Текст книги "Князь реки (СИ)"

Автор книги: Юлия Давыдова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Мариамьяна потёрла Софье ступню и та мигом всплыла:

– Ай, щекотно!

– Говори, что видела, – потребовала старшая княжна. – Вижу у тебя в глазах огоньки, явно что-нибудь углядела.

– Да ничего, – отнекивалась Софья.

– Тогда что-нибудь сделала! – не поверила Мариамьяна. – И без меня, конечно! Бессовестная.

– Да нет же!

– А что тогда?

– Тьфу, ты, – Софья всплеснула руками, – погулять спокойно нельзя.

– Ну?! – Мариамьяна крепко сжала ножку сестры и приставила пальцы к ступне, грозя защекотать.

– Ладно, – сдалась Софья, – ничего особенного. Просто шла я по крыше, а там парень стоял...

– А-а-а... – в один голос потянули помощницы.

– Да что а? – возмутилась Софья. – И на парня посмотреть нельзя?

– Какой из себя? – спросила Мариамьяна. – Красивый?

– Да, – вздохнула младшая княжна. – Глаза хорошие. Цвет такой яркий голубой никогда не видела. И улыбка такая...

– О-о-о! – подхватили девушки.

Софья весело отмахнулась:

– Да ну вас.

– Кто, интересно, такой? – Мариамьяна сложила губки бантиком, задумавшись.

– Не знаю, – пожала плечами младшая княжна, – может, помощник чей-нибудь. Князей понаехало.

Двери купальни открылись. Вернулась Васелина с остальными девушками, неся в руках столбик банок с лепестками.

– Собрали, – отчиталась она, расставляя стекляшки по полкам. – Завтра масло сделаем.

– Молодцы, – Мариамьяна встала. – Я всё, окупните меня.

Через минуту обе княжны, завёрнутые в тёплые покрывала, уселись за стол. Пока помощницы убирали купальню, Васелина заварила чай.

Девушки смели разбросанные по полу лепестки, закрыли баночки с ароматами, собрали мокрые полотенца, чтобы вывесить их на улице, а потом присоединились к чаепитию. На кухню бегать не пришлось. На полочках купальни стояло много кружек.

Мариамьяна, размешивая сахар в ароматном напитке, заметила:

– Ты что-то задумчивая.

Софья отмахнулась, заколола булавкой покрывало, чтоб не спадало, и встала.

– Помочь? – предложила Мариамьяна.

– Не-а.

Младшая княжна пошла к ванне и поиграла над ней пальчиками. По воде пошли круги и, не теряя формы, она поднялась в воздух. Помощницы от чая не отвлеклись. Воду так каждый день убирали. Иначе зачем делать купальню на высоком втором этаже, чтобы потом мучиться с тем, как ванну налить, да как опорожнить?

Софья подошла к окну и сначала выглянула, чтобы убедиться, что под ним никого, а потом переправила жидкое облако через подоконник и опустила на лужайку.

– Софь, чай ещё будешь? – спросила Мариамьяна.

Помощницы начали убирать со стола.

– Нет, – ответила княжна, – я, пожалуй, баиньки, устала что-то.

Она сняла промокшее покрывало и отдала его девушкам.

– Сорочка у тебя на пастели, – сказала Васелина.

– Ага... – пробубнила Софья, уходя.

В девичьей спальне было не темно. В открытые окна струился ветер, и лунный свет серебрил стёкла створок. Светлое ночное небо заглядывало в комнату. У входа стояла каменная ваза с тлеющими углями, и огненные переливы стекали с уголька на уголёк. Софья поднесла руку, подманивая язычок пламени, и он скользнул на её пальчик.

– Тсс... – прошептала княжна. – Тихо свети.

Огонёк поубавился, слетел с руки девушки и поднялся под потолок, там спрятался в цветочных гирляндах.

Софья легла на кровать. Волшебное пламя вспыхивало среди цветов над её головой, и она любовалась игрой света в лепестках.

– Не простая ты кошка... – вспомнились слова парня у костра.

А вместе со словами вспомнились и глаза необычного цвета, и взгляд из-под длинных ресниц, русые волосы, губы большие нежные...

Софья села. Красивый парень упорно не желал покидать её мысли.

Дверь спальни тихо отворилась. Мариамьяна просунула голову и весело сверкнула глазами:

– Ага! Не спишь! Так и знала!

Княжна вошла в комнату.

– Все ушли, – сказала она, залезая к сестре в постель, – рассказывай.

– Странно, – улыбнулась Софья, – из мыслей моих не идёт.

– А кто же такой? Слушай, так не пойдёт, – Мариамьяна отбросила одеяло и встала с кровати. – Мне не терпится узнать, кто же это моей сестрёнке так понравился?

Софья засмеялась:

– Как ты сейчас узнаешь? Ночь. Все спят. Даже Глеб, наверное, отдохнуть прилёг.

– А я что спрашивать буду? – отмахнулась Мариамьяна.

Она подошла к открытому окну и посвистела. Люди не услышали, а на другом конце девичьего двора встрепенулись соколы. Через мгновение одна птица влетела в окно.

– Прости, что разбудила, – извинилась княжна, – помощь твоя нужна.

Сокол наклонил голову. Мариамьяна провела над ним рукой, и сверкающий рисунок риправской секиры на крыльях исчез. Птица словно покрылась густой чернотой.

– Будешь невидимкой в ночи, – улыбнулась княжна, – теперь смотри в мои глаза.

Софья встала за спиной сестры и обняла её, а Мариамьяна прошептала:

– Твои глаза перед моими, наши перед птичьими, а их над миром, да покажется нам то, что ищем. Отдай взгляд.

Глаза обеих девушек мгновенно потемнели, став птичьими, а в глазах сокола вспыхнул зелёный колдовской свет, и он сразу вылетел в окно. Через минуту был уже возле гостевого дома. Облетел его, опускаясь на каждый подоконник, и на одном остановился.

Обе княжны, оглядев комнату глазами сокола, хором сказали:

– Ох...

На кроватях спали двое парней. Ночь стояла жаркая, так что оба были без одежды. Один – черноволосый, чуть накрылся простынёй, а во втором Софья узнала своего незнакомца. Он спал на животе, зарывшись лицом в подушку, а простынь сползла с него совсем. Только белый лунный свет лежал на крепких рельефных мышцах голой спины и серебрил светлые волосы на затылке.

Княжны, налюбовавшись вдоволь, позвали сокола назад. Он вернулся в спальню, и девушки вместе шепнули:

– Верни взгляд.

Глаза у обеих сразу позеленели, им вернулось своё зрение, а птице своё. Мариамьяна отпустила сокола, и едва он вылетел, засмеялась:

– И, правда, хорош, этот твой дружок! Такая фигура, разве что у оборотней. А у черноволосого даже лучше. Только это не помощники.

– Рилевичи, – вздохнула Софья. – Иван и Дивей.

Рядом с кроватями парней лежала их одежда, и княжеская цепочка с медальоном на ней сверкнула, и скрещённые топоры в зелёной ленте на нём. А имена рилевского князя и его названого брата девушки знали, потому что они в последнее время с уст не сходили. Много разговоров о Рилеве было и среди приближённых отца, и среди воинов. Как сокол с прошением прибыл, так только об этом говорили.

Княжны расстроившись, помолчали, и Мариамьяна тяжело вздохнула:

– Жаль их...

Софья задумалась, глядя в тающую темноту за окном. Наступало утро. Скоро к празднику одеваться и к чародейскому представлению готовиться. Но душа теперь не на месте из-за князя Ивана. Пока многое от него скрыли, и больно ему будет, когда он всё узнает. Но ведь... берегиня ещё думает какое решение принять. И пока она думает, есть шанс у молодого князя сохранить свои земли. Смотря, как проявит себя.

– Рано жалеть, не решено ещё, – уверенно сказала младшая княжна.

– И что же? – возразила Мариамьяна. – Сколько уже говорят о Рилеве? Сколько на эту землю желающих? Да каждый князь за этим на совет и приехал. Берегини же не могут вечно её закрытой держать. А тут два юнца явились. Да их съедят без соли на совете.

На лицо младшей княжны вернулась хитрая улыбка.

– Поможем малость? – спросила она. – Уж больно хорош князь Иван.

– Лицом только, – хмыкнула Мариамьяна. – А если душа слаба? А если сердце чёрное? Поможешь сейчас, и что потом?

– Не может такого быть, – ответила на это Софья. – Я в глаза его смотрела.

Мариамьяна аж удивилась:

– И правда, крепко он тебя схватил. Как это ему удалось?

– Не знаю, – покачала головой Софья и сама задумалась.

Первый раз такое с ней случилось. Посмотрела один раз на человека, и будто, правда – он её схватил. Такое чувство было у княжны, что прямо сейчас князь Иван держит её в объятиях. И так хорошо ей в них, что дрожь по животу бежит.

– Тепло от него чувствую, – Софья улеглась на постель с томным вздохом, раскинула руки и посмотрела на огонёк, так и мелькающий в цветочном плетении над головой. – Такое горячее, будто в кузнице печь горит, и сталь блестящая плавится, – прошептала княжна.

– О-о-о, – засмеялась Мариамьяна, – совсем ты пропала, девица.

– Да... – шептала Софья. – Как есть пропала.

Мариамьяна раздумывала ещё немного и, наконец, согласно кивнула:

– Ну что, помощь – дело хорошее. Раз ты так в князе своём уверена, давай попробуем.

***

Рилевичи поднялись раньше всех. Солнце не успело осветить гостевой двор, а Иван и Дивей уже прошли мимо часовых к бочкам. К большому удовольствию мальчишек, которые побросали дела в конюшне и присоединились к утреннему умыванию. Главный конюх, выйдя в поисках исчезнувших помощников, увидел, что они весело гоняются с вёдрами за двумя рослыми молодцами.

– За водой час назад посылал! – крикнул мужик. – Ну-ка, кыш отсюда!

Мокрые с головы до пят мальчишки с хохотом ринулись врассыпную.

– Не ругайся, добрый человек, – весело сказал один из парней, – это мы твоих помощников задержали.

– Сами они себя задержали, – проворчал конюх, – только бы побегать. А вы чьи сами?

– Рилевские.

– Помощники?

– Нет... – парни заулыбались.

Конюх вдруг сощурился, увидев под мокрой тканью рубах синее свечение. От воды знаки стали сильно видны.

– Черти меня возьми! – мужик наконец догадался: – Да вы никак те самые Рилевичи?

Иван и Дивей с интересом посмотрели на него.

– Те самые, говоришь? – спросил Иван. – Ты что же, слышал о нас?

– О вас тут уже все слышали, – усмехнулся конюх, – двое мальчишек, говорят, из Рилевы приехали.

– Плохо, значит, о нас говорят? – вздохнул Иван.

– Что ты, наоборот, – замахал руками конюх. – Вчера слышал от Рофы, что уж больно рилевский отряд ему понравился. Сказал ребята хорошие, порядок железный, лошади ухоженные, оружие сверкает, а сами вроде тихие, но дух в них чувствуется.

– Да что ты? Прям вот так? – удивился Дивей.

– Именно так, – конюх поклонился. – Простите, что не признал сразу.

Рилевичи весело сказали, что прощать нечего, выжали мокрые рубахи, ими же обтёрлись и отправились к дому. Парадная одежда лежала на том месте, куда они её вчера положили, так что собрались к выходу быстро. Когда оба спустились в большой зал, помощницы гостевого двора накрывали столы, в открытых дверях умывален маячило несколько сонных князей, а в центре помещения стоял Бава, уперев руки в бока.

Увидев своих рилевских, он отчеканил:

– Доброе утро! Отряд в сборе!

– Вы когда же встали? – поразился Иван. – Иль так и не ложились?

Бава только отмахнулся:

– Ложились. А как небо посветлело, все ко мне пристали: поедем, да поедем.

– Рилевские! – раздался оклик, и к ним подошёл князь Раслав. Оглядев всех троих, похвалил: – Раньше других умылись, раньше всех дружину вывели и позже всех брюхо набьют, молодцы.

За столом как раз рассаживались, уже и есть начинали.

– Со мной садитесь, не стесняйтесь, – Раслав пригласил парней, – сейчас познакомлю вас.

Иван с Дивеем направились к столу, а князь махнул и Баве:

– И ты пойдём, достойный помощник.

Тот смутился:

– Я?

Раслав хлопнул парня по плечу:

– Ни свет, ни заря встали, а у князя Рилевы помощник дружину перед крыльцом строит. Пойдём.

Всех троих князь усадил рядом с собой и представил. Правители земель Велиречи с большим интересом рассматривали мальчишек.

– Тамана знаете, – произнёс Раслав, и перешёл к следующему князю.

Тот был выше среднего роста и широк в плечах, но чёрную бороду уже изрядно украсила седина. Его возраст был заметен не только по внешности приятного деда, но и по неторопливости движений и доброму спокойствию взгляда. Иван невольно пожелал и себе в старости быть таким.

– Князь Сиевы Добир, старейший из всего совета, – представил его Раслав.

– И самый мудрый, – добавил сам Добир. – Главное упускаешь.

– И самый мудрый, – весело согласился Раслав. – Сядет за столом и молчит, как красная девица – думает.

– Зато тебя не унять, – усмехнулся Добир. – Князь-бубен, один трезвон, хоть уши заткни.

За столом засмеялись. Следующим за Добиром сидел молодой парень. Даже не зная, можно было понять, что внук. Семейное сходство. Ростом был с деда, лицо чистое, глаза карие, яркие, так и блестят. Волосы по длине едва уши закрывают и цветом тёмные, как влажная кора. Внука князя Сиевы звали Милояр. Но Добир звал его Яром и недовольно бурчал, если кто-то за столом обращался к его внуку полным именем:

– Аж зубы сводит у меня. Собрались кучкой: жена моя со снохой и назвали! Личико милое, видите ли, и глаза яркие. А я сразу сказал: а когда щетиной обрастёт, новое имя давать будете? Какое? Щетинощёк? Да кто ж меня слушал.

За столом смеялись, и сам Милояр тоже. На деда не обижался.

Раслав представил Рилевичам всех князей, и завтрак пошёл весело. Все присутствующие много лет собирались каждый год на совет в Риправе. Это для Ивана и Дивея всё было в новинку, и страшно обоим от того, что ждёт впереди, а остальные-то на праздник приехали. К тому моменту, когда помощницы поставили на стол чай, в дверях показался и старший воевода Риправы.

– Доброе утро, Прам! – встретил его Таман. – Иди с нами чай попей!

– Да ещё затемно с Глебом чаёвничали, – отмахнулся воевода, но за стол, конечно, сел.

– Как у него там? – спросил Раслав.

– Он уже привык по неделе не спать перед праздниками, – отмахнулся Прам.

Девушки поставили перед ним кружку с ароматным горячим напитком.

– А что в городе? – присоединился к разговору Милояр.

– Улицы перекрыли, – рассказал воевода. – Всю кольцевую, по которой наша колонна на площадь приходит, украсили лентами и веточками с плодами. Сейчас ехал, красота такая.

– Веточки с плодами? – засмеялся Милояр. – Да ты что? Ведь к обеду объедят!

– И пусть, – отмахнулся Прам. – Нам главное, чтобы на время парада продержалось, а потом пускай ребятишки собирают.

– А на площади нынче как? – спрашивали князья.

– Там на входе железные арки сделали, – воевода рассказывал вкратце, вперемешку со словами делая глотки. – Высокие, тонкие, одна арматура и вьюнок, а красиво так, сам не ожидал.

– Эх, сколько ковали?

– Нисколько, – усмехнулся Прам.

Недоверие на лицах князей уступило улыбкам:

– Ясно. Без дочек Миши не обошлось.

Раслав заметил недоумение Рилевичей.

– Мариамьяна и Софья волшебницы от рождения, – объяснил он, – они и не такое умеют, а уж металл погнуть им ничего не стоит. А вы не знали? О! О самом главном-то и не спросили. Девицы-то на выданье!

За столом прошёл смешок, а Иван с Дивеем смущённо переглянулись. Не нашли, что ответить.

– Надо собираться, – вздохнул Прам, ставя пустую кружку на стол, и при этом взглянул на рилевского князя: – Твой отряд, смотрю, у входа стоит. Как рано приехали-то, молодцы!

Иван отвесил лёгкий поклон воеводе за похвалу, а сам взглянул на Баву:

– У меня достойный помощник.

Бава лицом расцвёл, как ромашка, и поднялся из-за стола.

– Отпусти, князь, пойду к воинам, – попросил он, – одни стоят, скучают.

Прам с доброй улыбкой поглядел на достойного помощника. Иван отпустил его, и как Бава ушёл, князья тоже зашевелились.

– И правда, пора, – сказал за всех Раслав, – сейчас уж и мои подъедут.

Закончив утреннее застолье, важные правители земель Леворечья отправились в свои комнаты за парадными принадлежностями, и только молодые Рилевичи остались возле воеводы, потому что сразу оделись как подобает.

Прам, поглядев на них, одобрительно кивнул:

– Пойдёмте. Тут пока разоденутся в ленты да украшения...

Они вместе направились на крыльцо и едва вышли, увидели рилевских воинов. Бава построил их перед ступенями в две шеренги. Лошади стояли ноздря в ноздрю, ровно. Утреннее солнце сверкало на лёгкой броне, отполированной до блеска. При виде своего князя, воины обнажили мечи, провернули оружие в руке и поклонились, отведя лезвия вдоль боков лошадей назад.

Воеводе Праму приветствие понравилось. По его улыбке было заметно.

– Утро доброе! – громко обратился к своим людям Иван. – Как на новом месте? Невест во сне все видели?

Парни засмеялись.

– А я вот ночью только кошку видел, – добавил князь, вспомнив свою подружку.

В воротах показались всадники со знамёнами Данатии, и за ними большой отряд Раслава. В течение получаса приехали все. На просторном гостевом дворе стало не протолкнуться.

Князья построили свои отряды сами в нужном порядке и заняли места во главе. Рилевских воинов пропустили в центр колонны и замкнули с обеих сторон. К Ивану и Дивею подъехал один из парадных направляющих – молодой воин с золотой лентой на плече.

– Приветствую, Рилевичи, – сказал он. – Меня зовут Тихомир, будете ехать по моим указаниям, и всё пройдёт гладко.

Иван за это поблагодарил:

– Спасибо, нам подсказка совсем не помешает.

Тихомир проехал вдоль рядов, бегло осмотрел воинов и кивнул:

– Всё хорошо.

Потом попросил Ивана выехать вперёд, Дивея и Баву поставил за ним на расстояние конской головы. Князь должен ехать впереди, один. Воевода и помощник следом.

Иван сделал глубокий вдох, оглянулся и оглядел свой отряд. Так привык, что все близко, что теперь находиться на расстоянии от своих людей было как-то не по себе. Даже тихого слова парням не сказать, не успокоить. А все волновались. Дивей понял по лицу Ивана о чём тот тревожится, и взял его работу на себя – начал говорить воинам:

– Держимся за направляющим, он нас ведёт весь путь. Не заблудимся. Из колонны не выбиваться. Следите за командами. Всё нам покажут.

Парни едва заметно кивали:

– Хорошо, понятно. На площади тоже?

– И на площади тоже.

Тихомир встал с левой стороны от рилевского князя в линию направляющих. Воевода Прам принял последние доклады: все построены, ряды чёткие, оружие и флаги на месте. Все готовы.

Со стороны площади донёсся звук рожков. Играли музыкальный сигнал выхода колонны. Несмотря на свой немолодой возраст, Прам легко запрыгнул в седло.

– Первый зов! – крикнул он. – Выдвигаемся!

И парадная колонна воинов Велиречи двинулась за воеводой.

***

Софья с Мариамьяной быстро шагали по коридору княжеского дома. В небе уже сияла первая синяя полоса, и это значит, что колонна вышла. А девушки только-только отпустили Байборта. Расспрашивали его о Рилеве. Сначала просто поинтересовались как там и что там, потом подвели разговор к молодому князю. Сразу стало ясно, что словач от него в восторге. Софья сама начала разговор о том, что «папа, наверное, на совете против него будет». Байборт согласился, а как расстроился...

Девушки только этого и ждали. Сказали, что одно дело князь Миша, а другое князья Велиречи. Никто Рилеву не видел, никто ничего не знает. Самому Ивану верить не с руки, так что если бы кто-нибудь кроме него высказался на совете о Рилеве, тогда у всех было бы о чём подумать.

Байборт в ответ на это, щурясь, поглядел на княжон и согласно кивнул. А потом ещё и про Данилу вспомнил. Ведь кроме него самого обо всём знает купец. Только вот просить о таком неудобно. Как сказать: приди на княжеский совет, встань там и говори о Рилеве, когда у тебя, собственно, никто ничего не спрашивает.

Княжны пообещали решить этот вопрос, главное, чтобы Байборт Данилу от себя далеко не отпускал. Словач заверил, что так и будет, и, заручившись его поддержкой, девушки отправились в главный зал, подобрав пышные юбки тяжёлых платьев.

Двери и окна первого зала княжеского дома выходили на главную площадь, где сейчас собрались тысячи жителей города. Воины охраны держали массивные створки дверей приоткрытыми. Сквозь щель меж ними врывался ветер множества голосов, и было видно пёстрые цвета праздничной одежды публики, собравшейся на высоких помостах.

На большом крыльце дома, покрытом коврами, уже сидела в кресле Алавийская госпожа Видана и другие почётные гости, а вот внутри помощницы до сих пор пытались одеть князя Мишу.

– Не пойду я как разряженный петух! – возмущался тот. – И это я тоже не надену!

Обе княжны, войдя в зал, не сдержали смех. На полу лежала кипа разной одежды, а старшая помощница держала в руках великолепную рубаху из тёмно-красной ткани, расшитую золотой нитью. Но после слов Миши с досадой выкинула её подальше.

– Князь, выйдешь пугалом перед людьми, меня не вини! – заявила она. – Праздник всё-таки! Договорились же, что красную наденешь!

Воины впустили в первый зал Глеба. Тот вошёл с улицы и, увидев, что Миша ещё не готов, возмутился:

– Площадь полна! Девушки, давайте быстрее!

– Ты ещё! – гневно воскликнула старшая помощница.

Пятисотник засмеялся. Да видел он, как отряд помощниц летал повсюду за князем, а потом расположился в главном зале с охапками праздничной одежды, понимая, что это единственное место, куда он всё равно явится, где бы его не носило.

К груди Миши приложили чёрную рубаху, расшитую золотом по манжетам и горловине.

– Пойдёт? – спросила старшая помощница.

Князь наконец согласился, а Глеб напомнил:

– В небе пятая полоса пошла.

– Галопом они, что ли, едут по кольцевой? – проворчал Миша, одеваясь. – Где Добир, кстати?

– В кресле сидит, – ответил Глеб, – на крыльце.

– Ага, не пошёл всё-таки, правильно, – Миша взглянул на Софью: – Добир своими воинами в этот раз не командует, доверил внуку своему Милояру. Что скажешь о нём?

– О Милояре? – Софья приподняла чёрную бровь.

Мариамьяна усмехнулась:

– Папа, опять сватаешь ей жениха?

– Конечно сватаю! – и бровью не повёл Миша. – Ты вот у меня умница, с женихами дружишь. Рано или поздно понравится кто-нибудь, замуж отдам. А сестра твоя косы длинные отрастила и думает всё – на этом её женская работа выполнена.

Девушки засмеялись, и Софья на вопрос ответила:

– Хороший князь Милояр. И собой хорош, и умом. Но только не мой он. Не запал в сердце.

Мариамьяна покачала головой, но про князя Рилевы, конечно, ничего не сказала.

– А ты присмотрись! – попросил Миша. – На празднике сегодня поговори с ним. И потанцуй.

Софья вздохнула и опустила голову в знак согласия. Как просьбе отца отказать?

Миша улыбнулся, быстро набросил на свои широкие плечи плащ, отороченный золотой каймой, и расправил сам, хоть помощницы и порывались.

– Всё, всё, бегите парад смотреть, – приказал он девушкам и повернулся к дочкам: – Ну, красавицы мои, пойдёмте!

Воины охраны построились, образовав живой коридор, в конце которого встали князь и обе дочки, и потянули за кольца створок, открывая двери. В зал ворвался гул множества голосов и золотой свет яркого солнца, опекающего большую площадь.

В небе летела радуга. Высоко над флагами, украшавшими трибуны зрителей, её вели за собой соколы. Искрящийся порошок, сделанный Мариамьяной, распылялся с их крыльев в воздух, образуя одну цветную полосу за другой.

Люди на трибунах захлопали, приветствуя князя и его дочерей. Почётные гости Риправы, ждавшие на крыльце, тоже поднялись со своих мест поклониться им. Глеб вышел вперёд и спустился на широкие ступени, наблюдая за возникающей в небе ярко-жёлтой полосой. Она была последняя. Следом за её появлением раздался звук множества рожков. Трубили парадные направляющие, которые вели колонну.

– Встречай Риправа! – громко объявил Глеб. – Гости пожаловали!

Под аркой ворот над дорогой, входящей в круглое пространство нарядной площади, засверкали голубые полотнища.

– Едут, едут! – восторженный ропот разнёсся среди людей.

Показались первые воины, держащие на высоко поднятых руках волшебное полотно, отражающее небо, словно зеркало. Так, по старой традиции, показывая прибытие князей по реке, а дальше...

Трибуны прямо загрохотали, узнав своего воеводу. Старший воин Риправы в праздничном боевом облачении въехал на площадь на своём гнедом коне с чёрной гривой.

– Приветствуй, Риправа, веду твоих гостей! – крикнул Прам.

Под аркой ворот показалось первое знамя – тёмно-синее, с изображением вставшего на дыбы жеребца, за спиной которого скрестились копья.

– Таман! Таман едет!

Над всадниками Данатии, въезжающими под своими знамёнами, полетели цветочные лепестки, которые бросали жители города. Воины, грациозно отведя руку с поводьями, повернули лошадей на полукруг вдоль трибун, а во двор заезжали следующие отряды.

***

Тень арки дала мгновение отдыха. Иван зажмурился, глубоко вдохнул, и восторженный гул накрыл его с головой. Открыв глаза, он увидел тянущиеся по обеим сторонам площади высокие многоярусные помосты, украшенные цветами и полотнами. Оттуда на колонну воинов смотрели жители Риправы.

Взгляды множества людей, едва скользнув по первым четырём отрядам, устремились на зелёный флаг с изображением скрещённых боевых топоров.

– Вон они! Вон, пятые! Рилева! – восторженные крики прорывались даже сквозь общий гул.

Люди вставали с мест, чтобы лучше рассмотреть молодого князя. А тот, взглянув на трибуны, побледнел. Столько глаз на него посмотрело. Иван почувствовал лёгкий холодок. Стало не по себе, будто он снова стоял раздетый перед князьями.

Иван невольно обернулся и посмотрел на своих парней. У всех ощущения были те же самые, что и у него. Ловя на себе взгляды множества людей, они растерялись и поэтому старались смотреть только вперёд. Дивей, ехавший сразу за Иваном, внезапно улыбнулся и кивнул ему на что-то впереди. Тот взглянул и увидел две знакомые фигуры. Перед невысоким забором, отгородившим трибуны, стояли Данила и Байборт. Купец радостно замахал Рилевичам рукой. Ивану от присутствия дружеских лиц в незнакомой толпе стало легче.

А меж тем, среди множества собравшихся, несколько человек смотрели на рилевского князя гораздо более внимательно, чем остальные. Стояли они вместе, одеты были как все, ничего их не отличало от простых жителей Риправы и пожаловавших в город гостей. Объединял их только хищный блеск в глазах, так явно проявившийся при виде молодого Рилевича, и улыбки до острых клыков. Но в таком разнообразном скоплении народа никто не мог этого заметить. Как и все, оборотни приветствовали рилевский отряд и улыбались искренно. Лишь радовались другому. Тому, что не зря рискуют, проникнув в защищённый город и выдав себя за людей. Но сейчас действовать навийским оборотням было нельзя, так что, прячась среди жителей, они просто наблюдали за праздником.

Парадная колонна продвигалась через нарядную площадь к огромному крыльцу княжеского дома. Воевода с помощниками подъехали первыми и развернулись к трибунам лицом. Отряды выстроились за ними. Направляющие отъехали и отсалютовали, что построение закончено, а Иван, наконец, оглянулся посмотреть на крыльцо. Оно оказалось справа за спиной.

Миша стоял в чёрной одежде, расшитой и украшенной, как подобает князю богатейшего княжества, а с обеих сторон от него сияли две девушки. Одна черноволосая, кудрявая, в красном платье, расшитом золотом, вторая светлая, с прямыми и гладкими волосами, в золотом платье с шитьём из красных драгоценных камней. Даже с расстояния Иван видел, что княжеские дочки совсем не похожи друг на друга, но обе очень красивы.

И госпожа Видана в голубом наряде сверкала, будто дневное небо, но полное звёзд. Её сопровождающий Лан стоял за её креслом, опираясь на него локтями. Простую чёрную одежду так и не сменил, будто праздник его не касался. А может быть потому, что не хотел обращать на себя лишнее внимание. Иван снова поймал на себе его взгляд. Лан улыбнулся князю Рилевы так, словно хотел его ободрить. Иван ответил на это благодарным поклоном.

– Приветствую всех! – пролетел над площадью звучный голос князя Миши, и трибуны затихли.

– Снова принимает Риправа гостей. Снова все флаги на стенах нашего города! Вся Велиречь у нас гостит! Разве мы не молодцы?

Радостные возгласы со всех сторон всколыхнули тишину.

– Так пусть начнётся сегодняшний день и продлится дольше, чем солнце стоит над землёй! – громко объявил Миша.

Его слова подхватил бой барабанов, и впереди своего отряда выехал князь Таман.

– Спасибо на добром слове! – крикнул он. – Приветствует тебя, Риправа, Данатия!

Косым движением Таман обнажил меч и вдруг поднял коня на дыбы. Даже с боку, как смотрел Иван, было впечатляюще, а уж с трибун и говорить нечего. Люди восторженно захлопали. Все пятьдесят воинов оказались на середине двора молниеносно. Лошади сорвались с места и поднялись на дыбы, а воины, не останавливаясь, рубили вокруг себя мечами, будто оказались в самом центре схватки со множеством противников.

Восторженный гул не стихал. Не успело приветствие Данатии закончиться, как в центр площади двинулся отряд князя Раслава.

– Посторонись, Таман! – весело крикнул он. – Задавим!

Пока шли выступления, Софья отыскала среди множества людей Ивана. Отыскала и пожалела, что это сделала. Молодой князь стоял впереди своих воинов. Чёрная кожанка с вшитыми в неё колечками кольчуги туго обтягивала его фигуру, светлые волосы гладило солнце. Даже издалека было видно, как грациозно он держится в седле.

– О-о-х... – только и вздохнула Софья. – В кого ж ты красивый такой?

Княжна позвала сокола, сидевшего на плече парадного направляющего Тихомира:

– Талес.

Птица повернула голову в сторону крыльца.

– Отдай мне взгляд, – попросила Софья.

Из-под птичьих век сверкнул зелёный огонёк, а перед княжной, смотревшей его глазами, Иван погладил коня. Вблизи князь выглядел уже не так уверенно. Он нервничал и как не пытался это скрыть, не получалось. Взгляд голубых глаз скользил по всему двору, особенно по людям на трибунах.

– Плохо, что нервничаешь, солнышко, – подумала княжна, – ни перед каким делом нервничать нельзя.

И Софья чуть посильней толкнула Ивану своё мысленное послание:

– У тебя всё получится, солнышко моё. Нет сильнее тебя никого.

Рилевич улыбнулся мысли, так неожиданно возникшей в его голове, и зелёная искра в глазах сокола, смотревшего на него, незаметно погасла.

Выступление заканчивалось, а Иван ещё раздумывал. Ему надо было обернуться немедленно! Тихомир следит за представлением, пропустить момент не даст, так что...

Князь развернулся во всю спину к трибунам и оглядел своих людей. Всех потряхивало. Каждый сидел прямо, как струнка, будто сзади за волосы держат. Даже Дивей, который внешне выглядел очень спокойно, источал напряжение. Иван посмотрел на него пристально и сощурился, а Ланита, увидев этот взгляд, внезапно усмехнулся. Вспомнил кое-что, о чём напомнил ему Иван.

Тот заглядывал в глаза каждого воина. Сначала Бава кивнул и заулыбался. И вот уже все парни по очереди вздохнули, переглянулись и с уверенностью вернули взгляд князю. Теперь все вспомнили. Просто за волнением забыли у кого и чему учились, как и с кем бились и сколько чудовищ изничтожили. Перед монстрами рука не дрогнула и сейчас не должна!

– Князь! – Тихомир увидел, что Рилевич стоит спиной к трибунам.

Иван развернулся:

– Мы готовы!

Последние движения воинов в центре площади накрыл новый ритм барабанов. Иван не запомнил как они оказались под тысячами взглядов, но первое движение руки, выхватывающее из-за спины меч, словно дало вспышку, озарившую каждый миг, каждый блик лезвия и каждый вздох. Мышцы вдруг налились силой, сердце успокоилось, и мысль обрела стремительность и лёгкость, словно сам утренний ветер подхватил её и удержал, не дав страху и волнению к ней прикоснуться.