Текст книги "Я подарю тебе новую жизнь (СИ)"
Автор книги: Юри Анфилада
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)
Два противоречивых чувства боролись во мне: отторжение, и желание… быть рядом с этим человеком. Пришлось резко потрясти головой, дабы привести себя в чувства и переключить тумблер на холодный разум.
– Курт, я понимаю, сейчас непросто говорить обо всём, но вселенная, которую вы создали стала часто давать сбои, появляются угрожающие жизням людей факторы. Я не раз наблюдала мелькание объектов, на моих глазах исчезали персонажи, а из-за знакомой вам Джесс, которая решила вмешаться в ваш сюжет в попытках вписать в роман себя главной героиней – город и вовсе подвергся почти тотальному разрушению. В какой-то определённый момент всё закончилось. Но я явилась к вам сюда так же неординарным способом, для того, что бы вы знали, что мы – реальны, у нас своя жизнь, свой мир, дружба, любовь, семейные ценности, законы и порядки… Всё тоже самое, как и у вас, разве что технологичный процесс шагнул гораздо вперёд и мы находимся в две тысячи пятьдесят первом году, а не двадцать третьем, как, собственно, вам и известно.
Меня удивляло то, что мужчина совсем не был удивлён, за исключением нашей первой встречи, тому, что его персонаж сейчас перед ним и убеждает его в немыслимом. «Интересные люди эти писатели, и все, кто питают любовь к искусству затрагивающее воображение. Складывается впечатление, что их почти не удивляет жить на две вселенные, погружаться в другое пространство как в омут с головой, а далее так же невозмутимо выныривать в реальность»
Хэндерсон чуть отдалился, приняв позу лотоса. За соседней стеной глухо различалась ссора семейной пары, с потолка раздавался счастливый смех и топот маленьких ножек, а мы сидели друг напротив друга, словно оба искали спасение и выход, которые находились в человеке смотрящего.
– В сей час приходит понимание, что тогда, когда Слифорд разрушался, я просто перезагрузил систему ноутбука и откатил назад прогресс написания… скорее это и послужило спасением. Расскажешь, как ты умудрилась добраться до меня? И, позволишь ещё раз… – его рука несмело тянулась к моим скулам, проводя линию от подбородка до краешка уха, я смотрела прямо в его золотые глаза наполненные силой человека, который уже никогда не станет прежним. Потеря близкой души навсегда изменила его, надломила. Глубина умных, затягивающих в своё королевство очей завораживала, будто они были не человеческими, а змеиными, очаровывающими, поглощающими все инстинкты, манящие и приковывающие. Чёрные волосы отторгали, не принимали солнечный свет разливающийся по комнате, ожидая наступления сумерек, что бы опять набрать в себя печали, которая бы вновь закалила перед предстоящей очередной борьбой дня существования без любимой.
Мой ответ был краток. Задрав рукав кофты и обнажив скрипичный ключ, который в этот раз никуда не пропадал, а словно даже светился ярче всех звёзд давая сигнал, что привёл в нужное место, в исходную точку. И этому Курт также не удивился, а лишь произнёс:
– Надо же, и тату как у неё, – и тем же самым движением явил мне свой знак на запястье – уроборос. Закрученный в кольцо змей, которого я видела миллион раз, каждый раз хватая в руки книгу, рассматривая и теряясь в догадках – что это за символ, какая у меня связь с этим узором?
«Уроборос – чередование жизни и смерти… очередной ответ оказался найденным.»
– У Эйприл – на руке была тату точь-в-точь, как и у тебя, мы сделали их через месяц после того, как начали встречаться. Эйприл ещё сказала: «– Ну вот, теперь, мы точно никуда не денемся друг от друга! Связаны навсегда!» – и засмеялась звонким переливчатым смехом, точно этот смех соткан из самых нежнейших цветов мира, – его взгляд потускнел и переметнулся к выглядывающей из-под ковра голове змея, выцарапанного на паркете,
– У меня были разные периоды принятия её смерти. В тот момент, когда мой психотерапевт обозначила стадию принятия горя как «торг», меня особо сильно ломало. Уже не помогал забываться алкоголь заливаемый ежедневно литрами, и я даже на то время полностью отказался от пагубной привычки, но на осознанный разум стало крутить нервы ещё крепче. Жил в лютой ненависти ко всем людям считая их чем-то низменным, мусором, разлагающим планету и оставляющим грязь после себя. Бесцельные существа желающие только вдоволь насытить свою брюхо, удовлетворить сексуальные фантазии, да поскорее примостить задницу к дивану, опостылили до рвотных позывов мелькающими на улице мордами. По этому случаю самостоятельно отрёкся от общения с внешним миром. Бродил путешествуя отшельником, и где я только не бывал, хотя, скорее скитался. Степи, бескрайние пустыни, горы, надеясь что где-то уж точно смогу бросить своё бренное тело, но она не отпускала меня и я всё равно вернулся сюда… Выбирался на улицу только для прогулки с Султаном и ночами посещал круглосуточный супермаркет поблизости, когда что-то не могли доставить на дом оставляя продукты на пороге. Целенаправленно нарывался на охранника в том же магазине, дрался выпуская пар и специально позволял себя избивать. Это категорически неправильно, но на тот момент приносило мнимое облегчение. Наверное, я перепробовал тысячи способов борьбы с положением, и не так давно понял – всё бессмысленно, её не вернуть, а я лишь терзаю себя, барахтаясь в том месте, где моё существование попросту не требуется. Ко всему прежде сказанному, неимоверных размеров вина перед нею сжирала и не давала шанса на прощение. Только горе мне стало верным другом, которое всюду со мною, – писатель прервал монолог быстро моргая несколько раз и вновь фокусируя взгляд на этой льстивой змее. Набирая побольше воздуха в грудь и направляя глаза в воспоминания, продолжил:
– Как сейчас помню, это было пятнадцатое июня. На улице стояла неимоверная жара, и как по закону жанра на нашей улице возникли проблемы не то с трубами, не то с подачей воды, так что приличное количество людей остались без капли живительной влаги. Я вернулся из супермаркета держа в руках два огромных бидона воды, но буквально на входе в квартиру руки разжались, и вся жидкость растеклась по помещению. Всюду витал её запах – смесь вишни и корицы поглощала и затуманивала голову. Пройдя в комнату, на полу валялись разбросанными вещи Эйпри источающие аромат духов, а на самой большой куче лежал Султан, который и вытащил их из комода. Пёс почти неслышно скулил. В тот момент я ещё подумал, заглянув в его глаза в уголках которых гнездились слезинки, что мы недооцениваем животных, они, порой, гораздо человечнее и чувствительнее большинства двуногих. Даже спустя три месяца после её смерти он тосковал по своей хозяйке. Собственно, в порывах мольбы и не мирясь с тем, что её уже нет с нами, лёжа на полу в маниакальном расположении духа я и нацарапал этот символ. Это было поистине страшное зрелище, и данным идиотским способом я пытался призвать её… но ты, наверное, оказалась слегка невнимательна, так как там не только уроборос, но и скрипичный ключ вместе, как наше слияние, разве что выцарапан светлее и менее заметен. А когда принимался писать книгу – мои эмоции постоянно оказывали влияние на отношение к персонажам, в том числе и к тебе, примером могу привести отрывок из черновика, ситуация в саду колледжа с Латой. Работать с холодным разумом не удавалось, а это – является едва ли не основой писательской деятельности. До окончательной фазы смирения с ситуацией, я, к сожалению, ещё не дошёл, да и вряд ли это произойдёт…
Закончив рассказ, Курт посмотрел на меня в ожидании следующего вопроса. Меня внутри разрывало от ненависти к этому человеку, он будто нарочно играл с нашими судьбами так, как ему заблагорассудилось, но с другой стороны – он ведь не знал, что мы – «ожили». И всё же я не могла полностью доверять писателю, хотя и последний монолог вышел достаточно убедительным. Рассказывать всю подноготную не спешила, так как желала разговорить мужчину, при этом чувствовалось, как каждый играл, но по своим правилам. И если моей конечной целью являлось договориться с Куртом о благополучии нашего мира, и, возможно, удачном завершении книги без критичных последствий, то какова его цель на мой счёт? Ворох сомнений крутился на языке, и должным образом не подготовившись, я выдавала первое, что волновало меня так давно:
– Курт, мои родители… – но писатель нетактично перебил меня, не дав закончить.
– Нет, Эйприл. Их нельзя восстановить, воссоздать или вписать в сценарий – это будет противоречить характеру героя, тем самым отнимая у персонажа основу его мировоззрения. Как задано сюжетом, так и будет впредь.
Я нервно сглотнула, зубы скрипели от злости и отчаяния, но я всё же подбирала следующий вопрос:
– Ответьте – куда пропала миссис Агата Грейс? Что с ней стало? Как вообще вы выдумали персонажей?
– Наш мозг в течении жизни видит лица миллионов людей, и в процессе создания ты невольно можешь создать портрет человека, который тебе когда-то встречался на пути. А если это знакомый человек, то ассоциативно притягиваешь его, при случае совпадения с характером персонажа необходимого для истории. Взять нашу соседку напротив – Агата. Агата Грейтс – первый преподаватель Эйпри по музыке, оказала сильное влияние на её формирование в музыкальной стезе. По рассказам – тюкала, изводила занятиями, но гораздо позже, когда Эйпри повзрослела, то самостоятельно осознала, что эта женщина закалила, подготовила к непростой дороге музыканта, который хочет добиться результатов, покорить сцену, а не быть покорённой – как сама Агата в молодости. Дисциплина – это первое что стояло в приоритете для игры в оркестре самого крупного театра нашей страны. И именно этому качеству, и многим другим Агата научила Эйприл. – точно ярая фанатка я с благоговением слушала ответы писателя, будто брала интервью. Внутри зажегся огонёк азарта и желания узнать всё о мире, в котором я живу из первых уст.
– Я же верно поняла, что вы просто выкинули её из сценария? Но разве так можно? Просто взять, и считайте… убить человека!
– Эйприл. Эйприл… так непривычно произносить вновь это имя, кажется, что оно ожило в моих устах, каждая буква встала в правильный ряд, – буквально на мгновение его взгляд затуманился, – Моя книга ещё в процессе написания, даже ещё в самом начале, так как пока пишу черновой вариант. И я, как автор, волен жонглировать своими героями как мне будет угодно, видоизменять, или вовсе… убрать из сюжета.
Мои губы недовольно поджались. Досадное чувство, что я, и все кто мне дороги являемся заложниками положения, будто бабочки, находящиеся в сжатой руке этого человека, не покидало меня. И существует только его право – отпустить на волю, наслаждаться самому, или тотально раздавить хрупкое существо.
– Ты мне снился, Курт… – он поднял брови в безмолвном вопросе уставившись на меня ожидая продолжения.
– Когда мы все поэтапно стали обретать собственное сознание, по мере поиска ответов мне снились сны, в которых являлись чужие воспоминания. В них фигурировали вы, Эйприл и даже Султан. Оркестр, великолепно исполняющий незнакомое мне произведение, но рядом с роялем пустое место. Больничный запах, монотонный звук капельницы, и вы держащий Эйприл за руку. Далее эта комната, приглушённый свет и из раза в раз перечитывание одной и той же записи, а после – Эйприл добирается до квартиры, я ощущала все её страдания и боль, которую она испытывала в пути и скорее всего на протяжении какого-то времени, а потом падает, словно замертво, так и не докричавшись помощи.
– Её предсмертная записка. Верно, то, что ты описала происходило с нами. Хронология только слегка пострадала. Как я вскользь и упомянул, мне было не до неё, её заморочек на работе или самочувствия, и когда здоровье оказалось подорванным, я не подбежал, не оказал помощь, не обратил внимание. В эти мгновения я общался с читателями и отвечал на письма поклонников. Уборщик территории в это время выполнял свою работу в нашем подъезде, прошёл в квартиру и принялся оказывать первую помощь. Тридцать постылых минут она лежала без сознания в прихожей.
Я не могла быть судьёй в этой ситуации и положении, да и попросту не имела права. Люди ошибаются, и хорошо если осознают свои ошибки, он сейчас – платит свою цену за содеянное. Точнее – не содеянное. Равнодушие тоже наказуемо. Поэтому, если есть возможность сделать, помочь, протянуть руку помощи – сотвори это, уничтожив трусость или сторонние мысли о том, что о тебе подумают. Главное – оставаться человеком, не ожидая оплаты взамен. Человеком можно быть не имея за душой ни гроша, рано или поздно за всё придёт час расплаты, и у каждого она будет своя…
Оглушающая тишина нависла над нами, каждый переваривал свои мысли, кипящие на максимальной температуре, что крышка котелка начала содрогаться от накала. В животе невольно заурчало, нарушая глухие монологи разумов, на что Курт не проронив ни слова встал и направился на кухню. Спустя пять минут возле меня оказался уютный столик со складными ножками, на котором стояли две порции горячего борща, приборы и чесночные пампушки разыгрывающие и без того голодный взгляд.
– Вы сами это приготовили?
– Не прыгай, пожалуйста с «ты» на «вы» и наоборот. Если будет комфортно, то можем общаться более проще, без пафоса. И да, приготовил я – за исключением пампушек, их купил в ближайшей бакалее. Эйприл нравилось, как я готовлю… надеюсь, и моей гостье понравится… – лёгкая улыбка, ответ довольно скромный, да и жест выглядел без желания произвести впечатление, скорее, как вежливое гостеприимство.
За окном началось выступление ноябрьской вьюги. Писатель, заметив мою заминку поднялся и вновь скрылся на кухне, послышался треск патефона, и снежные вихри принялись кружиться и танцевать в такт непревзойдённого Антонио Вивальди – Концерт №4, фа минор «Зима». Если бы не знала кто являлась его невестой, я бы удивилась точному попаданию в цель как моего музыкального вкуса, так и идеального сочетания с обстановкой.
– Эйприл, ты ворвалась как январская вьюга, что я совсем забыл кое о чём, подожди минуту, – вальяжной, и спокойной как и его нутро походкой, писатель исчез из виду, а вернувшись из ванной преподнёс заготовленный для меня букет.
По мере приближения сияющей белоснежной улыбки ко мне, а если точнее, то скорее великолепного букета, от которого я не могла оторвать глаз, благодаря чему они всё больше наливались слезами…
– Да, с цветом ты бесспорно угадал, Курт. Фиолетовый – мой любимый цвет, но вот с цветами, – я живо и громко троекратно чихнула, – Вышел промах, большее предпочтение у меня вызывают полевые цветы, а на ирисы, – Курт с распахнутыми глазами продолжал держать букет поблизости в непонимании, а я, останавливая поток чихания закончила: – У меня аллергия.
Романтичный мужчина стушевался, и извиняясь отнёс изысканный подарок, оставив в ручке двери соседки по лестничной площадке. «А что, и мне приятно, и достойной женщине скрасил вечер таинственным сюрпризом, молодец… хорошо, что не просто безалаберно выкинул». Вернувшись, мы продолжили ужин, а я всё же поблагодарила кареглазого брюнета за желание угодить, впервые за всё пребывание здесь я увидела на его лице краски смущения, и, наконец, этот неловкий момент позволил нам посмеяться и расслабиться рядом друг с другом.
На сердце стало тихо и безмятежно спокойно: вкусный ужин, хоть и не близкие сердцу, но цветы, заботливо укрывающий меня пледом мужчина, разбег подмигивающих снежинок, вальсирующих где-то за пределами уютного, тёплого уголка. Я ощущала себя тут… как дома? «Или это связь настоящей Эйприл так тянет меня к нему? Эйп, ты начинаешь путаться в своих желаниях, и в том, что вложено в тебя изначально». Пятна на рубашке оказались всего лишь свекольным соком, который попал на воротник в процессе готовки, по вине того же овоща пострадали и руки, окрасив ладони словно красками. «Красками… красками… Чейз… я скучаю…».
г. Слифорд, 2051 год.
Безвольным мешком с волочащимися по земле ногами меня тащили в неясном направлении. Только ощущая резкий приток кислорода в лёгкие, которые словно увеличились в объёме в несколько раз я осознал, что нахожусь на свежем воздухе. Смрад в носу постепенно начал развеиваться, но тошнотворный апельсиновый привкус всё ещё сушил рот. На смену прежним отвратительным запахам до боли сжимающим голову, пришёл ранее незнакомый аромат чего-то сладкого. «Такие духи никто не использует в моём окружении» – Если этот вывод пришёл в мой мозг, значит постепенно разум выбирался из пут тумана. Весь путь сопровождался кряхтением и крепкими матами, но голос являлся женским! Стало стыдно ощущать себя спасённым дамой, поэтому что было сил я остановил свою спасительницу и взялся за попытки идти самостоятельно.
Не быстрым шагом мы добрались до машины, и только сейчас медленно поднимая вверх голову, по ощущениям до краёв наполненную свинцом, первым делом заметил спортивную фигуру, прямые чёрные волосы и слегка недовольную… Лату, но больше на её лице являлось ухмылки и прямого выражения: «за тобой должок», чем злости. Я облокотился на капот машины, Лата же выставив правую ногу вперёд сложила руки на груди, её рот уже разомкнулся для ругательств, но я опередил:
– Подожди! Эйприл выходила на связь? – буквально выкинул руку вперёд обозначая важность и первостепенность вопроса. Лата растерялась.
– Нет, а должна была? У тебя телефон разрывается от оповещений, возможно, это она?
– Чёрт! – на этот раз выругался я, и принялся шарить по карманам. Голограмма явила около десяти уведомлений о соединении с линзами, и больше двадцати о том, что устройство не получает солнечную энергию, в связи с чем в ближайшее время питание отключится.
«Ваше устройство почти разряжено, если не подключить его к питанию, оно будет выключено через десять, девять, восемь…» – вкупе ко всему и мой телефон теперь бездыханной пластиной лежал на руках. Брюнетка непонимающе продолжала смотреть на меня.
– Лата, прыгай в машину, поедем ко мне, всю объясню. Если не занята, то крайне потребуется твоя помощь. Что-то подсказывает мне, что после последних событий теперь тебе можно доверять.
– Э-э-э нет, парень! За руль сяду я, не хватало ещё, что бы тебя лишили прав. Неизвестно чем тебя эта чокнутая напоила и обкурила. Я, надеюсь, ты с этим будешь разбираться? – тон спасительницы был дерзким, ещё не оправившимся после гостеприимства Джесс. По всей видимости, Лата устроила хорошую трёпку завидев происходящее.
– Это уже мои заботы, но хочу выразить искреннюю благодарность за то, что пришла на помощь, я это очень ценю и в долгу не останусь.
Перемещаясь на пассажирское сидение, Лата же устроилась на водительское – мы отправились в путь. Первое время одногруппница моей девушки привыкала к автомобилю, за счёт чего движение выходило рваным, дёрганным, а меня начало вновь мутить откатывая на пол часа назад, но через десять минут поездки всё-таки девушка приноровилась к управлению.
– Ну-у-у-с, поделишься, как позажигали с этой шваброй? То есть, где Эйп ты не знаешь, она только за порог, а ты с её ново-объявленной вражиной куролесишь, да, Чейз? – сам для себя я удивился, что не обнаружил в её словах едкости или злости, лишь усмешки и подначивание на разговор. Удивительно, как на нас действует обретение самих себя… многие буквально поменялись ролями.
– Лат, я её дедуле-учёному задолжал, договорились что портрет нарисую его внучки, но никак не мог ожидать что его родственницей окажется Миллз, да ещё и сумасшедшей Миллз, судя по всему, раз вместо апельсинового сока подаёт какие-то средства, притупляющие сознание и превращающие тебя в мясо со скотобойни.
– Мельком слухи слышала, что Эйприл ей пощёчину влепила, но за что – все версии разные твердят. Не хочу углубляться в эту грязь, если честно, но ты то ей зачем? Через тебя отомстить решила?
– Компромат лепит, фоткала меня, мол, я с ней спал – идиотская затея, но опять же – сам разберусь. Жаль только, что мольберт там остался. Хоть и запасной, но памятная вещь. Спасибо ещё раз, правда выручила. Ты, кстати, как пробралась то?
– Чейз, ты, возможно, забыл, но моя мама – риелтор, и хоть это незаконно, но штучки для проникновения в дом у неё имеются всякие, тем более мы живём в одном районе с Миллз и система охраны почти идентична на все участки в округе. Дальше дело за малым – мои бывшие подружки Рэйчал и Лиззи подпирали дверь в комнату нашей королевы розового цвета, но завидев меня испугались и шмыгнули в разные стороны, трусишки. Пришлось, конечно, попугать шокером, но я уверена – боялись они меня и только меня! – уверенно управляющая транспортом девушка вела диалог на лёгкой ноте, а свой рассказ и вовсе сопровождала самодовольной улыбкой.
Наконец добравшись до дома, я пулей подлетел к распознавателю лиц на воротах, преодолев препятствие и проникнув на участок, телефон ощущая себя дома подключился к дистанционной зарядке. Лата переминаясь с ноги на ногу стояла за пределами видимости не решаясь войти, а я даже не сообразил о своей невежливости, ведь мысли уже упорно бежали навстречу к любимой.
– Лата, извини, проходи, пожалуйста, чувствуй себя свободно. Ты не торопишься? – вернувшись за девушкой я провёл её в дом.
– Нет, но всё-таки осведомишь что за дело и в чём требуется моя помощь?
Мы расположились в гостиной, я уже запускал компьютер, параллельно предложив гостье чай, кофе, воды или перекусить – на что та отказалась.
– То, как всё складывается в нашем мире, я так понимаю, ты уже знаешь? – это был риторический вопрос, но собеседница всё же кивнула головой.
– Эйприл, как главная героиня стала крайне недовольна происходящим, как, думаю, и многие из нас. Мир претерпевает метаморфозы, пропадают люди, а если говорить прямо – разрушения могут случаться по щелчку пальцев, и всё больше персонажей обретает сознание, кто-то интересное обновление воспринимает легко, лояльно, кто-то даже не замечает, есть и те, кто просто завис, но есть и печальные случаи… вплоть до сведения счетов с жизнью… – ответом послужил всё тот же беззвучный кивок.
– Раскопав достаточно, назовём это «улик», мы с Эйп предположительно поняли как выйти на связь с автором книги. – тут Лата оживилась настолько, что сочные эмоции не могли выстроиться в культурный слог, и вновь мои уши начали сворачиваться в трубочку от лаконичных выражений.
– Да, она определённо изменилась, – подавив улыбку, шёпотом у меня вырвалось вслух, но собеседница не заметила, – Не распыляйся, слушай дальше. При помощи одного, опять же назовём это «ритуалом», Эйприл, по наибольшей вероятности… – я сделал небольшую паузу, так как и сам не мог поверить в то, что я это говорю, до этого лишь метая мысли в голове, – Перенеслась непосредственно к писателю, видимо, в существующую альтернативную вселенную, и её сейчас нет в нашем мире. Поэтому, как ты могла заметить по дороге, но не озвучила мне – на наш город её исчезновение так же оказало влияние.
Девушка перебила меня:
– Ты пробовал ей звонить? Как-то связываться с ней? Ты совсем в курсе где она конкретно? – Лата заметно взволновалось услышанной новостью.
Я в это время уже открывал программу для связи с линзами через компьютер. Так как устройство не так давно вышло на рынок и в данное время проходит фазу тестирования, то выгрузить и просмотреть предыдущий архив записей, к сожалению, было нельзя. Лата подошла поближе и точно на нашу удачу нам стал доступен просмотр происходящего в реальном времени! Линзы работали, а что самое главное – сейчас пришли как спасение, даря толику надежды давая сигналы активности. В предвкушении увиденного мы оба замерли перед проекционным экраном. Лёгкое касание плей, после которого мы стали свидетелями отвратительнейшего действия. Злость закипала во мне пылая мощнее проснувшегося спустя миллионы лет вулкана желающего уничтожить всё на своём пути, сдерживаться больше не было смысла. Побелевший от напряжения кулак левой руки раздробил насквозь дизайнерский стол, изготовленный в Италии. Ссадины на костяшках, пока ещё не ощущаемая боль от удара, паникующая девушка на грани истерики рядом, – всё это сейчас не имело никакого значения. Моя агрессия достигла апогея, ведь абсолютно тоже самое я желал сделать в ту же секунду с этим ублюдком.
– Чейз! Успокойся, Чейз! Мы сейчас не сможем ничего сделать, слышишь?! Успокойся, бедовый! Подумаешь, ну зашкаливает сердцебиение в «такой» момент, это ещё не показатель! Главное – что она в норме, жива! – этот фрагмент я помню скудно, лишь дичайшая ярость в глазах вкупе с непреодолимым желанием разорвать в клочья подонка. Полнейшее неверие в то, что это происходит с нами. Только всё началось налаживаться, и как по закону Мерфи пошло наперекосяк.
Лата не могла сообразить, как привести меня в адекватное состояние, так как я метался по пространству словно зверь в клетке, не дающий отчёт своим действиям и подстигнутый только инстинктами и эмоциями, оттого всегда волевая брюнетка сама слилась с черным кожаным диваном опасаясь попасть под горячую руку. Но я бы никогда не поднял руку на женщину, не при каких обстоятельствах и независимо от её возраста или положения в обществе. Это нерушимое табу, впитанное с воспитанием и формированием человека как личности неискоренимо, сродни что мужчина остаётся мужчиной вне зависимости от погоды на улице и дома. Невозможность повлиять на ситуацию ещё больше выворачивало нутро.
«Чёрт, считать ли это предательством?» Лата продолжая наблюдать за разворачивающейся сценой на экране и принялась несмело кликать меня, что бы я всё же посмотрел продолжение не делая поспешных выводов. Я отказался.
г. Слипфорд, 2023г.
Ужин прошёл в приятной атмосфере, но всё же мои переживания о том, что я чувствую себя раздвоенной, будто живущей на два мира не давали мне покоя. «Эйприл из этого мира – любила Курта, прожила с ним почти каждое мгновение, имеет массу воспоминаний и в любых ситуациях она предпочитала его остальному миру. Я – другой человек, обладающий своими мыслями, желаниями, стремлениями и возможностями. У меня есть мужчина, сказать, что я его люблю – не могу, это слишком тонкое, по моему мнению, чувство, и такой роскошью нельзя вмиг стать обладателем, любовь можно только прочувствовать со временем, прийти к ней осознанно. Я влюблена в Чейза, влюблена предельно. И чётко осознаю, что сейчас, да и ранее, когда всё моё нутро искало подсказки, верную дорогу к Курту – во мне борются две личности.
Одна – заложенная версия Эйприл Эванс, навсегда стремящаяся к своему возлюбленному, хотя и покинувшая этот мир, она осталась во мне, он смог продлить её жизнь как и задумывал, и я стала её продолжением. Вторая – я сама. Та, которая обрела собственный взгляд на жизнь, стала человеком, несмотря на задумку быть персонажем.
Стоит ли это расценивать как предоставленный мне выбор на вторую жизнь? Я не могу отрицать того, что заложенное во мне неотвратимо тянет к Курту, но стоит побороться. Ведь в том положении, в котором очутилась я – любая другая размышляла бы о каждой из дорог, взвешивала плюсы и минусы. Кто-то бы ориентировался только на спутника рядом и его качества, другая предпочла временные рамки и преимущества двух разных, но в тоже время похожих миров, третья бы задала вопрос на перспективы каждого из мужчин. Но я – Эйприл Мари Элванс. Рождённая в городе Слифорд, мои родители – Несс Рене Элванс и Джон Ричард Элванс – умнейшие и достойнейшие люди. И раз я создана такой, коей и являюсь сейчас, какую пусть и выдумали, но лишь я подвластна всё изменить, привнести свет в свой мир, а значит я – это я, и никакая другая!»
– Эйпри? – ласковый, настороженный голос Курта подзывал подойти к себе, заметив, что я задумалась и скорее всего пребывала с печальным выражением лица.
Я осталась сидеть на месте и поглаживать ретривера, сейчас меня волновал вопрос: как мне сделать так, чтобы сохранить свой мир. Выкрасть ноутбук и написать сценарий самостоятельно? Договориться с Куртом? Писатель, завидев мою отрешённость подошёл сам волнительно-сбивчивым шагом, присел на пол подле меня и… обвил руками мои колени положив на них голову. Глаза расширились до размера чёрной дыры, а тело стало скованным, я задрала руки вверх, не зная куда их пригнездить. Курт прошептал почти погрузившись в сон:
– Я уладил все финансовые вопросы, завтра я покажу тебе мир, родная. Ты будешь счастлива со мною, обещаю. – последний раз крепко сжав в объятиях мои собранные под себя ноги он обмяк и мой слух уловил размеренное дыхание, а расслабленное тело так и продолжало держать меня не размыкая оков. После чего, наверное не подвластная самой себе стала поглаживать его чёрные, густые волосы, запуская пальцы всё глубже и слегка массируя. Сердце увеличило свой ритм, дыхание стало частым…
«Блин, что я творю!» В эту же секунду отдёрнув руки, словно прикоснувшись к кипятку я начала ёрзать, дабы сбросить наглое тело с меня. Но Курт, в сонном состоянии, не совсем понимал, что сейчас перед ним не Эйприл, точнее Эйприл, но не его Эйприл! С полуоткрытыми глазами он подтянул меня за талию и спустил к себе поближе на ковёр, даже не успев понять дальнейшие намерения создателя мои глаза запечатлели устремление его тонких лукавых губ к моим. Ллинзы, как назло среагировав на происходящее, в уголке уже пару минут оповещали зелёным светом обозначая то, что мы тут с Куртом не одни… но моей реакции не хватило для того, чтобы предотвратить поцелуй персонажа с автором. Или я себя обманывала, и сама хотела этого, ждала его прикосновений, жаждала снова ощущать его руки на себе, мечтала вновь ощутить венчание наших губ, будто это являлось самым правильным решением в моей жизни – прийти к нему, найти его?
Он слегка наклонил голову в бок, и я ощутила лёгкое, даже невесомое касание, не настойчивое, вызванное не страстью или желанием похотливой близости, а скорее как благодарность, ни грамма пошлости. Он едва скользнул по моим губам, глаза писателя на этот раз были плотно закрыты. Поцелуй продолжался не более нескольких секунд, но его лицо всё ещё находилось напротив, протягивая вновь руку к его волосам я в этот же миг поймала себя на мысли отрезвляя, борясь с желанием продолжения, не позволяя лишнего.
«Я не могу этого допустить. Нет! Ох… Чейз наверняка всё видел! И в этот миг, когда моя вторая жизнь здесь обретает новые повороты, то жизнь Эйприл в альтернативной вселенной сейчас вчистую летит в тартарары, а я ведь даже не знаю что сейчас происходит в моём мире. Я не могу потерять любимого, оставить бабушку, ведь она уже в годах, а также какой бы подлой не оказалась Джесс, с ней у меня прошло всё детство, и хотелось бы ближе узнать Лату, возможно, в новом её обличии мы бы могли стать хорошими приятельницами, и в конце концов окончить колледж, получить хорошую работу которая принесла бы не только успех, но и подарила твёрдую почву под ногами. Вот это – моё!»
