Текст книги "Я подарю тебе новую жизнь (СИ)"
Автор книги: Юри Анфилада
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)
– Чейз, я сейчас нахожусь немного в неясной ситуации, и не уверена, что…у меня будет возможность с тобою поддерживать связь. – я подняла взгляд на него, дабы поймать эмоции.
Плотный зимний свитер, облегающий его мышцы, не мог скрыть того, что мужчина хорошо сложен, но при этом пальцы оставались изящно тонкими, как у человека, который волен касаться незримого для других, трогать свет, ощущать тени на ажурных пальцах. Невесомые хлопья беззвучно заканчивали своё выступление приземляясь как маленькие парашютики на одежду, волосы и ресницы, отчего в белейшем вокруг нас полотне его глаза приобретали ещё более светлый оттенок василькового.
– Эйприл, на твоё решение влияет непосредственно Курт? – заглядывая в глаза, словно ища ответ, Чейз немного наклонился ко мне, разговор окрасился в слегка интимные тона общей тайны.
– Да, наверное… – не прошло и йоты, прежде чем я промямлила ответ.
– Может я завтра вечером заеду за тобой и просто хотя бы поговорим где-то в более комфортной обстановке? Что-то мне подсказывает, что ты бы хотела рассказать чуть больше, или просто что бы тебя кто-то выслушал или помог?
Внутренняя тряска перешла во внешнюю, и дело было не в холоде. Очень больно сознавать, что живёшь с человеком, который катает тебя на эмоциональной карусели, а тем более – неизвестно что творит с твоим здоровьем и для каких целей, как долго это продолжается. Я была не уверена, что после сегодняшней запрещённой прогулки мне удастся вырваться ещё раз в ближайшее время. В голове назрел очередной вопрос: «Куда подевались деньги, которые отправлял Чейз для моего лечения, раз я до сих пор в таком состоянии? Только вот, боюсь, завтра вечером будет уже поздно и меня не будет в городе». Не дав мужчине однозначного ответа и неловко попрощавшись, мы разошлись в разные стороны, каждый лелеял свои собственные надежды.
Целенаправленно оттягивая момент встречи с Куртом пыталась оправдать его поведение тем, что он чрезмерно заботится обо мне ввиду любви, так же к этому можно было отнести недовольство и некую гиперопеку, воспоминание как мужчина сокровищно обрабатывал мою рану, приготовил заботливо завтрак, жарко обнял при первой в моей памяти встрече – всё это слегка теплило мою душу и добавляло очки доверия в его пользу.
То наоборот, включая разум я пыталась отстраниться от него рассуждая, что такой контроль – не есть хорошо, чрезмерная пылкость и реакция на мои действия подразумевает под собой не здоровые отношения. А всё то, о чём поведал мой новоиспечённый друг – вызывает лишь фразу: «волосы дыбом» Шаркающие туфли на платформе скребли по тротуару с каждым шагом приближая меня к дому, но можно ли называть домом место, в которым ты чувствуешь себя заключённой? Клетка то золотая, но под напряжением. Возможность выбраться – есть, но какой ценой и последствиями… Буду ли терпеть? Я неспеша брела куда положено, но сзади меня стала образовываться вытесняющая давка и женский крик:
– Дитя, постой! – мягкие руки коснулись моего локтя настойчиво останавливая. Я невольно напряглась. «Кто может меня кликать здесь? Стоит ли ждать беды?» Остановив свой ход, обернулась автоматически добродушно улыбаясь.
– Доброго дня, мадам, – больше в моём тоне являлось вопрошающего, чем приветственного. Передо мной предстала, переводя дух незнакомка. С каждым вздохом выпрямляясь и превращаясь из старухи в молодую женщину лет сорока с мягкими чертами лица и пленительными огненными волосами.
– Дитя, ты обронила платок! – дама протягивала лёгкую светло-голубую ткань, каёмка которой напоминала вздымающуюся морскую пену.
– Простите, но я не ношу шарфы или платки… – я уж было хотела развернуться и начать уходить, отпуская тем самым женщину на поиск хозяйки предмета одежды, но она вновь крепко ухватила меня за локоть и вцепилась своими ярко-зелёными глазами в мои, пленяя и не отпуская прошептала, словно направляя свои слова в мой разум, внушая:
– А ты проверь… дитя… всё ли на месте… в душе твоей?
Дрожащая рука бессознательно потянулась сначала к горлу, а далее к амулету на шее, точно ею кто-то управлял, пальцы скользили по шероховатой половинке остроконечного оберега. Тепло ощущений распространилось на подушечки, с каждой секундой оно становились всё горячее, будто что-то щёлкнуло и активировало погребенное, обнажив так необходимые моему сердцу эпизоды. Голова закружилась в потоке воспоминаний, я не чувствовала свое тело, словно оно было иллюзией и обманом, состоящим из чего-то эфемерного, а сама я тут была лишь копией, подкинутым судьбою муляжом. Моя истинная жизнь мелькала перед глазами – с момента рождения и до конечного дня. Вспышки настигали сродни пощёчинам отрезвляя от беспробудного сна, помутневшей реальности, тоже самое чувство посещало меня когда-то… но этого момента детально вспомнить не удалось. Родители погибшие в автокатастрофе, настоящий Чейз на протяжении всей жизни рядом, едва ли не каждый день, бабушка делает на завтрак оладушки с малиновым вареньем, вокруг пахнет летом, а Джесси с милыми косичками сидит рядом и раскатисто-заливисто смеётся на очередную мою шутку. Школа, препятствия, враги, друзья, окружающий меня мир и музыка-музыка-музыка… невероятный мир, такой большой и близкий, но теперь такой далёкий… такой родной для потерянной души. Амулет проложил путь к моему истинному дому, к любящему и любимому сердцу, волевому разуму, вытряхнул из запечатанной коробки все исписанные тетрадки исконного существования. Все моменты до последней ниточки выстроились в ряд. В голове гудело тысячами разных голосов, которые за всю небольшую жизнь проговаривали моё настоящее имя: Эйприл… Эйприл? Эйприл Элванс! «Человек любыми способами будет стремиться к истокам – этого не искоренить! Плевать – что выдуманный, вдвойне плевать – что иллюзорный! Но если я смогла попасть сюда – значит, существуют какие-то параллельные миры? В одном из которых и живу я, но создан он был… Куртом! Как?! Как обычный человек смог создать вселенную, которая может взаимодействовать друг с другом?! Книгу, в которой оживают персонажи? Книгу, где эти персонажи списаны с людей из этого мира?! Каким способом он сделал так, что мы «ожили»?» – всё это не укладывалось в голове. «Скорее всего, при телепортации из моего мира в «реальный», дабы моё сознание совсем не утратило свою способность к существованию, потеря памяти произвела эффект сохранения, ведь даже физическое тело претерпевало невероятные метаморфозы, и хвала всему, что я осталась в первозданном виде…» Напрягая в очередной раз поток воспоминаний, мне удалось вычерпнуть не менее важный момент – продавщица оберегов оказалась точной копией мадам остановившей меня сейчас, а также её слова запечатлевшиеся в памяти:
«– Уроборос чередует жизнь и смерть, если войдёшь в этот замкнутый круг – непросто будет выбраться. Пробуй сложить всё воедино, но прежде, чем всё произойдёт – крупно подготовься. Глаза твои должны питаться солнцем – запомни, дитя и принеси нам всем покой и порядок! А для пылкого сердца способного побеждать любые расстояния…» – «она протянула мне кулон розы ветров, вторая часть которого осталась у Чейза, но даже в этом мире у Эйприл Эванс была схожая подвеска… Как тонки и связаны наши миры.
Глаза должны питаться солнцем – это определённо речь про линзы, для их заряда требуется солнечная энергия. Хорошо, с этим разобрались, но что за чередование жизни и смерти? Неужели, когда я переместилась в эту вселенную, то умерла в своём мире, но я персонаж… Разразите небеса этого уробороса! В таком случае, где книга?! Курт поднял её и завладел, а я даже не обратила внимания на это, ведь ни о чём впредь не догадывалась.» – мысли, разбежавшиеся по углам моего сознания упрямо пыталась сгрести воедино. Точно молнией на меня накатывал каждый важный и законспектированный в голове эпизод.
«Миссис Агата Грейс – соседка, уборщик возле дома – является уборщиком и в колледже, а Чейз – и есть Чейз, только тут он просто мой давний друг, с которым я осталась в дружеских отношениях, а где же тогда сама Эйприл? Болезнь… финансовая помощь от Чейза… удивление Курта при нашей встрече, вплоть до угрозы. Каждый из окружающих видит во мне призрака… Что ты сделал с Эйприл, Курт… где, чёрт возьми мой истинный прототип сейчас? Что с ней случилось?» – яркие вспышки постепенно стали угасать сходя на нет. Когда очнулась, незнакомки уже не оказалось рядом, я ещё попыталась прыгая на носочках среди толпы увидеть копну рыжих волос, но тщетно. Она испарилась, словно являлась миражом и мне всё привиделось.
Я стояла посреди улицы незнакомого мне города, который лишь моментами отдалённо напоминал родные края, словно замирая в этом мгновении. Слева доносился запах горячего, только выуженного из печи хлеба, с дороги веяло машинным маслом, а мимо проходящие люди старались обходить меня, но не всем удавалось, так что я чувствовала небольшое теснение. Кто-то задевал плечом, кто-то нападал торсом, раздавались шарканья о мою куртку дамских сумочек. Происходило выкорчевывание одного лишнего человека из этого давящего мира. Мира, находящегося в вечном движении, но стоит тебе замереть, перестать крутиться шестеренкой в отточенном механизме – тебя обязательно постараются выколупать, чтобы заменить на новую деталь. Подняв голову к небу, куда-то назад слетел головной убор, но мне было плевать, небеса лицезрели эмоции потери надежды. Отчаяния женщины, которая боролась, боролась с самого детства, но даже сейчас – в чужом мире, пришедшей разгадать тайну происходящего вокруг, она и не думала сдаваться.
Нельзя. Это был лишь момент тотального разрушения, собирания себя по осколкам, чтобы фениксом возродиться вновь и с усиленным напором пройти новый этап, подброшенный для неё.
«Женщинам иногда полезно плакать, но скорее – даже необходимо. Таскать в себе груз проблем и улыбаться – непросто, но глупо. Эмоции должны находить выход, постыдного в этом ничего нет и не должно быть – это не слабость. Слабость – опустить руки, и думать, что больше ничего нельзя сделать. Как бы не так! Как говорила миссис Агата Грейс: – Даже если тебя проглотил огромнейший кит, и кажется, будто надежды нет – то вспомни, что у тебя есть как минимум два выхода из положения: это рот и задница.» Эти мысли вызвали не улыбку, а скорее ухмылку. Холодная соль стекала по щекам, заползала в уши. Движение вокруг продолжалось, а мне так хотелось сейчас сыграть какую-нибудь композицию в тональности соль минор… На миг отбросив гул я прислушалась к чувствам людей, движениям их души и словам, что выбрасываются в воздух, наблюдала за атмосферой жителей. Звонкий смех маленькой девчушки лет пяти, за которым следовал немного строгий воспитательный тон матери, в незакрывающимся рюкзачке у малышки ютилась новенькая кукла ещё в упаковке, возможно, сегодня у махонькой принцессы праздник и её ещё поджидают чудеса. Следом за ними двое юных парней направлились, скорее всего, со школы, так как на плечах висели громоздкие рюкзаки, парни оживлённо спорили о том, какой персонаж из популярной игры лучше аргументируя преимущества каждого. Большую часть суеты создавали торопящиеся по делам граждане, уловить суть которых я даже не поспевала, они разбегались по тротуару как кишащее полчище тараканов, не замечая не то что других, а, может, даже и себя. Среди беготни взор и слух зацепились за умиротворённую беседу двух стариков, осевших на лавочку, самой сутью рассуждений являлось то, как было хорошо раньше, как плохо сейчас, и как в будущем совсем всё пропадёт.
Все они забывают, что времена меняются, миры имеют разную оболочку, но в итоге всё остаётся прежним. Дети также смотрят чистым взором перенимая не всегда верное поведение взрослых, подростки, бунтуя отстаивают свои позиции и мнения, взрослые устают и выделяют малую часть жизни на небольшие радости затягиваясь в воронку рутины, а пожилые сетуют на пагубное воспитание нынешней молодёжи забывая о своих проделках молодости. Всё вокруг изменяется, но люди – остаются теми же людьми, будь то пол века назад или сейчас, а значит – всё циклично.
Из самокопания вновь вывел звонок телефона. В очередной раз сбросив вызов, но сознавая, что как бы не оттягивала момент – есть неотвратимые вещи, и витая в размышлениях сама того не поняв, всё же доковыляла до квартиры. Внутренне напряглась, не решаясь дотронуться до ручки. Почуяв, видимо, на ментальном уровне моё присутствие, а может и целенаправленно выслеживая, пространство расширилось открывшейся дверью, на меня с досадой и одновременным облегчением смотрел Курт и буквально схватив за рукав бирюзовой куртки втащил в квартиру. Он с предельной осторожностью начал осматривать меня оплетая моё лицо в свои руки, горячие пальцы поглаживали лицо словно драгоценный экспонат, а глаза разбегались в поисках опасаясь обнаружить дефект. Его нежность чувствовалась без слов. Слова были не нужны.
«Ну, что могу сказать, Эйприл Элванс. Ты добралась до своего создателя. Пристегнись, дальше будет точно весело»
Глава 7
г. Слифорд, 2051 год.
Она растворилась в воздухе, точно кипяток выплеснули из кружки в стоградусный мороз, и осталась только дымка и лежащая сумка в начерченном символе на полу. «Как я это мог допустить? Почему не продумал ситуацию детально и наперёд, как это было всегда? Даже представить себе не мог, что я просто не смогу войти в это проклятое пространство и подвергнуть Эйприл тому, что у неё не будет шанса выбраться из проклятого круга! Ей ничего не оставалось, кроме как открыть печать, портал или… шут его знает, что это за врата и куда они ведут. Какой же я глупец!» – присев на край дивана взлохмачивая волосы и с каждым разом всё сильнее запуская пальцы тем самым перебирая пряди… я вспомнил про линзы! «Конечно, линзы! Хотя бы так я смогу видеть её глазами, знать, что происходит вокруг» Вытащив телефон из кармана, принялся в воздухе перебирать список программ. Нужная найдена, но подключение к линзам отсутствует, а время последнего действия указано три минуты назад, как раз в это время всё произошло… На глаза попался повтор уведомления от заказчика – через двадцать минут необходимо быть на месте, внучка учёного уже ожидает меня для написания портрета. Указанный внизу сообщения адрес показался смутно-знакомым. «Как не вовремя». Поставив флажок на звуковое оповещение на тот случай, когда прибором начнут пользоваться, я заблокировал устройство. Голограмма потухла, рассеявшись в тотальной тишине… «Как рассеялась и она, моя сакура». Сумка Эйприл отправилась на заднее сидение автомобиля, двигатель пробудился, самому управлять не хотелось, нажав сенсорную кнопку автопилота машина тронулась в путь по воздуху. Закат миновал мой взгляд, так что над Слифордом неспеша захватывали власть сумерки. Из мыслей не выходил её образ: последний растерянный, а следом решительный, смелый взгляд со слезами на глазах.
«Она ничего не боится, думает, что ей нечего и некого терять, что всем нет дела до этой маленькой воинственной красавицы. Неужели не задумывается, как больно мне будет жить без неё, если окончательно наша связь угаснет. Даже в моменты проявления слабости – она сильна, так как знает, что выстоит. Мир рушится, горит в огне, а эта девчонка волнуется за других, за тех, кто вонзает ей ножи в спину. Я всегда знал как решать проблемы, но сейчас в голове сжирающая, угнетающая пустота и совершенно нет дельных мыслей. Что предпринимать, куда бежать, в какие врываться двери? Ограничиться ожиданием было невозможно. Отчаяние уже прогрызало свой путь до подкорок сознания. Неужели я потерял её навсегда? Нет, стоит разогнать мысли в логический спектр – если всё сложилось верным образом, то Эйприл сейчас должна находиться в связи с автором книги. Как это всё устроено – пока идей нет, но стоит верить в неё, она справится.»
Проезжая через центр города и выворачивая в соседний квартал от моего дома туда, где располагались довольно дорогие дома – коттеджи политиков или уважаемых работников медицины, учёных, и людей привнёсших свой вклад в историю города, а то и всей страны, я заметил интересную деталь. Она тут же обрела логическую связь с произошедшим. Главная героиня – пропала, а следовательно, и мир книги затянул своё движение. Прохожие на улицах почти застыли в самых разнообразных позах, даже, казалось, природа замерла в ожидании продолжения сюжета, деревья в замедленной съёмке дышали миром, время на часах стало резиновым, но всё же я не нахожусь в данном положении дел. Предполагаю, по причине того, что я второстепенный персонаж, всё же важный герой истории, хотя и основательно двигать сюжет не в силах. Почти подъезжая к указанному в сообщении месту, пришла крайне дельная мысль подающую надежду: «если наш мир ещё существует – значит и она жива!». Тачка завершила свой путь оповестив голосовым сигналом, а также автоматически открыв дверь. Негромкий монолог адресованный в никуда выделял основные мысли:
– Это дом Джессики Миллз? Иронично, что именно эта девушка является внучкой такого талантливого в науке человека.
Ворота, целиком состоящие из непроницаемой проекции, медленно стали рассеиваться, давая доступ позднему гостю. Машина припарковалась на территории, а я двинулся следом. Меня встретили возвышающиеся к небу могущественные сосны, настойчиво прижимающиеся к особняку, поодаль располагался небольшой, но со вкусом оформленный пруд от которого исходил плеск воды и переливы резвящихся рыб. Высокий забор скрывающий за собой богатство внутреннего содержания, теперь не служил помехой для взора теннисного корта выглядывающего из-за двухэтажного сооружения, распростёртого минимум на четыре тысячи квадратных метров и выполненного в славянско-азиатской комбинации, завораживающего своим размахом. Тускло жёлтый свет от многочисленных фонарей добавлял мягкость атмосфере. Всё таки я не ошибся, и у основного входа навстречу вышла Джессика. Раньше, я был бы ей возможно и рад, но не теперь. Я не стал выражать льстиво-приветливое выражение лица, ведь мы оба знаем: всё, что нас связывает в эту секунду – исключительно рабочие с моей стороны моменты, и к тому же, после её поступка в сторону Эйприл, только данное обещание и воспитание не позволяли мне излагать грубость в сторону однокурсницы моей женщины. Русоволосая девушка так приторно улыбалась, точно была искренне рада моему визиту, но все её слова я пропускал мимо ушей, лишь едва качал головой, делая вид что слушаю. Достав из автомобиля всё необходимое для написания портрета, мы поднялись на второй этаж и побрели по многочисленным коридорам в поисках её комнаты.
Обычно студенты нашего колледжа живут в общежитии независимо от финансового состояния, так как не у всех есть возможность и время добираться каждый день в учебное заведение из разных точек города, а на выходных зачастую возвращаются домой. Джесс, как я понял, после крайнего инцидента решила всё же переехать в родительский дом. Ядовито-розовые тона стен и вопиющих оттенков новая мебель, едва ли не кричала о хозяйке этого места и её натуре. Некоторые элементы декора находились в прозрачных плёнках, как и некрупная мебель, отчего приходило соображение – не так давно комната претерпела изменения. Находиться в кукольном царстве слишком неприятно, тем более что Эйприл мне всегда представляла Джесс как мудрую девушку, не легкомысленную, эрудированную и верную своим принципам, но истина начинает раскрываться по мере обретения персонажа собственных мыслей и взглядов.
Пока я занимался приготовлением красок и кистей, Миллз принесла песочные печенья в форме сердечек и апельсиновый сок. Справедливости ради на улице даже в преддверии ночи стояла невыносимая жара, за весь день испепеляющее солнце уничтожило весь кислород, а завтрашний день обещал быть ещё более удушливым. Поблагодарив за напиток, я осушил бокал залпом и приступил к приготовлению рабочего места.
– Чейз, по-моему, ты слишком напряжён, позволишь сделать тебе расслабляющий массаж? – как хитрая лиса подбираясь с каждым лёгким шагом ближе к своей манящей цели, Джесс кралась ко мне выйдя из душа в прозрачном халате. Подняв взгляд и заметив её наряд, я тут же отвернулся.
– Джесс, я тут лишь исключительно из-за долга перед твоим дедушкой. Оповещаю тебя, если ты всё же позабыла, что у меня есть девушка, ты её, кстати, знаешь. И подводить свою любимую я не собираюсь. Если ты обладаешь воспитанием и чувством такта, то прошу тебя переодеться, а также впредь не вести себя вызывающе в мою сторону, – я продолжал буравить взглядом холст, переставляя его и подбирая более удачный ракурс, сам удивляясь своему внутреннему спокойствию и безразличию по сложившейся ситуацией.
Я, здоровый и нормальный мужчина, ранее в период попыток ухаживаний за Эйприл, как бы то ни было, но восхищался женским телом ввиду необходимости. Сейчас же ситуация круто поменялась и мне мерзко даже смотреть в сторону других женщин, воспринимая их не более чем «объекты» окружения, не считая близких. Мой мир сошёлся в одну точку, в то недостижимое, что я некоим образом не хотел терять… но потерял… Мысли сбивали с настроя работы, переживания о ней не выходили из груди натягивая струной нервы, тем самым вопрошая: «Почему ты ещё тут? Беги, ищи её!» Возможно, духота или душевные терзания, но перед глазами стал появляться какой-то нездоровый туман.
– Чейз, такой наряд тебя бы устроил?
Эта дура стояла совершенно голой. Я лишь посмеялся вслух над такими отвратительно-клишированными попытками соблазнения и плюнув на всё, решил, что рассчитаюсь лучше деньгами, хоть и не сразу полной суммой, но лучше так, чем и дальше буду наблюдать дешёвый душевный стриптиз. «Удивительно, как обманчива внешняя заданная нам оболочка, но когда все маски слетели – уродство вытекло наружу» Сгрёб обратно в футляр инструменты, с треском схватил мольберт и устремился по направлению к лестнице.
– Чейз, милый, ну куда же ты? Забудь уже про эту бестолковую Эйприл в конце концов! Всё! Мне тут птички на хвосте принесли – оказывается, её наконец-то нет больше с нами! Какая-какая досада! Но очнись и пойми, она тебе не пара, она не замечала тебя с самого детства, а я сразу же, ещё при первом взгляде поняла какой ты! И все эти годы пыталась привлечь твоё внимание, но ты меня совсем не замечал, буквально не отрывая взгляд от этой розовой курицы! – девушка продолжала являть мне свою наготу, лишь рукой прикрывая грудь и область паха, голос срывался на крик отчаяния. Я подошёл близко, насколько позволяло расстояние, что бы лишний дюйм не позволил коснуться мне этой дамочки, и сжав челюсть процедил:
– Если в тебе нет даже человеческого, судя по твоим поступкам, тогда ты для меня и вовсе – ничто и никто. И не тело, махинации или глупейшие попытки не помогут завладеть даже крупицей моего интереса в твою сторону.
Мозг словно растекался в черепной коробке превращаясь в липкую густую массу, а меня окружало задымленное курительными смесями марево. Две нежные тонкие ручки обхватили мои плечи затягивая в пленительные путы ласки. Розовые краски смешивались, и то и дело сердце отзывалось на окрашенные розовые волосы, или это мне всё казалось? Тело тягучим зефиром погрузилось на кровать, титаническим усилием я возвращал к себе проблески разума, в эти моменты Джесс пыхтя и нецензурно выражаясь стягивала с меня штаны. Попытки оказывались тщетными, ведь хотя сил было и не так много, но проблески увенчивались успехом, при этом рубашки на мне уже не оказалось. Трясущейся рукой выцарапал телефон из кармана, который сейчас казался неподъёмным куском стали и нажал на первый попавшийся контакт для вызова. Трубку поднял отдалённо-знакомый голос, продиктовав заплетающимся языком адрес, рука безвольно разжалась, а телефон выскользнул из рук.
Джессики Миллз в это время со мной не было, но яркие блики и щелчки камеры сбоку от меня подсказывали, что в покое она меня не оставила, и в эту же секунду создаёт огромные проблемы. Привкус апельсинового сока ещё горчил во рту предательски напоминая о совершённом неверном выборе, и только сейчас я начал понимать, что вся загвоздка упиралась в него. Глаза упорно закрывались, мысли понеслись в грязную степь развращая нутро, а попытки бороться с наваждением всё дальше затягивали в бессознательное. Закрыв глаза, мне представились осыпающиеся с ветки лепестки сакуры… телефон издал неясный для слуха сигнал…
г. Слипфорд, 2023г.
Начало было положено. Внешне спокойно, но ураган эмоций, который он скрывал за этими словами мне оказалось под силу прочувствовать:
– Эйприл, милая, я же говорил тебе никуда не ходить, дождись меня, родная. Я так волновался за тебя, мой свет… – душа в близких объятиях, мужчина шептал ласковые слова. Для меня оставалось загадкой, по какой причине узнав неприятные детали касаемо этого человека, меня всё равно тянуло к нему непреодолимой, непокорной силой.
Казалось, весь мир был подвластен любви этого человека. Своим словом он мог поставить на колени кого угодно ради меня. Но все его чувства не отменяли вагон вопросов и непонимания, которые склизкими червями роились, откладывая всё больше личинок, больше мерзких выводов и обвинений в сторону этого человека. Странность положения добавлял и вид Хэндерсона: ранее бледных оттенков снежного перелива аккуратные руки сейчас имели бордовый оттенок, на воротнике рубашки парочка капель такого же цвета слегка размазались, вероятно, от попыток замести следы? От увиденного мои брови поползли вверх, на свой страх и риск, не откладывая и прямо с порога я начала крепкий допрос:
– Где настоящая Эйприл, Курт? Не я, а девушка с фотографий! Та самая, вещи которой ты хранишь в своём шкафу! Что ты с ней сделал, отвечай!
Я ожидала метаний взгляда, растерянности, волнения от того, что правда вывалилась наружу, точно скелет из пыльного шкафа, но всего этого не случилось. Он ответил просто, прямо, твёрдо:
– Она умерла в апреле этого года, семнадцатого числа.
От полученной информации голова начала кружиться, словно кто-то перекрыл кран с кислородом, и его нехватка сейчас поражала не только меня. Его руки безвольно упали вниз, оставив мои плечи без согревающего тепла. Писатель меланхолично направился из прихожей в основную комнату. Тело начало морозить, будто согревающий плед резко кто-то сдёрнул обнажив не плечи, а продрогшую душу, и чем дальше от меня оказывался свет его лунных глаз, тем холоднее мне становилось. «Семнадцатое апреля… В архивах везде указана дата рождения всех персонажей книги – восемнадцатое апреля. Следовательно, на следующий день после смерти девушки, Хэндерсон принялся писать книгу… вообразил мир, создал нас…»
– Ты понимаешь, кто я и каким образом оказалась тут? – собравшись, я слегка повысила голос и направилась вслед за писателем.
Он эстетично присел на диван закинув ногу на ногу, и принялся поглаживать скулы на которых располагался небольшой слой щетины.
– Да. Надеюсь, не ошибаюсь и мои предположения верны, но я упорно не могу принять тот факт, что созданное мною, каким-то невероятным способом обрело жизнь. И, поверь, мне непросто видеть перед собой едва ли не точную копию моей покойной второй половины.
Я мотыльком присела рядом. «Женщина, послужившая основным прототипом для создания такого персонажа как Эйприл Элванс не так давно умерла. Вот почему окружающие люди испытывали испуг и панику при виде меня, вот почему Курт хотел увезти меня далеко, дабы никто не лицезрел восставшую из могилы, маниакально не отпускал из квартиры. И в нём проснулись прежние чувства к той самой Эйприл Эванс. Вопрос Курта оказался крайне точным: как ему удалось сделать так, чтобы персонаж книги ожил? Неужто его писательский дар настолько велик, что своим словом он вдыхает жизнь в выдуманное?»
– Курт, прости за следующий вопрос, но… как умерла Эйприл? – было необходимо скарябать едва зажившую рану, чтобы навести порядок в наших головах. Мужчина начал длинный монолог, после которого моё отношение к нему перевернулось так, будто я увидела обратную сторону Луны.
– Обнаружилась лейкемия очень поздно. Мало что можно было изменить. Многочисленные химиотерапии и операции, сутки напролёт рядом с ней. Да что там сутки – недели! Я жил ею так, как не жил до болезни. Корю себя до сих пор, что где-то не уследил, не понял, не обнаружил. Положил всю свою жизнь ради писательства, и ладно бы свою, так и она не видела со мною мира и его красоты, сама старалась ловить моменты прекрасного и показывать мне, а я упёрся лбом в стол и лишь банально отмахивался от фибр её души. Взрослый мужчина, который достаточно повидал развлечений и интересности планеты, и даже был перенасыщен окружающим, в противовес – юная девушка только начинающая дышать полной грудью и позволять воздуху проникать в лёгкие, трогать эти новые эмоции, сталкиваться с неизведанным, впитываться в мир. Я любил, она любила, но беда в том, что она – умела это делать, а я даже не старался показывать свою любовь. Не зря говорят, что стоит ценить вовремя, потом – плакать будешь. Предложение сделано было в больнице, кольцо сваливалось с тонкого безымянного пальчика, поэтому мне приходилось его придерживать. Через несколько часов она умерла. Хоронили в подвенечном платье. Не став женой официально, она сама того не осознавая, давно обвенчала наши души. Я без неё – тень, блуждающая по этому миру в поисках своего света, покоя души, но этот свет теперь уже ни-ког-да не коснётся меня.
Закончив речь, Курт сполз с дивана на колени, а далее размазался по ковру раздавленным помидором, всхлипов слышно не было. Скулёж. Напряжённое как тетива тело, пальцы судорожно вгрызались в ворс. Как волк воет на луну, ту, которая несёт ясность для его жизни, так отчаянно манит, но так недостижимо далека. Одна. Единственная. И никем не заменимая. Второй такой уже не получится. С пола до меня доносилось:
– Я любил её. Я клялся, что подарю ей новую жизнь, пусть только поправится. Я обещал продолжать нашу любовь, показать её всем, и даже если история Эйприл и Курта ничем не примечательна, то я задумал создать хотя бы в книге все самое светлое для моей девочки, что бы в том мире она стала сильной, непобедимой, достигла того, чего не успела достичь, была рядом с тем, кто ей бы посвятил каждую минуту своей жизни…
«Подарю ей новую жизнь…» Прильнув к своему создателю, я обняла содрогающееся тело. Мне было невыносимо больно, тем более, как я успела сделать вывод – он совершенно один. Никого нет рядом, чтобы хотя бы просто выслушать, похлопать по плечу, посидеть молча рядом… он остался один на всей планете. Во всём мире ему сопутствовало только горькое отчаяние заливаемое ежедневно по сосудам в организм, без возможности искоренить сжирающий разум траур. Мужчине немного стало легче, поднявшись он прикоснулся к розовым волосам, по-прежнему осторожничая погладил их, точно касался скорее воздуха, чем локонов. Изначально всё во мне протестовало желанием отпрянуть, не позволить ощущать этих движений, но что-то глубинное, затаённое потянулось навстречу к играющей ладони.
