Текст книги "Князь реки (СИ)"

Автор книги: Юлия Давыдова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)

Глава 2. Золотой листок

Над Риправой грянул дождь. Пятисотник Глеб вышел на улицу, глянул в небо и начал в шутку ругаться :

– Опять?! Давно тебя не было. Вчерашние лужи ещё не высохли!

Дождь, казалось, летел ниоткуда, возникая из тьмы там, где её начинал рассеивать свет факелов.

Посреди двора стоял посыльный с птицей на руке. Сокол, с изображением скрещённых топориков на крыльях, прилетел меньше часа назад и передал послание:

– Князь Рилевы шлёт здравствие, сообщает, что на подходе к городу. Двадцать два всадника с северной стороны.

Глеб отдал распоряжение пропустить отряд и, зная, что с ним словач Байборт, сопровождающих не назначил. А сейчас вышел встречать. Уже доехать должны были по городским улицам. И точно, за воротами послышался шум, стук множества копыт, голоса и весёлый оклик:

– Отворяй!

Воины открыли створки перед конным отрядом. Байборт въехал первым и, увидев коренастого пятисотника, крикнул ему:

– Здоров будь, Глеб! Последние гости пожаловали!

– И ты будь здоров, – пятисотник приветственно кивнул, оглядывая остальных всадников.

Едва спрыгнув с лошадей, многие скинули капюшоны, с интересом осматриваясь. Глядя на высоких стройных молодцев, Глеб даже удивился. Похоже, старше двадцати пяти лет и нет никого. А князь где же?

Байборт направился к пятисотнику с двумя парнями. Оба очень молоды, но фигурами крепки не по возрасту, стрижены коротко.

«Совсем мальчики, – отметил Глеб, – один не старше семнадцати будет».

Младший парнишка симпатично улыбнулся и сощурил внимательные синие глаза.

– Вот, Глеб, знакомься, князь Иван Рилевский, – Байборт указал как раз на младшего, – и его названный брат Дивей Ланита-Рилевич. И закрой рот, ворона залетит.

Пятисотник от удивления застыл с открытым ртом. Иван, глядя на него, засмеялся.

– Прости, князь, – сразу извинился Глеб.

– Не за что прощения просить, – ответил Иван, тоже оглядев пятисотника.

Лет пятидесяти был Глеб, с густой, но коротко стриженой бородой и тёмными волосами, туго стянутыми по затылку в косу. А в серых глазах по-прежнему играл озорной юный огонёк.

– Так ты пятисотник? – спросил князь. – Значит, важная птица.

– Ещё какая, – усмехнулся Глеб. – Опять назначили меня парадным помощником. Каждый год мне эта работа достаётся.

– Помощник! – крикнул кто-то из десятников. – А во дворе ты пока командовать не будешь? Или мы сами уж разберёмся?!

– Вот черти, – смеясь, выругался Глеб. – Хотя правы. Ладно, князь, где твой воевода?

Дивей обернулся к воинам:

– Бава!

Ещё один совсем мальчишка примчался на глаза пятисотнику. С коротких коричневых волос капала вода.

– Это Бава, – представил его Иван. – Мой помощник. Вместо воеводы.

– Ну-у-у... – потянул Глеб.

Рилевичи сразу заволновались.

«Скажет нельзя!» – подумали оба.

Но пятисотник только кивнул:

– Ну помощник так помощник, лишь бы справился.

А потом ещё раз окинул взглядом худого паренька, выражение лица которого так и говорило: «Караул! Что делать-то?»

Глеб искренне посочувствовал мальчишке и решил успокоить, сказав:

– Воинов разместят во втором гостевом дворе, там главный пятидесятник Рофа, он тебе всё расскажет. Не боись.

Бава смутился окончательно.

– Погоди... – пятисотник повернулся к своим: – Парни, Рофу разбудите, пусть идёт сюда.

Байборт, глядя на светлые окна княжеского дома, спросил:

– А наш Миша ещё не спит?

– Не спит, – подтвердил Глеб. – У него воевода Прам, князья Таман и Раслав. Сказали, что отдыхать не пойдут, пока последних гостей не дождутся. Так что веди Рилевичей на встречу.

Во дворе появился сонный мужик, одетый как положено пятидесятнику, но помято. Наверное, спал в одежде где-нибудь у костра.

– Никак Рилева прибыла, – зевнул он, оглядывая маленький отряд.

Глеб махнул ему рукой, подзывая. Рофа подошёл, потёр глаза кулаками, потом ещё раз потёр, снова осмотрел трёх мальчишек и вопросительно покосился на Глеба. Тот засмеялся, поняв удивление пятидесятника, и весело приказал:

– Принимай парней.

Рофа хмуро уставился на Баву и, оценив его возраст и худобу, спросил:

– Да неужели ты воевода?

Парень помолчал секунду, набираясь смелости, но потом ответил:

– Я помощник князя.

– А где воевода?

– Воеводы не будет. Вместо него я.

– А, – хмыкнул Рофа: – Ну ладно, давай за мной.

Бава беспомощно взглянул на Ивана и Дивея. А те смеялись над неуверенностью помощника, которая возникла у него сейчас совершенно зря. Это просто от того, что обстановка новая, а так всё он знает и умеет. Даром что ли учиться к поляницам ездил?

Бава отмахнулся от Рилевичей:

– Ну вас! До встречи.

И быстро зашагал к воинам. А через секунду его звонкий голос пролетел над всем двором:

– Отряду Рилевы построиться! По двое в шеренге! Десятники со мной!

Рофа аж остановился, услышав уверенные приказы молодого помощника. Потом оглянулся и пристально посмотрел на него. Но ничего не сказал, только усмехнулся, кивнул и пошёл дальше. Отряд Рилевы потянулся за ним.

***

Через несколько минут Байборт вёл парней по крытой галерее княжеского дома. Иван и Дивей не преминули возможность перекинуться парой слов.

– Видел как охрана в доме стоит? – шептал Ланита. – У каждого входа свои часовые.

Оба бросали взгляды на всё, что попадалось на пути. Княжеская усадьба производила впечатление. Когда поднялись на третий этаж по внешней открытой лестнице, она стала видна вся. Перед главным домом, гранича с городом, светилась ночными огнями огромная площадь. Освещались фонарями малый и большой гостевые дворы – там, где отвели покои для каждого князя-участника совета. Были видны охранные пояса усадьбы с расположениями воинов и девичий двор для княжеских дочек. Сразу можно было понять, что для них. Там, вокруг высокого и богато украшенного резьбой терема, цвели густые непроглядные сады. Множество цветных лент, оплетающих ветки деревьев, сияли в свете фонарей и тянулись по ночному ветру.

А дальше, за стеной огромного города блестела Правая река. Отсюда не было видно её берега, только широкую полосу синей воды и темноту, укрывшую противоположную сторону.

Рилева была построена с захватом самой реки, и поэтому её воды пересекали город по нескольким каналам через специальные ворота. В отличие от неё столица Риправы стояла выше, так что длинный берег Правой реки, обнимал город только с одной стороны. Но и этого хватало для огромного порта. Рилевский отряд подъезжал к городу как раз с его стороны. Увидев у берега вереницу стройных кораблей с приспущенными парусами, Иван долго не мог справиться с восхищением. Даже забыл о трудностях пути.

Едва они въехали в Риправу, грянул дождь. Всю дорогу, с момента въезда на земли княжества, грозовые облака кочевали по небу, то собираясь в непроглядную тьму, то разбиваясь на большие куски, греющиеся под солнечными лучами.

Ивану, правда, было совсем не до солнца. По дороге отрабатывали приветствие, которое предстояло показать на параде. Прямо в движении, не слезая с коней. Жуть получалась неимоверная. Перепробовали разные варианты и вроде на одном остановились. Но по мере приближения к городу уверенности становилось всё меньше. А сейчас, когда впереди возникла открытая дверь комнаты, в которой ждали гостей, её не осталось совсем.

В полумрак галереи струился свет небольшого, но богато украшенного зала и тихие, но спорящие голоса. Байборт, входя, прервал своим появлением беседу, и Рилевичи, словно ныряя глубоко под воду, задержали дыхание, шагнув из уютной ночной полутени в яркий свет.

Князю Мишу можно было узнать сразу, хотя бы по медвежьим ушам. Дивей едва удержался от смеха. Это Риправа привыкла к своему правителю – наполовину медведю, а для тех, кто видел его впервые, медвежьи уши смотрелись впечатляюще. Главное, очень подходили к двум метрам роста и чёрным вьющимся волосам. Но вот с мрачным, как ночь лицом, это всё никак не сочеталось, а Миша стоял именно такой.

Кроме него в зале были князья Таман и Раслав. Иван сразу понял, кто из них кто. На груди у одного медальон в виде коня с развевающейся гривой – символ Данатии, то есть князя Тамана. Густые чёрные волосы мужчины были характерно острижены у плеч, а нижнюю губу украшало золотое колечко, тоже незаменимая вещица у данатийцев. На груди второго князя медальон с красным львом – символом Скимени, тёмно-русые волосы туго заплетены от затылка до шеи. Значит, это князь Раслав.

Ещё один мужчина в обычной воинской одежде и шёлковой лентой на рукаве стоял рядом с Мишей. Воевода Прам, похоже. Он с князем был одного возраста, но выглядел старше. Глаза серые, серьёзные, морщины в уголках.

За большим круглым столом в центре комнаты сидела женщина. Одета была по-мужски. Дорожный плащ лежал рядом на стуле. Видимо, прибыла она совсем недавно. Пепельного цвета волосы убраны в высокий хвост, никаких украшений. Только в них и не было нужды. Иван никогда прежде не видел такой красоты. Один изгиб чёрных бровей мог покорить навсегда. За длинными ресницами сияли голубые глаза. А взглянув на губы, князь и вовсе смутился. Чувственные, тёмно-вишнёвые, так и манят поцеловать.

Рядом с женщиной стоял ещё один человек, одетый в простую чёрную одежду, пошитую по крепкой высокой фигуре. Густые иссиня-чёрные волосы забраны на затылке в тугой хвост.

– Приветствую, Рилевичи! – Таман шагнул парням навстречу.

А Миша так и стоял, хмуро глядя на них.

– Я Таман, правитель Данатии, – представился князь и показал на соседа. – А это Раслав, князь Скимени.

Раслав поклонился. Следующим стоял Прам, он тоже поприветствовал гостей. Таман представил и женщину:

– Наша гостья из Алавии – госпожа Видана.

Иван и Дивей замерли одновременно. Сердца обоих ударили в груди при слове «Алавия». Иван сразу ещё раз внимательно оглядел женщину. Красивая очень, но вроде не берегиня. Их-то отличить сразу можно. И всё же князь низко поклонился и спросил:

– Как обращаться к тебе, госпожа Видана?

Хитро задал вопрос. Если женщина из Алавии, значит, может быть связана с советом берегинь. Хотел понять, ждать ли от неё беды.

Но Видана улыбнулась и ответила:

– Так и обращайся. Я просто гость в Риправе. Миша – мой старый друг, вот и разрешил мне на князя Рилевы посмотреть.

Иван смутился.

– Меня не бойся, – усмехнулась женщина и, взглянув на стоящего рядом с ней человека, добавила: – А это охранник мой – Лан. На него внимания не обращай.

На губах мужчины появилась улыбка. Похоже, эти слова его совсем не обидели, наоборот рассмешили. Он весело взглянул на Ивана, задержал на нём взгляд чуть дольше, чем надо для приветствия, и поклонился:

– Рад видеть тебя, князь.

Иван ответил на это поклоном, но не нашёл что словами сказать. Странно на него этот человек смотрел. Так, будто знает. От этой мысли его отвлёк Таман.

– Мы рады, что вы пришли перед советом познакомиться, – произнёс князь Данатии, – мы ведь знаем только ваши имена.

– И мы рады, – ответил любезностью Иван.

Он всё смотрел на князя Мишу, не понимая, что ему так не нравится. Хозяин дома не поприветствовал гостей, и его молчание начинало пугать.

– Для совета твоё послание было огромной неожиданностью, – продолжал Таман, – Берегини не сказали князьям Велиречи ни слова о тебе. Мы много лет думали, что Рилева по-прежнему живёт сама по себе и выходить из тьмы печали не намерена. Потому я должен тебя кое о чём попросить.

Он почему-то взглянул на госпожу Видану, и та улыбнулась.

– Таман... – Иван понял о чём хочет попросить князь Данатии, но на всякий случай спросил: – что будет для совета доказательством того, что я законный правитель?

Князья переглянулись, и Миша внезапно хмыкнул:

– Ну что, доводите до конца раз начали. Раздевайся, Рилевич! Омойся.

Миша отошёл от стола, и оказалось, что он закрывал своей спиной стоявшую на нём чашу с водой.

Иван ждал такого предложения, но тон, с которым оно было сказано, превращал его из безобидного в унизительное. Рука не поднялась расстегнуть пуговицу.

– Князь Иван, – позвала Видана. Её голос был мягким и добрым. – Совет потребует от тебя доказательства твоего происхождения. Большой зал, заполненный людьми – не лучшее место для этого. Так что Таман и Раслав сейчас свидетели твоего права называться князем. В случае, если этот вопрос будет поднят на совете, они станут твоими защитниками.

Миша снова хмыкнул, но Иван не захотел думать, что бы это значило. Он шагнул к столу, расстегнул плащ, кожанку и рубаху, скинул всё на локти, чтобы открыть грудь и плечо, зачерпнул воды ладонью и растёр по себе.

Дивей внимательно следил за князьями. Таман и Раслав долго разглядывали вспыхнувшие на теле Ивана знаки связующего заклятия с Рекой. Недоверие на лицах обоих сменили улыбки.

Таман обернулся к Видане, и женщина показала какой-то жест, напоминающий по смыслу: «Я же говорила, что всё именно так». Потом она встала и поманила Ивана к себе:

– Подойди.

Когда тот оказался рядом, Видана сказала:

– Этот стол – точная копия того, что стоит в зале совета. Я сейчас сидела на твоём месте. Посмотри, чтобы завтра знал, где положено сидеть рилевскому князю.

У Ивана почему-то сердце замерло. Неожиданно по-настоящему осознал, что совет Велиречи, о котором он лишь по рассказам знал, уже завтра. Столько он на него стремился, а вот сейчас оробел.

Поверхность стола украшали боевые символы княжеств Велиречи, выложенные мозаикой из драгоценных камней. И напротив Ивана сверкало изображение боевого топора, обвитого зелёной лентой.

– Запомнил? – улыбнулась женщина.

Иван незаметно выдохнул и опустил голову:

– Запомнил.

Дивей сделал шаг к столу, тоже посмотреть, и хмурый князь Миша на это заметил:

– А ты куда, Ланита? Тебя за столом совета не будет.

Дивей немедленно остановился, а Иван удивлённо взглянул на риправского князя.

– Он сын воеводы, – произнёс Миша в ответ на этот взгляд. – За твоей спиной постоит.

Иван с этим не согласился.

– Дивей – мой брат и тоже Рилевич, – возразил он.

Миша недовольно сложил руки на груди:

– Совет держат князья. А не полукровки вроде твоего названного брата.

Иван замер, услышав такое:

– Полукровки?

– Если половина крови у него своя, а другая взаймы у тебя взята, то полукровки, – жёстко ответил Миша.

Ланита на это промолчал. Хотя тон риправского князя и был оскорбителен, но в общем-то он правду сказал. Дивей не стал бы просить о чести, ему не предназначенной, только Ивана сдержать не успел. А сам тот не стерпел.

– Дивей – истинный Рилевич, как и я! – возмутился Иван. – Его род был назначен берегинями править Рилевой вместо моего. А я вступил в княжение...

– Вступил?! – Миша оборвал его очень громко, прямо зарычал. – Спасли тебя берегини, привезли ворлаки, а люди тебе сказали, что ты князь и вложили в твои детские ручки ключи от города. Вот и всё твоё вступление! Будь благодарен за то, что тебе вообще позволено сюда явиться!

Щёки у Ивана загорелись в тот же момент. От слов риправского князя красные пятна даже по груди пошли. Дивей, увидев это, взял брата за плечо и несильно сжал:

– Не надо. Он прав. Правитель Рилевы ты, мне рядом с тобой за столом быть не положено...

Иван развернулся к Ланите, и последний, попав под сверкающий сталью взгляд, замолк. Всё, вот сейчас спорить с Рилевичем не стоит. Иван шагнул к столу, захватил воды из чаши в ладонь, вернулся, расстегнул кожанку на Дивее, рывком отвёл ворот рубахи и плеснул воды ему на грудь. На коже проявились цепочки знаков связующего заклинания.

Таман и Раслав внимательно оглядели символы и переглянулись с Виданой. Женщина едва заметно кивнула, словно что-то разрешила. Но Иван этого не заметил, потому что, глядя в чёрные глаза риправского князя, жёстко говорил:

– Дивей – мой брат по желанию моему, и Рилевич – по велению Реки. Половина крови или нет, но от тебя, Миша, это не зависит!

Повисло молчание. Оба князя смотрели друг на друга с открытой неприязнью. Но теперь, после подтверждения родства с Рекой, возразить Мише уже было нечего.

Госпожа Видана встала между ними и укоризненно покачала головой:

– Хватит вам спорить накануне совета. Завтра поставим ещё один стул. А сейчас время позднее. Миша, молодой князь с братом уставшие, пора всех отпустить.

Миша насупился и вообще отвернулся. За него вступил в разговор воевода Прам.

– Вас ждут в гостевом доме, – сказал он Рилевичам. – Байборт проводит.

Словач, до сих пор стоявший молча, с неприятным удивлением от того, какой разговор идёт между князьями, поклонился:

– Доброй ночи. Иван, Дивей, пойдёмте.

Они вышли втроём, и едва стихли их шаги в галерее, как сопровождающий госпожи Виданы, которого представили именем Лан, наконец, засмеялся в голос:

– Миша! Ну так сильно-то зачем? Совсем обидел.

Риправский князь только хмыкнул:

– Так и надо. Привык он там, что ему дуют все, куда дуть не надо. Здесь с ним ласково никто говорить не будет.

Видана усмехнулась, а Миша опять начал ругаться:

– А вот тебе смешно. Вот совет берегинь пошутил так пошутил. Семнадцать лет молчали, молодого князя берегли. А вот не вышло – видишь, засиделся у вас под крылышком. Сам полетать захотел. А раз хочет правителем сейчас быть, пусть молоко с губ смоет и достойно отвечать учится. Для начала хотя бы.

Миша в гневе совсем разошёлся. Никак не мог принять он такого князя – мальчика, совсем ребёнка! Возрастом, как дочь его младшая Софья. Который просидел взаперти в своём городе, мира не видел, жизни не знает. Да что может-то? Зато уже князь, видишь ли. Берегинь уже не слушается, на совет лезет, отношения к себе, как к равному требует. Подзатыльник дал бы сейчас...

Риправский князь уже много лет говорил берегиням, что пора Рилеву из пепла войны освободить. Это его желание было – землю Леворечья к соседним княжествам присоединить и возродить. С уважением и памятью о её жертвах и великих князьях Левой реки, которые повелителя Навии остановили и войско его разбили в кровь и кости. Миша говорил и о том, что если народ Леворечья не захочет разделиться, то можно и целиком эти земли к Риправе присоединить. Ведь первые соседи, и граница меж ними самая длинная. Дружили всегда.

На нынешнем совете Миша уже серьёзно собрался этот вопрос решить, даже подготовился. А тут – нате вам подарочек: сокол с топориками на крыльях прибыл. Сильно удивил. Миша и не поверил бы, да после него сразу и алавийский сокол прилетел. Всё подтвердил.

– Погоди, друг мой, – улыбнулась Видана. – Может, всё не так плохо будет с молодым Рилевичем, как ты боишься. Кровь у него истинно князя реки. А вот как сам проявится, на это поглядим.

Миша тяжело вздохнул и отмахнулся:

– Больно много чести ты ему оказала. Ничем пока не заслужил.

***

Едва ступив в тень галереи, Иван и Дивей остановились вздохнуть. Байборт дал парням перевести дыхание после такого разговора со старшими князьями, подождал их, а потом повёл в гостевой дом. Стоявшие у его дверей часовые приветственно поклонились и внимательно оглядели новых людей.

– Рилевичи, – представил парней Байборт.

В огромном переднем зале гостевого дома, уютно окутанным светом свечей, за большим столом сидели помощницы княжеского двора, а с ними и Бава. Завидев своих, он поднялся навстречу со словами:

– Наконец-то! Что как долго? Уже полночь.

– Давно ждёшь? – улыбнулся Дивей, подходя.

– Да не-е-ет, только подошёл, – весело ответил Бава.

– Как там наши? – спросил Иван.

– Всё хорошо: накормлены, напоены. Спать уложить не могу, правда, – посмеялся помощник. – Ужинать будете?

– Ну ты даёшь, – усмехнулся Ланита. – Уже как дома.

Иван от ужина отказался.

– Мне сейчас кусок в горло не пойдёт, – сказал он.

– Что так? – нахмурился Бава. – Что случилось?

Байборт всё-таки уговорил Рилевичей пойти за стол и сам налил им вина. В двух словах описал Баве ситуацию: Миша не приветливо встретил гостей и много неприятного им наговорил.

– Не пойму что с ним, – словач и сам задумался над этим. – Миша у нас совсем не такой.

– Ты говорил, что он будет против нас на совете, – напомнил Иван. – Очень ты прав был.

– Говорил, – согласился Байборт, – но я думал, что только на совете, а не вообще.

– Может, мы ему перебежали дорогу? – предположил Дивей. – Если он главный кандидат в наши опекуны, а мы вдруг такие самостоятельные, то он много теряет. Целое княжество.

– Нет, – покачал головой словач. – Нет. Ну не такой князь Миша. Хотел он Рилеву конечно, но не так, чтобы молодого князя силой раздавить. Это совсем на него не похоже.

– Прости, Байборт, – извинился Ланита, – но тогда я не понимаю, за что он так с нами.

На мгновения все замолчали. Словач раздумывал о своём князе, а Рилевичи о том, что всё очень не просто пойдёт для них на совете.

– Ладно, – словач наконец хлопнул ладонями по столу. – Хватит на сегодня.

На дворе ночь, отдыхать надо парням. Но куда там...

– Я хочу посмотреть, как наши воины устроились, – сказал Иван и уже собрался встать из-за стола.

– Хватит мотаться! – возмутился Байборт. – Успокойтесь и выспитесь оба!

Рилевичи переглянулись и вместе кивнули словачу. Тот смерил парней насмешливым взглядом:

– Что, как я уйду, всё равно пойдёте?

Ответ широкими улыбками говорил сам за себя.

– Тогда пусть кто-нибудь один, – согласился Байборт, – а один пусть здесь, на своём месте, мало ли что.

Словач пожелал парням спокойной ночи и отправился из гостевого дома вместе с Бавой. По дороге разошлись – помощник к воинам, а Байборт за своей лошадью на конюшню. В эту ночь осталось последнее дело – доехать до купеческого двора рядом с княжеской усадьбой и рассказать обо всём Даниле. Тот ждёт уж с момента, как разъехались в городе.

Десятник охраны у ворот, завидев словача, усмехнулся:

– Вот ведь не спится кому, тебя куда понесло?

– По делам, – ответил Байборт.

Десятник только отмахнулся:

– Езжай.

***

Ивану спать не хотелось. Новое место, непривычно, да и на сердце не спокойно.

«Дивей ушёл проверять как воины устроились, а я просто осмотрюсь», – сказал он сам себе, уже проходя мимо часовых гостевого дома.

Те с интересом покосились на рослого мальчишку. Не узнали сразу. Иван перед выходом снял княжескую цепочку с медальоном Рилевы и пояс с мечом. Остался в простой кожанке с расстёгнутым воротом. Так что теперь больше походил на молодого помощника. Часовые проводили его долгими взглядами, видимо, снова запоминали.

Князь остановился посередине двора, решая в какую сторону отправиться. Недалеко горел садовый костёр, окружённый лавками. За ним – непроглядный цветущий сад, скрывающий собой колонны галереи и стену двора. Чуть поодаль сбоку светилась оконцами и раскрытыми дверями конюшня. Конюхи ещё не спали. Лошадей княжьих сейчас у них много, за всеми надо поухаживать и присмотреть.

Сонный мальчонка вышел из конюшни с пустым ведром и направился к углу строения, где стояли бочки. После дождя в них лилась вода с крыши. Мальчишка, опустив ведро, положил его на воду, чтобы она медленно заливалась, а сам сложил руки на бортик, на них голову, и задремал.

Иван направился к нему и, подойдя, весело спросил:

– Спишь? Поднимешь столько?

Вода наполнила ведро полностью, оно выскользнуло из руки мальчика и сразу утонуло. Малец вздрогнул, просыпаясь, и торопливо заглянул в бочку, где теперь на самом дне стояло его ведро. Иван запустил руку в воду, вынул ёмкость, чуть слил из неё, чтобы не так тяжело было, и отдал мальчонке.

– Подниму, – ответил тот на вопрос незнакомого парня и засеменил к дверям конюшни, торопясь доставить тяжёлую ношу.

Иван подставил ладони прохладному потоку, льющему с крыши, а потом приложил их к лицу. Замер так на какое-то время, чтобы остыли щёки и злость. Ни к чему оставлять обиду перед советом, завтра мысли должны быть чистыми.

Успокоившись, князь отошёл от бочек, но оглянулся невзначай и остановился. Его взгляд попал на крышу, а по ней, мягко ступая, шла большая чёрная кошка с яркими, будто ночные фонари, зелёными глазами. Остановилась она у начала сточного желоба, подумала, и вдруг прыгнула в него и заскользила вниз.

Плюх! Брызги из бочки полетели в разные стороны. Иван ринулся было на помощь, но кошка уже вынырнула, выпрыгнула, отряхнулась и посмотрела на парня.

– Дурочка, – улыбнулся Иван, – будешь гулять с мокрой шерстью, простудишься.

– Мяу, – невозмутимо ответила кошка, разглядывая незнакомца своими зелёными плошками.

– Может, пойдёшь со мной к огню? – предложил князь. – Обсохнешь?

– Мяу... – согласное такое.

– Значит, пойдёшь? – удивился Иван.

Зеленоглазая подошла к нему и глянула снизу колдовским взглядом.

– Ну пойдём, на руки тебя взять? – предложил Иван.

– Мяу! – возмутилась кошка.

– Ладно, не сердись, я спросил только, – улыбнулся князь.

Они вдвоём отправились к костру. Иван присел на лавочку. Кошка сначала гордо прошла мимо, но потом вернулась и тоже запрыгнула. Сложила лапки, обняв их хвостом, и уставилась на огонь. Блики пламени заиграли в чародейских глазах.

Иван ещё с минуту наблюдал за ней и, наконец, заметил:

– Непростой ты зверь. Никогда не видел, чтобы кошка купалась, да ещё и по скатам каталась.

Зеленоглазая потянулась, взглянула на парня и вдруг в один прыжок оказалась у него на коленях. Иван даже ойкнул от неожиданности. Кошка покусала пуговицу на его кожанке, залезла мордочкой под рубаху, погрела холодный нос о горячую грудь.

– Ага, замёрзла всё-таки, – засмеялся Иван. – Грейся, грейся.

Он пощекотал кошку по животику, половил за мягкие лапки. Она довольно мурлыкала, но вдруг подскочила и спряталась за князя, выглядывая из-за него одним глазом. Иван повернулся по направлению её взгляда и увидел Дивея. Тот вернулся из расположения воинов и, увидев Рилевича у садового костра, пошёл к нему.

– Мяу! – кошка торопливо спрыгнула с лавочки.

– Что с тобой? – улыбнулся Иван. – Это мой брат, он тебя не обидит.

Но кошка сверкнула глазами и большими прыжками умчалась в сад. Сразу исчезла в цветочных зарослях.

– Ну вот, – расстроился князь.

– Ты с кем тут? – полюбопытствовал Ланита, подойдя.

– С подружкой. Но она уже ушла, – ответил Иван.

Дивей сел на лавку напротив и подставил ладони огню.

– Как там наши? – спросил князь.

– У них тот же страх, что и у тебя, – серьёзно произнёс Ланита.

Иван вопросительно поднял бровь.

– Думают, что к ним относятся не так серьёзно, как к остальным, – покачал головой Дивей. – Готовы драку устроить за насмешку над конской сбруей. А так... всё почистили, отполировали, сказали, что завтра будут лучше всех.

Иван улыбнулся:

– Так и будет.

Ланита кивнул и окинул брата серьёзным взглядом.

– Ну, ну, ну... – тот понял укор. – В чём я не прав?

– Не прав, – подтвердил Дивей. – Зачем с риправским князем спорил? Не было повода.

Сейчас, когда наконец остались вдвоём, можно было поговорить. Ланита не молчал, если Рилевич в бой не по делу бросался, но ждал, пока никого рядом не будет, чтобы сказать ему, что думает.

Дивей мыслил спокойнее Ивана. И не потому, что старше, а потому что нрав у него был совсем другой. И если кто-то прав, даже если эта правота не по нраву, в драку не лез. А Рилевичу только дай волю. Сразу свой порядок наведёт. И даже в Риправе это сделать умудрился. Только приехал, а уже князю Мишу прижал своим мнением.

Иван хмыкнул:

– Был повод.

Ланита возражения свои обосновал:

– Не было! Заведено: за столом князья. А помощники, воеводы и гости – за спинами у них. Так нет! Посадите брата со мной. Я так хочу!

Иван начал смеяться. В устах Дивея это звучало действительно смешно и не так обидно.

– Эх, Ланита, – вздохнул Иван. – Надо мне у тебя учиться, как спокойно отвечать, если хамят.

– Не хамил тебе Миша, – заметил Дивей.

– Ещё как, – сверкнул глазами Иван. – Пусть теперь знает, что с Рилевичами так говорить нельзя.

– Зато завтра он с тобой поговорит, – серьёзно произнёс Ланита. – Завтра с тобой весь совет поговорит. Думаешь, хоть кто-то добр будет?

Иван тяжело вздохнул:

– Это верно.

И сразу добавил:

– Но и что же? Бояться теперь их? Не буду. Мы не за тем приехали.

Дивей не сразу ответил, задумавшись о том, что прав Иван – даже если в ноги князьям Велиречи низко поклониться, никак это не поможет их делу.

– Вот потому я и ненастоящий Рилевич, – наконец вздохнул Ланита. – Я бы правил не нарушил и сделал бы всё, как требуют. А ты наперекор всегда идёшь. Как и все в твоём роду.

Дивей опустил взгляд на своё плечо:

– Зачем матушка на мне заклинание оставила? Неужели не знает, что до Рилевичей мне не дотянуться.

Иван улыбнулся, глядя на брата. Часто его этот вопрос занимал. Потому что никто ответа не знал. Фаровль всегда говорил, что такого случиться не должно было. Даже если кровь перелить, заклятие с ней не переходит. Родиться Рилевичем надо. Все удивились, когда на Дивее знаки проявились. Зачем-то матушка связь с ним оставила себе. Только она и знает для чего это надо. А Ланита от этого мучился. Вот и сейчас снова подумал, что зваться Рилевичем не достоин, а Иван его всюду братом зовёт и везде рядом ставит.

– Перестань, – мягко сказал Иван. – Не надо тебе ни до кого дотягиваться. Если был бы таким же, как я, мы бы с тобой вдвоём таких дел натворили.

Ланита начал смеяться, но в глазах грусть осталась.

– Матушка и не являлась мне ни разу, – произнёс он. – Ты видишь её с детства, а я лишь эту связь чувствую, но никогда Душу реки не видел.

– Так повода не было, – пошутил Иван. – Я-то её по делу спрашивал всегда, когда совет мудрый нужен был. А тебе надобности не было. Вот как будет надо, так и явится.

Дивей усмехнулся такому ответу, но согласно кивнул.

– Пойдём спать, – сказал Иван. – От ночи совсем немного осталось, а отдохнуть всё-таки надо.

***

Княжеская усадьба спала, за исключением девичьего дома, конечно. Только раскрылась ночная маттиола и девушки вышли в сад собирать ароматные цветы. Помощница Васелина наклонилась над кустом крыжовника сорвать ягодку, и два зелёных глаза внезапно вспыхнули из-под ветки. Девушка от неожиданности отскочила и прижала руку к сердцу:

– Тьфу, Софья! Совести у тебя нет, перепугала!

Черная кошка грациозным прыжком взлетела на дерево, вскарабкалась по веткам и перемахнула в окно девичьей спальни. Княжна Мариамьяна плавала в огромной ванне, а три её помощницы сидели рядом на табуретках.

Завидев кошку, княжна приподнялась.

– Тебя где носит? – засмеялась она. – Давай, прыгай ко мне!

Кошка встала на задние лапы, взъерошилась и начала расти. Шерсть осыпалась, сгорев синим пламенем, а обнажённая девушка плюхнулась в горячую воду.

– О-о-х... – Софья в блаженстве растянулась в ванной.

– Где была? – весело сощурилась Мариамьяна.

– Во дворе гуляла, – отмахнулась младшая княжна.

– Это мне кажется или ты сияешь? – Мариамьяна пристально смотрела на сестру.

– Кажется, – сказала Софья и утонула по самый нос. Остались одни весёлые глаза.

Мариамьяна пошарила под водой, нашла её ножку, подняла и спросила:

– Гостей видела?

– Буль-буль...