Текст книги "Я подарю тебе новую жизнь (СИ)"

Автор книги: Юри Анфилада

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

«Эйприл… Эйприл… Знакомое имя, что-то потаённое, скрывающее в себе непомерную силу, тягу к свету, стремление жить и если требуется, то выживать, освещать путь собою для других… Эйприл…»

– Эйприл, дорогая, прошу, доверься мне, – мужчина оставался на том же месте, не преодолев и дюйма навстречу, протянутая рука начала подрагивать от натяжения мышц. Символ капитуляции почти беззвучно упал на паркет. И только после этого незнакомец стал направляться в мою сторону неспеша, дабы не пораниться самому и не подвергая опасности меня. В его действиях чувствовалась даже какая-то… забота? Или просто мне хотелось сейчас испытать именно это чувство – чувство опеки, понимания, поддержки, чтобы кто угодно меня услышал, объяснил, подсказал?

– Вот та-а-к, неспеша, осторожно. – его сухая, но крепкая ладонь медленно подтягивала меня вверх, я сделала шаг к нему навстречу, чтобы переступить стеклянное озеро. Но как только я оказалась на его стороне, то попала в нестерпимо давящие объятия, он вцепился в меня так, будто хотел украсть, словно ему не нужен был воздух, потому что он его променял на аромат моих волос, тела. Он обнимал будто не руками, а обнимал душой. Душой, сотканной из слёз и печали, встретившей своё пристанище, которое так долго искала и ждала.

– Отпустите меня! Выпустите, я сейчас буду кричать! Не трогайте мен… – он закрыл мой рот рукой продолжая держать крепкой хваткой. От него разило алкоголем настолько, что даже в моём организме рядом с ним повышался градус.

– Эйприл, не паникуй, пожалуйста. Прости за это. Я клянусь, я не смог сдерживаться. Твоё лицо, твоя фигура, запах, голос, движения… нет, невозможно… такое просто не мыслимо! – резко отпрянув от меня, мужчина запустил пальцы в волосы нервно массируя кожу головы. Чёрные, пышные и слегка волнистые волосы подлетали вверх от его движений.

– Почему вы называете меня Эйприл? Разве мы знакомы с вами? Или, возможно, вы знаете что-то обо мне? При этом почему так себя похабно ведёте? – шквал вопросов и претензий обрушился на человека напротив, который смотрел на меня с невероятнейшей гаммой эмоций качая головой, и не было ясно что от него ожидать в следующую секунду.

– Я отвечу на каждый, но после всего лишь одного моего вопроса… как ты тут очутилась? – он продолжал стоять и смотреть на меня, только теперь зажав руками голову и слегка раскачиваясь из стороны в сторону, будто пытаясь удержать себя в руках, или желая привести в чувства, ощутить, что происходящее – не сон, а реальность.

Тошнота не проходила, во рту пересохло. Я бросила взгляд на лужу крови которая покинула моё тело. Алая жидкость продолжала монотонно капать на коричневый пол добавляя с каждый секундой всё больше давящего на лёгкие смрада в воздух. Мужчина проследил за моими глазами и молча удалился, очевидно, на кухню. Я обессиленно рухнула на диван. Пёс, всё это время покорно дожидающийся развязки в углу комнаты подошёл ко мне и упираясь мокрым носом в здоровую руку принялся поскуливая облизывать. Незнакомец вернулся довольно быстро с непонятными бутылочками и бинтом в руках, присел на диван поодаль от меня выдерживая такт расстояния, видимо, осознав свою ошибку в нарушении дистанции.

– Руки я вымыл, предлагаю свою помощь в обработке раны, а после чего забинтуем. Нам вряд ли нужно, чтобы ко всему прочему тебе бы нездоровилось от попадания инфекции.

Я неуверенно протянула руку ближе к нему, но дальность между нами оказалась велика, сам мужчина был настроен вежливо и не напирал, несмотря на безумие его рук поглотивших меня десять минут назад. Я рискнула подвинувшись ближе. Его невесомые касания, словно крылья бабочки играют в щекотки с моей кожей позволили слегка расслабиться. Трепетно и аккуратно он обрабатывал порез, но нас окружала мерзкая тишина, кареглазый незнакомец терпеливо выжидал, когда же я начну повествовать.

– Я не помню почти ничего и мало что смогу вам рассказать. Моё сознание настолько запутанно, потому что в воспоминаниях остались только эмоции, которые как тикающая бомба сидели во мне, и когда пришёл нужный час и детонатор сработал… я будто растворилась. Я не знаю кто я такая, как меня зовут, свою внешность определила только взглянув в зеркало. С-с-с ай! – обеззараживающая жидкость попала в цель и жжение заставило поморщиться.

– Тише-тише, потерпи, пожалуйста, это необходимая процедура. – при первой встрече у незнакомца был проницательный, цепкий взгляд выползающий из-под нависших изящных бровей, острые выпирающие скулы добавляли его лицу мужественности, суровости вида. Но сейчас этот серьёзный, загадочный человек заботливо подул на ранку моей ладони периодически поднимая на меня глаза верного и раскаявшегося до глубины души щенка.

– После яркой вспышки света я словно превратилась из ничего, из пустоты в вот это, – взмахнув рукой вдоль своего тела я продолжила, – Очутилась на полу, точнее – на ковре. Далее на меня напала ваша собака, которая в последствии приняла меня за друга, словно опознав своего, после чего я познакомилась со своей внешностью, побродив по комнате наткнулась на фотографии, на одной из которых, по всей видимости, я стою вместе с вами. Мужчина накладывал последний слой бинта и принялся завершать процесс завязыванием.

– Скажи, если затяну туго, хорошо? – и вновь будто бы виноватый взгляд. «Но в чём он провинился передо мной? Что он сделал? Возможно, этот человек и является эпицентром, причиной моего состояния?»

– Достаточно, мне гораздо лучше, спасибо за оказанную помощь. Но я до сих пор не знаю вашего имени?

Незнакомец отложил инструменты вместе с принадлежностями в сторону, и произнёс тихо, точно уверяя самого себя в этом:

– Моё имя – Курт.

– Что-ж, Курт… будем знакомы? – скорее клубок эмоций навалившийся на меня и поразивший всю нормальность вызвал улыбку на лице. Я солнечно протянула ему не повреждённую левую руку. Курт вонзил взгляд в протянутую ладонь, стало заметно, что на него нахлынули какие-то воспоминания, взгляд потускнел, приобретя болезненный вид, а затем на смену печальным эмоциям пришла добрая ласковая улыбка тонких губ. Настолько тихое, что услышать и разобрать удалось не сразу:

– Неужели это не сон… – мужчина едва-едва пожал руку, далее прочистил горло и стал уточнять детали, – Начну не по порядку. Мы знакомы. И ты правильно заметила фоторамки, так как знакомы уже пять лет. Ты являешься моей любимой, зовут тебя Эйприл Мари Эванс, тебе почти двадцать два года. Есть любимая работа – играешь на рояле в оркестре, с детства опьянённая музыкой. У нас есть общий пёс, который в нашем противостоянии встал на твою защиту, это пятилетний золотистый ретривер, его кличка – Султан.

Я задумалась на мгновение, по мере рассказа этого мужчины склизкий маленький червячок сомнения стал расти и увеличиваться в размерах.

– Хорошо, но если вы утверждаете, что я ваша девушка, тогда почему я сейчас нахожусь в таком состоянии? Должно быть, вы наверняка знаете причину происходящего, но вы спрашиваете у меня – как я тут очутилась? Если быть откровенной, то я вам не верю, и всё больше убеждаюсь, что у вас нет никаких доказательств.

– Но наши совместные снимки, твои награды, – уверенным тоном он указал пальцем в сторону комода продолжая убеждать, – Говорят об обратном. Кстати, к слову, твоя одежда находится в том же комоде во втором ящике. А по поводу самочувствия – так всему виной анемия, то есть низкий гемоглобин, соответственно, частенько теряешь сознание, и хорошо, что в этот раз это произошло дома, а не на выступлении, улице или в любом другом месте.

Курт встал, подошёл к тому месту, где час назад я пришла в себя. Присев на корточки он поднял с ковра что-то прямоугольное, но я не успела рассмотреть что это был за предмет, так как ловко подсунул его под тёмно-синий кардиган и скрылся на кухне оставив меня одну. Спустя минуту раздался звон тарелок и щелчок включения электрочайника.

Мне действительно стоило переодеться и принять душ, так что вытянув ящик комода принялась рассматривать предметы гардероба. Самое удивительное – что все вещи являлись одеждой подходящий под мой вкус: неброские тона, но тем не менее, эстетичные наряды хорошего кроя и будто даже индивидуального пошива, а не приобретённого в масс-маркете. Выбор пал на бежевый летний комбинезон с V образным вырезом, открытыми плечами и штанами, расширяющимися к низу, истинно женское разочарование вмиг постигло, когда я выглянула на улицу и обнаружила заснеженные сугробы и наряженные в белоснежные шубки деревья.

– Да, Эйприл, получается, у тебя есть вкус, но на завтрашнюю вылазку мы выберем джинсы скинни и коричневый свитер крупной вязки. – прошептала я. Мне всё ещё было неловко находится в компании этого человека, какое-то внутреннее чутьё подсказывало, что не всё, что он говорит – правда. Но где эти крупицы истины, мне ещё предстоит разобраться, но как? Не представляю…

Как только я вынырнула из ванной комнаты в шёлковой пижаме, из кухни раздался голос:

– Эйприл, я сейчас подумал, может, попутешествуем с тобой? Уедем отсюда, отдохнём где-нибудь, мир посмотрим, а? Как тебе идея? Ты давно хотела выбраться из города, море посмотреть хоть раз. Или знаменитые места?

«Море… отчего-то при упоминании моря, которое по словам Курта я никогда не видела, в груди образовался болезненный комок, разрастающийся в зияющую дыру. Море… запах моря… нет, не верю ему! Я знаю, я точно помню какой запах вблизи океана! Свежесть, простор, голубизна воды даёт надежду на очищение мыслей, душевную ясность, поток морской энергии меня манит, я знакома с ним! Вздор!»

– К чему такая спешка, Курт? Я едва пришла в себя.

– Нет-нет, никакой спешки, я хотел тебе устроить этот сюрприз уже давно, договорился на твоей работе, дополнительное обсуждение вопроса не требуется. Но твоё самочувствие меня, клянусь, настораживает. Возможно, где-то в другом климате ты ощутишь себя более здоровой? – его голос по-прежнему доносился с кухни. Так же слух схватил шуршание целлофанового пакета, далее стук ножа о деревянную доску и писк завершения работы микроволновой печи.

– Звучит убедительно. Раз уж так вышло, что я ничего не помню, освежишь мою память? «Не верю ни единому слову!» Карие глаза сверкнули в пространстве обозначая своё возвращение, в крепких руках я заметила поднос со свежими нарезанными овощами, горячими сэндвичами, чаем и конфетами.

– Не знаю, что тебе сейчас предпочтительнее, но имбирный чай и сладости ты всегда любила уплетать вместе, на завтра подготовлю рацион поприятнее и сытнее.

– Любила?

– Да.

По всей видимости, человек напротив даже не заметил своей оговорки и моего подвоха в уточнении, так как ни в чём небывало пялился на меня улыбаясь хитрой улыбкой, но этот раунд выиграла я.

– Ну, то, что я Курт уже озвучил. Фамилия – Хэндерсон. Мне тридцать пять лет. Познакомились мы с тобой в библиотеке, когда я искал материал для написания моей ещё на тот момент второй книги, а ты, словно мелодия пронеслась мимо меня взбалмошной тем, что кто-то шустрее тебя ухватил книгу "история жизни величайших итальянских композиторов". Тебе была поставлена задача подготовить курсовую на эту тему, и получилось забавно, что именно эту книгу я и читал. Перетрясая всех работников хранилища культуры на опознание опередителя, ты пыталась договориться слишком простым способом просто забрав её у меня, но я не так прост, как ты думала. Книгу ты получила только тогда, когда согласилась сходить со мной на свидание, – немного шумно прихлёбывая чай на фоне интересной истории, я распахнутыми глазками внимала продолжения.

– Мне – тридцать, тебе – семнадцать. У тебя ещё всё впереди, а я шагал рядом поддерживая, чтобы ты не поскользнулась на тернистом пути к искусству. Взаимно отвечала и Эйпри на мои порывы к писательству, сколько бы не было провалов, исписанных и скомканных страниц – твой свет озарял мой тёмный путь.

«Он путается. То говорит обо мне в прошедшем времени, то совсем переводит меня в третье лицо. Что-то не стыкуется…» Уминая второй по счёту сэндвич я внимательно наблюдала за мимикой, движениями Курта. Меня тянуло к нему непреодолимой силой и одновременно разум будто бы кричал: «Беги!»

Время близилось к трём часам ночи, но сна не было ни в одном глазу. Курт сел за письменный стол, разгрёб в сторону бумаги и принялся живо проверять текст на ноутбуке. Запах алкоголя уже не распространялся по квартире, и на место плотного перегара скромно проскальзывал запах лаванды и доносящийся с приоткрытых окон аромат сосновых деревьев из парка напротив.

– Над каким произведением сейчас работаешь? – после моего вопроса собеседник будто оживился и одним взмахом закрыл крышку устройства.

– Позже расскажу. Я подготовлю машину, послезавтра отправляемся в Лондон. Завтра направлюсь в издательство, улажу все нерешённые вопросы и в путь.

Меня охватила паника. «Я знаю этого человека от силы пару тройку часов, а сейчас он хочет меня куда-то увезти? Тем более, почему именно Лондон, а также почему не самолёт? У него проблемы с законом или документами? Нет, так не пойдёт… но самое ужасное, что варианты решения проблемы я не могла вообразить, просто плыть по течению?»

– Курт, могу ли я прогуляться завтра по магазинам, купить одежду и необходимое для поездки? – выбрав, возможно, не самый оригинальный и правильный способ сохранения своей жизни я старалась поддерживать доброжелательный настрой и шаг за шагом учиться считывать его эмоции.

– Нет! – тон, с которым мужчина это произнёс словно тысячи ледяных иголок пронзили меня. Как только он поднял взгляд от блокнота, в который что-то с жаром записывал, медовые глаза сейчас выглядели устрашающе. Потребовалось около двух минут, что бы поступило пояснение, я молчала всё это время чувствуя себя малюсенькой мышкой, загнанной в лапы к голодному коту. Затем его голос стал мягче, но тревога не пропала:

– То есть… я хотел сказать, что желательно тебе подождать меня дома, ведь мы не знаем, где ты можешь потерять сознание или если тебе станет хуже, вряд ли окружающие люди окажут тебе помощь. Подумают, что после весёлой ночи в клубе девица валяется, да и обойдут, и хорошо если только обойдут.

– Странный вы человек, Курт Хэндерсон. – глаза начинали слипаться, мне хотелось закрыть их навсегда, или очутиться вновь в том пространстве, в котором я была до того, как появиться в этой клетке.

– Я не странный, я любящий. Порой, когда осознаёшь свои ошибки, и судьба предоставляет тебе вымоленный второй шанс… не хочется упускать его ни на секунду. У меня было достаточно ситуаций, когда я думал, что я потерял тебя, но в этот раз я пренебрегу всем ради тебя, мелодия.

Он подготавливал постель, я же попросила о том, какие бы ни были между нами отношения, пока не готова к такому весомому шагу и спим раздельно. Курт не протестовал, оповестив что полностью принимает и понимает мои чувства. Почти засыпая, сквозь сон услышала плеск воды доносящийся из ванной… отчего-то в груди больно кольнуло и стало жечь, давить без способности выбраться. Я прикоснулась к шее, дабы хоть как-то помочь себе убрать болезненный ком в горле, но при прощупывании наткнулась на украшение. Рассвет уже стучался в плотно закрытые шторы, на улице постепенно жизнь возобновляла свой ход. Монотонный звук метлы дворника должен был убаюкать меня, но я стояла перед зеркалом и крутила в руках находку. Сердце подсказывало, что не стоит спрашивать о чём-либо Курта, так как его реакция может быть весьма неоднозначной. Будто массируя по острым граням и выпуклостям кулона, попыталась различить символику, но ничего не шло на ум… «Два наиболее выделяющихся луча, а по бокам два чуть меньше, и все будто указывают направления… стороны света?» Вода в ванной прекратила свой бег. Я наскоро запрыгнула на диван и укрылась с головой пледом. Едва уловимые на слух шаги подходили всё ближе… затаила дыхание… Где-то в районе ног почувствовала небольшое давление, мужчина сел рядом и несколько раз погладил мои ноги сквозь разделяющую с его руками ткань и такое же беззвучное отступление в другую комнату.

После чего погрузилась в беспробудный сон.

Утро встретила в одиночестве чему несказанно рада, особенно предоставленному шансу в прогулке, несмотря на запрет моего мужчины. Пройдя на кухню в поисках еды, на столе обнаружила пышный омлет, яблочный сок и парочку тостов, рядом с завтраком лежала записка: Позавтракай и остерегайся опасности, для разнообразия скачал тебе хороших фильмов – ноутбук без пароля в твоём распоряжении. Буду ближе к вечеру. Просыпайся, моя мелодия, моя Эйприл Эванс.

На душе стало тепло, так как утром ещё не пробудились противоречивые чувства к Хэндерсону, поэтому я без сомнений решила подкрепиться. Но всё же покончив с завтраком, который, к слову, на вкус был действительно потрясающим, я решила действовать, а не дожидаться возвращения мужчины с фотографии. На улице искрилось снежное полотно, по миниатюрному календарику закреплённому на холодильнике определила, что сейчас середина ноября, поэтому вчерашний выбор одежды из моего гардероба попал точно в яблочко, ко всей радости и вещи сели отлично. Завершая подготовку, соорудила лёгкую укладку из растрёпанных розовых локонов, сразу не сообразив о бессмысленности процесса, ведь сверху водрузилась шапка. Покрутившись возле зеркала и окончательно убедившись в своей готовности, направилась к выходу из клетки, навстречу к поиску ответов. Вторая пара ключей послушно висела на крючке в прихожей, «Наверное моя…» ею я и воспользовалась закрывая дверь.

Ответы действительно уже поджидали, буквально уже на лестничной клетке. Одновременно со мной на площадку вышла женщина приблизительно лет сорока со слегка волнистыми и полностью седыми волосами, но её фигура не соответствовала возрасту который я ей мысленно задала. Взгляд дамы смотрелся тяжёлым и строгим, движения резкими и отточенными, сама она смахивала на какого-то наставника, который вот-вот и даст тебе совет, как правильно поступать и жить. Но её напускное высокомерие вмиг пропало, как только она одарила меня взглядом. Если точнее, то её приветствие вышло скомканным и заикающимся:

– Эй-Эй-Эй-п-рил?

Я нахмурила брови в непонимании. «Если я проживаю тут с любимым мужчиной скорее всего не неделю или месяц, как по всей видимости и она, то что так удивило эту женщину?» Что-то неведомое замелькало перед глазами, и я едва не оступилась, ведь весь угол обзора заняла надпись: Доброе утро, Эйприл Мари Элванс! Интерактивные линзы готовы к работе, и над головой у женщины появилась надпись: Агата Грейтс, 44 года. Информация недоступна.

«Это…странно… вот об этом – точно стоит спросить Курта»

– Доброе утро, а вы, полагаю, Агата Грейтс? Чем могу вам помочь? – но как только из уст выскользнул мой ответ, то женщина, шатаясь, со слезами на глазах юркнула обратно в свою квартиру. Последовало около восьми щелчков различных по тону замков, прежде чем в подъезде наступила гулкая тишина. «И что это сейчас было? О чём ещё умалчивает Курт? Может, я робот какой-то, или киборг, ведь обычные люди вряд ли умеют подобное» Переводя взгляд по углам доступной видимости, обнаружила данные о погоде, время и дёргающиеся буквы, меняющиеся местами, периодически выдавая слово: ошибка, геолокация недоступна. Больше ничего примечательного обнаружить не удалось.

– Цирк какой-то… да и обретённое новшество в большей степени бесполезное. – промямлив про себя, пошаркала аккуратно спускаясь вниз. Двери звучно хлопнули за спиной, а я вздохнула полной грудью вбирая в легкие морозное утро. Дворник копошился возле урны рядом с нашим подъездом собирая вокруг разбросанные недобросовестными жителями окурки, фантики и пустые пачки засовывая их в мерзко-скрипучее эмалированное ведро, после чего высыпал обнаруженное в полипропиленовый мешок. Но даже этот с виду безобидный мужчина в шапке, из-под которой виднелись седоватые волосы, а сухое вытянутое лицо устремлённое на меня выдавало только две эмоции – страх, и негодование того, что предстало перед его взором, так же шатко он стоял на ногах и даже моё добродушное, как мне казалось, лицо не смягчило его реакцию. Происходящее вокруг не радовало меня, а вводило в ступор. «Возможно, я что-то сотворила ужасное, раз люди опасаются такого человека как я, а теперь попросту не помню этого?» Чувство непонимания держало крепко за руку, не позволяя выбраться из хватки.

Сосны охраняющие парк, которым наверняка около трёхсот лет, развесили раскидисто ветви, удерживая на себе мокрый и тяжёлый снег выпавший прошлой ночью. Ветра, который помог бы избавиться пушистым деревьям от ноши не было. Пробираясь сквозь массивные сугробы, так как многочисленные осадки ещё, скорее всего, попросту не успели расчистить, я даже слегка выбилась из сил. Пройдя изрядное расстояние и найдя выход из безмятежной парковой зоны выбралась на открытую оживлённую местность, тротуар пестрил многочисленностью людей, машин и торговых павильонов выстроившихся в ряд. Небольшие киоски-будочки притягивали к себе разношерстных людей, в зависимости от необходимого для приобретения. Кто-то торговал мясными изделиями, следующий павильон работал как антикварная лавка, протискиваясь сквозь толпу, в основном студентов возле киоска с кофе и выпечкой, я наткнулась на магазин сладостей.

– Туда нам надо! – проговорил внутренний голос и ноги сами повели по направлению, а руки сами своевольно открыли дверь. Я воспряла духом, а эндорфины в моём теле подпрыгивая хлопали в ладошки в ожидании вкусноты. Разноцветная гамма красок заставляла глаза разбегаться, а от перенасыщения радужным запахом даже слегка появилось головокружение. Леденцы, тянучки, конфеты, шоколад, мороженое, зефир, пастила – всё на любой вкус и цвет, а я тут, словно очутившаяся в сладостном мире маленькая девочка, отчаянно мечтающая попробовать всё, до чего бы дотянулась рука.

Улыбчивая девушка-продавец добродушно и не навязывая рассказала пару слов о товаре, пользующимся наибольшим спросом у покупателей, но я забыла учесть один момент… у меня не было с собой денег. Единственным предметом, который я вытащила из своей прежней одежды, ведь только эта штука оказалась при мне – прямоугольная карточка. Пошарив по карманам, я вновь достала её и принялась рассматривать. Синий пластиковый прямоугольник, на котором размещались непонятные индикаторы, микросхемы и посередине надпись: ЕКО, а ниже, под проведённой чертой, судя по всему, расшифровка: Единая Карта Оплаты.

Но когда я решила воспользоваться этой самой картой оплаты, то ничего не удалось, а продавец и вовсе смотрела на меня как на неопознанный объект, который пытается взломать систему магазина непонятной штуковиной. Раздосадованной я побрела к выходу, но удача всё же сегодня была на моей стороне.

– Девушка, у нашего магазина сегодня день рождения – пять лет, по такому случаю всем посетителям мороженое бесплатно.

Казалось, ничего не может испортить день, когда в твоих руках холодное фисташковое наслаждение, особенная складывается атмосфера при поедании мороженного в зимний день. Но едва моя нога ступила на пешеходный переход в сторону огромного торгового центра, в недрах поясной сумки начал свой перелив плотно знакомый мотив, причём сразу в голове пронеслось: Каприс №24. Вынув телефон наружу, на заставке контакта на меня лицезрел знакомый-незнакомый Курт обнимающий Султана, фотография выглядела по-семейному милой, но даже на этом фото на его лице располагалась сдержанная улыбка, выдавали нежность только глаза. Лишь глаза могут выдать все чувства, намерения и мысли. Улыбка и жесты ещё имеют вероятность скрыть или соврать, но по глазам ты определишь истину. Взглянешь в омут и прочтёшь скрытое, глубинно-тайное, что не выразить мимикой. Вся нежность и любовь – в глубине смотрящих на тебя глаз, и у всех эта глубина разная.

Нажав принять вызов я никак не ожидала услышать тяжёлый настрой своего названного парня. Будто провинившаяся дочь, которая вернулась позже оговоренного времени я выслушивала монолог о том, что мне не стоило выходить из квартиры. Оказалось, что ему с волнениями и дрожью в голосе звонила соседка, которая и сдала меня. Предупредив, чтобы возвращалась вновь в клетку, хоть он и сказал – домой, но слышалось мне именно так. Я удручённо повернула в обратном направлении, припоминая поджидающую меня вновь сугробистую дорогу настроение окончательно испортилось. В довесок, какой-то грузный торопящийся прохожий задел меня плечом толкнув вперёд, желанное лакомство вылетело из рук и осталось позади, приняв на себя судьбу быть раздавленным всмятку прохожим следующим за мной.

Арка парка, через который и прокладывается дорога к дому уже была доступна моему обзору, как я услышала далёкий голос, такой знакомый, но не уловимо откуда ясный для меня. Меня словно окатило ледяной водой от нахлынувших эмоций, всего лишь от голоса. Необъяснимый эффект, но я остановилась, заворожённо озираясь в поисках источника звука.

– Эйприл! Эйприл, вот это встреча! – с распростёртыми объятиями ко мне направлялся высокий парень с волосами цвета серебряной монеты и светло голубыми глазами, словно два ручейка бежали навстречу, чтобы одарить своей прохладой. Меня захватили непонятные чувства, отчего то, при виде этого мужчины мне захотелось разреветься дождём в пустыне, подарить прохладу тем, кто уже отчаялся ждать и верить в благосклонность небес, кому бы только каплю воды – и он будет жить, появятся силы, откроется новое дыхание, и встанет, и пойдёт и не отступит! Я сдержалась. Сердце беспрестанно трепетало в желании выпорхнуть навстречу этому человеку которого я вижу в первый раз. Безрассудно? Безусловно! «Но если Курт говорит о том, что я часто теряю память, значит, мы знакомы и нас связывает какая-то история. Просто так моё тело не отзывалось бы на мужчину, которого я вижу впервые»

– Эйприл, как я рад, что ты всё-таки выздоровела! Ты выкарабкалась! Настоящий герой! – не давая мне даже открыть рот, ясноглазый восторженно тараторил, – Ох, ты до сих пор носишь этот кулон, что я тебе подарил – одновременно радостное и печальное выражение лица оказалось у мужчины напротив. Я уточнила с наигранным непониманием:

– Кулон?

– Прежде чем восемь месяцев назад в марте мне пришлось уехать в Южную Корею для работы по контракту, я подарил тебе этот оберег, но раньше он был цельным, а сейчас у тебя почему-то только половинка. Суть такова, что ты лежала в больнице, я обещал что мы ещё встретимся, ты выкарабкаешься, меня не было рядом, но я отправлял Курту небольшую материальную помощь для тебя, всех пожертвованных денег должно было хватить на последнюю операцию, которая с вероятностью в девяносто девять процентов помогла бы тебе излечиться от болезни. И вот! Ты тут! Я так рад, что когда-нибудь смогу вновь увидеть скольжение твоих пальцев по клавишам и слышать твои собственные композиции.

Я решила схитрить, дабы выудить побольше информации:

– Прости, у меня после болезни с памятью туго, а кем мы приходимся друг другу, можешь рассказать подробнее? – не знаю почему, но к этому человеку в миг возникло доверие, словно знала, что не подведёт. Мужчина до этого имеющий растерянно-воодушевлённый вид живо собрался, дабы верно истолковать ход событий.

– Меня зовут Чейз Гранд. Мы знакомы буквально с детского сада, но так как я старше, когда ты только пришла я уже выпускался. За короткий период времени мы успели подружиться, ты была миловидной девочкой, и как это часто бывает, мальчишки не понимая, как выразить симпатию девочке, начинают ей докучать своими не самыми приятными действиями – за косички дёргают, подножки ставят, лишь бы обратила внимание. Мне изрядно надоело видеть кавалеров из моей группы, по-моему мнению неуважительно относящихся к четырёхлетней даме, так что в очередной раз этого представления я хорошенько навалял каждому, кто доставлял тебе хлопот. С тех пор я был твоим личным рыцарем, но нить нашей детской дружбы оказалась потеряна вплоть до поступления в колледж, правда учились мы на разных курсах и факультетах…

– На каком учился ты?

– Художественный, я рисую.

– Что же было дальше?

Мы присели на ближайшую лавочку. Она была слегка припорошена снегом, поэтому Чейз заботливо уместил для моего удобства свою сумку, я присела, а он продолжил рассказывать следы воспоминаний:

– Ты начала встречаться с Куртом и, словно как-то поникла душой, закрылась в себе, общалась максимум с коллегами в оркестре, а с остальными не шла на контакт, – мужчина в миг изменился в лице, как только разговор коснулся писателя, – Я решил оставить тебя, хотя и видел, что он словно изводит или пользуется, но что конкретно происходит у вас в паре – не понимал, терялся в догадках. Ссылаясь на то, что это только моё мнение, я решил не вмешиваться и позволить тебе быть счастливой, уважать твой выбор, каждый раз слыша: «у нас всё хорошо» – отступил, хотя, признаюсь честно, это было тяжело. Да и все мои попытки к ухаживаниям ты резко отсекала своей непоколебимой верностью своему мужчине. Это ещё больше восторгало меня. – печальный голос вещал, а потом затих. Возникла неловкая пауза, каждый сидел погружённым в мысли, но собеседник решил нарушить её, приободрив себя и меня улыбкой, – Хорошо, что операция помогла, я вернулся буквально вчера вечером, контракт закончился, взял отпуск на время, словно знал, что нужно приехать… – он замялся на мгновение.

Было интересно наблюдать как высокий, крепкий мужчина, наверняка имеющий твёрдую почву под ногами, богатый опыт жизни за плечами, сейчас стесняется ту, которая ещё вчера даже не знала, что её зовут Эйприл Эванс, и ту, которая, по всей видимости, теряет память довольно часто… но тут меня осенило! Мужчина с серебряными волосами сейчас мне объяснял, что у меня должна была быть операция восемь месяцев назад, которая излечила бы от какой-то… болезни?! Но даже если события верны, то почему я всё равно забываю произошедшее и по такому случаю, почему Курт мне говорит о том, что я всё ещё больна, желает увезти меня в Лондон, а не в клинику, дабы пройти дообследования?! Или анемия – это следствие пережитой болезни? Мне стало не по себе. К горлу подступила тошнота, а в грудь будто засунули ледяной кубик соли, который тягуче тает, вызывая боль по всему телу, растекаясь струйками разъедая всё живое.

– Эйпри, может… вновь при случае встретимся, если ты, конечно, будешь в настроении и здравии? – я очень хотела ответить положительно, но трель мелодии телефона вновь оповестила о моём названном женихе и о том, что он уже ожидает меня.

«Кто же ты такая, Эйприл Эванс, что довела всё до того, что твой спутник является таким… тираном? Почему ты положила всю свою жизнь на чашу весов, за одного единственного человека? Настолько велика любовь женщины? Почему ты не подумала в первую очередь о себе, милая? Ты на первом месте! Ты! Никто другой!» Чейз вовремя встретился на моём пути, но получается так, что его не было долгий период времени и он не знает, что со мной случилось за эти восемь месяцев. По крайней мере, я чувствую, что могу положиться на него в случае чего. Думалось мне, если откровенно – сбежать, хотя бы на время от человека, который явно затевал что-то недоброе на мой счёт. Пока я даже не догадывалась что натворил мужчина с карими глазами, что он хотел сделать со мной, точнее – что уже сделал, но внутреннее чутьё не подводило. Нажав отклонить вызов, даже не посмотрев на контакт входящего, так как в моём телефоне находился только единственный номер – номер Курта, я, скрестив пальчики набиралась духа что бы обратиться к голубоглазому приятелю.