Текст книги "Князь реки (СИ)"

Автор книги: Юлия Давыдова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Риправский князь, хмуря брови, думал. Потому что своим ответом мог не согласиться с таким решением Брады, и тогда вопрос Рилевы ушёл бы всему совету берегинь в Алавию. Но через мгновения тишины, установившейся в зале, Миша всё-таки ответил:

– Совет принимает решение верховной берегини. Так тому и быть. На этом всё.

После этих слов немедленно поднялся шум, заговорили все и сразу, начали вставать.

А Дивей схватил брата за плечи:

– Ты молодец! Сделал!

Иван стоял, дыша тяжело, но с улыбкой на губах. Всё ещё не верил.

Князья и помощники не торопились, покидая зал, обсуждали интереснейший совет. Миша подошёл к Браде, о чём-то заговорил с ней, к ним присоединилась Мариамьяна. А к Рилевичам торопились Данила и Байборт.

– Спасибо, – хрипло произнёс Иван, едва они подошли.

Голос пока к нему не вернулся.

– За что спасибо-то? Я правду сказал, – купец, отвечая, посмотрел себе под ноги. – Где эта зеленоглазая? А, вон!

– Что? – не понял Иван и проследил взгляд Данилы.

Под столом, прячась за массивную деревянную ножку, высунула мордочку чёрная кошка, игриво сверкнув колдовским взглядом.

– Укусила меня за ногу! – возмутился Данила. – Тёрлась, тёрлась и как цапнула!

– Вовремя она тебя, – засмеялся Байборт. – Подскочил ты кстати. Поддержал мою речь своими словами. Не обижайся на кошку, она хорошее дело сделала.

– Сам теперь вижу, – отмахнулся купец.

Иван улыбнулся. Его зеленоглазая подружка пришла на совет и даже так удивительно помогла. Кошка высунулась из-за ножки стола и поглядела на Мишу. Тот стоял с остальными князьями, что-то ещё обсуждали, но Мариамьяна торопила его и других:

– Пойдёмте! Хватит дел на сегодня!

Сама тоже быстро поглядела под стол и усмехнулась, встретившись глазами с кошкой, потом быстро взяла отца под руку и повела его из зала. Дивей, наблюдая это, задумался.

Как только Миша вышел, подружка Ивана немедленно покинула свое убежище, запрыгнул на стул и попалась на глаза Браде, которая вместе со своим сопровождающим, направилась к молодому князю. Увидев кошку, берегиня остановилась и вопросительно подняла изогнутую бровь.

Черная проказница хитро помурлыкала перед Брадой и та, спрятав улыбку, сделала вид, что зверя не заметила. Кошка мигом перебралась повыше на стол, а Брада и Лан подошли ко всей компании. Байборт и Данила поклонились и отошли, поняв, что у госпожи Алавии разговор к Рилевичам.

Иван и Дивей тоже низко поклонились берегине. Такого решения, какое она сегодня приняла, они от неё совсем не ждали.

– Мне отблагодарить тебя, госпожа, нечем, – произнёс Иван, – кроме обещания быть вечно перед тобой в долгу. Скажи, если смогу помочь тебе хоть в чём-то.

Брада взглянула на обоих парней очень по-доброму, улыбнулась и ответила:

– Настанет время, Рилевич, когда всем нам силы придётся объединить. И твоё обещание не только мне пригодится, но и всей Алавии, и нашему княжескому союзу. А может, и всему нашему миру.

– Даже так, – удивился этим словам Иван.

А следующие поразили его ещё больше.

– Совет берегинь смотрит за тобой со дня твоего рождения, – сказала Брада, глядя в глаза молодого князя. – Мы ждали, когда себя проявишь. Будущее твоё давно нам известно, но пока ты к нему не готов. Всему своё время. Потом о многом нам с тобой нужно будет поговорить.

Брада положила ладони на плечи совсем растерянного парня.

– Расти и крепни до своего часа, князь реки. Набирайся силы, но и береги свою жизнь. Тебе многое ещё предстоит. На этот раз выполни мою просьбу.

Иван впервые смотрел в глаза берегини. Первый раз видел бирюзовый огненный вихрь их чародейской силы, который мчался по радужке. Отчего и глаза их светились. Вспомнил сразу, за что так боятся воительниц Алавии их враги. Теперь ослушаться не посмел бы.

– Обещаю, – заверил он.

Берегиня отступила и взглянула на своего сопровождающего:

– Все тайны можно раскрыть. Расскажи князю кто ты ему.

Сказав это, Брада ушла. Снова посмеялась над чёрной кошкой, которая так и сидела на столе, обернув хвостом лапки, и глядела на всех.

Лан подошёл к Рилевичам. Теперь Иван уж и не знал как с ним говорить. Он на всякий случай поклонился, мало ли кто перед ним.

– Не стоит, князь, – улыбнулся сопровождающий берегини. – Это я тебе поклониться должен, за то, что ты сегодня сделал.

– Прости, – прервал его Иван, – не могу говорить с человеком, совсем не зная его. Скажи, кто ты.

Лан улыбнулся, вытащил из-за шиворота цепочку с медальоном в форме звёздочки и снял его. А в следующий миг изменился до неузнаваемости. В глазах вокруг карего цвета вспыхнула золотая кайма, лицо пересекли цепочки символов родовой надписи. Ногти на руках заострились и почернели в когти, а улыбка приобрела хищный оскал, потому что показались клыки.

– Амулет-обманка, – даже голос Лана стал другим, рычащим. – Чтобы лишний раз не давать вам повода о чём-то задуматься.

Рилевичи с интересом изучали его облик.

– Ты не человек, – покачал головой Дивей. – Ты оборотень, ворлак. А зовут тебя, наверное, не Лан. Имя не вашего племени.

– Имя придумали, – согласился ворлак, – зовут меня Вурда.

Иван мгновение раздумывал о том, что он знает это имя, только откуда? И вдруг его осенило! Конечно он знает! Вурда! Тот ворлак, который семнадцать лет назад внёс в город младенца, завёрнутого в окровавленные простыни. Сколько раз Фаровль и Северсвет произносили его имя, рассказывая Ивану о том, как ворлаки спасли его жизнь.

– Вурда... – прошептал князь.

У него не было слов. А ворлак улыбнулся, шагнул к Ивану и обнял его, а когда отпустил, внимательно посмотрел в голубые глаза князя и сказал:

– Рад встречи с тобой. Семнадцать лет прошло, а я как сейчас помню твой взгляд из-под пелёнок.

У Ивана дыхание перехватило, а Вурда рассмеялся:

– Мы тебя кровью своей обмыли, так что считай – я твой второй отец. Если хочешь, конечно. Хотя для меня ты всё равно сын, даже если не хочешь. Я матери твоей заботиться о тебе обещал.

Князь ещё мгновение не мог ничего сказать.

– Сколько себя помню, увидеть тебя хотел, – наконец произнёс он, – спасибо сказать и поспрашивать.

Оборотень согласно наклонил голову:

– Обо всём тебе расскажу. Сегодня после праздника будет у нас время, поговорим.

– Поговорим, – с готовностью кивнул Иван.

Дивей, с улыбкой наблюдавший за такой долгожданной для брата встречей, спросил Вурду:

– А ты, ворлак, случайно не знаешь, что с Мишей такое? Почему на нас нападал?

Ланита подумал, что раз алавийский оборотень – приближённый верховной берегини, он явно знает что к чему.

Вурда ответил честно:

– Миша наш – добрый медведь, хочет позаботиться о людях Рилевы и не верит, что вы – мальчишки несмышлёные, можете это сделать.

– Он ошибается, – твёрдо сказал Иван.

– Доказать это Мише будет трудно, – усмехнулся Вурда, – по опыту знаю. Но совет вы простояли и устояли. Победу свою первую одержали. Так что отдохните и ни о чём не думайте. Сегодня в Риправе праздник. Будем до утра гулять.

– Это дело несложное, – наконец с облегчением вздохнул Иван.

Уходя из зала совета, он взял со стола кошку, обнял её крепко-крепко, и целуя в чёрный носик, прошептал:

– Подружка моя, какая ты у меня умница. Спасибо тебе.

Кошка разлеглась на его руках, томно глядя чародейскими глазами, но надолго не задержалась. Едва Иван вышел из зала, как она покинула его объятия и, муркнув напоследок, быстро исчезла из виду.

Князь вздохнул:

– И опять ушла. Ну за что ты так со мной?

Дивей и Вурда только посмеялись. Последний, провожая уходящую кошку глазами, покачал головой, но видя, что Иван не знает, что это за зверь, чужие тайны раскрывать не стал.

***

До утреннего парада весь город жил сомнениями. Странные слухи о том, что на совет прибудет князь Рилевы не давали никому покоя. Как такое может быть? Всё равно что зимой на деревьях листья начнут расти. Перед самым парадом стало ещё интереснее: кто-то видел ночью группу всадников в зелёных плащах, проехавших по городу в гостевой двор.

С утра кто кричал: быть не может, кто удивлялся, кто сомневался, но никто не верил. И потому, уже днём на празднике, заполненные до отказа трибуны с нетерпением ждали и дождались – в парадной колонне показались зелёные стяги с изображением скрещённых топоров, и на площадь въехали молодые воины в плащах цвета своего знамени. В тот момент ещё было сомнение, но уже в своих собственных глазах: правда ли такое видят или обманывают?

Только с каждым шагом воинов, люди верили всё больше. Значит, смерть обошла великое княжество! Значит, не дано его славе стать забвением! Рилева вернулась, победив самого страшного своего врага – полное разорение.

Люди на трибунах поднимали повыше детей, нашёптывая на ухо:

– Видишь зелёное знамя? Это Рилева. Княжество, победившее в великой войне.

И до самого вечера после парада, уже с наступлением темноты, на улицах не стихал стук кружек и весёлые голоса:

– За Рилеву! За её молодых князей!

А молодые князья, покинув зал совета, попрощались с Данилой, который ждал их вместе с Байбортом, и пожелали друг другу скорой встречи. Потом с Вурдой и словачом отправились в большой зал княжеского дома, где уже были накрыты праздничные столы и звучала музыка.

Гости Риправы знали порядок ежегодной встречи, так что прямо из зала совета отправились на застолье. Иван и Дивей из-за разговора с ворлаком чуть опоздали на него.

К моменту, как они пришли, риправский князь сидел на своём месте, рядом с ним расположились Брада и Мариамьяна, а вот место второй княжны снова пустовало. Зато рядом с ним сидел Милояр. Иван задержался взглядом на молодом князе Сиевы. Его дед Добир о чём-то разговаривал с Мишей.

Вурда оставил Рилевичей и направился к берегине, а Ивана, Дивея и Байборта увидел пятисотник Глеб. Он сразу усадил их рядом с собой.

Иван почувствовал себя неуютно, уж больно близко оказались к Мише. Но сейчас от суровости риправского князя ничего не осталось. За огромным столом, собравшим весь состав совета и множество гостей, ей не было место. Миша заметив, что все наконец в сборе, поднялся с кубком в руках и весело произнёс:

– Гости мои дорогие, друзья, князья, воеводы, помощники! Поднимаю первый кубок за вас! За то, что приехали, совет наш держали, и за то, чтобы так тому быть и впредь!

Застолье пошло полным ходом. Князья один за другим говорили речи, благодарили Мишу, хвалили друг друга. А Иван всё думал над тем, почему же златовласая княжна не приходит, и что Милояр делает за княжеским столом рядом с её местом?

Прам поднял кубок за Рилеву, и на это Ивану пришлось отвлечься. Воевода поднялся под самый шум, но его быстро увидели и затихли.

– Вот что я вам скажу, – начал он, – видел я много побед и поражений, слышал о многих. Слышал и о том, как пала Рилева.

Наступила тишина, и Прам посмотрел на Ивана.

– Но вот чего я не знал – того, что своими глазами увижу, как в солнечных лучах развернётся под небом зелёное знамя, и как прежде ударит в бою боевой топор. Не знал и не думал, что увижу как вернётся Рилева, и какие сыновья будут у великой Реки! За Рилеву! За князя Ивана!

Зал содрогнулся от множества голосов:

– Молодец, Прам! За Рилеву! За князя!

Поднимали кубки стоя, устремив взгляды на двух молодых парней. Глеб поклонился им. Байборт от переизбытка чувств обнял обоих.

Праздник после продолжился, а Иван, едва отойдя от впечатления после слов Прама, вернулся к вопросу о том, что Милояр делает рядом с местом Софьи? И о чём там его дед с Мишей шепчется?

В зале, наконец, появилась вторая княжна. Вошла одна через боковую дверь и направилась к столу. Была в зелёном платье с малахитовым рисунком, расшитом драгоценными камнями, длинные волосы заплела в толстые косы и украсила их белыми цветами. На руках, под тканью длинных рукавов, поблёскивали тонкие нитки браслетов. Она села рядом с отцом и обвела зелёным взглядом гостей.

Иван смотрел на девушку не моргая. Откуда ни возьмись появилось чувство, что вот закрой он сейчас глаза хоть на миг – и что-то нарушится. Впервые Софья оказалась так близко. Златокудрая девушка с чистым, как луна лицом, и чёрными ресницами, густыми и пушистыми.

Милояр вдруг потянулся к ней и что-то сказал. Иван вздрогнул, перевёл взгляд на молодого князя Сиевы. Тот наклонился к самому ушку княжны и нашептал что-то. Она с интересом прислушалась. Иван приоткрыл губы, вдыхая ртом. Почему-то в голове стало пусто, а на сердце тяжело, будто на сильную грудь князя положили тяжёлый камень.

– Не выйдет у него ничего, – внезапно раздалось рядом.

– Что? – Иван повернулся к Глебу.

Тот тоже смотрел на Милояра и Софью.

– Не выйдет, говорю, – с улыбкой повторил пятисотник, – ему княжна к ночи рога наколдует или ещё какой пакости.

– Да? – князю стало легче. – С чего ты взял?

Глеб засмеялся:

– Я её с детства знаю, если сидит вот так, значит, что-то замышляет.

Иван подвинулся поближе к пятисотнику:

– А как она сидит?

– А ты смотри, видишь голову опустила, вроде улыбку прячет? Это она так думает. Если б и правда слушала, то голову держала бы в сторону говорящего, и глаза бы так не прикрывала. А это видимость создаёт. Сама уже явно размышляет, что бы с ним сотворить.

Иван поёжился:

– И со всеми она так жестоко обходится?

– Не-ет... – потянул Глеб, – через одного только.

– А почему?

– Не знаю, – пожал плечами пятисотник, – я думал это детские шалости такие, а сейчас... Чёрт в юбке, чего хочешь сотворит! Не нравится ей, видишь ли, когда парень лапшу на уши вешает. Какая уж там лапша? Все ей говорят, что красивая, что с ума по ней сходят, а она не верит. Представляешь, князь, не верит. В зеркало, что ли, не смотрит?

– Может, не таких слов ждёт, – задумался Иван.

Праздник шёл полным ходом и скоро начались пляски. Иван танцевать не стал, Дивея отправил. А сам всё пытал Глеба и Байборта о княжеских дочках. Вернее, о младшей княжне. Но чтобы интерес так сильно в глаза не бросался обо всём спрашивал.

Оказалось, что дочерей-то у князя Миши три! Но старшая Ильяна давно вышла замуж за ворлака и уехала с ним в Алавию. И сейчас не так часто появляется. А вот Мариамьяна и Софья отца жалеют. Особенно Мариамьяна. Обещала ему, что далеко от него не уедет. Замуж за кого-нибудь поближе пойдёт. Вот поэтому и ждёт своего жениха. Хоть уже двадцать лет исполнилось, сватов из дальних княжеств с миром провожает. Но девица она добрая, помимо того что красивая. Всех принимает очень вежливо и со всеми дружит.

А вот Софья женихов сильно не жалует и не жалеет совсем. Она вот девица не добрая, ещё и весёлая не в меру. Если кто что не так ей скажет – ой, держитесь все тогда. Только Миша может уговорить её простить жениха. Ну хоть расколдовать! А то повадилась разные неприятные мелочи творить. Усыпить, например, может. А отцу скажет:

– Да, поговорили, да, хороший. Только спит, как конь. Как проснётся, провожай.

Иван насмеялся до слёз. Потом Глеб рассказал и о том, что волшебному делу княжны с детства учатся. Дар у обеих. Но девушки не воительницы. К военному делу способностей у них нет. Да и не хотят они. Софья пироги печёт, такие что с пальцами съешь, и вино делает, такое что от бутыли не оторвёшься, пока всё не допьёшь.

Когда Брада спросила, пойдёт ли она учиться к берегиням, Софья пирожком отмахнулась и ответила, что муж её защищать будет. А она оружие не любит. Зато платья красивые любит и броню носить не хочет.

Иван, пока это слушал, столько чувств испытал. Подумал, что был бы Софье мужем лучше всех. Защищал бы её и всех купцов и мастеров заставил бы в Рилеву ездить, наряды ей возить и шить.

А совсем захмелевший Глеб рассказывал молодому князю о том, что ровно через месяц княжны поедут в Данатию на чародейские игры. Все мастера волшебного дела там соберутся.

– Дорога долгая получается, – жаловался пятисотник. – По краю твоего княжества идёт отряд, а можно было бы и напрямую проехать через твои земли. Да, конечно, Миша не разрешал. Мало ли что там на рилевской земле. Ой, прости, князь...

Иван отмахнулся:

– Да прав, прав.

Следя за княжной, он несколько раз столкнулся с ней взглядом, но сразу глаза отводил в сторону. Нехорошо, если Софья заметит, что он оторваться от неё не может. Вдруг за наглость посчитает? И так он тут для Миши, как червь в яблоке, а уж если дочь его ненароком заденет, точно риправский князь этого не простит.

Но не только Иван на Софью смотрел, все гости до самого конца праздника с тревогой поглядывали на неё и красивого князя Сиевы. Только с Милояром ничего не случилось. Они с княжной танцевали, смеялись, улыбались друг другу и всё. Расстроился из-за этого только Иван. Ему отчаянно хотелось, чтобы Софья сотворила что-нибудь возмутительное. Но видимо, всё правильно делал Милояр: задобрил княжну как надо.

Мариамьяна танцевала со всеми гостями и с Дивеем очень хорошо поговорила. Он долго за стол не возвращался, пока с княжной беседовал. Мариамьяна его похвалила и велела Ивану тоже передать, что мнение их отца – это не мнение всей Риправы. Многие горды за них и рады. А уж девичья половина всего княжеского дома глаз с них не сводит, только и шепчется, как хороши Рилевич и Ланита. Дивей засмущался этому, но даже когда за стол вернулся, не мог перестать улыбаться. Уж больно приятны были слова княжны.

С улицы сквозь открытые двери, наконец, потянулся ветерок, напоенный росой. Приближалось утро, и праздник подошёл к концу. Но уставшие гости ещё стояли в зале, не успев допить последние кубки и договорить. Девушки помощницы обходили столы, решая с чего начать уборку, как закроют двери.

Обе княжны попрощались с гостями, всем поклонились перед уходом. И снова глаза Ивана и Софьи встретились. Улыбка княжны, едва заметная в уголках её губ, досталась молодому князю. Но он и этому был рад и поклонился в ответ.

Девушки ушли, а князь Миша начал отправлять гостей группами, собирая сильно пьяных с не очень, чтобы вторые довели первых до спален. Прам ему помогал.

Иван и Дивей ещё раз поблагодарили Байборта.

– Без твоей помощи всё для нас сложилось бы по-другому, – сказал Иван. – Нас, наверное, судьба свела.

– Свела, – подтвердил Байборт. – Меня Миша за князем Рилевы посылал, чтобы убедиться, что нет никакого князя, а уж тем более достойного. И поглядеть, насколько всё плохо в землях Леворечья. А я его задание не выполнил. Мне, конечно, Миша ещё припомнит нынешний совет, но я ни о чём не жалею. Хорошее дело сделал.

Словач поклонился обоим:

– Дружбой с тобой гордиться буду, князь. И с тобой, Ланита.

– И мы будем, – искренне ответил Иван. – Знай, ты в Рилеве всегда желанный гость.

Парни попрощались с Байбортом, и после этого к ним подошёл Вурда.

– Как все разойдутся, встретимся у садового костра в гостевом дворе, – произнёс ворлак. – Провожу берегиню до покоев и приду.

Рилевичи утвердительно кивнули и направились к последним уходящим князьям. Вместе с ними дошли до гостевого двора, там пожелали всем спокойной ночи и отправились к назначенному месту встречи. Ждать пришлось недолго. Вскоре, ступая гладко, словно тень, появился огромный чёрный волк.

Иван даже усмехнулся. Всё же ворлаки оборотни особые, во-первых, больше других, во-вторых, цветом иссиня-чёрные, шерсть лохматая, и тело из одних мышц.

Вурда оскалился в улыбке при виде парней.

– Эх, и зубки, – засмеялся Дивей.

Ворлак обратился в человека в синем пламени и сел на лавку возле костра. На сей раз выглядел он как настоящий оборотень. Человеческий наряд он снял и остался в одежде-паутинке, которая закрывала только низ живота и тянулась по всему телу тонкими нитями. На смуглой коже ворлака во всё плечо поблёскивала золотом родовая надпись, а на щеках – символ старшего оборотня клана. Длинные иссиня-чёрные волосы свободно струились по плечам.

– Не знаю с чего начать тебя спрашивать, – задумался Иван.

Вурда улыбнулся:

– А ты не торопись. Теперь у нас с тобой времени много будет. Раз уж ты все запреты нарушил, и тайна о князе Рилевы раскрыта. Ты хоть знаешь, что это значит?

Иван взглянул вопросительно. Пытался понять о чём ворлак сказать хочет.

– Ты теперь всегда под ударом будешь, – объяснил тот.

– Так всегда под ним, ничего не изменилось, – пожал плечами Иван.

Дивей взглянул на него и покачал головой:

– Как знать...

– Это верно, – заметил Вурда. – Раньше в Навии слухи ходили, будто на землях Рилевы появился мальчишка со знаками Реки на теле, а теперь все твари от границы до границы будут знать, что есть новый князь, последний из своего рода. Как думаешь, долго они за тобой собираться будут? Или сразу пойдут?

– Сразу пойдут, – усмехнулся Иван, но лишь губами, глаза остались серьёзными. – Я к этому и готовился.

– Знаю, – кивнул ворлак. – С твоего рождения за тобой слежу. Видел и слышал обо всём, что ты делал. Охрану города и селений ты обеспечил. Но навийцы пойдут не за людьми, а за твоей головой.

Иван молчал мгновения, а потом на это ответил:

– Если смогут, пусть забирают. Всё равно князь у Рилевы останется.

Дивей вздрогнул, глядя на Ивана.

– Да, помню – ты чести такой не просил, – сказал тот. – Но матушка правильно решила. Если что со мной случится, ты станешь последним Рилевичем. Но, а пока я жив, каждого, кто с дурным намерением на мою землю придёт, встречу лично.

Вурда ждал таких слов и знал, что должен молодому князю кое-что объяснить.

– Истинно ты сын великой Реки, – произнёс ворлак. – Вот такими безрассудными Рилевичи всегда и были. Но твоя беда в том, Иван, что ничего ты не боишься, не потому что смелый, а потому что настоящего врага ты ещё ни разу не видел.

Князь нахмурился и хотел было возразить, но услышал от Вурды:

– Чудовищ и разбойников за таких не считай. В их глазах ты лишь злость и страх увидишь. А в глазах настоящего врага ничего этого нет. Там только смерть твоя отражается. Когда первый раз её увидишь, сам всё поймёшь.

Иван промолчал в ответ на это. Только опустил голову в знак того, что спорить не будет. Ворлак явно знал о чём говорит. Нечем ему возразить.

– Так что спросить хочешь? – улыбнулся Вурда.

– Мой отец? – Иван задал вопрос. – Его ты знал?

– Руслан его звали, – кивнул ворлак. – Знал, конечно, Мне положено знать все семьи, кто живёт во внешнем мире. Берегини ведут специальный архив.

– Положено? – удивился князь.

– Да, – усмехнулся Вурда. – Я выполняю поручения совета берегинь во внешнем мире. Работа такая.

– И как же на такую попасть? – засмеялся Иван. – Интересно там?

– Очень, – подтвердил ворлак. – Жизнь совсем другая. Одеваются по-другому, другие дома строят, на машинах ездят.

Парни взглянули вопросительно на последнем слове.

– Кусок железа, – отмахнулся Вурда. – И четыре колеса. Но катается быстро. Дракона по земле обгонит.

– Нам бы такое, – Ивану даже по описанию машина понравилась. – Как достать?

Ворлак покачал головой:

– Э, нет. Внешний мир под запретом берегинь. Лишь по особому разрешению и по особому делу можно в него ходить.

– Так есть у меня особое дело, – тихо заметил Иван, и глаза его погрустнели.

Вурда понял о чём подумал Рилевич – о том, чтобы на могилу родителей попасть, поклониться им, но ответил твёрдо:

– Твои матушка и отец давно похоронены и оплаканы. Тебе там пока делать нечего.

Иван тяжело вздохнул. Что ж, разрешение на выход во внешний мир даёт только верховная берегиня. Может, ему когда-нибудь удастся заслужить это право.

– Только вот... – Вурда внезапно снял что-то со своей одежды. – Одну вещь из внешнего мира я должен тебе отдать.

Ворлак размотал нити, которыми был вплетён в его «паутинку» странный предмет. Иван и Дивей с интересом оглядели очень маленькое стальное лезвие.

– Неужели это оружие? – поразился Ланита. – Такое маленькое. Это кого ж убить им можно?

Вурда взял Ивана за руку и положил скальпель в его ладонь.

– Убить сложно, но в горло волка вогнать, чтобы ребёнка спасти – можно.

Иван замер, сглотнул мгновенно подступивший ком, и глаза заблестели.

– Этим матушка твоя Ольга ударила оборотня, который убить тебя собрался, – произнёс Вурда. – Мгновения жизни выиграла. Только поэтому я к вам успел.

Иван молчал, а глаза дымкой так и заплывали.

– Спасибо, – прошептал он.

– Всё, – Вурда обнял его. – Всё, князь. Слёз не стесняйся. Просто время для них другое оставь.

Иван хрипло вздохнул и вытер мокрые щёки.

– Хорошо, – кивнул он.

У костра все трое просидели ещё не меньше часа. Над головами небо озарили первые лучи солнца, а Иван всё не хотел заканчивать разговор с ворлаком.

– Приходи в Рилеву, – сказал он, когда настала пора прощаться. – Погости у меня. Расскажи мне о чём Брада говорила. Что они там о моём будущем знают. О внешнем мире расскажи. Теперь только о нём и буду думать.

– Приду, – улыбнулся Вурда. – Не сомневайся.

Часовые гостевого дома увидели, что компания у костра, наконец, расходится. Чёрный волк ушёл первым, а князь Рилевы с братом, не торопясь, направились к зданию. Старший воин послал двоих ребят подложить дров в слабеющий огонь. Иван и Дивей разминулись с ними.

Уже в дверях Рилевичи обернулись, привлечённые шумом. Тихо шелестела листва сада, согреваясь вновь разгорающимся костром, а два воина около него устроили шуточное сражение на тлеющих поленьях. Вытащили их из огня и махали, как мечами.

Дивей засмеялся:

– А красиво, что мы не догадались так?

Иван улыбался, наблюдая, как от взмахов, поленья снова вспыхивают по всей длине огненными линиями. С каждым ударом взрыв огненных искр взметался в воздух, закручиваясь в ветре и оставляя едва видимый дымок.

На душе князя было хорошо, как никогда в жизни, и так же тяжело. Будто весь его мир за один день изменился. Истории, рассказанные ему в детстве, обрели свой смысл. Стала настоящей кровь отца и матери, и новые угрозы приблизились на расстояние шага. Ответственность, которую он сам взял на себя, теперь признана и другими. А значит, сейчас есть кому спросить с него, если что-то будет не так. Но а сердце... так и билось не спокойно, от того что Иван не переставал думать о златовласой княжне. Так много всего в мыслях князя ещё никогда не было.

Воины у костра разбили поленья окончательно, а последние кусочки дерева просто раскрошили. Ещё мгновение пламя жило в каждом из них, и в руках парней, защищённых перчатками, сверкали, словно драгоценные камни красные угольки, но утренний ветер осторожно сдул их с ладоней и погасил.

***

К обеду, как гости выспались, князь Миша заявился в гостевой дом и каждого встречал лично. Всем подносил рюмку и усаживал за стол. Даже Рилевичей. Князь Риправы, конечно, не извинился, но и всё-таки это был знак примирения.

Прощаться пришли Прам и Глеб, а чуть позже явились Байборт и Данила. Застолье тянули долго. Князь Миша, понимая, что гостям уже пора, поднялся из-за стола с сожалением.

Дружины последний раз выстроились в гостевом дворе. И первым отряд Рилевы. Князья даже в шутку возмутились по этому поводу:

– Рилева как засветилась, так и потухать не хочет!

Пока прощались, на крыше галереи показалась чёрная кошка и села на самом краю. Иван, увидев её, обрадовано вскочил на коня. Верхом он мог дотянуться до крыши рукой. Всё-таки с этим милым существом надо было обязательно проститься.

– Подружка моя, – позвал он, подъехав.

Зеленоглазая свесила к нему мордочку и грустно пропела:

– Мяу...

Князь улыбнулся:

– Что без меня делать будешь?

– Мяу!

– И я тоже очень «мяу» по тебе буду.

Иван погладил чёрные ушки:

– Прощай, зеленоглазая моя.

Кошка игриво сверкнула глазами и, медленно ступая, направилась по крыше к арке ворот, откуда можно было видеть дорогу, по которой поедут всадники. Князь улыбнулся. Значит, до конца будет провожать, до того, как исчезнет из виду блеск последнего знамени.

– Хорошая у тебя подружка, – насмешливо сказал Дивей, когда Иван вернулся к отряду.

– Очень, – кивнул князь, а после крикнул всем провожающим: – Спасибо за гостеприимство!

Таман выехал на коне вперёд:

– Благодарность Рилеве от Данатии!

Воины Тамана вскинули мечи для поклона с оружием. Иван не растерялся:

– Благодарность Данатии от Рилевы!

– Ну, давайте, давайте! – засмеялся Глеб. – Никак не выпроводим, они ещё благодарить друг друга решили! Пшли вон!

Отряды Данатии и Рилевы выходили одновременно, путаясь рядами в широких воротах. Смех воинов не смолкал. После столпотворения, едва оказались в коридоре улицы, Иван обернулся. Чёрная кошка сидела на самом центре арки ворот.

– Прощай, – шепнул князь и махнул ей рукой.

Сверкающие знамёна одно за другим исчезли за изгибом дороги. Софья, проводив последнее, помчалась большими прыжками по крышам. Добралась до окна своей спальни, перемахнула подоконник, стала девушкой и упала на постель. Раскинула руки так, будто небо собралась обнять, улыбнулась и загрустила одновременно. Уехал её князь. Уже плохо без него. Хоть догоняй.

Вскоре пришла Мариамьяна и нашла сестру с мечтающим взглядом.

– О-о-о, – засмеялась она. – Теперь страдать будешь! Почему не поговорила с ним?

– Поговоришь тут, – Софья тяжело вздохнула и села на кровати. – Папа велел с Милояром любезничать, а рилевского князя совсем не любит. Что делать-то теперь?

– Ждать год, – наигранно сурово ответила Мариамьяна. – Через год явится твой ненаглядный на следующий совет.

– Ох, – ещё тяжелее вздохнула Софья. – Беда, беда.

Но внезапно хитро сощурилась и поглядела на сестру. Обе девушки поняли друг друга без слов и засмеялись. Нет, года ждать не придётся. Всего месяц! И можно будет князя повидать.

***

Ещё в ночь после совета, когда город не спал и продолжал праздновать, его покинули навийские оборотни. Больше им в стенах делать было нечего. Уйдя подальше, они, наконец, сняли человеческую одежду, сожгли её на костре и расположились на отдых. Надо было решать, что делать дальше. Либо возвращаться домой, либо оставаться и заканчивать начатое.

Хар растянулся на траве, глядя в огонь, и вспомнил, как сам кричал на радостях, когда стоял на трибуне среди людей:

– Рилева!

Сейчас оборотень усмехнулся этому. Он увидел и услышал всё, что хотел – и голубые глаза мальчишки, появившегося на площади Риправы во главе небольшого отряда, и сверкающие топоры на знамёнах. Разговоры среди жителей в городе тоже полезными оказались. Все слухи оборотни собрали и теперь уже ни в чём не сомневались. А Хар точно знал, что Иван – тот самый младенец, за которого ему горло порезали. А кроме того навыки его воинов посмотрели. Это очень делу пригодится.

Оборотень клацнул зубами и оглядел своих:

– Ну что, как сходили? Не зря?

С Харом пошли трое. Кому не терпелось на князя Рилевы посмотреть и зубами его пощупать. Им пришлось потрудиться, чтобы попасть в город. Из Навии сюда путь не такой уж и близкий. Но хорошо, что праздничные дела в Риправе привлекли много гостей. Поймать на дороге путников и по частям их в землю зарыть труда не составило. Оборотням нужна была одежда. Потом побрились, постриглись, в реке помылись. Зелье, чтобы волчий запах отбить, сварили на месте перед входом в город. А внутри вели себя, как люди. И вот всё получилось.