Текст книги "Князь реки (СИ)"

Автор книги: Юлия Давыдова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц)

– А говорили раньше солнца не вернёмся! – весёлый возглас Дивея оторвал купца от грустных воспоминаний. Парень кивнул на посветлевший горизонт. – Почти успели!

Данила взглянул на него и улыбнулся. Вспомнив воеводу, понял, что Дивей Ланита похож на отца. И сердцу стало легче. Всё-таки не бесследно ушёл человек, хорошего сына после себя оставил.

Рассвет занялся быстро. Когда всадники подъехали к открывающимся воротам, облака уже озарились первыми золотыми лучами.

Несколько чёрных волков и оборотней-лаюн вышли на мост, переброшенный через большой ров, окружающий Рилеву. Данила во все глаза разглядывал странную стражу. Люди – это ладно, а вот оборотни? Им-то что в страже делать?

Один пёс шагнул навстречу прибывшим с приветствием:

– Доброе утро, Рилевичи, как охота?

– Охота успешно, Северсвет, – ответил Иван. – Ты почему ушёл?

– Я не ушёл, меня наш целитель вызвал, – поправил его лаюна, пристраиваясь рядом с лошадью.

Ростом он как раз доставал до колена сидящего на ней князя.

– А в чём дело? – спросил тот.

– Сейчас приедем, увидишь, – усмехнулся Северсвет.

Данила поймал себя на мысли: «Что значит Рилевичи?»

Обращение было адресовано не только Ивану, но и Дивею. И пока купец раздумывал над этим, отряд въехал под своды арки. Десять метров шириной. Данила поражённо поднял голову, и как миновали ворота, обернулся посмотреть на внутреннюю часть стены. Башни, некогда пристроенные, теперь были полностью внутри неё. Да и сама стена намного превышала свою предшественницу. На верхнюю площадку, по которой ходили дозорные, поднималось множество лестниц.

Увидев въезжающих всадников, от группы воинов, ожидавших возвращения князя, отделился один и пошёл на встречу. В отличие от большинства молодых парней вокруг, этому воину Рилевы по виду было лет пятьдесят. Но в тёмных волосах ни единого седого и острый карий взгляд.

Иван остановил коня, приветственно поднимая руку. Воин ответил тем же.

– С возвращением! – сказал он. – Все живы?

– Побиты малость, как обычно, – весело ответил князь. – А чем ты порадуешь, воевода Горан?

Данила, услышав имя, вспомнил воина. Двадцать лет назад видел его с воеводой Градимиром. Вот теперь узнал, кто после него этот пост занял.

– Возле стен города ночью ничего не случилось, – меж тем говорил Горан. – Чужих не было, за исключением гостя, конечно. Внутри всё в порядке. Разведчики наши доложились перед рассветом: лес по кругу Рилевы чист.

Доклад был коротким. А после него воевода Рилевы, оглядев купеческий отряд, покачал головой:

– Привёл всё-таки. Не боишься? А если узнают?

– Тогда и бояться буду, – кивнул Иван.

– Мог бы просто проводить до границы и отпустить с миром, – сказал Горан.

– Завтра провожу и отпущу, – пообещал князь. – А сегодня пусть будет у Рилевы много гостей. Один раз можно.

Данила с интересом слушал этот странный разговор. Воевода больше Ивану возражать не стал, поклонился, поприветствовал приезжих людей и, оглядев их с улыбкой, заметил:

– Ты прав, Рилевич, все рады будут.

Иван, не задерживаясь более, повёл гостей в город.

***

Улица, мощённая камнем, уходила далеко вперёд. Данила, проехав метров сто, отметил, что направления улиц сохранились, только их не узнать. То и дело возвышались богато украшенные терема, окружённые садами. И всюду множество людей. В воздухе, наполненном стуком молотков, раздавалось:

– Канаты крепче привязывайте! И взяли!

В городе гремела большая стройка. Там и тут поднимали дома, мостили улицы, копали землю под новые сады. Невдалеке в небо поднимались даже строительные башни – высокие сооружения для поднятия брёвен и каменных плит.

Центральная улица упиралась в ещё одни ворота. Возле створок работала целая толпа мастеров с ножами для резки по дереву, кисточками и краской. Расписывали ворота изображениями боевых топоров и цветов луноцвета.

– Иван, Ланита, с возвращением! – раздались голоса.

На лицах людей была истинная радость. Глядя на синяки и потрёпанную одежду парней, кто-то с волнением возмутился:

– Что ж вы себя не бережёте? Вот пропадёте от какого-нибудь гада. Как же мы без вас?

– Не пропадём, – весело откликнулся Иван.

Все посторонились, пропуская всадников в просторный двор. Центральную его часть занимал большой дом, вернее его основание, и высокие стены, окружённые строительными лесами.

Иван внезапно натянул поводья, замедляя коня. Потому что увидел, что на крыльце строящегося дома стоят Фаровль и незнакомый никому человек.

Данила, конечно, сначала с интересом поглядел на целителя. Лицо у Фаровля, как и у всех в его народе, было похоже на оленье – широкий расплюснутый нос, чёрные губы, глаза большие тёмные. А в густых коричневых волосах прятались невысокие ветвистые оленьи рожки. Данила знал, что служат целители в основном в Алавии. Как же этого сюда занесло?

– Так откуда гость? – Иван с явным волнением смотрел на незнакомого человека.

– Если скажу, что из Риправы, танцевать будешь? – спросил Северсвет.

– Буду, – не постеснялся князь.

– Тогда начинай, – засмеялся лаюна. – Из Риправы. Посланник малого совета княжеств Велиречи. Помощник князя Миши и словач. Зовут Байборт.

– А-а-ах! – радостный возглас получился у Рилевича громким и он сразу окликнул своего помощника: – Бава! Давай командуй, чтобы гостей наших ждать не заставлять, лады?

Князю не терпелось поговорить с посланником.

– Лады! – кивнул Бава. – Накормить, напоить и отдыхать?

– Да!

Иван и Ланита спрыгнули с лошадей, и Фаровль повёл Байборта к ним навстречу. Чёрная копна волос и длинная борода, заплетённая в косичку, скрывали лицо посланника Риправы, но всё равно было заметно, что он недовольно хмурится.

Бава окинул взглядом десятерых человек купеческого отряда, оставшихся на его попечении.

– Ладно, с чего бы начать? – спросил он сам себя и уже собрался было вести гостей к обеденным столам, но тут подошли целитель и словач, и начало разговора заставило помощника остановиться. Всех остальных, естественно тоже.

Байборт смерил Ивана презрительным взглядом и выдал:

– Каков князь, такое и княжество.

– Ты о чём это? – удивлённо произнёс Дивей.

– Болотная погань, – фыркнул Байборт, осматривая грязную одежду Рилевича.

У Бавы уши покраснели от возмущения и кулаки сжались, а Ланита сердито сощурился. Но Иван, удивлённо промолчав первое мгновение, вдруг сказал:

– Прости за недостойную встречу, уважаемый посланник. Добро пожаловать в моё грязное болотное княжество и позволь спросить, что тебя привело?

– Я уже всё ему объяснил, – раздражено бросил Байборт, показав на Фаровля.

Иван улыбнулся очень задорно:

– Уж будь любезен, ещё разок для князя.

Байборт что-то прорычал себе под нос, но всё же соизволил:

– Твоё прошение об участии в малом совете Велиречи получено и рассмотрено. Тебя со свитой ждут в Риправе через три дня, а мне приказано быть твоим провожатым.

Улыбка с лица молодого князя не сходила.

– Значит, уважаемый посланник проведёт у нас целый день в качестве гостя, – довольно произнёс он. – Ты уже видел, что княжеский дом не достроен?

Байборт ответил хмуро:

– Да.

А на губах Дивея и Бавы наконец появились улыбки. Потому что вспомнили, что умеет Рилевич повредничать не хуже всяких наглецов. Да и помочь ему в этом можно!

– И, наверное, знаешь, что спим мы все на улице? – продолжал Иван.

Ланита усмехнулся:

– Он не знает, что мы вообще не спим.

– Да, – подтвердил Бава, – разве уснёшь, когда по ночам все отмечают успешный день?

– И что же в нём успешного? – Байборт вопросительно вскинул бровь.

– Например, болотного змея порубили, – ответил Иван.

Риправский посланник снова фыркнул:

– Это вы, что ли?

– Ага, – Бава встал напротив него, – не веришь?

Байборт смерил худого, как смерть, парня взглядом:

– Никогда не видел, чтобы после схватки с болотным змеем были такие довольные.

– Это правда! – поддержал парней Данила. Он уже давно недовольно смотрел на гостя. – Я сам видел, и все мои люди видели.

Байборт внимательно оглядел купца и его отряд. Сразу понял, что это за люди. Видно, что заезжие. Раз со своим командиром, оружием и повозками, значит, везут что-нибудь под охраной, а раз всё так, значит купцы.

– Эй, всё равно не верит, – наигранно сокрушаясь, произнёс Дивей.

– Поехали! – Иван старался в голос не засмеяться, но улыбку спрятать не мог. – Поехали с нами, поищем. У меня болот много. Может, ещё одного змея найдём. Как с нами на охоте побудешь, так и болотной грязи на свою чистую бороду наберёшь. Долго потом будешь от неё избавляться. Может, и побрить тебя придётся. Может, и с головой. Поможем тебе конечно. Если сильно сопротивляться не будешь. А хотя чего ждать? Давай заранее тебя подготовим. Бава, неси-ка лезвие, которым головы бреем...

Все, кто стоял рядом с Иваном, уже начали смеяться. И его воины и купеческий отряд. Князь ведь открыто сказал: «за наглость побреем тебя сейчас до лысой макушки, и вякнуть не успеешь».

Байборт стоял удивлённый ещё мгновение и внезапно тон сменил:

– Тихо, Рилевич, тихо. Не торопись за лезвием посылать. А вы ребята не промах.

На лице словача тоже появилась улыбка.

– То-то же, – заметил Иван, – что ж ты сразу по одёжке судишь?

– Не сужу, – покачал головой Байборт и вдруг засмеялся: – Я проверить тебя хотел: таков ли ты, как о тебе говорят.

Князь посмотрел на словача пристально.

– И ты не промах, – произнёс он наконец. – Только приехал, а уже знаешь, что обо мне говорят. Даже я об этом не знаю.

Дивей возмущённо взглянул на Фаровля:

– А ты чего молчал? Хоть бы знак какой подал, что это он проверяет.

Целитель в ответ пожал плечами:

– А зачем? Я его предупреждал, что лишиться бороды может. Я говорил: на юность князя не смотри, ответ будет, как у всех Рилевичей. Ни на возраст, ни на звание князь не посмотрит. Говорил?

Словач усмехнулся, поглаживая спасённую бороду:

– Говорил.

– Бава, ну их! – отмахнулся Ланита. – Давай, гостями займись.

Помощник крикнул купеческому отряду:

– За мной!

И наконец повёл всех к обеденным столам. Когда повозки отъехали, Байборт поклонился Ивану и попросил у него прощения:

– Прими мои извинения, Рилевич. Я людей по дороге о тебе спрашивал и по городу прошёл, и Фаровля пол-утра пытал.

– Принимаю, – от души ответил Иван, – но крыша и правда не достроена, и спим мы во дворе под навесом.

– И мне пойдёт, – заверил Байборт. – К тому же я хочу посмотреть на ночные праздники Рилевы.

– Ты уже и про праздники знаешь, – засмеялся князь.

Словач извлёк из-под плаща кожаную трубку-футляр для перевозки посланий.

– И я тебе не на словах приглашение привёз, – сказал он, – а как положено, на бумаге, и со списком всего, что вам понадобится.

Иван обрадовался.

– Об этом я тебя отдельно расспрошу, если не откажешь, – попросил он. – Ведь на самом деле мы не знаем, что представляет собой малый княжий совет. Готовились к нему по наитию, как ум рассудил и как в книгах написано. А что на самом деле нас ждёт...

Иван всё из книг вычитал. И Фаровля и Горана заставил рассказать всё, что они знают. Малый княжий совет – на самом деле не такой уж и малый. Собирается он меж всеми землями, что людям принадлежат. Владения оборотней и лельвов, русалов и поляниц не участвуют. Они только на большой совет в столице Алавии собираются. Там все, кто во всекняжеский договор вступил. Но туда соваться пока рано. Хоть бы с малого начать. Проводится совет в Риправе – землях по соседству. И ехать недалеко.

В углу двора купеческий отряд уже расположился за обеденным столом. Там суетились помощницы: расставляли чаши с горячей картошкой, усыпанной зеленью и обильно политой маслом, корзинки с овощами ставили, разливали по кружкам горячее питье. Ждали только князей, поглядывая в их сторону.

– Давай позже поговорим, – сказал Иван Байборту, – пора и позавтракать.

Князь попросил Фаровля и Северсвета отвести гостя к столу, а с Дивеем они задержались – пошли одежду сменить. А то прав словач – болотной грязи набрали по самую макушку.

***

Ребята купеческого отряда вместе с помощником Бавой залпом выпили медового напитка и принялись за еду, но всё равно успевали с интересом осматриваться в незнакомом месте. А Данилу уже несколько часов волновало много вопросов. Откуда в Рилеве князь? Весь княжий род мёртв уже довольно давно. Может, князем сына воеводы называют? Но почему тогда Рилевичи? Ланиты же. И почему двое? И почему Иван князь? Дивей же старше.

Терзаемый любопытством Данила дождался, когда к столу подойдут риправский словач, Северсвет и вместе с ними Фаровль, и спросил последнего:

– Разве у воеводы Градимира Ланиты было двое сыновей?

Целитель сощурился, внимательно глядя на купца, но ответил:

– Нет, у него был один – Дивей.

Купец сидел ещё секунду, пытаясь понять:

– А Иван?

Люди Данилы с интересом прислушались к разговору.

Целитель ответить не успел. Иван и Дивей, оба в чистой сухой одежде, подошли к столу. Помощницы поставили перед обоими полные тарелки и кружки с горячим напитком.

Бава шёпотом позвал Ивана и кивнул на Данилу.

– Чего ты? – не понял тот.

– Прости, князь, – произнёс купец. – Из головы моей не идёт. Я тут твоего целителя пытаю, какие же вы с Дивеем Рилевичи? И какой же ты князь?

Дивей, услышав это, свёл брови, но не хмуро, а скорее насмешливо. Конечно он ждал, что будут у купца о них вопросы. А Данила решил, что отступать теперь поздно и продолжил:

– Если тайна великая есть, то я допытываться не буду, но откуда же ты, князь, взялся?

– Тайна есть, – подтвердил Иван. – Великая ли? Не знаю. Но запрет на её разглашение поставлен берегинями, так что каждая семья в Рилеве её хранит.

При упоминании берегинь стук ложек мгновенно стих. Люди с интересом смотрели на молодого князя.

Тот покачал головой:

– Даже я всего не знаю, Данила. Но ждать, когда время запрета закончится, больше не могу. К тому же не так долго осталось.

– Ещё три года, – заметил Фаровль, – когда тебе исполнится двадцать лет.

– Поздно, – усмехнулся князь, – мы нарушили запрет, когда отослали соколов в Риправу.

– Это ты, – уточнил целитель. – Ты нарушил и нас всех заставил. Берегини оставили для тебя указание: расти и крепнуть, набираться навыков и знаний, и ранее двадцати лет никак себя не рассекречивать, а ты что наделал?

Иван возражать не стал, только чуть поклонился Фаровлю, показав, что возмущение его принимает.

Все прекрасно знали, что думает князь о распоряжении берегинь. Ни одну из них он не видел. Ни разу берегини при нём в Рилеву не приезжали. Семнадцать лет назад из Алавии сюда прислали Фаровля – для обучения и воспитания молодого князя, а воеводе Горану приказали охранять и беречь мальчика. Иван сильно привязался к своим опекунам. Всё детство исправно слушал их рассказы о том, что с момента заключения всекняжеского договора, столицей всех земель стала Алавия. И приказы берегинь – хозяек этого княжества, обязательны для всех правителей, что в соглашении об объединении вокруг Алавии состоят. А Рилева первая в этот договор вступила. Так что Иван знал, что должен распоряжению совета берегинь подчиняться. Да только уже невмоготу это...

Он улыбнулся, налил себе ещё медового напитка и посмотрел на купца:

– Значит, хочешь знать, что знаю я?

Кивнули все: и Данила, и его отряд.

– Фаровль, расскажи, – попросил князь. – У тебя получается лучше меня.

– Вот всегда так, – усмехнулся целитель. – Данила, ты знаешь историю Рилевы? Знаешь, как прервался род князей реки?

– Конечно, а кто не знает? – купец даже удивился. – После войны с Навией гандарвы и оборотни мстили им со всей злобой.

– Да, навийцы ненавидели всех, кто выступил против них в великой войне, – Фаровль на секунду задумался, – но больше всех ненавидели всё же князей Левой реки, выпивших у них столько чёрной крови, сколько не сумело ни одно княжество.

Люди согласно закивали.

– У последнего князя Рилевы Ясеня было две дочери, – продолжил Фаровль. – Одна из них – княжна Радуга, полюбила человека из внешнего мира, вышла за него замуж и уехала вместе с ним. Ясеня вскоре после этого выследили гандарвы, когда он с отрядом возвращался домой. Вторая дочь Росана погибла вместе с отцом.

Целитель поднёс к губам кружку и сделал глоток.

– После смерти последнего князя, – продолжил он, – правителем Рилевы был назначен старший воевода Ланита. Его род правил десятилетия, также подвергаясь нападениям. И право правления было дано ему ровно до возвращения законного князя. Никто не знал, что за пределами нашего мира род князей реки продолжался все эти годы. И вот, семнадцать лет назад, берегиня Брада вызвала меня к себе и приказала следовать к Полано-Рилевским вратам вместе с отрядом алавийских ворлаков.

– Брада?

– Верховная берегиня?

– Сама?

Стол загудел. Иван усмехнулся, хотя, честно, и сам побаивался. Имя верховной берегини трепет внушало.

Целитель продолжал рассказ:

– Брада сказала мне, что оборотни Навии узнали, где во внешнем мире живут потомки княжны Радуги и этой ночью идут за ними. Совет отправил отряд ворлаков для спасения и ещё: последний из рода Рилевы, если его удастся спасти, не будет оставлен во внешнем мире. Обе ветки князя Ясеня не могут оборваться. Поэтому, когда мы ждали у ворот, я уже знал, что ворлаки вернутся не одни.

Данила поражённо смотрел на Ивана:

– Значит, ты – потомок княжны Радуги, рождённый во внешнем мире и возвращённый берегинями на престол Леворечья?

Купец сидел, как громом ударенный.

– На столько лет Рилева ушла из мира, – произнёс он, – скрылась за лесами, и только слухи ходили об этой земле. О том, что от боли, причинённой войной, она не оправится никогда, а род её правителей мёртв. И вдруг я вижу перед собой князя. Через столько лет!

– И не одного, – заметил Иван. – Род воеводы Ланиты, как и мой, весь погиб за эту землю. Когда мне исполнилось десять лет, я назвал Дивея братом перед матушкой-рекой, и она приняла его. Так что Ланита – мой названный брат и тоже сын Реки. А значит, тоже Рилевич. Хотя имя это носить стесняется.

Иван взглянул на Дивея. Тот улыбался и на последние слова ответил:

– Это дар мне от Реки. И не заслуженный. Рилевичем меня не зовите и поклонов мне не делайте. Я Дивей Ланита, сын воеводы Градимира Ланиты. Для всех я этим именем зовусь.

– Как такое может быть? – удивился купец. – Река не родного по крови приняла?

– Что это не родного? – засмеялся Иван. – У нас на двоих одна кровь.

– Как так? Рассказывай, рассказывай, князь! – посыпалось со всех сторон.

Люди Данилы уже давно бросили и есть, и пить, и только слушали. А теперь и вопросы пошли:

– А связующее заклятие есть на тебе, Дивей? Или всё-таки это легенда такая? Что волшебницы Рилевы Душу реки с княжеским родом связали? И она с того момента своих князей отмечает родовой надписью? Как оборотни своих по крови отмечают? И что от воды светятся они?

На этом вопросе Байборт с интересом окинул глазами Дивея и на Ивана внимательно посмотрел. Тот заметил это и попросил брата:

– Покажи.

Ланита отвёл ворот рубахи, налил в ладонь напитка из кружки и провёл мокрой рукой по груди. Парни из купеческого отряда даже привстали, увидев, как на коже Дивея мягко засияли слова связующего заклинания. Люди заворожённо вздохнули.

– На мне знаки проявились, когда меня первый раз в реке омыли, ещё младенцем, – сказал Иван, – а на Дивее в тот день, когда он меня от смерти спас.

– А что было?! – ребята купеческого отряда спросили хором.

– Дурак я был, – ответил князь. – Фаровль заставил за книжками сидеть, учиться, а на улице солнце яркое и лето. Вот я и сбежал в лес под шумок. Думал до селения оборотней дойду, погляжу на них. И Дивея ещё на это подбил. Только не добрались мы. По дороге встретили нас.

– Болотники! – опять в один голос воскликнула молодёжь купеческого отряда.

– Они, – подтвердил князь. – Собрались меня проткнуть, но под шипы Дивей бросился. От бока до бока через всю спину шрам остался.

– Зажил давно, – отмахнулся Ланита, но Иван серьёзно взглянул на него:

– Когда нас оборотни нашли, крови в его теле почти не осталось, поэтому взяли мою и ему перелили.

По столу прошёл шепоток:

– Ах вот как получилось...

Байборт покачал головой:

– А Душа реки, значит, потом кровь признала. Решила, что раз так долго не было ей сыновей, пусть будет сразу двое. Вот уж история, так история.

Медовый напиток на коже Дивея высох, и свечение знаков мягко погасло.

– Я чести такой не просил, – задумался Ланита. – Но ты прав – Река так решила.

– С кем из вас Душа реки говорит? – внезапно спросил словач.

– Со мной, – ответил Иван.

Байборт щурясь смотрел на молодого князя, а кто-то из парней купеческого отряда с любопытством выдал:

– А правду говорят, что Душа реки князей своих бережёт? И если они в воде стоят, то убить их нельзя?

– Пока, слава духам святым, не доходило до такого, – задумался Иван, – но в старых книгах пишут, что если сердце князя в воде остановится, то Река воскресить его может. Я бы проверил, да мне Фаровль не разрешил.

Парни засмеялись над словами князя, а целитель возмущённо взглянул на него:

– Конечно не разрешил! Ещё не хватало тебе в водах реки убиться!

– Погодите, – произнёс Данила, тяжело вздохнув, – дайте в голове сложу, больно много всего узнал.

Его люди ещё что-то спросить порывались, но к столам подошли помощницы, сказали, что постели постелены и можно лечь, отдохнуть. Удерживать Рилевичей, конечно, не стали. Они отдых заслужили больше всех. Так что люди начали вставать, тоже подумав о сне на подушках. Только Байборт остался сидеть в раздумьях.

– Если, князь, ты не против, я с вами отдыхать не пойду, – сказал он.

– Тогда даже и не знаю чем тебя занять, – весело ответил Иван.

– Ничем не надо, – отмахнулся словач, – я хочу на город посмотреть.

Князь возражать не стал.

Остальных гостей повели в угол двора, где располагался высокий деревянный помост под навесом. От столба до столба пестрели занавески, на полу были расстелены постели. Купеческий отряд завалился спать мгновенно. Мягкие подушки и матрасы действовали на уставших людей, как волшебное сонное зелье.

Рилевичи и помощник тоже улеглись, но со сном задержались.

– На город он посмотреть хочет, – недовольно хмыкнул Бава, опуская занавески. – Глазастый какой.

Спальня погрузилась в тень.

– Байборт приехал не просто так, – уверенно произнёс Дивей. – Можно было ответ прислать и соколом, но князь Риправы отправил его лично.

Иван усмехнулся:

– Ага, на меня посмотреть приехал.

Бава зарылся в подушку лицом и накрылся одеялом с головой.

– Поспите, – пробубнил он. – Сколько говорить можно?

Но Рилевичи пока не могли уснуть.

– Ты заявил о себе совету Велиречи, как князь, – размышлял Ланита. – Если бы я прошение подписал, как сын воеводы, никто бы не удивился. Но тебя-то точно никто не ждал. Байборт вопросы о Душе реки задавал, о связи с ней спрашивал, на слова заклинания смотрел. Вот что ему нужно было.

Иван кивнул:

– Значит, словам на бумаге не поверили.

Да и как им поверить? Запрет берегинь Рилева соблюдала в точности семнадцать лет. Никто ни сном ни духом, что снова есть князь у этой земли. И тут послание от него пришло. Конечно засомневались.

Иван лёг и растянулся во весь рост. Целиком на постели не уместился, так что привычно потёр пятки о деревянный пол, помолчал немного и, наконец, произнёс:

– И раз не отказали нам, значит, пока берегини не знают.

Дивей улыбнулся:

– А-а-а, боишься всё-таки? Думаешь, что они сделают, когда узнают о твоей дерзости?

– Не боюсь, – Иван приподнялся на локтях и взглянул на брата. – Мы готовы, ты сам знаешь.

– Нет, не знаю, просто верю тебе, – отрезал Ланита. – Как все тебе верят. С того момента, как ты начал указания раздавать.

Иван взглянул на брата с укором.

– Но уж не смотри так! – отрезал Дивей. – Ты же любого заставишь как тебе надо делать. Даже волка в лесу за ягодой пошлёшь!

– Но если и правда надо, – улыбнулся Иван.

Ланита сел на постели, поняв, что Рилевич не отстанет и спать ему не даст.

– Ответ от меня хочешь? – спросил он. – Я тебе уже его говорил: на совете будет трудно. Ты же хочешь сразу всего: и статус столицы Рилеве вернуть, и границы открыть, и о себе заявить. И никому не известно, что тебе другие князья на это скажут, и что берегини сделают.

– Но и по-другому нельзя, – тяжело вздохнул Иван. – Мы внутри своих земель будто заперты. Много ли можно сделать, если ни с кем не дружим, не торгуем, в делах никаких не участвуем?

– Так это для того, чтоб тебя не путевого от опасностей уберечь...

– Ой, брось! – возмутился Иван. – Ладно, младенцем был, таскал ты меня в корзинке, а сейчас мне людям в глаза смотреть стыдно. Для чего князя спасать, если он потом бесполезен?

– Вот чего ты боишься на самом деле, – поймал брата на слове Дивей, – вот почему так торопишься. Думаешь, что надежд не оправдаешь? И люди тебя не простят, если на кого тварь болотная нападёт или кому-то зимой хлеба не хватит?

– А разве не так? – вздохнул Иван.

– Нет, – уверенно ответил Ланита. – Люди не простят того, кому наплевать и кто ничего не делает. А кто днями и ночами рядом с ними, тому они верят и на того надеются. И если с тобой что случится...

Дивей замолчал на мгновение.

– Я боюсь гнева берегинь, – наконец произнёс он. – Но ещё больше боюсь того, что выйдем с наших земель, выведем тебя из-под защиты Реки, и нападут на нас там, где не ждали. И тогда бесполезным станет всё, что нами сделано, что тобой сделано. Только по этой причине я против твоего решения выступил, когда ты сокола с посланием отсылал.

Иван знал о тревогах брата, но должен был его убедить, поэтому сказал:

– Когда меня привезли, ты уже один остался, отца и маму похоронил.

Дивей нахмурился.

– И всегда мне говорил, что раз их не спас, то меня должен уберечь во что бы то не стало, – напомнил Иван. – Это твоя клятва была. А я ещё в детстве обещал матушке-реке, что Рилева больше в прахе лежать не будет. Ты мой старший брат и своё слово держишь, и я должен.

Ланита при этих словах задумался, потом взбил подушку двумя хлопками и демонстративно лёг:

– Ладно. Всё, дай отдохнуть. И правда, всегда заставишь делать как тебе надо.

Он повернулся на другой бок и натянул одеяло на лицо:

– Помню я свою клятву помогать тебе во всём. А ты теперь пользуешься ею, как тебе вздумается.

Иван тихо посмеялся, глядя на брата.

Через минуту Дивей засопел, а молодой князь ещё думал. Во многом он пошёл наперекор всему, что знал. С детства Фаровль и Горан учили, что оружие должно быть рядом всегда, что любое дерево в лесу может оказаться гандарвом – навийской тварью, умеющей принимать разный облик. Что любой оборотень, который встретится на пути, может быть послан, чтобы убить его. Что выходить без охраны за стены города запрещено, что называть себя князем нельзя, чтобы случайно не выдать себя тем, кому этого знать не надо. Что рисковать собою он не смеет, потому что все, кто будут его защищать, погибнут.

Но Иван не был с этим согласен. В далёком мире за Полано-Рилевскими вратами за него погибли его родители, которых он даже не успел увидеть, и в родной Рилеве каждый поступил бы также. А за что? За мальчишку на старом троне в потемневшем от времени зале? Умирать и сражаться нужно за то, что ценно. Князь ценен. Тот, кто растит мощь и богатство земель и городов. А если лишь место занимаешь, то такой чести не достоин.

– Половина пути пройдена, – прошептал Иван. – Отступать некуда, да и не стану.

Но сомнение неприятно окутывало мысли молодого князя. Сон всё больше завладевал им, рисуя странные картины, словно взятые из чужого прошлого. Комнату с белыми стенами, плачущую женщину, наклонившуюся над ним, и морду монстра, его клыки перед самым лицом...

– Ветер сна, – прошептал Иван, – отнеси меня к матушке, мне надо поговорить с ней.

Ветер подхватил взгляд, пронёс его над городом, повернул в сторону реки и над сторожевой стеной нырнул в глубокую ночь. В тёмном небе засияла громадная белая луна и по синей глади заскользили серебряные дорожки.

Ветер поставил Рилевича на берег, и тот поклонился Реке:

– Здравствуй, матушка.

Волны побежали быстрее, накатились на босые ноги князя и, с шумом уходя, прошептали:

– Здравствуй, Иван.

Из воды поднялась красивая женщина, с волосами гладкими голубыми, с играющими в них бликами лунных лучей. Прозрачное одеяние на ней светилось томно-белым, будто сшитые вместе множество лунных дорожек, что сияют в ночи.

Женщина шутливо метнула в князя брызги:

– Почему во сне пришёл, почему не по-настоящему? Хоть обняла бы тебя.

– Некогда, – улыбнулся Иван.

– Некогда?!

Огромная волна смела парня с берега и утопила в глубоких водах. Душа реки и молодой князь сидели внутри прозрачного шара, плывущего над самым дном.

– Не сердись, матушка, – вздохнул Иван, – ты же меня знаешь.

– Знаю, – согласилась Река. – Ты, как только на ножки встал, взял молоток и забил торчащий гвоздик в своей кроватке, который никто не приметил, и не потому, что он тебе мешал. И сейчас такой – старое надо заменить новым, сделанное плохо переделать хорошо.

Женщина ласково погладила князя по щеке:

– Молодец, мой сын, с тобою Рилева вернулась к жизни. Знаю, чего ты хочешь. Вернуть то, что утрачено.

Иван заглянул в прекрасные глаза Реки:

– Нелегко было вернуть Рилеве былой облик, а её величие, матушка, смогу ли вернуть его?

Женщина улыбнулась:

– Величие Рилевы никогда её не покидало. Жило в руинах и в каждом могильном камне, а сейчас оно живёт в тебе и во всём, что тебя окружает. В пламени факелов на стенах города, который ты строишь, в молодых колосьях, которые ты растишь.

Шар начал подниматься, освещая воды реки и все её изгибы на просторных землях. И вот уже пространство вокруг стало ночным небом, а под ногами засверкали ленты притоков и пятна озёр. Иван смотрел на своё княжество от края до края сквозь тонкую дымку облаков.

– Не я, матушка, построил город, – улыбнулся он, – это люди.

Женщина засмеялась:

– К первому камню, тобой заложенному, тысячи других приложили.

Шар полетел вниз к земле, быстро ускоряясь.

– Всё с чего-то начинается, Иван, – нежно прошептала Река. – Если некому заложить первый камень, то и стены не будет.

Шар опустился на воду возле берега и растаял, а князь оказался по колено в воде. Женщина стояла напротив.

– Ты всегда меня слышал, с детства самого раннего, – ласково сказала она. – Услышь и сейчас. Хватит с меня печали, хватит страха. Больше не желаю слышать грустных песен! Время бескняжия кончилось. Вырос мой сын.

Ветер сна подхватил Ивана, унося от берега.

– Спасибо, матушка! – крикнул он.

Фигура женщины стала прозрачной и исчезла в водах реки.

***

День над Рилевой наступил быстро. Летнее солнце совсем разошлось, поливая светом и теплом. Стало жарко. На внешней сторожевой стене отобедали. В умывальнях гремела посуда. Мыли. Хотя хохота там было больше, чем мытья. Хорошо, что глиняные тарелки заменили деревянными, а то мастера уже стали ругаться.