Текст книги "Князь реки (СИ)"

Автор книги: Юлия Давыдова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Всадники Рилевы чётко перестроились в две шеренги и разъехались. Воины дальней линии подняли мечи и вдруг одним движением послали их вперёд – прямо на зрителей. Клинки не долетели всего чуть-чуть. Потому что воины ближней шеренги подняли лошадей на дыбы, и в руке каждого взлетели вверх остро заточенные топоры. Они повернули мечи обратно двумя ударами, первый – по кончику лезвия, отправил оружие во вращение по спирали, и второй – в рукоять, послал мечи к воинам дальней линии. Те пропустили лезвия над головами и схватились за них руками в металлической перчатке.

Байборт и Данила не без удовольствия заметили, что зрители поражённо замерли. Мечи не метательное оружие! Эту же мысль высказал словач, когда парни ещё в дороге начали репетировать этот бросок.

А на площади две шеренги всадников прошли сквозь друг друга, успев обменяться ударами ближнего боя, долетели до самых крайних отметок, развернулись и снова ринулись навстречу. Но одна линия внезапно остановилась и воины, наклонив лошадей на запястья, вскинули вверх по два топора, скрестив их перед собой, словно линия обороны перед лавиной врагов, а всадники второй шеренги взмыли с места вверх.

Возгласы удивления людей на трибунах слились в единый гул. Лошади перелетели преграду, а воины подставили топоры под подковы. Снопы ярких искр, брызнувших во все стороны, на миг озарили лица молодых парней, и звон металла победил даже волну голосов. Секунды тишины закончились ударом копыт и громом восторга трибун.

И последний штрих... Данила и Байборт, смотревшие на выступление рилевского отряда с тем же волнением, что и все люди на площади, замерли в предвкушении. Всадники, поворачивая лошадей вокруг себя, оказались в круге, и в его центре остался один из них. Высокий, с короткими светлыми волосами. Медальон на груди подсказал всем, что в центре круга князь. Воины раскрутили мечи, держа их сбоку от себя, а в следующий миг... с разворота метнули в него оружие. И снова зрители замерли, не веря глазам. А острые лезвия уже миновали молодого Рилевича, не причинив ему вреда.

Воины Рилевы убирали оружие в ножны и медленно отходили, а площадь, казалось, сотрясали раскаты грома. Так сильно дрожал воздух от рукоплесканий и голосов.

Отряд вернулся на своё место в построении. Руки у парней болели, кровь прильнула к лицам, а в душе разливалось чувство – горячее, приятное, кружащее голову. Словно все тревоги, страхи, бессонные ночи и тяжёлый путь через дождь вдруг стали ничем. Пылью, унесённой ветром.

Дивей подъехал к Ивану.

– Ты жив ещё? – спросил Ланита шёпотом. – От счастья не умер? Он нам этого не простит.

Иван, взглянув на Мишу, согласился:

– Не простит. Наверное, рассчитывал, что мы опозоримся ещё на поклоне.

Риправский князь очень пристально наблюдал за рилевским выступлением и до сих пор смотрел на молодого князя, сложив руки на груди. Издалека, правда, было не понять хмурится Миша или нет. Но что-то Ивану подсказывало, что не очень он рад.

Приветствия меж тем подходили к концу. Последними выехали на центр площади воины Сиевы. Красные плащи с богатой вышивкой сразу бросились в глаза. Украшения лошадей краше, чем наручи с драгоценными камнями на предплечьях всадников. Иван поискал глазами самого Добира, но князя среди воинов не было.

Дивей кивнул на крыльцо:

– Он вон, похоже, сидит, а с дружиной, значит...

Всадники выстроились полукругом, и в центре остался один – стройный, высокий, с волосами цвета тёмного каштана. Князь Милояр. Воины отсалютовали зрителям оружием и лошадей наклонили до самой земли. Люди одобрительно захлопали. Вежливость в чести.

Легко и грациозно Милояр вскинул лук, придерживая рукой кипу стрел, и отпустил тетиву. Стрелы стремительно вонзились в небо, но по тонкому расчёту высоко не ушли. Описав дугу в воздухе, упали вниз, где их уже ждали скользнувшие из ножен мечи. Лезвия рассекли древки стрел ровно посередине, красиво и чётко.

Ударили барабаны, и воины словно сорвались. Но их бой был без мощи, как бой Тамана и без ярости, как движения Раслава, он был стремителен и лёгок и, несмотря на быстроту движений, плавен, словно меч плыл по волне.

Приветствие Сиевы длилось дольше всех. Публика разве что не пела от восторга. Милояр и его воины остановились с последним ударом барабанов вместе, как один, и, едва отдышавшись, поклонились зрителям, чем вызвали ещё одну волну одобрения.

– Риправа! – прогремел над площадью голос князя Миши. – Что скажешь?!

Пространство содрогнулось от рёва трибун. Крики и рукоплескания слились в единый звук.

– И я доволен, – заметил князь, когда площадь вновь затихла. – И на приветствия гостей хочу дать ответ.

Наступила тишина. Князь Миша отступил, освобождая дорогу своим дочкам.

– Софья, Мариамьяна... – шёпот слышался со всех уголков.

Княжны уже заждались своего часа. Они спускались по ступеням крыльца, и небо стремительно темнело им на встречу. Лёгкие белые облачка стягивались, закрывая солнце. В платьях Софьи и Мариамьяны вспыхнули чародейские золотые нити, которые они готовили специально для этого представления, и сразу начали распускаться и виться вокруг. Нити разошлись в разные стороны, поднимаясь и удаляясь всё дальше от хозяек, утолщаясь и принимая форму вьющегося растения. Его длинные стебли заполняли площадь.

Иван вздрогнул, когда в воздухе перед ним на побеге чародейского растения внезапно раскрылся... золотой лист. Как две капли воды похожий на тот, что лёг в его ладонь в Рилеве.

А вьющиеся стебли уже опускались на землю под тяжестью вырастающих на них золотых листьев и сплетались вокруг княжон. Через мгновения Софья и Мариамьяна исчезли из вида, а люди молчали и ждали в восторге. Под нежную мелодию, летящую над площадью, из сердца сплетения поднялся огромный маковый бутон, искрясь красными нитями, волшебством которых был соткан. Огромные лепестки распустились, и теперь вместо бутона на высоте десятка метров раскачивалась маковая коробочка. Её круглые отверстия открылись, как и положено созревшему маку, и хлынул поток сверкающих семян. Они сияли в небе, и внезапно сквозь них вспыхнули огненные линии, прочертив боевую секиру.

Зрители восторженно захлопали, приветствуя боевой символ своего города. Огромное изображение обвила золотая лента, и прямо из неё вырос красный цветок Мариамьян – второй символ Риправы. Рисунок пропал в огне, накрывшем небо лавиной.

Символы княжеств сменялись один за другим, утопая и рождаясь в пламени, меняющим цвет. Новая золотая полоса стала тёмно-зелёной лентой, обвивающей сверкающий белый цветок – луноцвет, а вслед за ним начертила скрещённые боевые топоры – символ Рилевы.

Сердце Ивана было готово вырваться из его груди. Их символы были последними, они продержались дольше всех, словно говоря: смотрите, вспоминайте нас и запоминайте вновь! Мы снова на флагах, мы снова сияем!

Золотые нити, державшие изображение, погасли, и небеса посветлели. Сквозь облака пробились солнечные лучи. Заросли чародейского растения снова пришли в движение, выпуская ещё один бутон. Его лепестки раскрылись, и в сердце цветка поднялись две женские фигуры в сверкающих платьях.

Софья махнула рукой, взметая в небо шквал кружащихся листьев. Ими заполнилось всё пространство над площадью. Трибуны замерли в восторге. Медленно кружась, золотой листопад устремился к земли. Вместе с ним лёг лепестками на землю бутон Софьи и Мариамьяны, исчезая из-под их ног. Последние иллюзии бесшумно растаяли. И лишь над руками златовласой девушки всё ещё кружились волшебные золотые листья, будто играя с её пальцами.

Иван молчал, не двигался. Зрители хлопали, кричали княжнам слова благодарности и восхищения, а он молчал. Не мог отвести взгляд от Софьи. Незнакомое чувство вихрем выносило из его головы мысли.

– Гости и жители города моего! – прогремел голос князя Миши. – Пусть не огорчает вас, что так быстро закончилось волшебство!

Он засмеялся и добавил:

– Дочки мои обещали показать всё ещё раз ночью.

Волна одобрительных возгласов пронеслась по площади. Люди хлопали, а воевода Прам спустился с крыльца и теперь стоял у начала лестницы. Тихомир возле рилевского отряда, увидев это, предупредил своих подопечных:

– Так, сейчас поедем. Последний поклон и за воеводой.

– Строиться! – громко крикнул Прам. – За мной!

Пока отряды покидали двор, лепестки летели под ноги лошадей не переставая. Люди провожали воинов до последней минуты. И даже когда в арке ворот исчезла вся колонна, с трибун ещё не торопились уходить.

Вернувшись на объездную улицу, Тихомир позвал Баву.

– Обратный путь тот же, – сказал он, – отведи отряд на гостевой двор и отдыхайте.

Помощник кивнул. А князья отделились от своих отрядов и направились на примыкающую дорогу, чтобы подъехать к другому входу княжеского дома и пройти в зал совета. Прежде чем разъехаться, воины пожелали Ивану и Дивею удачи, а Бава уверенно произнёс:

– Мы ждём только хороших новостей.

– Постараемся, – пообещал Иван.

Глава 3. Совет

Софья примчалась в спальню, захлопнула дверь так, что дом дрогнул, и начала быстро снимать платье. Собрала пышные юбки и украшения, закинула всё в угол и на мгновение остановилась посреди комнаты отдышаться.

Совет начинается. Байборт уже там, Данилу к дверям провели. Осталось малое – проследить, чтобы всё прошло как надо. Княжна потянулась, вдохнула глубоко и начала меняться. Чёрная взъерошенная шубка выросла на девушке за минуту, и большая нескладная кошка опустилась на лапки, выравниваясь и уменьшаясь.

Дверь в комнату открылась, вошли помощницы, погруженные в разговор и впечатления с парада. Девушки даже не заметили, как чёрный зверь перемахнул подоконник, одним прыжком достиг дерева, растущего напротив окна, и через мгновения исчез в тени густых зарослей сада.

А в княжеском доме Рилевичи в это время подошли к дверям зала совета. Внутри было много народа. Князья уже находились за столом, у стен ещё рассаживались помощники и приглашённые участники. А у самого входа, сразу за воинами почётной стражи, стояли Байборт и Данила.

Рилевичи остановились возле них и удивлённо поглядели на последнего.

– А ты почему здесь? – спросил Иван.

Простой купец не мог быть приглашён на совет. Даже гостем его не позвали бы.

Данила покачал головой:

– Сам не знаю. Велели прийти.

– Кто, князь Миша? – нахмурился Иван.

– Нет, дочки его, – ответил Данила. – И страже указания дали, чтобы меня пустили.

– Да ну? – удивился Дивей. – И зачем ты риправским княжнам?

– Наверное, за тем же, зачем и всей нашей братии, – засмеялся купец. – Вон они...

Данила показал кивком головы на ряды по одной из сторон зала, где расселись важные видом люди. Все в богатых одеждах и с золотыми перстнями на пальцах. Главы купеческих общин. Они, конечно, были приглашены на совет. Торговые отношения княжеств обсуждались в первую очередь.

– Меня полдня сегодня пытали, – заметил Данила. – Я один в Рилеве был за последние двадцать лет. Когда рассказал, даже не поверили сначала.

Парни вопросительно взглянули на Байборта. Может, он знает, зачем простого купца позвали. Но словач обещал Софье и Мариамьяне весь их разговор оставить в тайне и поэтому пожал плечами:

– Земли Леворечья многие обсуждают. Может, и по торговым вопросам будет что-то оговорено. Бывает так иногда, что и простых купцов есть о чём спросить.

Байборт ободряюще хлопнул Ивана и Дивея по плечам. Последний совсем оробел, оглядывая полный зал.

– Ну, всё что будет, всё ваше будет, – уверенно сказал словач. – Удачи.

С этими словами Байборт и Данила отошли от Рилевичей, а те, наконец, направились на совет.

За круглым столом в центре зала расселись правители Велиречи. Во главе риправский князь, как принимающий хозяин, с правой стороны от него алавийская госпожа Видана, по левую руку Таман и Раслав. От Сиевы за столом сидел Добир. Милояр стоял позади него в шаге. И мужчина, который сопровождал алавийскую гостью – Лан, тоже расположился за её спиной. Стоял он очень вольно, сложил руки на груди и подпирал плечом колонну. При виде Ивана улыбнулся и сощурился.

За князем Мишей располагались два кресла для его дочек, но сидела только одна – черноволосая Мариамьяна. А Софьи почему-то не было. Ивана это расстроило. Хотел увидеть златовласую девушку, хоть и боялся этого. Нехорошо, если княжна увидит, как её отец Рилевичей в землю втаптывает. А в том, что так будет, Иван не сомневался.

Миша обернулся к дочери и показал кивком головы на второе кресло. Мариамьяна ответила:

– Не придёт она. Устала.

Князь Риправы вопросительно вскинул густую бровь, а княжна усмехнулась. Первые раз такое, чтобы Софья на совет не явилась. С детства отец их сюда брал. Но в зале уже все собрались, так что задерживать встречу больше было нельзя.

Князь Миша сделал приглашающий жест Рилевичам. Как раз напротив него осталось два пустых стула. Госпожа Видана сдержала слово – для Дивея место оставили.

Иван с Ланитой переглянулись, и последний глубоко вздохнул:

– Ну что, Рилевич. Отступать некуда?

Иван кивнул:

– Да и не станем.

Это были слова всех рилевских князей. Говорили их перед каждой битвой и перед каждым делом, с которым надо было справиться во что бы то ни стало. Иван произносил их себе всегда, когда нужна была смелость.

Дивей знал об этом, поэтому и сказал. Он сам волновался не меньше. Но что с него взять, он сын воеводы. Как бы не разрешилось сегодня дело, и что бы князю не приказали, он останется с ним и будет помогать во всём, как и прежде. Но в душе Ланита надеялся, что всё получится, и сейчас надо было просто набраться смелости и делать то, зачем пришли.

Иван сделал шаг первым, подошёл к столу и сел на своё место. Дивей последовал за ним. Взгляды присутствующих остановились на двух молодых парнях, просто одетых по сравнению с остальными, и немного нарушающих своим юным видом общую картину совета князей Велиречи.

Госпожа Видана, глядя на Ивана, опустила руки так, чтобы не было видно, что она делает, и незаметно повела пальчиками в воздухе, будто разматывая невидимую нить.

– Что ж, – произнёс Миша, – все в сборе, начнём.

Таман едва заметным кивком показал ему на Рилевичей. Миша недовольно вздохнул, но всё же добавил:

– Но сначала приветствую на нашем совете князя Рилевы Ивана и его названого брата Дивея Ланиту.

Оба поклонились.

– И мы рады присоединиться к малому совету, – голос Ивана всё же дрогнул, когда он это говорил.

Князь Миша оглядел Рилевича насмешливо. Иван под этим взглядом резко выпрямился. Данила, смотревший за началом совета с дальнего места у стены, уже такое видел: как мгновенно сходит с лица князя детское выражение, уступая сверкающему металлом взгляду.

– Он вам ещё покажет, – невольно подумал купец.

Совет меж тем начался. Иван и Дивей внимательно слушали суть всех вопросов, но в обсуждении, конечно, не участвовали. Во-первых, не знали толком ситуации, во-вторых, обсуждения прошли довольно быстро. Да что там, Таман просил новый мост, соединяющий его княжество с землями Скимени. Миша со своей стороны, как глава совета, разрешение на строительство дал и сразу предложил главам купеческих и мастеровых общин решить вопросы поставки строительных материалов и работников. Расхватали это дело быстро. Сразу много человек руки подняли. Княжеский заказ на строительство каменного моста выполнить – это ж озолотиться.

Раслав просил чести провести военный смотр в его столице. Это был большой праздник и военные игры. Кто-то из князей оспорил просьбу, потому что просил такую честь своему городу. Решили полюбовно, жребием. В этом году смотр достался Раславу.

И так вот, не торопясь, все межкняжеские дела и разобрали. До Рилевы добрались так быстро, что Иван с Дивеем даже растерялись, когда Миша объявил:

– Остался последний вопрос, земли Левой реки. Князь, тебе слово.

В зале стало очень тихо, и взгляды всех присутствующих устремились на молодого Рилевича. По спине Ивана пробежал холодок, и встал он на ватных ногах. Дивей хотел было подняться с ним, но Иван коснулся его плеча. Слово с князя просили. Один должен говорить.

– Я знаю, что в случае моего отсутствия, – начал Иван, голос его дрожал и срывался, – вы сегодня обсуждали бы вопрос разделения Леворечья между всеми вами.

Князь Миша мгновенно прервал его:

– Не разделения, а взятия под опеку. Разве можно разделить одну землю? Народ такой обиды не стерпит.

Иван вздрогнул и перевёл дыхание:

– Да, простите, не теми словами сказал.

– Хм... да уж, – хмыкнул Миша.

Всё в его взгляде говорило: сопливый ты юнец, лезешь куда?

Иван сжал зубы, помолчал, собрал волю и снова заговорил:

– Многие годы у Левой реки не было князей, некому было поднимать эти земли. Разрушенные войной города не сумели восстановиться, на смену погибшим воинам не пришли новые, эту землю некому было защищать. Поэтому я понимаю ваше стремление взять княжество под опеку.

Данила с удовлетворением заметил, что люди, сидящие за столом, удивились разительной перемене. Вместо робкого мальчика перед ними вдруг встал молодой парень с твёрдым голосом и серьёзным лицом.

– Но перед тем, как решать вопрос о том, под опеку какой столицы отойдут земли Леворечья, – говорил Иван, – я хочу, чтобы вы вспомнили кое-что. Когда-то у нас была своя столица, город на великой матушке-реке.

– Была, – согласился князь Миша. – И осталась в руинах. С чего ты взял, что Рилева может снова стать столицей?

– Земля у Рилевы пропитана кровью павших воинов, – произнёс Иван, – это земля героев, и каждый знает об этом. Отсюда началось поражение Навии, и каждый помнит об этом. А теперь эта раненая земля выздоровела, восстановилась и требует того, что по праву её.

По столу прошёл шёпот, и князь Миша громко фыркнул:

– Похоже, ты не представляешь, что такое столица, раз требуешь главной деревне своих земель такого статуса.

Ему никто не возразил, так что Миша продолжил:

– Главный город княжества – это город оплот, сильный и богатый, способный спасти людей при любом неурожае, защитить от любой нечисти, а Рилеву саму кормили на протяжении многих лет.

– Прошлых лет, – вступил Дивей, не удержавшись. – А сейчас Рилева существует самостоятельно, не прося ни у кого помощи.

Ланита поднялся и встал бок о бок с Иваном. Кажется, уже пора вдвоём стоять за Рилеву, а то князь Миша пошёл в наступление.

– Существует – это ты верное слово подобрал, – язвительно заметил риправский правитель. – На протяжении многих лет я и мои предки умножали богатство и величие городов Риправы, а Рилева жила в нищете, а потом ещё и отказалась от помощи.

– Рилева отказалась от помощи не из-за гордости, – твёрдо сказал Дивей, – а потому что перестала в ней нуждаться.

– Ну конечно, – усмехнулся Миша, – поэтому туда уже лет пятьдесят купцы не заезжали, дороги заросли и всякой нечисти развелось немерено.

Следи людей прошёл смешок.

– Когда вы в последний раз бывали в Рилеве? – громко спросил Иван.

Воцарилась тишина, и князь Миша нахмурился:

– Давно, ещё до твоего рождения.

– Как и все здесь, – произнёс Иван, – все вы князья больших и богатых земель помните о Рилеве, как о забытой земле. Никто из вас не был у меня в гостях в последние годы. Никто не видел как расцвела Рилева.

– Расцвела Рилева? – переспросил Таман. – Пусть так, пусть верим твоим словам, молодой князь. Но скажи мне о втором условии...

Дивей вздрогнул, а на лице Ивана не шелохнулся ни один мускул. Вопрос закономерный.

Князь Данатии продолжал:

– Город, претендующий на звание столицы, должен быть не только очень богат, но и быть защитой окружающим землям. Есть ли дружина в Рилеве? Велика ли она? Сколько обученных воинов у тебя?

Дивей крепко сжал зубы, понимая, что последует после ответа.

– Триста человек, – произнёс Иван.

Князь Миша начал тихо хрюкать, безуспешно пытаясь справиться со смехом, да и остальные за столом не сдержали улыбку.

– Прости нас, князь Иван, – сказал Таман, – только не поймём мы тогда, чего ты хочешь. Зачем приехал на этот совет? Дружины, способной защитить твой город и земли, у тебя нет. И богатого достатка у города Рилевы тоже нет. Ты что же хочешь, чтобы жители умерли с голоду, но с гордой мыслью о том, что у них теперь есть столица?

– А кто защитит их от лесных обитателей? – добавил Миша. – Леса у тебя вообще перестали быть проходимыми, под каждым пнём черти, лесовики, земляные драконы да чёрные полозы. Ночью вышел, утром можно не ждать. Без охраны на дорогах делать нечего.

Смех усилился. Теперь смеялись не только за столом, но и во всём зале. Иван почувствовал, что у него начинает кружиться голова от напряжения, поэтому и мысли перестали складываться в единое целое. Дивей стоял мрачный, как серая туча.

Княжна Мариамьяна, внимательно следившая за ходом совета, поняла, что пора помогать. Совсем Рилевичей задавили. Она отыскала глазами Байборта и кивком показала ему на Ивана. Мол, смотри, дело-то совсем плохо. Словач, и сам недовольно хмуря брови, только и ждал, когда можно будет слово вставить в надменные речи князей. Так что жест Мариамьяны понял правильно.

– Не правда это всё! Не правда! – громко произнёс Байборт, вставая с места и прерывая смех. – Нет в Рилеве большой дружины потому, что она учится! Учится и крепнет каждый день. А дороги в княжестве новые, и город вернулся в прежние границы!

Таман удивлённо вскинул брови:

– В прежние границы?

– Да, – подтвердил словач, – сторожевая стена возведена по границам прежней Рилевы.

– Это не значит что... – начал было Миша, но Байборт не дал ему продолжить: – Ты, князь, не был в Рилеве двадцать лет, а я был там три дня назад и видел всё своими глазами! Видел новый город – молодой, строящийся, светлый и большой, полный разных жителей. Дома в нём выстраивают все вместе за два дня. Лешие бревна укладывают, а мастера расписывают так, что даже самый бедный дом становиться теремом. Каждую ночь праздник в княжеском дворе и гуляние до утра у реки. Думаете, в бедных, голодных землях было бы так?

– А-а-ай! – Данила, стоявший до этой минуты спокойно, вдруг подскочил с громким возгласом.

И замер, попав под обращённые на него взгляды. Люди с интересом повернулись к человеку, привлёкшему к себе внимание, явно ожидая, что он тоже что-то скажет. Данила растерялся на мгновение, но быстро сообразил, что делать.

– И я был в Рилеве! – сказал он. – И всем другим купцам расскажу, что в эти земли ездить надо! Народ там добрый, щедрый и талантливый. Такого оружия и конской сбруи как у них, не видел нигде. Столы накрыты угощениями, которых никогда не пробовал, и одежды такие шьют, что и поляниц в их золотых сарафанах за рилевской девушкой не заметишь! Дороги уже не опасны, а если и остался где какой гад, то княжеский патруль его найдёт и порубит! Вот!

Данила, закончив речь, шумно вздохнул. Еле воздуха хватило всё договорить.

Неожиданные выступления купца и словача привели людей в замешательство. По рядам, где сидели главы купеческих общин, прокатился заинтересованный шёпот. А потом тихий говор дальше пошёл, зацепляя всё больше народа в обсуждение слов Данилы и Байборта.

Госпожа Видана, очень внимательно наблюдающая за советом, едва заметно улыбнулась. Миша наоборот хмурился, глядя на словача. Похоже, не ожидал такого от своего доверенного лица.

– Ладно, – риправский князь не собирался сдаваться. – Вы – всего двое, свидетели хороших дорог и богатства земель Рилевы, много это всё значит без дружины?

– Она есть, – повторил словач, – только в обучении.

– Вот именно, – хмыкнул князь, – а пока?

– А пока, – Иван глубоко вздохнул, поймав потерянную от волнения нить разговора, – земли Леворечья охраняет боевой отряд из людей, волков и лаюн, и отряды царицы Полевы нам в помощь.

Слова произвели достойное впечатление. Таман даже чуть привстал:

– Царица Полева предоставила тебе своих воительниц?!

Молодой князь кивнул.

– Как ты её уговорил?! – поразился Таман.

– Мы давно дружим, – ответил Иван и к этому ничего не добавил.

Не рассказывать же тут про коня, из-за которого они и подружились.

– А волки и лаюны? – уточнил князь Данатии.

– Лаюны издавна живут на землях Рилевы, – объяснил Иван. – Когда я позвал их на помощь в охране нового города, они откликнулись с большой охотой, как и волки оборотни из лесов.

Таман внезапно засмеялся:

– Надо же! Как ты смог уговорить лесных волков пойти к тебе на службу?

Иван пожал плечами:

– Им по душе пришлось моё предложение очистить лес от всякой нежити. Мы договорились о совместных охотах. Оборотни больше наши друзья, чем на службе.

Все присутствующие с большим интересом смотрели на молодых Рилевичей. Сначала слова Байборта и Данилы своё дело сделали, а тут и сам князь постарался.

Иван понял, что пока все молчат и думают, надо говорить главное. Так что, набрав воздуха в грудь, произнёс на одном дыхании:

– Я прошу, чтобы совет князей Велиречи по-прежнему считал Рилеву столицей Леворечья и отказался от притязаний на наши земли. Говорю, что Рилева открыта и ждёт гостей. Мы примем всех с добром, поможем, кому будет нужно, и ответим на всё, о чём попросят. Рилева больше не закрытая земля. Мы снова с миром.

Сердце Ивана стучало от собственных слов. Так громко он их сказал, и так тихо стало после них. Князья молчали, и остальные в зале тоже хранили тишину. Дивей, переводя взгляд с одного лица на другое, ясно понял – что-то не так.

Миша хмуро взглянул на госпожу Видану. Женщина сидела, подперев кулаком подбородок, и, щурясь, смотрела на молодого князя.

Ивана охватило странное чувство. Все вокруг... словно ждали чего-то, и ждали не от него! В воздухе взвились нити волшебного присутствия. Тонкая-тонкая, мерцающая серебром чародейская связь проявилась в пространстве.

Иван вдруг заметил, что алавийская госпожа не просто щурится. Её веки спрятали взгляд – светящийся синий, неестественный, такой, какого нет у обычных людей!

Этот взгляд пронзил его грудь тонкой иглой, тянущей за собой чародейскую нить, и заглянул в самое сердце...

Но это было не сейчас! Иван понял это с удивлением. Похоже, чужой взгляд уже давно находился внутри него, ещё с начала совета. Но заметить это было невозможно. Просто сейчас госпожа Видана потянула связующую нить обратно.

Вихрь мыслей закружился в голове князя, и дыхание стало жарким. Он понял, что с ним делают и теперь испугался по-настоящему.

Можно скрыть боль, сжав зубы, можно забыть о страдании, собрав волю, и пережить унижение, призвав гордость, но против этого испытания нет ничего. Ты ничего не подозреваешь, а кто-то в это время незаметно рассматривает и взвешивает по своим меркам твоё мужество, решимость, твои способности и таланты, и решает – достоин ли ты со всем этим того, о чём просишь.

– Смотри, госпожа, – хрипло произнёс Иван, теперь точно зная, что происходит: – Я весь перед тобой. Так и задумано было? Поставить меня перед стеной на совете и посмотреть хватит ли мне сил противостоять вам?

Женщина перестала щуриться и, оглядев всех сверкающим взглядом, сказала:

– Больше не имеет смысла скрывать, раз он догадался.

Таман и Раслав заулыбались. А лицо алавийской госпожи вдруг засияло. По её губам будто потёк красный сок, такими блестящими они стали, и волосы превратились в пышную волну серебра. Теперь она выглядела, как и должна была. Как берегиня!

Иван поражённо молчал, а женщина усмехнулась:

– Позволь представиться тебе, меня зовут Брада. Я верховная берегиня Алавии, глава совета берегинь и первый воин главного храма. Но ты, наверное, знаешь.

У Ивана закружилась голова, и все мысли из неё вынесло. Дивей с трудом вздохнул и побледнел. Оба так и замерли на месте. Они, конечно, предполагали, что берегини узнают о нарушении запрета, но ждали, что из-за этого им откажут в приглашении на совет. А вместо этого верховная берегиня приехала сама! Похоже, на них дерзких посмотреть.

– Знаю, – хрипло прошептал Иван. – До этой минуты только имя твоё слышал, а теперь и лицо буду знать.

– А кроме имени должен был и ещё кое-что слышать, – внезапно сверкнула глазами Брада. – Я велела тебе родные земли не покидать, под защитой Реки оставаться. Воеводе Горану и воспитателю Фаровлю строго приказала тебя оберегать. Почему ослушался меня?

Иван не мог дышать от того, что грудь сдавливало волнением, но ответ у него был и он его озвучил:

– Ослушался, чтобы до всех донести и тебе, госпожа, передать, что Рилева готова вернуться в мир.

– Это не тебе решать, – покачала головой берегиня.

Иван молчал мгновение, но потом сказал без сомнений:

– Нет, госпожа, это мне решать.

После такого наглого ответа наперекор верховной берегине в зале раздались удивлённые возгласы. А Брада с интересом ждала объяснений молодого князя.

– Я знаю о всекняжеском договоре, – твёрдо произнёс Иван. – Все, кто вокруг Алавии объединился, одним целым считаются, кто бы землями ни управлял, и кому бы они ни принадлежали. Знаю, что ты, госпожа, и совет Алавии можете решения за меня принимать, а ещё вижу, что не хочешь этого. Поэтому и разрешила мне быть на этом совете.

Брада удивлённо подняла брови, но и улыбнулась при этом. Ведь Рилевич был прав.

– Ждёшь от меня доказательство того, что я готов править сейчас, – говорил Иван. – Так вот оно тебе – я здесь, сам приехал. И всё, что о Рилеве сегодня сказано – это правда. А меня больше оберегать не нужно, это я теперь должен о людях заботиться. И не важно: разрешишь ты мне это или нет. Я уже давно это делаю и дальше буду. Как бы сегодня дело не решилось.

На последних словах сердце Ивана стучало так громко, что он едва слышал что говорит, только чувствовал каждое слово. А после того, как всё сказал, в зале совета наступила полная тишина. И стояла она долго.

Все молчали и ждали, что скажет теперь верховная берегиня. Пришло время ей принять решение. Брада не торопилась, сначала сама подумала, потом обвела взглядом князей. Друг за другом они опустили головы. Берегиня, приняв все ответы, встала.

Иван замер, ожидая худшего. Дивей рядом не дышал. А Брада внезапно... поклонилась Рилевичам.

– Мой поклон тебе, Иван, за то, что ты возродил Рилеву и земли Леворечья, за то, что вернул радость великой Реке, – произнесла она. – Мой поклон тебе, Дивей Ланита, за то, что не жалея себя, оберегал князя от всех опасностей и стал опорой ему и всему рилевскому княжеству.

Парни стояли, поражённые услышанным, а Брада взглянула на мрачное лицо Миши и громко объявила:

– Вот ответ верховной берегини совету: земли Леворечья под опеку никто не берёт. Остаются самостоятельными под силой нового города Рилевы и рукой молодого князя Ивана. С этого дня все запреты сняты. Земли Леворечья открыты. Алавия рада возвращению княжеского рода великой Реки. Желаю процветания Рилеве. Правь мудро, юный князь.

Иван схватил ртом воздух и замер, а на лице Дивея появлялась улыбка. Он пытался её сдержать, ведь ещё рано, ведь Миша ещё своего слова не сказал, но радость уже захлёстывала.