у нас месье Уильям Шекспир – Ромео и Джульетта.

Две недели пролетели как по щелчку пальцев: не всегда интересные и занятные пары, ежедневные репетиции до изнеможения, времяпровождение с Чейзом и вновь оттачивание материала. Жизнь в колледже культуры и искусств кипела не останавливаясь, и в этом потоке жажды знаний, за день до моего выступления, по колледжу пронеслась неблагоприятная новость: декан музыкального отделения, а также преподаватель истории мирового искусства Агата Грейс бесследно пропала.

День начался с настойчивого стука в дверь. Решив приберечь силы на сегодняшний вечер и немного поваляться в постели, Джесс любезно согласилась встретить раннего гостя. Но доспать мне было сегодня не суждено, особенно это оказалось непросто сделать под восторженный визг подруги.

– Неужели это мне?! Вот это красота-а-а! Эйп, тут никого не оказалось, но-о-о…

Кряхтение соседки по комнате заинтересовало настолько, что я разомкнула глаза и заметила, как Джесс с усердием затаскивает в комнату огромную… нет – громадную корзину! Подскочив на помощь, вдвоём получилось быстрее. Пьянящий аромат белоснежных роз тут же заполнил всё пространство вокруг. Пребывая в приятно шоковом состоянии Джесс поинтересовалась:

– Интересно, какое тут количество?

– Не знаю, но по виду… около тысячи, наверное… разве можно сказать точно, или хотя бы предположить верно, если ты подобное видела только на картинках?

Заворожённые сюрпризом, мы решили, что настало время выяснять – для кого и от кого был преподнесён столь завораживающий объект: – Эйп, смотри! В середине, среди всех роз в самом центре – ветка сакуры, а рядом письмо… Ну Чейз, ай-да романтик! В наше время найти розы, которые лет двадцать выращивают с трудом, да ещё и письмо написал – прям как во времена романтичной юности наших предков! Читай скорее, я в предвкушении!

Развернув записку, застала знакомый всегда корявый почерк, который в этот раз порадовал старательной аккуратностью выведенных букв, и даже с добавлением милых завитков:

На чувствах танцуя

В сумерках сада,

Меня поцелуем – Взяла в осаду.

Среди тысячи всех, лишь одна пленяет разум. Сакура – символ красоты, душевной стойкости и изящества натуры.

Спустя столько лет… дарю тебе её в ответ. Блистай сегодня, я в тебя верю!

Подписи не оказалось, но я и не нуждалась в ней.

– Тысяча их…– подруга недоумённо насупила брови на мои слова, – Ты интересовалась количеством – тысяча роз…

Неописуемые эмоции накрывали меня волной из раза в раз повторно читая каждую строчку, коленки дрожали, а окситоцин в организме рос с невероятной прогрессией. Схватив телефон с кровати, я подтащила корзину к зеркалу. «Да, интерактивные линзы о которых говорил Чейз сейчас бы пригодились для фотографирования глазами, или хотя бы смарт-зеркало, но денег на такое удовольствие у меня, увы, нет»

Осуществив снимок в отражении себя и подарка, отправила фото своему воздыхателю. Мне было неважно – что я спросонья, выгляжу не идеально, и кому-то бы показался мой поступок глупым… и пусть! Зато я счастлива сейчас! В этот момент! Окутанная, словно одеялом, нежностью моего парня, ещё пару минут вдыхала аромат цветов. Пришла мысль позаботиться хотя бы минимально о цветах, убрав розы с прямых солнечных лучей, а веточку сакуры – бережно поставила в вазу на письменный стол. Лицо Джесс в это время, как мне показалось, перешло в фазу печали и разочарования.

– Джесси, ты… расстроена? – я не знала, как начать разговор, но видеть состояние подруги и ничего не предпринять – было не в моих силах.

– Нет, всё хорошо. Скорее собирайся, тебе уже пора на предварительную репетицию.

– Если дело в цветах, то можем разделить напополам – поставим с твоей стороны и с моей, будет выглядеть гармонично, как думаешь?

– Нет, не заморачивайся. Я просто неважно себя чувствую, но я обязательно приду на твоё выступление… – улыбнувшись, моя дорогая Джесси погладила меня по плечу.

Хотя я и понимала, что время поджимает и я опаздываю, всё же собрала половину роз в первую попавшуюся объёмную тару разместив возле её кровати. «Неважно, какова цена предмета или его размах, даже если он тебе дорог – гораздо важнее близкие люди и их душевное спокойствие». С этими мыслями, предварительно уведомив Джесс о том, чтобы обязательно звонила мне в случае ухудшения состояния, я в спешке начала сборы. Сумку со всем содержимым решила оставить в комнате, взяв с собой только ноты, косметичку и наряд для концерта. Наспех накинув одежду и приведя в порядок лицо, с боевым настроем отправилась навстречу решающему судьбу дню.

Зал в пять тысяч человек гудел от аплодисментов для уже закончивших программу выступающих. Воздуха почти не было, софиты беспощадно погружали всех в пекло сжигая кислород. Моя очередь на выступление стояла последней, что добавляло волнения. Особо пострадала внутренняя сторона щеки, которую я в напряжении и ожидании надкусывала всё с большим усердием, по мере приближения моего часа.

Шлейф небесно-голубого платья из атласа неспеша тянулся за мной, опасаясь быть настигнутым каблуками, ввиду редкой практики использования подобной обуви. Изящную тонкую шею с открытыми плечами сопровождал кулон из серебра с небольшим топазом на тонкой ажурной цепочке. Мой образ был скорее воздушным, нежным, основной акцент – хотя так и не отросшие, но сумевшие закрутиться в забавные локоны розовые волосы. И этот зефирный вид – напрямую разнился с силой моего внутреннего произведения и взглядом, с которым я ступила на середину сцены. «Соберись, Эйприл, сейчас – главное сделать всё правильно, как и репетировала. Вспомни, чья ты дочь, Эйприл Элванс. Дерзай!».

Поклон залу. Лебединой походкой держу курс к роялю. Грациозно присаживаюсь, правая нога – к педалям, ладони – на колени, изящный подъём рук… Настойчивое и уверенное начало произведения заставило утихнуть приветственные аплодисменты. С первой же секунды я погрузилась в мелодию, которую создала сама, и аккуратно приглашала уставших за всё время зрителей в чистейший омут творчества. И если первое время тело находилось в напряжении, то с каждым проигранным тактом меня затягивало в вихрь возбуждения атмосферы, создателем которой была юная девушка, но в тоже время отчаянно пытающаяся выбить себе место в этом мире. Тонкие ледяные пальцы ласкали рояль, не ошибаясь и устремляясь чётко по курсу. Отыграв более половины увертюры настало время идти всему не по плану, как и предполагало внутреннее предчувствие что ничего не достаётся легко. Назойливые текстуры поглотили сначала четвёртую, далее малую, а впоследствии контроктаву оставив после себя пиксели, пустое белое и чёрное пространство. Хотя я и не была готова к подобным фокусам своего мира, но жизнь научила не сдаваться, и заканчивать своё произведение, раз уж взялась играть. Бросить на пол пути – равно проиграть. Такой вариант меня не устраивал.